Trinitas

      Когда мешок окончательно догорел, Наиль подхватил воздухом его останки и отправил куда-то вдаль, за поле его зрения. Ветер унес последние седые песчинки и образ Муньи начал исчезать из памяти омеги. Наиль вздохнул и поднялся на ноги, чтобы поскорее вернуться домой — тихий шепот пустыни за прошедший час стал невыносим. В доме же было пусть и не так радостно, как раньше, но все же куда оживленнее.       Пересечься с участниками отряда Наиль не хотел, поэтому поспешил вернуться в спальню, где отдыхал Син. Кочевник дремал на ковре, в то время как Аскар обнимал его со спины и касался горячими руками места, где у бет находилось сосредоточение маны. Альфа не мог чувствовать, что с ним что-то не так, но ясно это осознавал. Наиль опустился рядом и накрыл ладонь Аскара своей, отправляя сквозь нее ману к самому сердцу Сина — после перехода через портал его собственной осталось так мало, что организму стало еще сложнее переносить последствия отравления. Омега отдавал свои силы и постепенно слабел, а когда в голове загудела боль — отнял руку. От небольшого недостатка маны уже чувствовалась тяжесть и опустошение, а от того, которое пережил Син, наверняка снились ужасные сны. Наиль лег рядом и прижался к груди беты в надежде, что крепкие объятия триады развеют любые кошмары.       С каждым днем бета постепенно восстанавливал ману и набирался сил, но все еще мало напоминал себя прежнего: говорил с усилием, едва мог сидеть и держать равновесие. Чувствуя, как бете тоскливо быть взаперти, Аскар брал его на руки и усаживал на подоконник, откуда Син, словно домашний кот, наблюдал за садом. В один из таких моментов Наиль приблизился и обнял, чтобы придержать в этом неустойчивом положении. Омега заглянул в глаза, которые от одной лишь возможности увидеть природу наполнились счастьем, и спросил:       — Может и я могу как-то тебя порадовать? Хочешь наколдую дождь или позову ветер из пустыни?       Бета покачал головой и, немного подумав, легонько постучал указательным пальцем по своей по щеке. Наиль не смог сдержать улыбку и привстал на носочках, чтобы ткнуться губами в колючую скулу. Он зацеловал щеку Сина и ненадолго припал к губам, которые, пусть и не так оживленно, но ответили нежностью. Кочевник сощурился и, кажется, даже немного покраснел. Здоровый румянец был ему так к лицу. Бета понежился в руках омеги и, набравшись сил, заговорил:       — Источник. Из-за меня ты не успел ему порадоваться.       Наиль не сразу понял, о чем говорил Син. Но затем осознал, что для беты все замерло на том моменте в пещере, и в его мыслях Источник все еще чистый и исцеляющий, а Наиль — счастливый от долгожданной находки. Хотел бы омега хоть на мгновение погрузиться в это благостное неведение. Его Наилю пришлось разрушить, как бы не желал обратного:       — Источник очень давно отравлен… — выдавил он с трудом.       Син неверяще взглянул на Наиля и прохрипел:       — Как?       — Я устал пересказывать эту историю, — вздохнул омега и уткнулся в плечо Сина. Сейчас не хотелось вспоминать те ужасы и тревожить подробностями сердце. И все же Наиль нашел в себе силы коротко пояснить: — Там случился взрыв маны.       В отличие от других, Сину хватило и этого, чтобы собрать в голове примерное понимание всего произошедшего. Наверняка омеги-бади не лишали себя возможности ранить противника быстро и без шансов на жизнь, поэтому часто использовали вредоносное заклинание. Кочевник слабо приобнял Наиля и утешающе погладил по плечу:       — Наверное в тот день я был очень тебе нужен. Прости, что я ранен.       — Не нужно извиняться, — тяжко вздохнул Наиль. — Ты же всего лишь человек и можешь пострадать в бою.       Омега прижался к груди беты теснее и услышал, как в ней размеренно бьется родное сердце. Только Син мог винить себя за то, что не сумел избежать судьбы. Наиль был уверен, что будь бета хоть немного в сознании — то несмотря на боль, бурю и землетрясение тянулся бы к обезумевшему омеге. Он ведь такой жертвенный с другими и такой несправедливый к себе. Наиль обнимал Сина, как героя, спасшего от ядовитых шипов и загородившего своим телом, словно щитом. От одного осознания этого его мучила совесть и в тихой ласке хотелось отдать бете всего себя. Нежась так в объятиях у окна, Син решил спросить:       — Как Хайри? Может нам лучше быть в одной комнате, чтобы Иса не бегал от одного к другому?       