Странные женщины

      Будни проходили мимолетно, жизнь в резиденции Ла Маршей становилась все привычнее. В один из дней оставив леди Николетт на попечении нянечки, Ленора обследовала книжные стеллажи учебной комнаты, планируя следующие уроки своей воспитанницы и намечая предварительную программу ее обучения, когда ее отвлек от этого занятия молоденький невысокий лакей Пауль:       — Мисс Бергман, миледи просит вас к себе.       Гувернантка была удивлена такой внезапностью:       — Что-то случилось? — спросила она, оставляя свое прежнее занятие и следуя за работником.       — Графиня Монро с младшей сестрой посетили миледи, — охотно делился сведениями Пауль. — К чаепитию был приглашен юный лорд Кристофер, которого представили юной леди Фелиции, и вот сейчас их отправляют прогуляться вдвоем, потому как Их Сиятельствам надобно поговорить наедине.       Ленора сразу ухватила суть сказанного.       — И юным леди и лорду требуется сопровождение?       — Да, мисс Бергман, — кротко отозвался Пауль, останавливаясь перед застекленной дверью, выходящей на веранду. Предоставив учительнице сделать паузу, выровнять дыхание и оправить одежду, он деликатно постучался и распахнул дверь.       — О, мисс Бергман, вот и вы. Простите, что отрываю от дел, но не могли бы вы оказать мне услугу? — Эрика поднялась из-за стола, делая несколько шагов навстречу Леноре. — Непредвиденные обстоятельства вынудили графиню Монро прибыть с визитом вместе с юной леди Фелицией, но не захватить компаньонки. Молодежь отправляется на прогулку, могли бы вы сопроводить их, мисс Бергман?       Серые глаза работодательницы вглядывались проникновенно и Ленора при всем нежелании не смогла бы отказать.       — Конечно, миледи, — ответила она, заимствуя кроткость Пауля, и бросая мимолетные взгляды на присутствующих.       Помимо прислуги и собственно хозяев резиденции на веранде находились двое: молодая женщина возраста Эрики и юная девушка-ровесница Кристофера. Первая, очевидно, являлась графиней Монро — ее отличала длинная, грациозно вполоборота повернутая фигура, вытянутая гибкая шея, безукоризненно симметричное лицо, в котором было что-то трагично-иконописное, способное вдохновлять художников, лишая их сна и покоя. Вот только высокий излом черных бровей и благонравное впечатление стиралось, стоило поймать на себе неторопливый взгляд этих гипнотически-зеленых глаз.       — Раз мисс Бергман согласилась присмотреть за детьми, то мы можем подняться в библиотеку, Иоланда, — вернувшаяся к столику Эрика подала графине ладонь, которую та благосклонно приняла.       Все в этой сцене, где облаченная в мужское Эрика галантно предлагает руку изящной леди, и уводит ее с веранды о чем-то негромко, но серьезно вещая, казалось Леноре неправильным. Как и то, что графиня — как оказалось, по росту равная миледи, — опиралась на эту руку, словно совершенно по-женски полагаясь на кавалера.       — Не покажете ли вы мне тот чудесный сад, что мы с сестрой лишь одним глазком увидели по дороге сюда? — щебетала меж тем леди Фелиция, не сводящая глаз с юного лорда Ла Марш.       «Ах, ну здесь все ясно, — думала Ленора, следуя на почтительном расстоянии позади, но достаточно близко, чтобы происходящее соответствовало строгим правилам светского общества. — Графиня в силу непредвиденных обстоятельств привозит младшую сестру на запланированную встречу с миледи и юным лордом. Совершенно прозрачные намерения».       Таково уж аристократическое общество, что Кристофер стал лакомым кусочком для барышень еще до собственного дебюта — наследник северных земель, потомок рыцарского дома, единственный сын благородного Батиста де Ла Марш. Если леди Эрика позволила эту прогулку, то, вероятно, она не собирается препятствовать матримониальным планам графини. Однако сам юный лорд вовсе не выглядел довольным. Напротив, даже походка его говорила о раздражении, хотя барышня была весьма хороша собой: высокий лоб переходил в черные, как у сестры, уложенные длинными волнами волосы; подобранное сообразно возрасту платье давало намек о ладности фигуры, но смотрелось невинно в сочетании с лунообразным, еще совсем девичьим лицом. Глаза, однако, сильно уступали в выразительности сестриным — оливковые, лишенные всякой насыщенности.       — Ну вы же не дикарка, в жизни не видавшая садов. Чем наш отличается от вашего, скажите мне? — выдал грубиян, вздергивая подбородок и отворачиваясь от настойчивого взгляда гостьи с досадой.       Барышня, которой прежде не приходилось сталкиваться с подобной неучтивостью, опешила. Но, стоит отдать ей должное, быстро пришла в себя и защебетала в прежнем восторженном тоне, стоило им только ступить на садовую дорожку:       — Как чудесно весной пахнут цветы, не правда ли? Так приятно прогуляться в столь красивом месте, что я искренне наслаждаюсь этими минутами!       — Мало же вам надо для счастья, — едко отозвался Кристофер, отчего-то взвинченный и неприятный — Леноре становилось не по себе от его откровенного хамства, но прошлая встреча с этим молодым человеком произвела на нее слишком сильное впечатление, оставившее за собой закономерные опасения для вмешательства.       Фелиция же, казалось, твердо вознамерилась воспринимать все его слова буквально, оставаясь глухой к грубости.       — И в самом деле, для счастья надо так мало — достаточно всего-лишь хорошей компании!       Кристофер на это смог только фыркнуть, не удостоив девушку иным ответом. Гостья все старалась завязать с ним беседу, выбирая самые тривиальные, но безотказно действующие темы: о погоде, о красоте цветов, о мастерстве садовника. Вот только юноша принимал в штыки все ее попытки утянуть в бессмысленную болтовню, лишь сильнее раздражаясь. Более того, он намеренно ускорял шаг, что совершенно не соответствовало надлежащему по случаю прогулочному темпу, и в какой-то момент леди Фелиция оступилась, вскрикнув и хватаясь за полу пиджака впередиидущего Кристофера.       — Ну что за издевательство? Вы даже ходить по-человечески не в состоянии? Ну бросьте! Не стану более и минуты терпеть ваше глумление, довольно! — поднявшись с ругательствами, Кристофер злобно глянул на упавшую Фелицию и резко шлепнул по протянутой к нему ладони, круто разворачиваясь и стремительно удаляясь с места ссоры.       Девушки потрясенно застыли, искренне пораженные его поведением. Ленора прижимала ладонь к губам, только минуту спустя вспоминая о том, что нужно помочь леди подняться. А у разочарованной и униженной Фелиции стыдом полыхали щеки, по которым из распахнутых оливковых глаз катились честные слезы.       Вернув гостью в дом и оставив на попечение слуг, Ленора твердым шагом направлялась в место где, как она надеялась, могла найти недавнего грубияна.       «Подумать только, какое возмутительное поведение! Проявить такую вопиющую жестокость к юной леди, гостье! — мысленно негодовала гувернантка, пересекая сад столь стремительно, что приходилось придерживать края юбки, дабы ненароком не повторить судьбы милой Фелиции. — Ушел, ударив девушку, оставив меня успокаивать барышню полных четверть часа! Возмутительно, просто возмутительно!»       Была ли Ленора разгневана хамским поведением чужого воспитанника настолько, что не побоялась бы предстать перед ним и вступить в открытую конфронтацию? Отнюдь. Но и оставить все как есть она не могла.       Она нашла его на стрельбище: туфли извозились в пыли, выглаженные горничными брюки измялись, парадный пиджак оказался небрежно передан стоящему поодаль рыцарскому служке, рукава рубашки были закатаны по локоть, а в руках юный лорд держал ружье, которым целился в мишень на дистанции около двадцати метров.       — Юный лорд, — позвала Ленора, останавливаясь на достаточном расстоянии позади. Вот только мальчишка упорно делал вид, что не замечает ее присутствия. — Юный лорд Кристофер!       — Только вас мне здесь не хватало, чтобы в достаточной мере подпитаться гневом, — бросил он, оборачиваясь и направляя ствол оружия в землю для безопасности всех ближестоящих.       — Что же разгневало вас в леди Фелиции, раз вы поступили с ней столь возмутительно? — учительница сохраняла решительный, строгий тон, твердо упираясь каблучками туфель в землю и расслабляя ладони.       Кристофер притворно изумился:       — Кто поступил возмутительно? Я? Вы присутствовали там, и заявляете мне в лицо, что мое поведение было возмутительным?       