Trinitas

      Отряд продолжил путь настороженно, всматриваясь в пустыню вокруг — участников не покидала тревога после недавнего нападения ящеров. С каждым пройденным шагом воды в пустыне становилось больше, а значит чаще встречалась как добыча, так и хищники. Из охотников в отряде не осталось никого, а значит прелести ожившей пустыни вряд ли кто-то сможет изловить, разделать и зажарить. Сейчас отряд сам скорее был добычей, поэтому не мог охотиться и тратить силы зря.       Наиль ехал впереди и видел пустыню от края до края. В ней ярче становились перепады высот, появлялись скалы и сточенные ветром валуны, возле которых вырастали тонкие, колючие акации. Направляясь в сторону Биляла, Наиль замечал небольшой уклон земли, который говорил о медленном погружении на дно высохшего моря. С выбором маршрута омега был особенно осторожен, ведь дно водоема, как известно, могло иметь самый непредсказуемый рельеф. Высматривая дальнейший путь, Наиль скользнул взглядом в низину и заметил там пару рогов, сливающихся с другими острыми камнями. Встревоженно оглянувшись, омега заметил еще несколько ящеров, притаившихся за камнями. Пока никто другой не поднял шум, Наиль замедлился и обратился к отряду:       — За нами следят ящеры. Не гоните варанов, пока они не попытаются атаковать снова.       Для собственного успокоения омега приблизился к Аскару, хоть и понимал, что мало чем поможет в случае опасности. Наиль просто не чувствовал ману в окружающем мире, не мог ее коснуться и переместить, поэтому мало чем отличался от альфы или беты. Аскар и сам это понимал, не просил припугнуть ящеров снова.       — После твоей атаки они поняли, что мы еще недостаточно слабы, поэтому преследуют и ждут, когда совсем выбьемся из сил, — предположил акид.       — Значит нам нельзя показать слабость, — утомленно произнес Наиль. — Хорошо, что до ближайшей деревни недалеко.       Ящеры, ползущие поблизости и не сводящие глаз с отряда, не давали спокойно дышать. Казалось, любое действие может послужить для них сигналом к нападению. Никто не должен был отставать, поэтому отряд сбился в одну более плотную группу и так продолжил путь. В пустыне все чаще встречались растения: пожухлые клочки зелени на возвышениях, кусты колючек у камней. Скалы обретали новые, плавные формы, и обступали со всех сторон, завораживая своим величием и красотой. От осознания, что все это когда-то было залито водой, Наиль испытывал забытое чувство научного интереса. Когда-то между скалами проплывали рыбы, по дну бродили неведомые животные, а из песка прорастали растения, подобных которым нет ни в одном оазисе. Светлые мысли из головы прогоняла тревога от вида преследующих на каждом шагу ящеров. В таких местах было просто загнать себя же в тупик и дать врагам преимущество, поэтому Наиль особенно внимательно выбирал путь.       Перед полуднем отряд остановился на возвышении, чтобы сделать привал. Ящеры держались далеко, ведь чувствовали свою слабость, поэтому участники смогли спокойно отдохнуть и отобедать. Когда жара спала, путь продолжили в том же духе. К вечеру от вида пронзительно наблюдающих глаз бросало в дрожь. Наиль понимал, что в темноте у хищников будет больше преимуществ и они вероятнее нападут, поэтому просил солнца не уходить за горизонт так скоро. И все же светила были неумолимы: постепенно небо затянулось синим покрывалом и пустыня погрузилась в полумрак.       Омега не знал, стоит ли возводить лагерь или можно проехать верхом еще немного, в надежде, что скоро завиднеется деревня. Последнее было рискованным решением, но и оставаться в темноте с хищниками казалось не менее опасно. Взобравшись на очередное возвышение, Наиль заметил далеко впереди свет, напоминающий суетливое мерцание магических огоньков. Омега был готов поверить, что ему мерещится, но Аскар тоже вцепился взглядом в далекий свет, слабо улыбаясь. К деревне отряд двинулся торопливо, желая поскорее избавиться от преследования, от страха жажды и голода, от одиночества. Свет постепенно становился ближе, ярче, пока отряд не оказался на краю скалистой пустыни и первой на их пути деревни. Наиль смотрел вперед неверяще, словно происходящее было прекрасным сном.       