Сердце в очередной раз сжалось, стиснутое скорбью. Кое-как совладав с собой, Наиль поведал:       — Хайри в погребальной урне, — прозвучало непривычно низко.       — Из-за яда? — аккуратно спросил Син.       — Из-за меня.       В комнате повисла тишина. Бета больше не говорил, не задавал вопросов, а лишь утешал как мог — нежными словами и легкими поцелуями. Наиль понимал, как плохо чувствовал себя Син и как тяжело ему быть поддержкой для кого-то, поэтому отстранился сразу, как только рядом появился Аскар. Сейчас Сину нужен был сильный альфа, а не слабый омега.       Впрочем, как и всегда.       Спустя несколько дней окруженный заботой и вниманием бета стал куда сильнее, смог встать на ноги и понемногу передвигался по комнате. Стоило Сину окрепнуть, как он попросил выйти за пределы спальни и наконец прогуляться в саду. Аскар придерживал бету под локти и помогал неспешно прогуливаться сначала по коридорам, а затем и за пределами дома. Оказавшись на природе, Син радостно прищурился и принялся с интересом рассматривать все вокруг, будто видел впервые — такую уж тоску он испытал, вынужденно оказавшись взаперти стен. Син наслаждался дуновением ветра, слушал пение птиц, нежился под лучами солнц и оттого выглядел невероятно счастливым.       Осмелев, бета попросил Аскара не помогать идти и до фонтана добрался самостоятельно, без посторонней помощи. За этот недолгий путь он сильно утомился, задышал тяжело и часто, но все же остался собой доволен. Син становился сильнее, здоровее, приходил в себя, чему Наиль никак не мог нарадоваться. Посте стольких дней в страхе и напряжении омега наконец смог заснуть, окруженный счастливой триадой. Где-то совсем рядом виднелись хорошие времена, и Наиль не мог дождаться их наступления. Однако призрачное спокойствие продолжалось недолго, ровно до пугающего пробуждения посреди ночи и слов встревоженного Аскара:       — У Сина поднялась температура. Побудь с ним, а я приведу Ису.       Сонный Наиль, будто не веря словам, коснулся лба беты и ощутил странное, неестественное тепло. Само по себе оно не было настолько пугающим, чтобы звать целителя, но и игнорировать такое в состоянии Сина было невозможно. Он совсем недавно встал на ноги и почувствовал облегчение, не хватало, чтобы на ослабший организм набросилась новая болезнь.       К приходу Исы Наиль уже успел разволноваться и в страхе ожидал его реакции. Целитель проверил температуру, коснулся ладонью груди беты и сосредоточился на поиске проблемы. Он долго исследовал тело Сина и тот ожидаемо проснулся, удивившись всему происходящему. Вслед за ладонью омеги он коснулся своего лба и сел на ковре, поморщившись от неприятных ощущений. Син оглянулся на присутствующих в ожидании объяснений, и Иса отстранился, чтобы произнести сдавленно:       — Наверное, простуда.       — Скажи правду или я озвучу ее сам, — прохрипел бета. Иса в удивлении распахнул глаза и с трудом отвел их, сцепив ладони в замок. Он выглядел напряженным и подавленным, отчего лишь сильнее билось в груди встревоженное сердце Наиля. Он перескакивал взглядом с Сина на Ису и обратно, понимая, что им двоим известна какая-то неприятная правда. Ее-то целитель и силился озвучить:       — Из-за остановки дыхания в легких скопились вредоносные частицы и началось воспаление, — прозвучало как приговор.       Тело бросило в жар, дыхание замерло. Омега знал, что могут быть последствия, но от этого информация не стала менее шокирующей. Наиль потер виски и прошептал надломленным голосом:       — Ты можешь это вылечить?       — Я не умею бороться с такими болезнями магией, а подходящие лекарства в поход не брал, — качнул головой целитель.       — И сколько у нас есть времени? — спросил Наиль, ощущая, как мир вокруг погружается во мрак. И без того темная ночь стала еще чернее и холоднее.       — С каждым днем болезнь будет распространяться и все больше влиять на организм, поэтому чем скорее мы ее вылечим, тем лучше, — целитель старался не выдать волнение, говорить четко и уверенно, но голос его все же дрожал. Улавливая его страх, замечая тревогу в глазах Аскара и настоящее отчаяние в лице Сина, Наиль, кажется, терял рассудок. Разум забился в голове, словно испуганная птица.       — Что делать? Ты не можешь исцелить, лекарств нет, до края Пустоши идти через песчаную бурю и не одну неделю! — шепотом кричал Наиль, погружаясь в истерику. В ответ Иса молчал, словно оглохнув от безысходности. Никогда омега не видел его настолько обессиленным, загнанным в тупик, неспособным даже съязвить или накричать. От этого появлялось ощущение, что теперь ситуация действительно ужасна. Аскар прижал к себе Сина, словно безвольную куклу, и прошептал:       — Мы что-нибудь придумаем.       Иса тяжело выдохнул, провел рукой по волосам и расправил плечи. Секундный упадок сил остался позади, и лишь поблескивающая на ресницах влага выдавала, насколько ему сейчас тяжело.       — Не знаю как, но Син выздоровеет, — сказал целитель уже тверже и поднялся на ноги, чтобы поскорее уйти. — До утра температура спадет, поэтому ложитесь спать.       Едва ли после такого пробуждения кто-то мог вновь заснуть и только Син был достаточно уставшим, чтобы, несмотря на тревогу и страх, погрузиться в сон: уже спустя несколько минут после ухода Исы он сопел под боком, но ни Наиль, ни Аскар не могли даже прикрыть глаза. Альфа напротив хмурился и глядел куда-то вглубь своих мыслей в поисках решения. Его ладонь то сжимала ткань на груди Сина до белеющих костяшек, то расслаблялась. Наиль протянул свою руку взамен исстрадавшегося халата, и альфа вцепился в нее, не контролируя силу. Две ладони крепко сплелись между собой, удерживая каждого над его личной пропастью. Так стало немного спокойнее, и Наиль прикрыл глаза, в надежде, что сможет заснуть. Но как бы он не старался — лишь делал вид, что дремлет. Надеялся, что зверь, выгрызающий душу изнутри, посчитает его мертвым и наконец оставит в покое. В итоге омега пролежал так, пока за окном, в преддверии рассвета, не озарилось небо. Тогда Наиль медленно вынул руку из хватки Аскара и заметил, как альфа в тот же миг открыл глаза — он тоже не спал. Не желая больше притворяться, Наиль сел на ковре, а затем и поднялся на ноги.       — Куда ты? — прошептал Аскар.       — В сад, мне там лучше думается.       Наиль покинул комнату, не дожидаясь ответа, и быстрым шагом направился по коридору. На него давили стены, а воздух с каждым вдохом отравлял легкие. Все напоминало об испытанном недавно страхе, угнетало и пугало. В саду было по-другому: пели птицы, шелестела листва, холодил кожу утренний воздух. Где-то далеко за деревьями поднимались солнца, но их лучи еще не успели коснуться земли. Хотелось обмануться и представить, что произошедшее ночью было лишь сном, но о правдивости личного кошмара напоминала слабая боль в ладони, которую, не жалея силы, ранее сжимал Аскар.       Син был болен — и его недуг не прогнать, словно плохое сновидение. С каждым днем кашель будет становиться все сильнее, все злее и опаснее. Если долго тянуть с лечением, ослабшее сердце может пострадать не меньше, а для беты здоровье сердца как средоточия маны было особенно важно. Глядя на Сина Наиль понимал, что сам он не справится, вот только в отряде не было другого сильного и умного лидера. Никто не подскажет, не поможет, а сам омега от стольких перемен не мог собрать мысли в кучу и отыскать хоть один подходящий вариант. В голове царила пустота, словно вместе с миражом Источника из нее пропала и способность думать. Почему же, когда ноги вели к «грязной луже», Наилю все давалось так задорно, а в голову одна за другой лезли догадки? Теперь же, когда дельные мысли могут спасти жизнь, голос разума молчал!       Омега не заметил, как стал обламывать попадающиеся на пути ветки и вырывать листву. Он вымещал злость к самому себе на все вокруг и из последних сил сдерживал рвущуюся наружу магию. Омега чувствовал каждую травинку, слышал каждый звук и все больше хотел превратить сад в пепелище, только бы эти ощущения оставили его в покое.       