Trinitas

      Шум и тряску вызвало движение запрятанных в камне механизмов, перемещающих стены. Вернее, только одну стену, за которой внезапно образовался проход — на него оказались направлены десятки лучей, собираясь в единой точке. Они подсвечивали дверь: высокую, простую, не украшенную никакими орнаментами или надписями. Почти такой Наиль и помнил ее, разве что в детстве она казалась значительно больше — просто мальчик, бывавший здесь двадцать лет назад, уже давно вырос.       Наиль поднялся и как во сне шагнул вперед, но внезапно его остановила рука, перегородившая дорогу. Блуждающая улыбка не успела сойти с лица, когда омега поднял взгляд и наткнулся на обеспокоенные голубые глаза.       — Не торопись, давай дождемся отряд, прежде чем открывать, — кочевник обернулся на Хайри, командуя: — Приведи остальных, мы подождем.       Наилю не терпелось: хотелось оттолкнуть руку, сорваться в бег, ведь вот оно, прямо перед ним — то заветное, к чему путь был так долог и сложен. Еще чуть-чуть и отпустят все тревоги, сомнения. Ждать было почти невыносимо, поэтому Наиль, стремясь вырваться вперед, толкнул грудью руку — и та поддалась. Кочевник поплелся следом и омега успокоил:       — Я только посмотрю.       При ближайшем рассмотрении нашлась и выемка под ключ, и Наиль потянул свой ворот, вытягивая из-за слоев одежды маленький мешочек на шнуре. Потянув завязки в стороны, пошарил внутри пальцами и подцепил, выуживая на свет содержимое — толстое кольцо с выгравированными надписями. Не терпелось поскорее опробовать его и только напряженный Син молчаливым напоминанием останавливал от поспешных действий.       К счастью для Наиля, отряд вскоре вернулся под предводительством Хайри, который успел все объяснить по дороге и на это не пришлось тратить лишнее время. Настал момент, о котором Наиль грезил так давно: подрагивающими пальцами сжимая кольцо, он поднес его к выемке и приложил, чуть надавливая. Поначалу ничего не происходило и на миг омега успел испугаться, что на этот раз тоже не выйдет, но вдруг ключ в его руках пришел в движение: несколько раз щелкнув, он разложился вдруг на несколько колец, переплетенных между собой так, чтобы образовывать сферу. Выемка оказалась полностью заполнена, что-то громко и застарело хрустнуло, а затем стены вновь задрожали — это дверь скрипуче отъехала в сторону.       Наконец-то! Сработало!       Омегу мгновенно оттеснили назад двое бет, загораживая собой. Из-за спин Сина и Хайри в просвете открывшейся двери было мало что видно, а входить внутрь они не торопились — двигались настороженно и медленно, держа оружие наготове и продвигаясь шаг за шагом. Наиль чуть не толкал их в спины от нетерпения, не в силах тянуть дальше: и так пришлось ждать пока собрался отряд, пока все наконец построились и настал его черед открывать дверь. То, к чему Наиль стремился последние почти двадцать лет, было так близко — от желанного источника отделяли лишь спины медленно продвигающихся бет.       За дверью скрывалась пещера, похожая на предыдущую, но по виду значительно более древняя. Неровные каменные стены, созданные самой природой, темнели влажно блестящим многослойным налетом и были покрыты лозами разросшихся стволов уже знакомых растений, цветы которых густо свисали с потолка. Пол тоже был неровным, но прямо от порога вперед тянулась удобная дорожка, оканчивающаяся ровным каменным кругом, а прямо в его центре… Утопленная в камне глубокая чаша, в которой безмолвно покоилась нескончаемая влага. Не было слышно ни журчания, ни плеска — вода в источнике всегда пребывала в неподвижности. Настораживал другой звук: громкий шелест, будто воздушные потоки тревожили свисающие с потолка растения и осыпали лепестки — только вот ветра не было, воздух в пещере был безмятежен и тих.       