Позади послышалось шевеление — предчувствуя, что добыча вот-вот сбежит, ящеры стали подползать ближе и порываться напасть. От них сторонились вараны, широко расставляли лапы и выгибали спины. Больше не было времени на мечтания и Наиль рванул вперед, огибая на своем пути валуны и углубления. Почти одновременно отряд влетел на улицы деревни, распугав своим видом местных. Люди глядели на чужаков с опаской, а Наиль не мог произнести и слова, чтобы их успокоить. Он не сводил взгляда с деревенских, жадно рассматривая их живые образы и желая коснуться каждого. Ему не причудился внешний мир, оживленные улицы, ярко горящие фонари, звонко звучащие голоса! Наиль так соскучился по всему этому, что был готов расплакаться от радости. Омега все медлил с объяснениями и очень кстати спешился Муниф.       — Мир вашему поселению! — просто произнес альфа. — Не подскажете путникам, где можно напиться воды и прикупить что-то съестное?       — Колодец там, в направлении улицы, а из торговцев у нас только сын главы деревни — Вафи, — заговорил пожилой альфа, а затем, обернувшись к товарищу помоложе, спросил: — Должно быть, он уже вернулся из соседней деревни?       — Зачем ты все рассказываешь чужакам? — шумно прошептал деревенский ему в ответ.       Пожилой незнакомец махнул рукой, направился к двери ближайшего дома и, стоя на пороге, произнес возмущенно:       — Ты думаешь я за свою жизнь не видел разбойников? Они крепкие и грозные, а эти путники едва дышат. Не хочу, чтобы они умерли в этой деревне и по моей вине.       Селянин хлопнул дверью и скрылся внутри каменного дома, а окружающие более внимательно взглянули на путников. Отряд и вправду мало напоминал разбойников, особенно спешившись, когда заметной стала их худоба и слабость. Такие незнакомцы точно не смогут причинить вреда, да и выгнать их не составит труда, поэтому деревенские утратили интерес и занялись своими делами.       Разведав обстановку и найдя колодец, отряд тут же направился к нему, чтобы наполнить бурдюки. Сперва намерения были самые обычные, но, ощутив в руках ведро, полное воды, Наиль не смог сдержаться и, подняв руки вверх, обрушил на себя прохладный поток. Вода пробежала по телу, намочила волосы и одежду, наполнила кожу влагой, словно нахлынувший дождь иссохшую почву. Наиль блаженно прикрыл глаза и с облегчением выдохнул. Первый же порыв ветра охладил разогретое за дни пути тело и заставил дрожь пробежать под кожей. Примеру учителя последовали и другие участники отряда, обливаясь с головы до ног и всячески подставляясь под потоки воды. Впервые за столько времени их объединяло ощущение счастья и облегчения, а не стаха перед безводной пустыней. Наблюдая за товарищами, омега радостно улыбался, понимая, что самое сложное осталось позади.       Следующее попавшее в руки Наиля ведро омега потратил, чтобы помочь Аскару охладиться. Сина на время взял на руки Джанах, и акид смог обрушить на себя поток воды. Кажется, одного ведра для его тела было мало, но следующего он не попросил. Одежда облепила широкую спину, твердые мышцы и на мгновение Наиль ощутил совсем иной голод. Сейчас в голове омеги не было места для подобных мыслей, поэтому он подавил желание коснуться, обнять, зацеловать невероятно привлекательного альфу.       Пока часть отряда отправилась возводить шатры, Наиль помог наполнить бурдюки и затем отправился на поиски торговца. Омега шел по улицам деревни, высматривая дом, подходящий для торговли: с прилавком у входа или заметной вывеской. Путь освещали лампы с магическими огоньками, развешенные у каждой двери, из которых иногда сбегали светящиеся пленники и носились по ветру. Уже стемнело, а значит многие селяне отправились отдыхать, но некоторых все еще можно было встретить на улицах. Они обсуждали произошедшее за день, сонно болтая с товарищами у дверей их домов или сидя на нагретых камнях возле огородов. Просторы уже накрывала ночная прохлада, но местных она не пугала — многие разгуливали в распахнутых халатах, что для Наиля было непривычно.       