Странные женщины

      Вечером, когда все уже отужинали и готовились ко сну, Николетт подобно маленькой леди сидела за столом и перелистывала страницы книги — на каждой из них закладкой лежали то бутоны цветов, то причудливые листья самых разных форм. Она с радостью вспоминала свой первый урок, который оказался не таким уж скучным, а растения и их свойства действительно оказались для нее интересны. Если некоторые из них лечат болезни, может найдется цветок, который сможет помочь ее отцу?       Восхищенная этой идеей девочка стала с удвоенной силой листать страницы, внимательно всматриваясь в текст и надеясь найти подходящий цветок. Пускай многие слова были ей неизвестны и заставляли хмурить бровки, она чувствовала себя настоящим ученым.       Дверь в детскую открылась и внутрь без спроса ворвался Кристофер. Он, не обращая внимания на сестру, подошел к книжным полкам и стал в них шариться.       — Что ты делаешь, Крис? — спросила Николетт, удивленная таким поздним визитом.       — Я же говорил тебе не брать мои книги, но ты опять это делаешь. Они не для маленьких девочек, понимаешь? — сказал Кристофер, забирая с полок свои рыцарские романы. Парень бросил взгляд на подозрительно толстую книгу в руках сестры и подошел ближе, чтобы получше рассмотреть обложку. К собственному удивлению вместо вычурного названия он обнаружил надпись острым шрифтом: «Энциклопедия по ботанике». Кристофер хмыкнул и посмотрел на девочку насмешливо: — Яд варить собралась?       — Нет! Эту книгу мне подарила мисс Бергман. Наверное, с такой учительницей как она тебе бы тоже понравилось учиться, — девочка с неподдельный восхищением произнесла фамилию своей преподавательницы. Кристофер закатил глаза и склонился над ней, чтобы их взгляды оказались на одном уровне.       — «Мисс Бергман» — передразнивал он, — вовсе не такая идеальная как тебе кажется — она жестокая и трусливая. Эта женщина ненавидит Шери, она замахнулась на нее вот этой самой книгой еще сегодня утром, — Кристофер закрыл энциклопедию и взвесил в руках. — А ведь энциклопедия такая тяжелая, представляешь как было бы больно нашей Шери?       — Ты все врешь! Тебя даже не было рядом, когда мы с мисс Бергман встретили Шери!       — Я возвращался в резиденцию после занятий по фехтованию и все прекрасно видел! — Николетт то открывала, то закрывала рот в желании ответить что-то в оправдание гувернантки, но ничего не приходило ей в голову. Тогда девочка тихо вздохнула и отвела взгляд. Кристофер понял, что победил в этом неравном словесном поединке и довольно улыбнувшись двинулся к двери. — Не доверяй людям так просто, иначе будешь разочаровываться всю жизнь, — сказал он напоследок и вышел из комнаты.       Николетт посмотрела на книгу, но не решалась снова взять ее в руки. То волшебное настроение, которое еще несколько минут назад овладело ей и заставляло с интересом переворачивать страницы, куда-то исчезло, испарилось.       Следующим утром к Николетт снова пришла мисс Бергман. Вид у нее бы отдохнувший, учительница чаще улыбалась и пыталась заинтересовать девочку сложными науками, чуть ли не вытанцовывая вокруг нее. Несмотря на все ее старания Ники вяло отвечала на ее вопросы и выглядела подавлено. Ленора тихо вздохнула, укоряя себя в недостаточно интересной подаче материала, и отложила тяжелую книгу в сторону. Девушка села рядом с воспитанницей и нежно улыбнулась:       — Кажется вы сегодня не в духе. Мы можем прогуляться на свежем воздухе или сделать небольшой перерыв, чтобы поиграть, — девочка никак на это не ответила, продолжая вырисовывать узоры на полях тетради. — Леди Николетт, ваше молчание заставляет меня волноваться.       Девочка наконец оторвалась от своего интересного занятия и подняла на Ленору взгляд, в котором девушка прочитала укор и непонимание.       — Вы ненавидите Шери? — сказала Николетт, скорее не спрашивая, а утверждая. Ленора не ожидала такого от ребенка. Она понимала, что ее фобию сложно скрыть, но то, что это заметила даже малышка Николетт, стало для нее потрясением.       — Нет, я не ненавижу Шери, я ее боюсь.       