Беты отреагировали раньше, чем Наиль успел поднять взгляд к потолку: оттеснили назад, к выходу, плотно загораживая телами и не давая возможности увидеть, что же там творилось впереди.       — Назад, в укрытие! — криком скомандовал Син, голосом перебивая звуки шелеста и тоненького свиста. Когда бета толкнул Наиля за проем двери омега успел увидеть, что свисавшие с потолка соцветия пришли в неистовое движение, а сверху вниз летело что-то маленькое и тонкое, вонзаясь то в руку кочевника, то в грудь пятящегося Хайри — слишком стремительно, чтобы успеть отбить мечом.       Когда отряд вышел во внешнюю пещеру, оказавшись на безопасном расстоянии от обстреливающих цветов, рядом уже был Аскар, вцепляясь в руку Сина, чтобы взглянуть ближе.       — Ты в порядке? — спросил он взволнованно. Наиль, несколько растерянный, глядел на причину его беспокойства — на несколько коротких и тонких иголок, которые вонзились прямо в плоть, судя по мелким капелькам крови, что запятнали рукава.       Кочевник, нисколько не обеспокоенный, кивнул и легким движением выдернул их, кидая под ноги. Обернулся к Наилю, спрашивая:       — Тебя не задело?       Омега мотнул головой, не отрывая взгляда от капелек крови на ткани до тех пор, пока вдруг не обнаружил, что стоит рядом и сжимает рукав Сина чуть подрагивающими пальцами. Сам не заметил, как подошел и вцепился, наконец разделяя волнение Аскара.       — Что это было? — спросил Наиль, оглядываясь на Хайри, который тоже оттряхивался от попавших в него иголок.       — Какие-то шипы, судя по всему, — отвечал Син, оглядываясь на проем открытой двери. — Пока мы отступали я успел заметить трупы птиц на земле у корней — думаю, растения так охотятся.       — Про хищные растения у источника ты нам не рассказывал, — заметил Аскар с напряжением в голосе, а взгляд был столь строгим, будто Наиль нарочно утаил важную информацию и из-за этого кто-то мог пострадать.       Омега нахмурился в непонимании.       — Возле источника точно не могло быть никаких хищных цветов. А если и были, то отряд аммы давно должен был их уничтожить.       — За прошедшие двадцать лет могло случиться всякое, — привлек внимание Син. — Растения могли измениться или вырасти заново из оставленных в почве семян. Сейчас имеет значение только то, что нам надо как-то с ними разобраться — иначе не доберемся до источника.       Наиль был благодарен, что именно Син занимался командованием и сосредотачивал внимание на важных задачах, а не поисках виноватого. Обижало лишь резкое поведение Аскара, но его Наиль мог понять — ведь Сина ранило, пусть и лишь мелкими шипами. Хотел бы омега быть достаточно могущественным, чтобы защищать своего бету, а не вынуждать прикрывать своим телом.       — Может учителю просто сжечь растения огнем, да и все? — беспечно предложил Лейс, вызвав тем улыбку на лице Гайса. Старший ученик, продолжая улыбаться, ответил как можно мягче:       — Свежие растения плохо горят, к тому же повсюду в пещерах такая высокая концентрация влажности, что огонь становится совершенно бессильным.       Идею Лейса отвергли, но он не выглядел расстроенным, а вместо этого всерьез задумался над новой. Джанах и Наджи тоже выглядели задумчиво, застыв за спинами товарищей молчаливыми громадами.       — Будь у нас с собой хотя бы кожаные щиты бади, то могли бы укрыться под ними от шипов и обрубить стебли вдоль стен, — проворчал Хайри, потирая грудь в месте попадания острых игл.       — Не имеет смысла думать о том, чего у нас нет, — возразил Иса. Он присел на корточки и поднял с каменного пола один шип, разглядывая его будто с подозрением.       — А если просто побыстрее поотрубать их как есть? Что нам эти мелкие шипы, — пренебрежительно дернул плечами Муниф, наступив носком сапога на один, оказавшийся близ его ноги. Молодой альфа чуть дрогнул, когда Иса громко цокнул языком и вскинул на него суровый взгляд:       — Ядовитые растения встречаются не так уж часто, особенно в Пустоши, но что будешь делать, окажись шипы отравленными? Поймаешь телом несколько десятков и умрешь?       Целитель обернулся к Сину, глянул снизу-вверх с тревогой в черных глазах:       — Как себя чувствуешь?       От беспокойства целителя кочевник не стал легкомысленно отмахиваться: чуть подвигал головой, разминая шею, поводил плечами, сжал и разжал кулаки, будто прислушиваясь к своим ощущениям.       — Ничего необычного. А ты чувствуешь что-нибудь, Хайри?       Старший бета не поддержал серьезный тон, лишь хмыкнул:       — Вот доживешь до моего возраста и поймешь — к старости в теле столько болезненных ощущений, что необычных среди них и не услышишь.       Иса шумно вздохнул, поднимаясь и щелчком отбрасывая шип в сторону. Скрестил руки на груди и глянул исподлобья сначала на одного, потом на второго, но ничего не сказал. Только волнение из черных глаз никуда не делось, безотчетно передаваясь и Наилю. В ядах он совсем не разбирался, но от самого Исы знал, что в случае чего очистить кровь от отравы тот не сможет — подобное под силу редкому целителю даже более высокого уровня, а приготовить антидот от неизвестного яда отнюдь не просто и не быстро. Син и Хайри не выглядели больными, однако может стоит вернуться? Переждать, посмотреть, как отреагируют их организмы. Но как быть с источником? Вот же он, всего в нескольких шагах. Или не он, Наиль ведь не успел удостовериться. Разве можно уйти, не разобравшись во всем до конца?..       — …тогда предлагаю такой план: вместо щитов мы воспользуемся магией Наиля и перерубим стволы всех растений вдоль стены. Ты сможешь поддерживать воздушный вихрь у нас над головой? — обратился вдруг Син к Наилю, когда тот погрузился в свои внутренние размышления и упустил нить разговора.       — Думаю смогу. Минут десять, а то и больше, — омега быстро сообразил, о чем шла речь.       — Пещера небольшая, если постараемся, то этого времени нам хватит с лихвой, — улыбнулся глазами Син. Не было похоже, что он собирался останавливать исследование на сегодня. Ведь если бы имелись риски, то он не стал бы продолжать, верно? Не могли двум сильным воинам навредить шипы, предназначенные для охоты на каких-то птиц. В крайнем случае останется только понадеяться на целебную силу источника, а значит добраться до него необходимо при любом раскладе.       План Сина всех удовлетворил, поэтому действовать решили по нему. Пока отряд строился, подготавливаясь входить, Гайс, Иса и Наиль остались позади. Вытянув вперед руки и прикрыв глаза, учитель мысленно поймал ветер. Представил, как удерживает его между параллельно расставленных ладоней. Ветер, свободная душа, в попытках высвободится кружил, кружил, и Наиль позволил ему, подгоняя еще и еще. В ладонях омеги раскручивался крошечный вихрь, но его было недостаточно, и Наиль медленно развел руки в стороны, разрешая ветру вовлекать все больше воздуха в свой бег, все расширяясь и кружа. Когда между ладоней вихрю стало тесно, силой мысли омега направил его вперед и вверх. Ветер волновал одежды и выбившиеся из-под платка пряди волос щекотали лицо. Наиль наконец смог открыть глаза и увидеть, как обильно осыпаются лепестки — подхваченные ветром, они обрисовывали форму вихря.       