Проходя мимо двух незнакомцев, глядящих куда-то на верхушки скал, омега услышал их разговор:       — Ты видел, как сипы кружили над деревней? Наверно опять налетят и будут гнать стада к обрыву.       — Надо сказать абе, чтобы не выводил ящеров на выгул.       Пройдя чуть дальше вдоль улицы, Наиль заметил рослого альфу, который опирался о подоконник распахнутого окна и заглядывал внутрь, иногда отпивая из бутылки в руках что-то явно алкогольное.       — Завтра собираюсь на рынок, поедешь со мной?       — Я подумаю, — высунулся из оконного проема молодой селянин. Альфа щелкнул его по носу и добавил игриво:       — Увидимся в полдень у колодца.       После этого наглецу пришлось быстро отскочить от окна, чтобы предмет его обожания не прихлопнул ставнями плутовские пальцы. Альфа раздосадовано покачал готовой и снова припал губами к бутылке.       Наиль отвел взгляд, чтобы не нарваться на внимание опьяневшего незнакомца, хотя рассматривать местных очень хотелось. Они были такие живые, такие настоящие, что от их близости сам омега наполнялся какой-то неведомой силой. У местных были заботы, неприятности, терзания, прислушиваясь к которым Наиль забывал про собственное горе. Оно и не казалось таким ужасным и всепоглощающим, когда рядом были люди.       Вскоре Наиль обнаружил дом торговца и, приближаясь к нему, заслышал звучание нэя. На камне у входа сидел мальчишка и наигрывал мелодию. Неумело, с ошибками, но задорно, отчего на душе стало веселее.       — Я же просил не шуметь, — послышался утомленный голос из-за приоткрывшейся двери. — Все уже готовятся ко сну, а ты покоя не даешь.       Появившийся на пороге незнакомец, должно быть, приходился абой ребенку, а так же являлся тем самым сыном главы по имени Вафи. Когда деревенский загнал ребенка в дом, Наиль подбежал к нему и, с искренними извинениями, попросил в такой поздний час продать что-то из продуктов. Торговец передал ему мясо и овощи, а Наиль отблагодарил за доброту достойной платой. После питания одной лишь кашей с сушеным мясом сам вид зелени вызывал невыносимый аппетит.       В лагере, размещенном максимально близко к деревне, отряд развел костер и приготовил на нем действительно вкусный ужин. Наиль ел с такой радостью, которой давно не испытывал от простого приема пищи. Хорошо наевшись и напившись, омега посмотрел на мир по-другому, более ясным взглядом. Если они преодолели ту пустыню, значит обязательно доберутся до Биляла. После ужина омегу накрыла усталость, но он нашел в себе силы, чтобы всполоснуть одежду триады и разложить ее на коврах сушиться. Раньше он разве что отряхивал ее от песка с помощью магии, но теперь смог по-настоящему выстирать добела. Спать двое легли в одних лишь шальварах, крепко прижимаясь к Сину с обоих боков. Наиль тайком передавал ему ману, успокаивал кашель и уменьшал температуру, но долго так не выдержал и вскоре провалился в сон.       Следующим утром отряд закупился едой, поблагодарил местных жителей и выдвинулся дальше в направлении Биляла. Пускай путь по неровной местности занимал больше времени, отряд уже не был так истощен и жара ощущалась не такой выматывающей, хоть от приближения к экватору температура воздуха повышалась. Так же спасала и тень от частых скал, которые только в полдень не могли укрыть собой путников. В горах встречались мелкие грызуны, скачущие по камням и пугливо убегающие в норы, а также огромные птицы, высматривающие их с высоты. Наиль предполагал, что в этих неизвестных ему местах могут скрываться и другие крупные хищники, поэтому стремился оставаться на ночь в пределах очередного поселения. С каждым следующим днем деревни встречались на пути все чаще, а дорога от одной до другой становился более ровной. По прямому, протоптанному караванами маршруту, было легко добираться до следующего поселения. Наконец-то Наиль мог не задумываться и не тревожиться, в правильном ли направлении ведет отряд.       