После таких слов взгляд девочки немного смягчился, но стал еще более растерянным.       — Но как ее можно бояться? — спросила Николетт, распахнув свои зоркие глазки, — Шери никогда никого не кусала, она очень умная, совсем как человек.       — У меня был плохой опыт, связанный с собаками и я никогда не смогу его забыть. Мой разум воспринимает их как опасность, будь то милая Шери или злобный сторожевой пес.       Такое сравнение поразило девочку. Шери как сторожевой пес? Ей случалось встречать агрессивных и страшных собак, прыгающих за соседскими заборами, но Шери была вовсе не такой! Николетт слезла со стула и подошла к кукольному домику в углу комнаты. Она стала усаживать его маленьких жителей за стол и расставлять крошечные приборы для чаепития.       — Я немного устала и хотела бы поиграть с няней, — такая реакция была вполне ожидаема от ребенка. Николетт надо было все обдумать, чтобы сделать правильные выводы и присутствие рядом виновника ее переживаний будет этому только мешать. Ленора поднялась с места и стала собирать свои вещи в маленькую сумочку.       — Я позову миссис Кларк, — с натянутой улыбкой сказала девушка. — Мне тоже нужно немного отдохнуть.       Отдохнуть ей действительно стоило — никогда прежде девушка не сталкивалась с таким количеством проблем на новом месте: работодатели любили ее за профессионализм, а дети — за простоту и энергетичность. В сравнении с гувернантками старой школы она была настоящей находкой для аристократов и их отпрысков. Везде к ней относились с уважением, а оттого и не рылись в ее прошлом, не тревожили старые раны.       Прогуливаясь по цветочному лугу девушка не задумывалась, куда ведет ее дорога. Впереди в небольшом углублении протекала река, хотя и рекой ее назвать было сложно — мирный широкий ручей. В местах, откуда Ленора родом, по горным склонам стекали настоящие реки: шумные, кристально-чистые, ледяные. Ей никогда не разрешали приближаться к ним слишком близко, ведь сила течения была настолько мощной, что могла легко утянуть любого за собой. Здесь же вода текла так лениво, будто и вовсе забыла, что должна это делать.       Ленора прошла по деревянному пирсу и села на его край, опуская ступни в прохладную воду. Редкие камиши на берегу тихо перешептывались, а лягушки вовсе не стыдились громко ругаться при посторонних. Эта атмосфера помогла девушке успокоить свои мысли, чтобы набраться сил идти дальше.       — Скучаете? — резко прозвучал голос в тишине. Ленора обернулась и наткнулась на образ молодого парня, одетого слишком роскошно для обычного деревенского мальчишки. Незнакомец умостился на деревянный пирс рядом с Ленорой и ударил босой ногой по воде, поднимая в воздух брызги.       — Не могли бы вы представиться? — вынужденной улыбкой произнесла девушка.       — Кристофер де Ла Марш. Знакомая фамилия, неправда ли?       Ленора не любила судить о людях по слухам, но слова ее работодательницы нельзя было назвать таковыми: у Кристофера был скверный характер и общаться с ним было себе дороже — мистер Вульф был тому живым доказательством.       — Приятно познакомиться с вами, юный лорд, — как можно дружелюбнее сказала девушка, но столкнулась с волной неоправданного негатива:       — Ах, не надевайте эту маску добродушия, она вам не идет.       — Вы не скупитесь на слова.       — Я честный, а правда так не нравится людям, что говорить ее сплошное удовольствие, — Кристофер широко улыбнулся, показывая Леноре острые клычки. — А вы любите правду?       — Только когда она к месту.       — Тогда вы поймете мое желание узнать вас получше. Вы любите детей? — словно невзначай спросил Кристофер.       — Дети это те же люди, я отношусь к ним с уважением.       — А что насчет собак? — последнее слово Кристофер словно намеренно произнес с особым акцентом. — От маленьких, вечно орущих детей они отличаются только внешне.       — Их нельзя сравнивать, — спокойно ответила Ленора. — Дети не могут причинить так много вреда.       — Но ведь все дети рано или поздно вырастут, а люди способны на такие вещи, которые даже животные посчитали бы зверством, — в этих словах однозначно был смысл, но в данном контексте Ленора воспринимала их лишь как очередной выпад в ее сторону.       — Вы слишком молоды, что судить о людях и их природе.       — А вы слишком слабы, чтобы переступить через свои нелепые страхи.       Слова парня больно ударили Ленору в самый хрупкий уголок ее души. Кошмары, воспоминания, потери — и все это нелепость? Она была девушкой и иметь слабости для нее абсолютно нормально, никто не смеет упрекать ее в этом.       Учительница вскочила с места и, быстро натянув на ноги обувь, побежала прочь, так и не дав ответа. Ее платье трепал ветел, в легких не хватало воздуха, а деревья и пейзажи перед глазами сменились на виды опустевшие улиц. На дороге лежали осколки выбитых выстрелами стекол, которые больно впивались в кожу стопы, разреза тонкую подошву. В ушах гулко билось сердце, а позади слышался надрывный собачий лай. Ленора надеялась сбежать от них, не стать пленницей, получить хотя бы маленький шанс выжить. Человеческие голоса позади кричали «Ну же, лови ее!», отчего девушка ощущала себя лесным зверем, на которого объявили охоту.       Внезапная боль пронзила голень — в ее кожу впились острые клыки. В один миг исчезла вся надежда, все мечты и планы — это конец. Стоило на секунду остановиться, как другие собаки набросились на нее, сбивая с ног. Они разрывали зубами одежду, кусали, лаяли, а Ленора могла только тихо плакать, не в силах даже пошевелиться. Девушка снова открыла глаза, но вместо собачих лап, окровавленных осколков и уличной брусчатки увидела зеленые стебельки. По одному из них медленно карабкалась божья коровка, а наверху, на лепестках пышного бутона, мирно спала бабочка. Над цветочным лугом плыли облака по бескрайнему голубому небу. Теперь Ленора плакала не от страха, а от счастья — все прошло и никогда не вернется.       «День выдался паршивый» — подумала Ленора и тяжко вздохнула. Внезапные воспоминания эмоционально вымотали девушку, а занятия с расстроенной Ники оказались изнуряющими. Сейчас девушка хотела упасть на кровать и крепко уснуть, но урчащий живот умолял ее съесть хоть что-нибудь. Леноре оставалось только надеяться, что в столовой осталась еда с ужина, который она благополучно пропустила. Заходя внутрь она сразу заметила сидящую за столом Мелиссу, которая была увлечена чтением газеты. На столе рядом с ней стояла полупустая чашка кофе, насыщенный запах которого витал в воздухе. Девушка оторвалась от чтения и подняла глаза на вошедшую:       — Вы сегодня поздновато, — сказала она с приветливой улыбкой на лице. Мелисса была тем человеком, который создавал уют вокруг себя. Рядом с ней хотелось сбросить все маски и быть собой.       Ленора закрыла дверь и приблизилась к столу, на котором ожидала уже остывшая порция овощного супа. Такое простое блюдо заставило ее сглотнуть слюну.       — Когда вы не пришли я заволновалась и попросила поварих оставить вам… — слова Мелиссы прервал быстрый стук ложки о тарелку и ей оставалось только пожелать девушке приятного аппетита.       Закончив с поздним ужином, Ленора с облегчением выдохнула и промокнула уголки рта салфеткой. Ее взгляд снова упал на чашку кофе, которую рыжеволосая девушка поднесла к губам, чтобы сделать очередной глоток.       — Кофе на ночь?       — Для меня это лучшее снотворное, — Мелисса тихо рассмеялась, отставила чашку и поинтересовалась: — Как прошел ваш день?       — Пришлось познакомиться с не самой приятной личностью.       — С Кристофером? — предположила девушка, словно прочитав ее мысли. Вместо ответа Ленора вздохнула:       — Не понимаю, как мистер Вульф с ним справляется.       Мелисса махнула рукой, отвечая с искренне сочувственной улыбкой:       — А он и не справляется. Его седина целиком на совести юного лорда.       — Подумать только! — с удивлением воскликнула Ленора. — Что же надо было сделать с человеком, чтобы довести до такого?       — Кристофер вовсе не плохой человек, — возразила девушка. — У него сложный характер и острый язык, но в остальном он мало чем отличается от окружающих. Вам стоит набраться терпения и не поддаваться на провокации, тогда юный лорд быстро потеряет к вам интерес.       — Вы так много о нем знаете, тоже гувернантка? — это предположение показалось ей самым реалистичным из всех.       — Нет-нет, я компаньонка леди Эрики. Мы с Робертом сопровождаем ее в путешествиях.       — У леди Эрики такой… необычный стиль, от чего это? — услышав вопрос, Мелисса на мгновение замолчала, а затем ободрилась и заговорила:       — Ее воспитали волевой женщиной, которой нет дела до чужого мнения, поэтому леди Эрика может позволить себе одеваться не так, как принято в обществе. Все уже настолько привыкли к этому, что я даже не сразу поняла о чем вы говорите, — девушка пожала плечами. — Не волнуйтесь, вы тоже скоро свыкнетесь, это ведь всего лишь одежда.       — Верно, всего лишь одежда, — отвечала Ленора, опуская глаза. Для нее это было больше, чем клочок ткани на чужом теле и то, как к общепринятым вещам относились в стенах этого дома, могло только поражать.       Мелисса зевнула, прикрывая рот ладонью, а затем потерла глаза:       — Ну вот, я же говорила, что после кофе меня клонит в сон. Пойду-ка я отдыхать, а то упаду прямо здесь, — девушка поднялась с места и, проходя мимо Леноры, провела ладонью по ее плечам. — Мне было очень приятно я вами пообщаться.       — Спокойно ночи, — с улыбкой пожелала гувернантка вслед Мелиссе.       На следующий день Николетт уже забыла все обиды и смирилась с тем, что Шери не может нравиться всем. Ее учили прощать людей и не держать на них зла, поэтому о недавнем разговоре девочка просто старалась не вспоминать. Улыбка облегчения на лице гувернантки только убедила Николетт, что она поступила правильно.       Очередной урок ботаники Ленора решила провести на природе, зная, как это нравится ее воспитаннице. Девочка бежала впереди нее по тропинке и собирала растения, а Ленора отвечала на возникающие у Николетт вопросы.       — Что это? — спросила девочка, указывая на куст с пышными листьями.       — Мелисса. Из нее делают чай, который используют как успокоительное и снотворное.       Николетт оживилась и подняла на Ленору заинтересованный взгляд:       — Мелисса как Мелисса? — услышав эту забавную игру слов девушка засмеялась, а затем задумчиво произнесла:       — Да, они действительно похожи.       Простота, с которой Мелисса обращалась к окружающим, заставляла раскрепоститься и поддерживать разговор, в ее компании можно не бояться быть высмеянным или непонятым. Ленора с улыбкой вспоминала вчерашние посиделки и даже планировала немного отложить свой ужин, чтобы повторить их снова.       Девушка обернулась к резиденции и невольно скользнула взглядом вниз, к веранде. Легкие полупрозрачные занавеси покачивались от дуновения ветра, горшки с цветами украшали балюстраду, а на двух плетеный креслах сидели леди Эрика и… некий мужчина. От удивления Ленора дернула бровью. Она могла понять слуг и обитателей дома — они привыкли к чудачествам своей госпожи, но сидящий рядом с ней мужчина был абсолютно незнаком Леноре. Он улыбался, смеялся и до того энергично жестикулировал, что девушка не могла не заметить его симпатию к Эрике.       «Удивительно! Молодой человек вовсе не сторонится такой неженственной и даже мужеподобной Эрики, наоборот — он в восторге от нее», — поражалась Ленора. Казалось она попала в другой мир, с другим правилами и обычаями. В какой-то момент девушка чувствовала себя максимально неуютно, будто ее перевернули вверх тормашками.       — Леди Николетт, — обратилась Ленора к пробегающей мимо воспитаннице, — подскажите, пожалуйста, кто сидит рядом с вашей сестрой?       Ники прищурилась, пытаясь издалека разглядеть лицо мужчины, а узнав ответила:       — Это мистер Уайт, наш сосед. Отец говорит, что он бездельник и прожигатель жизни, но мне так не кажется. Неужели забота о животных это «прожигание жизни»? — девочка продолжила развивать эту тему, но Ленора пропустила все сказанное мимо ушей. Ее интересовал этот незнакомец, смотрящий с таким обожанием на леди Эрику.