Будучи сосредоточен, Наиль глядел на вихрь, жадно поглощающий все шипы, которыми щедро обстреливали отряд свисающие с потолка соцветия. Лишь периферийным зрением омега замечал, как снуют вдоль стен альфы и беты, быстро и размашисто обрубая вьющиеся стебли растений. Они оказались простым противником, не способным оказать сопротивление, и вскоре с ними было покончено, а обстрел прекратился. Син подошел к сосредоточенному омеге, заглянул в глаза, и Наиль моргнул, давая знать, что понял. Ослабляя контроль, он замедлял вихрь, направляя его вдоль стен, срывая обрубленные лозы сильными потоками, пока ветер не завершил свой бег, успокаиваясь. По периметру пещеры разметало лозы, стебли, лепестки и шипы — все, что осталось следом случившегося здесь природного катаклизма.       В животе кольнуло, затем сжало спазмом. Наиль поморщился и прижал ладонь животу. Слегка мутило и немного вело, но это не помешало ему спешно прошагать вперед к манящей цели — утопленной в камне чаше, где на поверхность воды с потолка продолжали медленно осыпаться нежные лепестки. Источник. То, о чем Наиль грезил последние двадцать лет. На что уповал с момента, когда все лекари и целители, которых учитель находил для ученика, неутешительно качали головами, да разводили руками. Наконец-то. Источник! Надежда!..       — Хайри…       Позади раздался какой-то ослабленный голос Сина, а затем глухой удар. За ним второй — будто кто-то рухнул на землю, где стоял. Мгновение тишины — пока Наиль тормозил, спешно оборачивался, осмысливал увиденное, — а затем пещера взорвалась звуками: одновременное на несколько голосов «Син!», торопливый топот. Гулкий стук коленей о каменный пол, но Аскару будто не было больно, он тянулся к Сину, лежащему как-то странно, ничком. Он перевернул кочевника, продолжая отчаянно выкрикивать его имя, а рядом уже был Иса: распростер свои руки над бессознательным телом, хмурый и решительный. В голове пульсировало, когда Наиль смотрел на всех троих, растерянный. Как Син? Что случилось? И где Хайри?       Возле Хайри суетились испуганные Лейс и Гайс, оглядываясь в поисках помощи будто дети, потерявшие амму. Наиля тянуло туда, к Сину — к своему бете в беде, — но с ним были Аскар и Иса, ему уже оказывали помощь, а Хайри не на кого было рассчитывать. Наиль тряхнул головой и поспешил к ами.       — Лейс, помоги его перевернуть, — скомандовал учитель, опускаясь возле Хайри и вытягивая над ним руки. Задал ученикам вопрос: — Как это случилось?       — Он пошел за тобой, а потом вдруг упал, — отвечал Лейс напряженным голосом, с осторожностью укладывая голову старого беты себе на колени.       — А за ним и Синан тоже… — тихо добавил Гайс, поправляя на лице очки подрагивающими рукам. — Учитель, неужели это яд?..       Хайри втягивал в себя воздух хрипло и часто, будто ему было тяжело дышать. Сердце в его груди билось быстро и усиленно, но почему-то ладони были холодные. Наиль залез руками под ткань, прощупывая запястья, сгиб локтя. Затем перегнулся через лежащего навзничь бету, стянул сапог и коснулся стопы — тоже неестественно холодная. И с маной Хайри происходило что-то странное: в норме она должна плавно протекать по телу, неторопливо циркулируя как кровь по венам, но сейчас в местах, где шипы оставили ранки, она замирала, препятствуя движению. Вероятно, виной тому действительно был яд, но умений и уровня Наиля недоставало, чтобы его распознать.       Омега оглянулся назад — Иса с сосредоточенным видом водил ладонями над грудью распростертого Сина и шипел будто дикий кот каждый раз, когда Аскар что-то говорил и отвлекал его. Выходит, раз даже такому целителю как Иса непросто, то Наиль и подавно не справиться с лечением. Получается, выход был всего один. Придя к такому выводу, поручил Гайсу:       — Опустоши свой бурдюк, сходи к источнику, набери там воды и возвращайся.       Нельзя было отвлекать Ису и Наилю не на что больше было положиться, кроме как на целебную силу воды. Неизвестно, обладала ли она свойствами из легенд и даже если так, сможет ли излечить отравление, но иных вариантов попросту не имелось. Возможно, только молиться Триаде, однако в этом Наиль не был силен так же, как и в исцеляющей магии.       