В крупных деревнях встречались целители, которых Наиль просил помочь в лечении Сина. Они были не опытнее Исы, но, в отличие от него, полны сил и маны, поэтому могли всю ночь провести рядом с кочевником. От хорошего отдыха, сытной еды и регулярной помощи целителей бета поднабрался сил. Он уже не был таким мертвецки-бледным и даже старался держаться в седле, пусть и упираясь руками в спину варана. Его попытки быть сильным заставляли серце сжиматься от нежности и тоски. Говорить же Син до сих пор не мог, а дыхание его звучало сдавленно и свистяще. Именно поэтому Наиль не останавливался и на день, хотя тело требовало более длительного отдыха.       Когда в деревнях появились гостевые дома, омега скупал в них комнаты, чтобы не тратить время и силы на возведение лагеря. Первая ночь в кровати, спустя столько дней сна на твердом песке, была по-настоящему прекрасна. Даже не самые мягкие подушки напоминали пушистые облака, а теплое одеяло — перья широко раскинутого птичьего крыла. Не было страха, что во время сна подкрадется хищник или поднимется ветер, от которого загудят деревянные опоры. Все было так безопасно и спокойно, что утром не хотелось просыпаться.       На четвертый день пути отряд покинул особенно большую деревню после которой их ждали лишь стены Биляла.       Наиль не многое знал об этом далеком от Хибы оазисе — лишь то, что давным-давно вычитал из книг. Но никакие описания не могли передать всю полноту картины, которую он узрел, приближаясь к незнакомому городу. Внешние его стены отличались ото всех, виденных прежде: рукой человека они соединяли собой рыже-белые полосатые скалы, что природным барьером оберегали прятавшийся где-то в тени возвышений город. Вписанная в рельеф скалистой местности, высокая стена врезалась в горы, отчего казалась даже более неприступной, чем в Навале. Каменная же громада ворот была вырезана прямо в одной из скал, монолитом нависая над проходящими путниками, отчего они, ощущая давление, казались себе крохотными песчинками перед этим величием.       Стражники на входе были рослыми и очень загорелыми альфами в выбеленных тюрбанах, которые защищали голову от жарких лучей солнц, что в этой местности были особенно беспощадны. Слегка смутило Наиля лишь то, что выбеленные белые халаты альф при ближайшем рассмотрении оказались полупрозрачными, одетыми в один слой на тело, отчего совершенно не скрывали контуры и рельеф. Переглянувшись с другими участниками отряда, он понял, что не один оказался удивлен этим обстоятельством. Однако, чтобы не смущаться, решил не подавать виду и по возможности держать взгляд выше, благо рост позволял.       Отряд спешился, и стражники свободно запустили их город, даже вежливо ответили на вопрос Наиля, объяснив, как добраться до храма. Оказалось, что тот находился очень далеко от ворот, через которые зашел отряд, буквально на другом конце города. Но где было искать помощи в их положении, как не в храме?       — Вы не сможете подняться в верхний город с животными, их лучше оставить на постоялом дворе, — предупредил один стражник, оценивающе окидывая взглядом участников отряда. В деревнях на пути они отмылись, отстирали запыленную одежду, отчего стало более очевидно, насколько она заношенная. Внешне они походили на путешественников, бродяг, и для стражника было очевидно, что средствами люди перед ним не располагают, наверняка поэтому он предложил: — Если вы к нам надолго, то съем жилья сильно ударит по кошельку даже в самом дешевом постоялом дворе. На западном выходе цены ниже, там можно оставить варанов на постой, а самим встать стоянкой в городке рабочих. Но это лишь мой совет.       