Наиль долго шел по тропе и, добравшись до непроходимых зарослей, осел на траву, вцепившись руками в волосы. Груз ответственности придавил к земле и омега не смог больше сдерживать разрывающий грудь плач. Здесь, так далеко от людей, никто не услышит его позорный вой и крик, не увидит дрожащее от рыданий тело. Здесь Наиль сможет расцарапать кожу и растрепать косы, желая вынуть наружу разрывающийся от боли мозг. Заливаясь слезами и утопая в собственном вое, омега услышал едва заметное покачивание веток. В следующий миг тела коснулось что-то холодное и гладкое, а вцепившие в волосы ладони Наиля аккуратно разжали чужие руки.       — Что случилось, змейка? Зачем ты так плачешь? — осторожно и напугано произнес наг, лишь сильнее обвивая дрожащее тело хвостом. — Ты потерялся или поранился? Только скажи — и я отнесу тебя к товарищам.       Наиль сморгнул влагу и узнал в змее Хамзу. Пожилой альфа с морщинами на лице, бородой и добрым взглядом напомнил Хайри. Когда мир перед глазами потерял четкость от застилающих взор слез, его образ показался настолько реальным, что Наиль не смог сдержать порыв обнять — и он прижался к телу нага, уткнулся в плечо, представляя на его месте родного человека. Хамза сперва опешил, но затем аккуратно, утешительно погладил омегу по голове, словно знал, как делал это Хайри.       В объятиях иллюзии Наиль смог успокоиться, а чужой запах альфы отрезвил. Придя в себя, омега извинился и торопливо постарался привести себя в порядок. Хвост нага расслабился, исчез с талии и от странного змеиного утешения не осталось и следа.       — Как ты меня нашел? — спросил Наиль пристыженно и отчасти зло. Меньше всего он хотел, чтобы в уязвимом положении его увидели хвостатые соседи.       — У наг очень хороший слух. Я сразу узнал твой голос и приполз на крик — боялся, случилось что-то плохое.       — Что-то плохое действительно случилось, но тебя это не касается, — омега нахмурился и слегка прикусил нижнюю губу, пытаясь сдержать свою грубость.       — Как же может не касаться, если мое сердце разболелось от твоих слез? — тихо спросил наг, заглядывая в глаза напротив.       — Я не могу понять, какое дело твоему сердцу до моих слез? — не выдержав, раздраженно выпалил Наиль. — Почему ты так странно ко мне относишься?       В тишине послышался шорох травы — это Хамза обвил себя хвостом, коснулся руками чешуи и волнительно оцарапал ее. Пусть все тело говорило о напряженности, голос альфы звучал ровно:       — До того, как стать нагом, у меня была триада и сын точь-в-точь как ты. С момента обращения змеем я его не видел и мог только мечтать о том, каким же он вырастет. Когда ты впервые появился у нашего костра, я подумал, что это он пришел за мной в Пустошь. И вот я смотрю на тебя, вижу его заплаканное лицо и чувствую, что отцовское сердце разрывается.       Наиль поморщился от того, как чужое горе наложилось на собственное и только больше растревожило душу. Ему было больно за себя, за Сина, за Аскара, а теперь и за совершенно незнакомого змея. Наиль как никто другой понимал, каково это — остаться совсем одному. Иметь все, познать самое прекрасное счастье, но враз опуститься на самое дно. Стоило появится рядом образу Хайри — как Наиль тут же бросился в его объятия, так почему лишившийся ребенка отец не мог поступить так же? Возможно, им обоим было бы хорошо прищуриться и увидеть лица тех, к кому так рвется сердце — даже если все самообман. Наиль всхлипнул, утер слезы и тяжело выдохнул:       — Я и не помню своего абу, он потерялся в песчаной буре, когда я был совсем маленьким, — Наиль поднял взгляд на альфу: здорового, стойкого, постаревшего телом, но не душой. — Думаю, выживи он тогда — был бы похож на тебя.       Альфа тихо и печально усмехнулся. Он раскрыл свои объятия, и Наиль уже спокойнее в них окунулся. Прикрыв глаза, омега старался выцепить из далекого детства те забытые ощущения родных рук. Помниться, аба прижимал его к себе холодными ночами, учил прыгать по хрустящим пластинам засохшего песка и спешил к Далилю за помощью, стоило Наилю уколоться о страшный раскидистый куст. А еще аба шуточно с ним танцевал, пока участники отряда наигрывали что-то на музыкальных инструментах. Те воспоминания были настолько туманными и далекими, словно из другой жизни, словно не про Наиля. И все же, от них на душе стало спокойно, как от счастливой сказки на ночь.       — Может я могу чем-то тебе помочь? — спросил через время Хамза.       — Мой бета болен, — вздохнул Наиль. — Вряд ли у наг найдется лекарство от воспаления легких.       — Верно, наги не болеют знакомыми тебе болезнями. Но неужели вы не можете пройти через портал и выйти к соседнему оазису, где эти лекарства будут?       Наиль отстранился, мысленно собрал с травинок капли и поднял их в воздух густым туманом. Он развернул каждую каплю так, чтобы она отражала нужный ему цвет и перед глазами появилась карта Пустоши, с яркими линиями многоконечной звезды.       — Роза Пустыни только на мозаиках такая ровная и симметричная. На самом деле ее направления могут быть в самых неожиданных точках пустыни, где я не смогу по карте найти дорогу к оазису, — пояснил Наиль и показал одну за другой вариации реального расположения направлений. Они могли быть ближе к центру, дальше к самому краю Пустоши или на совершенно разных расстояниях от Халляда. Хамза все выслушал и с кряхтеньем вытянулся на хвосте.       — Наги не перемещаются с помощью порталов, поэтому я знаю точный путь к некоторым направлениям Розы Пустыни. Только скажи, в какой оазис тебе нужно — и я постараюсь найти ближайшее к нему направление.       В Кавсаре война, в Навале отряд сразу отправят в тюрьму за разбой у стены, остались лишь:       — Билял или Рабих.       — В Билял ближе всего идти от статуи Сара, она здесь, — наг указал точку на карте ближе к краю Пустоши и затем переполз в противоположную сторону, где задумчиво коснулся иллюзии ближе к Халляду. — А в Рабих от двенадцати древних порталов, но говорят, в тех местах много огненных китов.       — А как же песчаная буря?       — Она есть только на крайних гранях направления, — змей очертил две линии, на пересечении которых находился айван к двенадцати порталам. — Если вы будете идти в противоположную от Розы Пустыни сторону или сможет обойти ее контур, то никогда не попадете в песчаную бурю.       Наиль взглянул на карту, еще раз прокрутил в голове все сказанное и не нашел других препятствий на пути. От статуи Сара можно быстро добраться до края Пустоши, а оттуда в Билял. Придется идти по пустыне без подземной реки, но путь обещает быть не долгим, а значит получится обойтись запасами в бурдюках. Тьма в мыслях рассеялась, и Наиль смог вздохнуть с облегчением. Он поднялся на ноги и перехватил ладони нага, чтобы сжать в собственных.       — Я так тебе благодарен!       — Не стоит, это был мой долг абы, — усмехнулся Хамза. — Пошли, верну тебя в руки триады.       Наиль не мог словами выразить ту радость и облегчение, которые испытал, но нагу, кажется, все было понятно по одному лишь взгляду. Он неспешно, развлекая рассказами о Пустоши, вывел омегу к краю сада, откуда были видны ухоженные тропинки и стены дома. К тому моменту солнца уже поднялись над землей и осветили путь яркими лучами. Хамза вытянулся на хвосте, забрался на ближайшую ветку дерева и улыбнулся напоследок, чтобы затем исчезнуть среди листвы. Наиль смотрел ему вслед еще несколько мгновений, а затем сорвался с места и поспешил в дом. Хотелось как можно скорее развеять печаль близких людей хоть одним пришедшим на ум вариантом. Наиль уже был на пути в спальню, как вдруг остановился и резко сменил направление: на теле наверняка остался запах Хамзы, который следовало смыть, чтобы не заставлять Аскара лишний раз переживать.       Только искупавшись и приведя себя в порядок, Наиль решился вернуться к триаде. За прошедшее время в комнату успел прийти Иса и принести Сину завтрак, с которым тот уже спокойно справлялся без посторонней помощи. Хмурый Аскар встретил Наиля с недоумением — его веселье сейчас было непонятным и неуместным. Омега быстро прошел к окну и распахнул створки, после чего из собранной в воздухе влаги создал иллюзию карты.       — Мы пойдем в Билял, — сказал он решительно и указал точку на изображении, заставляя всех опешить. — Статуя Сара находится здесь, от нее совсем недалеко до края Пустоши, а оттуда до ближайшего оазиса. В магическую песчаную бурю не попадем, она появляется только на гранях направления.       — Откуда ты это узнал? — недоумевал Иса.       — Поговорил с одним мудрым нагом.       Целитель нахмурился недоверчиво, но затем смирился и отвел взгляд. Более точного источника информации сейчас не найти, поэтому придется положиться на слова змея. Иса выдохнул тяжело:       — Значит Билял… У нас хватит денег на их целителей и лекарства?       — Думаешь в Рабихе будет дешевле? — спросил Наиль, заведомо зная ответ. Оба оазиса были зажиточными, а значит и работа их горожан ценилась дорого. К тому же вопрос денег был не так важен, когда на пути к Рабиху можно было встретить огненных китов. Вскоре в разговор вступил Аскар и напомнил:       — Чтобы попасть к статуе Сара Сину придется снова пройти через два портала.       — Если не использовать их, то путь по пустыне займет слишком много времени, — Наиль приблизился к бете и заглянул в голубые глаза, спрашивая волнительно: — Как ты себя чувствуешь? Сможешь пройти через портал?       — Другого выхода нет, — усмехнулся Син обреченно. От одного напоминания о портале он коснулся груди и потер место, под которым находилось сосредоточение маны. Наиль понимал его страх, что та боль повторится, поэтому произнес как можно увереннее:       — На этот раз мы хорошо подготовимся и не будем спешить со вторым переходом. Все пройдет хорошо.       Син смиренно кивнул. Пусть омега внушал ему веру в лучшее, сам в хорошем исходе уверен не был. Он не мог предположить, как на ослабшем теле отразится действие портала, но и другого варианта спасти Сина не видел. В любом случае, ситуация и так плоха до невозможного. Сейчас любые попытки спастись будут лучше бездействия и принятия скорой, неизбежной смерти.       Вскоре Аскар отправился в зал, чтобы рассказать отряду о планах на ближайшие дни и пояснить про природу хадира Наиля. Омеги же остались в комнате вместе с Сином обсудить детали похода. Они рассчитали, сколько припасов потребуется на время пути и придумали, как переместить через порталы ездовых варанов. Оставалось лишь собрать вещи, наполнить бурдюки водой и отправиться к порталу. Стоило сделать это как можно скорее, чтобы Син пересек оба марева более-менее здоровым, и нехватка маны не так сильно усугубила течение болезни.       На следующий день Наиль попросил Нура и Рами отыскать в городе ящеров и пригнать их к портальному залу, в то время как альфы занялись перемещением сум с вещами и припасов сквозь марево. Иса касался голов напуганных ящеров, чтобы те провалились в глубокий сон, а Наиль магией подхватывал безвольные туши и отправлял на другую сторону портала. Там уже альфы помогали переносить животных в айван необходимого направления. Поскольку ящеры были очень тяжелыми, то вскоре все выбились из сил и занятие пришлось растянуть на несколько дней.       Когда все вараны были перенесены, а в Большом портальном зале возвели первые шатры, настало время покидать Шурук. Узнав об уходе отряда, наги приползли попрощаться с товарищами: Нур и Рами в последний раз говорили с Сином, а Наиль обменивался благодарностями с Хасифом. В стороне от наг замер Хамза, не сводя взгляда с омеги и слабо улыбаясь. Он выглядел опечаленным этим расставанием, хоть они с Наилем были знакомы совсем недолго. Должно быть в нем говорила тоска по собственному сыну, которого из-за внешнего сходства он терял уже второй раз за жизнь. Чтобы утешить сердце абы, Наиль подошел к альфе и протянул ладони в знакомом нагам жесте. Хамза вложил в них свои и сжал, улыбнувшись со светлой печалью. Взгляд узких зрачков бегал по образу омеги, запоминая последнее мгновение их знакомства.       — Спасибо за помощь, — поблагодарил омега, на что наг отвел взгляд и усмехнулся. Он первым разжал ладони и отстранился, отпуская Наиля:       — Тебе пора к своей триаде, они, должно быть, заждались.       Омега кивнул и отступил, переминая в опустевших ладонях рукава халата. Казалось, он должен был сделать еще хоть что-то ради нага — утешить или порадовать от лица его сына, — но ничего дельного на ум не приходило. Слишком странные между ними сложились отношения. Малейшая нежность могла вскрыть старые шрамы или ранить триаду, а значит и простой улыбки на прощанье было предостаточно. Как и советовал наг, Наиль больше не медлил и направился в сторону портала, к своим альфе и бете.       