Возвращение Гайса заняло несколько долгих минут, за которые Хайри успел несколько раз открыть глаза, вот только он будто не видел, не узнавал мир перед собой, и лишь силился что-то сказать, но из горла выходил один хрип. Ученик передал Наилю бурдюк, полный воды меньше чем на четверть, так он спешил. Омега поднес горлышко к приоткрытым губам беты и попросил:       — Давай же, ами, выпей. Вода из источника поможет тебе. Должна помочь.       Споить осторожно не получалось: вода попадала в горло, и бета захлебывался, начинал откашливаться и хрипеть, влага растекалась по бороде и заливала шею, мочила вороты халатов. Наиль не сдавался, снова и снова стараясь напоить, чтобы Хайри выпил хотя бы немного. Бурдюк опустел, и Наиль отложил его, обтирая губы, щеки и подбородок беты рукавом. Никакого видимого эффекта не наблюдалось, дышал Хайри тяжелее прежнего с явным усилием, но, быть может, целебной воде нужно время, чтобы подействовать.       Наиль оглянулся в очередной раз, заставая Сина на прежнем месте, как и склонившихся над ним Ису и Аскара. Платок на лице кочевника трепетал, кажется ему тоже тяжело было дышать. Наиль успел было подумать о том, что из-за ткани на лице Сину может приходиться сложнее, чем Хайри, когда вдруг старший бета начал дергаться. Спешно обращая внимание на ами, омега заметил, как тот будто силился вдохнуть, но не мог, хотя тело отчаянно пыталось заполучить еще хотя бы порцию воздуха.       — Хайри? Ами! Что делать, Иса? Иса! — Наиль смотрел то на задыхающегося бету, распростертого на холодном каменном полу, то оборачивался на занятого Ису, вот только целитель не откликался, полностью игнорируя крики Наиля. Аскар лишь на мгновение поднял голову, перехватил взгляд омеги… но тут же отвел его, потупившись, обращая взгляд вниз, к Сину.       Сердце в груди ударилось о ребра, а затем ухнуло куда-то вниз, будто оборвавшись. Наиля как будто… бросили. Оставили одного с умирающим ами на руках… Неужели Хайри действительно умрет, потому что Наиль бессилен помочь?       Бета еще боролся за жизнь, хватая ртом воздух в бесплотных попытках. Наиль обеими ладонями схватил его руку — холодную, будто у мертвеца — и сжал, зажмуриваясь и концентрируясь. Направив свою ману ощупывать организм Хайри изнутри, омега пытался сделать хоть что-то, помочь хоть как-то. Мана в теле старого беты замирала на пути к сердцу, но проблема крылась в легких — они отказывали.       Его последние попытки вдохнуть были слабыми, скорее по инерции, будто он цеплялся за жизнь самыми кончиками пальцев — и они должны были вот-вот разжаться. Мана замерла в его сердце как песок на дне песочных часов. А когда последняя движимая песчинка покинула сосуд — все затихло. Хайри больше не дышал. Грудная клетка прогнулась, опустошенная, и замерла. Губы больше не шевелились. Взгляд невидящих глаз застыл.       Мозолистые грубоватые ладони, знакомые с детства, были холодными. Такими промозгло холодными.       Рядом раздался всхлип и Наиль медленно, отупело перевел взгляд с недвижимого ами на Гайса: он зажимал ладонями рот, скрывая половину лица, а из-под стекол очков на пальцы капали крупные слезы. Ученик смотрел прямо на учителя и серые глаза разразились дождем точно грозовые тучи, вот только этот дождь совсем не радовал.       Почему Гайс плакал? От жалости? От печали? Но вот странность — сам Наиль не чувствовал ни того, ни другого. Он не чувствовал ничего, будто в момент, когда в Хайри затихла жизнь, то же случилось и с Наилем. Даже холодная ладонь в его руках не казалась такой уж промерзшей — не потому ли, что Наиль сам остыл, уподобившись мертвецу?       Он больше не слышал в своей груди сердце, прежде так заполошно бившееся. Не чувствовал дышит ли.       