Стражник был явно старше Аскара, хмурого вида и с угрюмым взглядом. Неприветливый на первый взгляд, он не отказал путникам в помощи и уделил время, хотя за отрядом стояли люди, ждущие своей очереди. Как будто торопясь заняться ими, стражник помоложе бойко вмешался в разговор:       — От первого поворота реки — направо, там у самого выхода хозяева берут животных на постой за дешево. Мир вам! — и тут же, обернувшись к воротам, позвал: — Проходите следующие!       Торопливо поблагодарив и попрощавшись, от ворот отряд двинулся в направлении, указанном стражниками.       — Он сказал «направо от первого поворота реки», но как мы поймем, где этот поворот, река-то под землей? — недоумевал Лейс, на что Гайс, прочитавший те же книги, что и Наиль, лишь мягко улыбнулся в ответ:       — Скоро ты сам все увидишь.       Внутри города скалы и соединяющие их части стены нависали справа и слева, отсекая от взора вид пустыни и горизонта. Вдоль них ютились маленькие домики из голого камня, похожие больше на норы, чем на человеческие жилища, но обитали в них, очевидно, люди.       Двигаясь по каменной дороге с едва заметным уклоном вверх, отряд наконец узрел то, что имел ввиду стражник: водный поток бурлил меж двух берегов, течение несло реку откуда-то сверху, а вдоль, вторя изгибам, тянулась широкая дорога, по которой они следовали — поворот точно не пропустят.       Река на поверхности была совсем не такой, как знакомые озера: те воды мирно покоились в чаше своих глубин, лениво наплывая на берега, эти же воды шумели, неслись куда-то с игривой силой, отражая лучи солнц рябящей поверхностью. Легкий ветерок, доносящийся от воды, освежал прохладой и мимолетными брызгами.       Вдоль песчаных берегов тянулись дороги, а за ними в близи источника воды каменистая жесткая земля расцветала зеленью, шумела кронами солнцелюбивых деревьев и устилала травой целые поля. Наиль, хоть и читал о Биляле, но не мог не удивляться тому, как же этот город отличался от всех, виденных прежде. В нем не было четкой планировки Хибы и ее знакомых стен, не было достаточно прямых улиц, отчего единственным ориентиром для нахождения верного пути действительно оставалась река, что неожиданно решила выглянуть на поверхность из глубин земли, где она несла свои воды под толщами пород через весь пустынный мир, вдалеке от испаряющих всякую влагу светил.       Пока двигались по дороге вдоль правого берега и вели варанов под уздцы, только Син ехал верхом, привалившись к спине ящера и прикрыв глаза от усталости. Наиль двигался вперед торопливым шагом, мало внимания обращая на недовольных прохожих, которым на дороге мешал отряд, или собственное любопытство, вновь пробудившееся с недавних пор. Пришлось даже пересечь мост через реку и пройти, наверное, четверть города, прежде чем отряд добрался до западного выхода. Стена там была полностью выстроена из громоздких блоков кирпича, а ворота возведены руками людей, но даже издали они казались намного шире тех, через которые отряд вошел на юге. Наиль не стал об это задумываться, просто оставил своего варана Аскару и толкнул дверь ближайшего постоялого двора. Там он договорился с хозяином о постое варанов, оплатив вперед неделю. Когда он вышел, то работники уже уводили ездовых ящеров под зорким надзором Джанаха, а тех, что везли на себе груз, он должен был привести на постой позже.       — Все сильно устали в пути, — заговорил Наиль, подойдя к участникам отряда. — Мы отведем Сина в храм, а вы можете разбить лагерь за воротами и отдохнуть. И, пока нас не будет, может выясните, где здесь располагаются ближайшие общественные купальни?       Всем правда не терпелось смыть с себя пыль и песок, а потом наконец расслабиться, даже если все также под сводом шатра, а не в уютной кровати. Поверить наконец, что эта долгая гонка, которая длилась недели, для них закончилась. Но не для триады Наиля — им предстояло сделать еще рывок. Как и Исе, который конечно же пошел с ними:       — Надо будет рассказать храмовым целителям о состоянии Сина, с этим я справлюсь лучше, — сказал он.       