Омега сопроводил Сина до марева и, крепко держа за руку, замер перед клокочущей магией. Бета боялся ее, набирался смелости и готовился к худшему. Никто не знал, как отреагирует болеющее тело на этот переход, но одно было очевидно — здоровее Син от этого не станет. Наиль крепко сжимал руку беты, в то время как с другой стороны его придерживал Аскар. Бета сделал резкий вдох и на выдохе двинулся вперед, погружаясь в марево портала.       Едва попав в портальный зал, Наиль ощутил потянувшую к земле тяжесть и растерянно бросился вслед за Сином, который обессиленно осел на пол. Он сжал ткань халата над сердцем и сгорбился, заходясь громким кашлем. Наиль испуганно коснулся спины беты и направил к его сосредоточению собственную ману, отчего тот стал кашлять реже и тише. На шум подоспел Иса и скомандовал занести Сина в шатер, где он уже подготовил необходимые лекарства. Их целитель спаивал одно за другим, пока Наиль не переставал наполнять опустошенное сердце маной. Вскоре самый напряженный период остался позади, дыхание Сина успокоилось, и он погрузился в сон.       Его состояние было совсем как после возвращения в Шурук, если не хуже. Один переход стер все старания Сина выздороветь и вернул к исходному состоянию, в котором он вновь не в силах сам пошевелиться. Теперь, когда от любой точки Пустоши их отделяли порталы, нет пути обратно. Син должен восстановиться, прийти в себя и накопить ману, чтобы совершить еще один переход. Глядя на такого обессиленного бету и понимая, что его ждет дальше, Наиль чувствовал себя мучителем, который своими идеями приносит только вред.       Долго и тяжело Син восстанавливался после перехода, почти все время проводя во сне. Чтобы он поскорее набрался сил, омега каждый день вливал в него ману, пока голова не начинала раскалываться от боли. Только когда бета вновь смог сидеть и понемногу передвигаться, Наиль настоял на очередном переходе через портал. От всего происходящего Син выглядел невыносимо уставшим и, кажется, уже был согласен дожить отведенное ему время здесь, в Большом портальном зале.       — Давай же, осталось совсем немного, — убеждал его Наиль, но бета лишь глядел опустошенным взглядом и пятился, избегая прикосновений. Он все чаще и тяжелее кашлял, срывая горло, что было мучительно даже слушать. Наиль не знал, как облегчить его страдания, ведь все, что он делал, приносило только боль.       После попадания в Большой портальный зал воспаление стало развиваться быстрее и времени медлить со вторым переходом уже не было. Не дожидаясь, когда Син окончательно окрепнет, Наиль настоял пройти через портал. Перед маревом Син стоял словно неживой: бледный, исхудавший, безразличный. Казалось, из его тела больше нечего взять порталу, но от этого становилось еще страшнее. Наиль не позволял себе думать о плохом исходе и мог лишь предполагать, насколько сильно ухудшиться здоровье беты на этот раз. Когда настало время, Аскар поднял кочевника на руки и, прижимая к груди, сделал шаг в марево. Когда-то приятное тепло стало ненавистным, а клокотание уподобилось голосу шайтанов, вытягивающих из Сина жизнь.       В Малом портальном зале было тихо, словно в самом страшном ночном кошмаре. Наиль не слышал ни кашля, ни дыхания, ничего. Посмотрев на триаду, омега заметил опустошенный взгляд Аскара, направленный перед собой, и обмякшее тело Сина в его руках. На миг погрузившись в агонию, Наиль бросился к бете и коснулся груди, стараясь почувствовать в ней желанное дыхание. Страх накрывал с головой, тело бросало в холод, а сердце грохотало в груди, отчего Наиль не мог понять, не мерещится ли ему это движение маны в теле Сина и это тихое дыхание?       — Он дышит, слышишь? — словно обезумевший, рассмеялся омега, и Аскар, с тяжелым вздохом, кивнул.       Спустя мгновение сквозь портал прошел Иса и, не теряя времени, поспешил споить Сину необходимые настойки. Целитель волнительно кружил вокруг беты, но Наиль не слышал его слов и не замечал движений. Передавая Сину свою ману, он упивался звучанием его дыхания и сходил с ума от наполняющих душу эмоций. Омега не мог понять, счастлив он или до ужаса напуган. От всего пережитого он уже не мог мыслить здраво.