Тон юноши звучал столь убедительно, что поколебал бы Ленору, не будь она и в самом деле свидетельницей произошедшего.       — Вы были грубы, хамили гостье, а позже и вовсе ударили девушку!       — Теперь вы припишете мне избиение? — услышанное, казалось, насмешило Кристофера. Вот только улыбка, растянувшая его губы, была сардонической.       В груди клокотало негодование, но Ленора стоически его усмиряла, потому как знала, что потеря терпения в подобных столкновениях равна безоговорочному поражению.       — Не переиначивайте мои слова, юный лорд. Ваше поведение в отношении леди Фелиции было безобразным, не достойным джентльмена. Ваши грубость и хамство, но более всего то, как вы ударили леди по протянутой ладони, когда должны были помочь ей подняться.       — Разве вас не осведомили, что я дурно воспитан? Если имеете на этот счет претензии — выскажитесь моему гувернеру, с ним вас должны были познакомить. А если же и его винить в моем поведении нельзя, так пожалуйтесь сестре или напрямую лорду Ла Марш. — Кристофер отвернулся, перехватывая обеими руками ружье и тем демонстрируя, что разговор их закончен. Он лишь бросил напоследок через плечо: — Только не рябите у меня за спиной, не то вашу неслышно подобравшуюся фигуру я приму за приведение и, кто знает, от испуга у меня палец может дернуться на курке.       Предостережение вынудило гувернантку отступить на несколько шагов, беззвучно наблюдая за вернувшимся к тренировке юношей. Он был неплохо, крепко сложен для своих пятнадцати лет, твердым хватом удерживая нелегкое на вид оружие, что добавляло весомости слабо завуалированной угрозе.       Не было смысла оставаться там, без всякой надежды достучаться до этого колкого, неприятного мальчишки. Да, именно мальчишки, несмотря на его достаточно зрелую внешность — потому что поведение этого юного лорда совсем не говорило о хоть какой-то взрослости. А спорить с упрямыми и властными детьми себе дороже, и Ленора искренне сочувствовала несчастному мистеру Вулфу, которому в воспитанники досталось это горе.       Тем не менее что-то в его фигуре, готовящейся к выстрелу с несколько сбившимся дыханием, зацепило ее взгляд. Ленора осталась, чтобы понаблюдать.       — Вот черт! — невольно воскликнул Кристофер, когда очередной выстрел лишь едва задел краешек цели. Парень выглядел раздосадованным, поджимая губы. — Все же с мечом управляться куда легче… Эй, Ханк, в чем тут дело, как думаешь?       Притихшую гувернантку удивило с каким дружелюбием юный лорд обратился к служке — мальчишке примерно того же возраста.       — Мне кажется вы торопитесь, нажимая на спусковой крючок. Слишком спешите прицелится, — паренек приблизился, задумчиво глядя вперед на почти не тронутую мишень.       — Почему на «вы»? Здесь же никого кроме нас… — юный лорд, в этом образе неуловимо напоминающий Леноре его старшую сестру, оборвал сам себя, когда проследил за коротким предупреждающим взглядом Ханка. Вздернув бровь, Кристофер обратился к Леноре: — Вы все еще здесь? Может лучше позаботитесь о гостье, раз уж высказали столько переживаний об этой юной леди?       — Вы затаиваете дыхание до уточнения изготовки и предварительной наводки на цель, вследствие чего увеличивается время задержки дыхания. Это побуждает вас ускорять нажим на спусковой крючок без достаточного прицеливания, — ровным тоном отвечала Ленора, игнорируя вопрос юного лорда. Брови Кристофера вскинулись в удивлении, а учительница меж тем продолжала: — Уточняя свою изготовку и прицеливание, вы должны свободно дышать, затаивая дыхание лишь на короткие моменты для проверки правильности положения и прицеливания. Длительная задержка дыхания может вызвать в организме и кислородное голодание, а это в свою очередь создает напряженное положение при стрельбе. Для правильного спокойного выстрела достаточно затаить дыхание на шесть-десять секунд.       Юный лорд и служка переглянулись, после чего Кристофер, потратив на размышление не больше пары секунд, протянул гувернантке ружье:       — Продемонстрируете?       