Ровно до того момента, пока глаза не обожгло, а по щекам не покатились горячие слезы — единственный признак того, что сам Наиль еще был жив.       Вода не помогла. Почему сила источника не спасла Хайри? Легенды врали? А может за долгие годы не только с цветами, но и водой что-то случилось?       Вопросы, вопросы. Желание знать ответы придало Наилю сил: он отпустил руку ами, простер ладонь над его лицом и кончиками пальцев прикрыл веками невидящие глаза. Поднялся, но в ногах закололо и омегу повело.       — Учитель… — громким шепотом достиг омегу голос Лейса. Он качнул головой, справился со слабостью и двинулся к источнику, понемногу возвращая себе жизнь с каждым шагом. Он еще успеет погоревать и оплакать Хайри, а сейчас Наиль просто хотел знать: почему? Просто… почему? Источник не помог, не исцелил, не спас. Почему?       В каменной чаше под ногами Наиля покоилась вода, укрытая лепестками облетевших цветов. Опустившись коленями на камень у самого края, омега коснулся источника и потревожил воду, движением ладони отгоняя лепестки в сторону. В эту небольшую прореху в цветочном покрывале за мутноватой водой Наиль смог разглядеть дно каменной чаши. С этого дна на него в ответ смотрело лицо.       От неожиданности Наиль вскрикнул и отшатнулся, упав назад на ладони и больно стесывая их о неровный камень. Но несмотря на испуг, взгляд оставался прикован к лицу на дне: не отражению собственного лица Наиля, нет — то было белое лицо без кожи, плоти и глаз, один сплошной череп.       И, кажется, Наиль знал, кому принадлежал этот череп…       Внутри головы омеги трепыхались воспоминания в попытках освободиться, вырваться на свободу. Будто птицы, которых заточили в тесной клетке, они хлопали крыльями от возмущения — и бились о решетки, порождая гул, создавая вокруг мощные воздушные порывы.       От места соприкосновения с камнем в ноги прокрадывался холод, ладони саднило в местах стесанной кожи, ветер трепал волосы и край платка, а лицо, глядящее на Наиля, будто утягивало его взгляд на дно. Гул в голове нарастал, не позволяя зацепиться ни единой мысли, сосредоточиться хоть на одном действии. Пробиться сквозь этот шум смог лишь как-никогда надрывный, истошный крик Аскара:       — Син! Син?.. Не дышит… Почему Син не дышит?!       «Син? Син. Син! Не дышит? Не дышит. Не дышит!..» — гулом раздалось в голове, будто эхо, ударяющееся о своды его черепа.       Наиль сидел на каменном полу, но ему казалось, будто он падал: с огромной скоростью обрушивался вниз, чтобы разбиться — так его толкал и пихал ветер, воющий и рыдающий вокруг. Он поднял в воздух лепестки и обрывки лоз, что ударяли точно хлысты, сталкиваясь с телом. Капюшон платка сдернуло с головы, потоки воздуха рвали и швыряли его, закручивая вокруг шеи удавкой. Наиля тормошил ревущий ветер, в голове шумело и пульсировало, он не мог пошевелиться или даже подумать о том, чтобы пошевелиться… когда внезапно его настигла стремительная, словно вспышка, резкая боль в затылке — и все стихло, и мир перед глазами погас.       Но лицо со дна его не отпустило: воспользовавшись моментом, утянуло на самое дно — и тогда воспоминания прошлого вырвались наружу.       Амма очень спешил. Несмотря на ношу на спине он торопливо шагал — Наиль не видел, куда они шли, уткнувшись лицом в сгиб его шеи. Еще каких-то пару часов назад Наиль был дома с бабой, а затем на улице вдруг стало шумно. Баба спешно запрятал его, а когда он ушел, оставив Наиля одного в маленьком тайном убежище, шум ворвался в дом вместе со знакомыми злыми голосами. Зазвучали новые крики и грохот, будто кто-то швырял мебель — и все затихло. Наиль просидел в одиночестве и тишине по меньшей мере час, пока перед ним не появился запыхавшийся амма. Он попросил Наиля закрыть глаза, взял за руку и увел. Наиль не знал, куда делся баба, поэтому он не послушался и открыл глаза у самой двери…       Не надо было смотреть. Наиль не был дураком, он сразу понял — баба, лежащий ничком на полу, залитом кровью, был мертв.       