* * *

      Стоило Эрике проводить гостя, своим визитом привносящего в ее жизнь пару отрадных часов ни к чему не обязывающего общения, как Стюарт привлек ее внимание тактичным покашливанием и произнес:       — Миледи, Его Сиятельство просил подняться к нему, как только мистер Уайт освободит вас.       Не нужно было особенно стараться чтобы понять, по какой причине отец хочет видеть ее сразу после ухода мужчины, наносящего визиты особенно часто в последнее время. Эрика вздохнула, предвидя разговор, от которого она явно будет не в восторге, но повиновалась просьбе отца и без промедлений направилась в его спальню. На стук в дверь и последовавшее за ним вторжение подняла голову Шери, до того мирно отдыхающая в ногах Батиста, укрытого от пояса тяжелым пледом. Он полулежал на постели и опирался на сложенные за спиной подушки, неторопливо переворачивая страницы книги в своих руках. Шторы были одернуты и в комнату вливался свет, но от подвязанного полога кровати на страницы падала тень, мешающая свободному чтению, как казалось Эрике.       — Папа, почему бы не зажечь лампу? Тебе не стоит так напрягать свое зрение, — пожурила она отца, устраиваясь в кресле подле его постели, пододвинутом для большего удобства — присаживаться на постель, как она делала будучи девочкой, казалось неприличным без веских на то оснований.       — Зачем жечь электричество днем? Солнечного света вполне достаточно, моя дорогая, — не согласился с дочерью Батист, однако же, снимая очки и оставляя их свободно свисать с шеи на цепочке, он слегка потер веки и переносицу, будто от усталости.       Эрике хотелось всплеснуть руками, но внутренняя сдержанность не позволяла реагировать столь ярко в ее нынешнем возрасте и статусе, потому она снова вздохнула — в последнее время она все чаще выражала свои чувства одними лишь выразительными вздохами:       — Наш дом не настолько слаб, чтобы экономить на комфорте болеющего человека.       — Ну раз ты так ставишь вопрос… — Батист слегка улыбнулся, сдаваясь на милость повзрослевшей дочери. — Ладно уж, соглашусь.       Все же какой статной леди стала его маленькая «дочурка-хвостик», которая всюду следовала за отцом: цеплялась за него в гостиных, отказывалась обедать не у него на коленях в столовой, донимала расспросами за кабинетной работой. Неугомонная девчушка находила любые способы, лишь бы не оставаться на попечение нянек, а выезжать в город вместе с ним — однажды даже спряталась под задним сидением автомобиля, когда Батист велел ждать его дома. Такое упрямое, своевольное дитя.       — Мы виделись перед завтраком, но ты позвал меня снова. Догадываюсь, что для серьезного разговора? — проницательно заметила эта молодая женщина, так отличающаяся от того энергичного ребенка, которого он растил.       — Насколько серьезного — решать тебе, — мягко начал мужчина, отчего-то невольно погружаясь в ностальгические воспоминания. Поначалу он хотел оставаться жестким в этой теме, но при виде серых глаз неумолимо растаял: — Речь пойдет о мистере Тайлере Уайте. Стюарт рассказал, что вы стали много времени проводить вместе.       Умудренные прожитыми годами глаза внимательно следили за реакцией Эрики, но ей было нечего скрывать, тем более, что никаких матримониальных планов на соседа она не таила.       — Верно, мы действительно стали видеться чаще. Но ведь и раньше, пока я была дома, мы хорошо ладили с мистером Уайтом. Знаю, он не нравится тебе, но мистер Уайт вполне приятный собеседник и хороший друг.       — Ты права, мне не нравятся джентльмены подобные ему, эти сибариты, — Батист недовольно скривил губы, но под взглядом дочери сдержался от употребления более резких слов. — Впрочем, возможно, он не плохой человек. Под твоим контролем любой мужчина мог бы стать достойным лордом Ла Марш.       — Папа, ну о чем ты говоришь! Следующим лордом станет Кристофер и никак иначе, — твердо ответила Эрика, искренне возмущенная даже малейшими предположениями того, что она претендует на законное имущество брата.       — Вот об этом я и говорю — под твоим контролем любой мужчина мог бы стать достойным лордом нашей земли, — Батист вздохнул совсем как его дочь чуть ранее. — Но Крис совершенно не заинтересован в обучении как наследник, он не сумеет принять на себя обязательства главы рода. Если так выйдет, что к моменту принятия титула мой единственный сын будет не готов или не достоин — я хочу чтобы моя старшая дочь стала хозяйкой Ла Марша вместо него.       — И единственный законный путь для меня — наградить этим титулом своего мужа, — Эрика отвела взгляд за окно, где птицы щебетали оды солнцу и весне, а по цветочному саду прогуливалась младшая сестра в сопровождении гувернантки. Как бы ей самой хотелось жить также беззаботно…       — Видишь, ты все понимаешь, моя дорогая.       Нежность в глазах отца была осязаемой: она ласкала пониманием, сочувствием и поддержкой. Да, как на старшую наследницу на ее долю выпали самые тяжелые испытания, ведь с детства именно первая дочь допускалась до проводимых в кабинете отца заседаний с вассалами, потому как Батист считал, что ей будет полезно слушать разговоры и перенимать опыт старших. Эрику де Ла Марш готовили к тому, чтобы однажды она взяла на себя ответственность за дела рода и подвластные земли. А также опеку над единственным сыном-наследником маркиза севера.       — Но лордом Ла Марш станет Крис. А я не выйду замуж, потому что не собираюсь оспаривать его право.       «У нас и без того натянутые отношения…» — хотела бы сказать отцу, но промолчала. Вряд ли отец не в курсе всех этих разговоров между слугами о том, что «если бы только леди Эрика родилась мужчиной» или «вот бы леди Эрика стала маркизой». Если Батист де Ла Марш не пытался пресечь подобные обсуждения, значит у него была на то причина. Может, он хотел тем самым подтолкнуть Криса к действиям? Желал расшевелить его иллюзией шаткости положения? Если бы только отцу удалось поселить в сердце Криса ростки жажды признания… Но того, казалось, все эти пересуды только веселили — вот уж кто не жаловал ответственность и обязательства.       — Если это твоя единственная причина, то я ее не приму.       — Право, папа, ты хочешь выдать меня за мистера Уайта? — наигранно округлила глаза Эрика, предвидя дальнейшую реакцию отца на ее гримасничанье. Батист ожидаемо скривился:       — Я бы очень не желал, чтобы твоим избранником становился какой-нибудь мистер Уайт… И дело не только в том, что я презираю джентльменов, ведущих подобный расточительный образ жизни — ни один мужчина во всем мире не покажется мне достойным твоей руки, — серьезно признал он, заглядывая в глубокие серые глаза, за которыми узнавал густоту горных туманов и прохладу тяжелого неба, готового разразиться шумным дождем. — Но у меня нет страха иного, кроме как покинуть этот мир, оставив вас совсем одних.       Замерев, девушка позабыла как дышать. Тревожное сердце, между тем, зашлось в беспокойном темпе, а горло напряглось, вынуждая сухо сглатывать. Вот уж какую тему ей совершенно не хотелось обсуждать! Даже мысль такую допустить…       — Папа, ну о чем ты говоришь! Кажется тебе уже лучше, раз уж ты обдумываешь возможность моей свадьбы — подумать только! — с мистером Уайтом, — и Эрика говорила что-то еще, поднявшись из кресла и расхаживая перед окном, как-то убеждая отца в безосновательности его страхов, изо всех сил стараясь не замечать его печального, бесконечно ласкового взгляда, который будто говорил: «Даже если однажды ты передумаешь, упрямая моя дочурка, я уже не увижу церемонии твоего бракосочетания».