Она взяла ружье, держа ствол винтовки направленным вниз. Заряженное, снятое с предохранителя, оттягивающее руки привычным, но отчасти позабытым весом. Правильно, как учили, разместила свои руки на рукоятке и прикладе, держа стрелковую руку подальше от курка, пока занимала позицию, а перевернутой ладонью и пальцами опорной руки захватила приклад примерно посередине между стволом и спусковым курком. Разворачиваясь боком к цели, Ленора зафиксировала затыльник приклада в углубление плеча и позволила своей голове плавно опуститься на бок так, чтобы щекой упереться о приклад, а глаза выровнять по отношению к прицелу. Сохраняя правильное положение мушки Ленора прицелилась, и, как говорила, задерживая дыхание лишь на короткие мгновения, выстрелила. Отдача толкнула в плечо, но девушка была к этому готова, двинувшись по стрельбищу неторопливым шагом, примеряясь и выстреливая вновь, пока не осталось мишеней, которые бы она не поразила — не идеально, но близко к центру.       Опустив и поставив ружье на предохранитель, Ленора вернулась к мальчишкам.       — Этого достаточно, юный лорд?       — Более чем.       Лишь за мгновение до вежливого реверанса Ленора пересеклась мимолетным взглядом с Кристофером и поняла — она добилась своего. Потому что серый взор юного лорда изменился — в нем, хоть и отчасти, разгорелось признание. Ему ведь было пятнадцать и, благодаря старшей сестре, что всегда взваливала всю ответственность на свои плечи, Кристофер мог вести себя как сущий мальчишка. А для того, чтобы быть признанным детьми, нужно показать им такого авторитетного взрослого на которого можно равняться. Если бы Ленора смогла продемонстрировать юному лорду Кристоферу свое мастерство в чем-то, имеющем для него большое значение, он однозначно проникся бы к ней уважением — а без него никакие ее попытки повлиять не окажут воздействия и в будущем. Поэтому сегодня Ленора победила в этой маленькой игре, чтобы сравнять их счет. Тогда однажды, быть может, юный лорд усвоит ее урок.       Вернувшись в главное здание резиденции она становила лакея и поинтересовалась местонахождением миледи. А узнав о том, что расстроенная Фелиция поспешила покинуть столь негостеприимный дом, — тут же направилась в кабинет госпожи. Тактично постучавшись и дождавшись разрешения войти, Ленора переступила порог и нашла Эрику стоящей у окна, устало потирающей виски.       — Прошу прощения за ту сцену, невольной свидетельницей которой вы стали, — произнесла она, оборачиваясь и предлагая посетительнице пройти к каминной зоне, где для комфортного разговора были расположены диван и пара кресел.       — Миледи вовсе не обязана извиняться передо мной, — привычно кротко отозвалась Ленора, потупив взгляд под натиском этих утомленных серых глаз. Она устроилась на краешке дивана в приличествующей молодой женщине позе, в то время как хозяйка кабинета заняла одно из кресел, вольно откидываясь на его вытянутую спинку.       — О, мне, как и моему отцу, частенько доводилось извиняться и перед мистером Вулфом, пока не было решено, что лишь повышение заработной платы может стать хоть отчасти достаточной компенсацией, — невесело улыбнулась леди. — И если работа здесь кажется вам тягостной, а вознаграждение за труды — недостаточным, то мы можем обговорить размер вашей оплаты в том числе.       Приглушенный послеполуденный свет обрамлял мягким свечением светлую кудрявую голову, играя на прядях золотистыми бликами. Карие глаза так и не опознанного Эрикой оттенка взирали проницательно, пока губы вопрошали:       — Но главной темой разговора является вовсе не финансовая сторона вопроса?       Подставив под лучи свой чуть горбоносый профиль Эрика совершенно скрыла выражение своего лица в тени, располагаясь спиной к свету.       — У моего брата весьма скверный характер, как вы уже успели заметить, но он вовсе не плохой человек. Возможно лишь потому, что еще не дорос в полном праве называться человеком, а может лишь мое сердце видит его еще не столь уж плохим. Я хотела сказать только, что Николетт успела к вам привязаться, мисс Бергман. И мне не хотелось бы потерять хорошего специалиста по вине ошибок, допущенных мной и отцом в воспитании Кристофера.       