И теперь амма уносил Наиля куда-то. Они дважды пересекли портал и силы совсем покинули тело, их не хватало даже на то, чтобы держать голову. Наилю было уже тринадцать, он понимал: что-то случилось, они бежали. Куда-то? Или от кого-то?       Грудь тяжелило горе, а веки — усталость, и она перебарывала даже боль утраты. Глаза сонно смыкались и с трудом удерживая их приоткрытыми Наиль мутно различал полумрак, осевшие на золотистые пряди лепестки неизвестных цветов. Из-за влажности стало тяжелее дышать, но Наиль не жаловался — только прижимался измученно к амме, своей единственной семье.       Вдруг отец остановился. Позвал на ушко:       — Просыпайся, сынок.       Наиль кое-как нашел в себе силы, чтобы мотнуть головой — не сплю. Тогда амма опустил его, сажая возле каменной стены.       — Послушай меня: посиди пока здесь, амма быстро вернется.       Оставив его, отец куда-то отошел. Наиль подтянул колени к груди, уложил на них тяжелую голову. Он почти заснул, когда шаги потревожили его дрему, а макушки коснулась рука. Голову обдало легким теплом и в мыслях опустело.       — Идем со мной, — позвал знакомый голос и Наиль машинально поднялся. Тело было слабым, и он чуть не упал, сделав первый же шаг, но заботливая рука подхватила под локоть и потянула за собой.       Вокруг стало совсем влажно, нос наполнил ненавязчивый легкий аромат цветов. Рука вела Наиля, пока ее вдруг не остановил жесткий голос аммы:       — Отпусти моего сына, Мунья.       Но рука не последовала указанию, наоборот, одна прижала Наиля к дяде Мунье, а вторая легла на макушку в давно ставшем привычном поглаживании. От нее по голове распространялось легкое тепло, опустошая. Словно издалека до Наиля доносились голоса дяди Муньи и аммы:       — Мне ни к чему твой сын. Отдам его, но взамен ты отдай то, что нужно мне.       — Зачем тебе ключ?       — Если у меня будет ключ, то смогу договориться с Гассаном.       — Если у тебя будет ключ, то Гассан убьет тебя и отнимет его, идиот. Точно так же, как он убил моего Сабиха.       Имя бабы резануло слух, Наиль дернулся, пытаясь вырваться из рук предателя. Вот только дядя Мунья держал до того крепко, что его короткие ногти впивались в кожу, вдобавок тепло, приливающее к голове, вдруг сменилось жаром — настолько, что Наиль застонал от боли, так ему припекало макушку.       — Целители умеют убивать, Далиль. Отдай ключ, если не хочешь потерять сына так же, как мужа.       — Хорошо, я отдам, — сдался амма. Наиль с трудом приоткрыл один глаз, жмурясь от боли. Он видел, как отец медленно приближался, держа поднятой и открытой одну ладонь и протягивая что-то в другой. Затем он кинул это что-то, целясь над головой Наиля, а следующим движением вскинул обе руки вперед, коротко сжал ладони в кулаки и тут же порывисто выкинул вперед пальцы, будто имитируя…       Над головой Наиля словно разорвалось что-то, накрывая волной пышущего жара. Дыхание выбило из легких, сердце испуганно ударилось о реберную клеть. Наиля толкнуло вперед, опрокидывая на колени, а за спиной раздался плеск. Оглушенный, он поднял голову и увидел, что амма тянул к нему руки и говорил что-то, чего Наиль не слышал. Отец подхватил его и понес, все отдаляясь от утопленной в камне чаши.       Наиль моргал устало, голову разрывало тупой болью. Последним, что он увидел прежде, чем уснуть, была отдаляющаяся простая дверь без излишеств и украшений.       А затем он очнулся резко, будто выныривая со дна на поверхность. И голову мучило болью как в далеком забытом прошлом.