Ленора вздохнула, ощущая как узел взвинченных эмоций в ее груди вдруг распустился, словно его потянули за единственно верную ниточку. Напряжение исчезло, оставляя с ощущением утомления в тех частях, где еще секундой ранее девушка его совсем не замечала. Даже позвоночник ее, казалось, обмяк вместе с сердцем, а ладони расслабились на коленях.       — Тогда я рада, что наши с леди Николетт чувства взаимны — ваша очаровательная сестра также стала дорога мне, миледи, — подняв взгляд, Ленора силилась хоть что-то разглядеть в тени, образовавшейся на месте лица собеседницы, но тщетно.       Зато сама Эрика в этот же момент думала: «Не орех, не жженая карамель. Миндаль, корица, шоколад? Нет, все не то. Да что за цвет у ее глаз, все не могу понять?»       — Отрадно это слышать. Возвращаясь к разговору о Кристофере хотела бы поблагодарить вас за то, что согласились оказать мне услугу. Взамен вы можете получить любое вознаграждение, какое сочтете соразмерным.       — Я подумаю об этом. Благодарю вас, миледи, — девушка снова увела взгляд, так и оставив Эрику с ненайденным ответом.       — Должно быть вы утомились после всего произошедшего, можете идти, — кивнула Эрика, отпуская посетительницу.       Обернувшись у выхода на краткий миг Ленора заметила, как леди откинула голову и провела ладонью по лицу, словно бы стирая тем движением собственную усталость. Учительнице подумалось, что как у старшей дочери влиятельного рода у Эрики де Ла Марш слишком много дел и неженских забот. Мысль мелькнула и скрылась, как и девушка исчезла за привторяемой дверью.       Тем же вечером семейный ужин, как и всегда, проходил в гнетущей атмосфере взаимного недовольства сотрапезников: старшие племянники всегда находились в немилости у тетушки Мадлен, Эрику раздосадовало поведение брата, Кристофер всех одинаково ненавидел. Только малышка Николетт предпринимала робкие попытки скрасить эти безрадостные вечера, из-за которых все члены семьи зарабатывали несварение — единственное, что они делали дружно.       — Мисс Бергман рассказывала о древних людях сегодня, но мне больше нравилось слушать о цветах, — подвела она итог, поглядывая на членов семьи, никто из которых не слушал ее достаточно внимательно.       — Мисс Бергман стоит обучать тебя этикету и религии, больше времени уделять чистописанию и чтению священных текстов, а не забивать голову рассказами о траве и неандертальцах, — Мадлен недовольно поджала губы и свела брови.       На протяжении всего ужина Эрика старалась игнорировать те укоризненные взгляды, коими ее одаривала родственница, но затянувшееся молчание могли счесть за согласие, а потому она не упустила возможности выразить вслух собственное мнение:       — Но ведь и вы осведомлены о неандертальцах, разве не так, тетушка? Это общие знания, необходимые для всестороннего развития ребенка. Мисс Бергман квалифицированный специалист и она составит индивидуальный план обучения Николетт в соответствии с моими запросами.       В тишине большой залы особенно громко прозвучал скрип ножа, оставляющего царапину на поверхности, когда дрогнувшая рука надавила излишне сильно. Женщина подняла взгляд на племянницу:       — И какими были эти запросы? Воспитать из моей подопечной садовода, копающегося в грязи? Или расхитителя могил, собирающего кости тех самых неандертальцев? Такого будущего ты хочешь для своей младшей сестры?       Под негодующим взглядом тетушки Эрика медленно отложила приборы, промокнула губы салфеткой и встала, шумно отодвигая стул.       — Пожалуй, я сыта. Всем доброй ночи. И да, Кристофер, ты же помнишь о своем наказании?       — Двухнедельная чистка конюшен не кажется таким уж наказанием — даже убирать навоз приятнее, чем находиться здесь, — нахал широко, отчасти зло улыбнулся, нисколько не уязвленный сухой воспитательной лекцией, которую прочла ему сестра несколькими часами ранее. Впрочем, результата ее усилия не дали так же, как и попытка гувернантки воззвать к совести юного лорда. Безупречный в своем бесстыдстве.       — Приятно знать, что хоть в чем-то мы с тобой можем сойтись во мнениях, — качнула головой Эрика, отворачиваясь и пряча в уголках губ мимолетную улыбку.       Послышался голос возмущавшейся тетушки и насмешливый хохот Криса, к счастью, лакей уже прикрывал двери за спиной Эрики.