Всех варанов оставили, поэтому дальше бета поехал на спине альфы. Аскара совсем не беспокоила перспектива нести Сина на себе через весь город. И хоть кочевник изрядно сбросил вес за последние недели, но ведь и акид тоже. Уже скоро он стал заметно тяжелее дышать и вдвое сильнее потеть, но темпа на сбавлял — особенно скорости прибавлял сотрясающийся от кашля Син, у которого едва хватало сил держаться за шею Аскара. Наиль торопливо шагал впереди, пользуясь своим высоким для омеги ростом расталкивал прохожих, когда это было нужно, чтобы расчистить дорогу. А те, кто пытался на это возмущаться, получали в свой адрес злобный взгляд Исы и едкие замечания. Вместе они действительно были хорошей командой.       Еще только проходя мимо рынка издали Наиль заслышал странный монотонный гул, но он не был готов к тому, что увидел, стоило только оказаться ближе: с дальней скалы, что возвышалась впереди и делила город напополам, скрывался поток воды, с немыслимой скоростью обрушиваясь в реку, заполняя все пространство шумом и брызгами. Водопад из иллюстраций к книгам не шел ни в какое сравнение с настоящим. Он двигался и рычал, как живое существо, и казался таким же опасным. Умом Наиль понимал, что водопад был просто движущейся водой, но мощь его все равно пугала.       Взгляд невольно цеплял величественный белокаменный дворец с золотыми куполами башенок, зависший будто в воздухе над самым водопадом. Неужели королевской семье не мешал весь этот шум? Или дворцовые маги знали особенную магию, которая защищала стены замка от гула?       Скала была непреодолимой преградой между половинами города и только в одном месте имела проход, также охраняемый стражниками. Пришлось долго подниматься по этому широкому каменному туннелю, чтобы выйти в верхней части Биляла, на той высоте, с которой обрушивался вниз водопад. И первым, что привлекло внимание Наиля на пути, были люди. Если в нижнем городе всюду сновали толпы в хоть и полупрозрачных, но закрытых одеждах, то тут народу встречалось куда меньше, но поражало другое: на тропках и на пляже можно было заметить какого-нибудь медленно шествовавшего господина с обнаженными плечами и голым торсом, под шаг которого подстраивались слуги и, защищая обнаженную кожу от злых лучей солнц, придерживали над его головой какое-то странное сооружение из ткани. Для поддержания этой импровизированной тканевой крыши над головой господина требовалось целых четыре слуги, а пятый шагал сбоку, обмахивая важную персону чем-то, напоминающим связку длинных павлиньих перьев. Для Наиля все это шествие со стороны выглядело презабавно и любопытство уже подняло свою голову, но омега мигом отдернул его, выбрасывая необычайное зрелище из мыслей — сейчас было не до этого. Аскар вон вообще взгляда от дороги под ногами не отнимал, сосредоточившись на шагах и темпе, а Иса жмурился и загораживал глаза от солнца козырьком ладони, высматривая впереди храм.       Идти пришлось долго, сделав несколько крутых поворотов вместе с основным руслом реки, двигаясь по дороге вдоль ее берега. Вне всяких сомнений верхний Билял был богатым районом, об этом свидетельствовали и встреченные на пути люди в сопровождении слуг, и роскошные дома, больше похожие на дворцы. Взгляд притягивали заштукатуренные белые фасады, ярко отражающие солнечный свет, пестрая кладка крыш, позолоченные фигуры на входе и обилие башен багдиров. Нечего было и сравнивать эту роскошь с домишками в нижнем городе, больше походящими на звериные норы.       К счастью, не пришлось особенно стараться, выглядывая храм среди дворцов в несколько этажей — пройти мимо него было никак не возможно. Зиккурат, как и возвышающийся на его вершине храм, казалось, были целиком выточен из единой отдельно стоящей скалы, ведь они имели такой же сложный рыже-белый цвет и полосатый рисунок, как и вся местность вокруг. Само здание словно продолжало ступенчатую форму пирамиды зиккурата, сужаясь от основания к вершине. Величественный вход в храм был украшен резными арками, а стены — сложными узорами, высеченными руками умелых мастеров. Вытянутая вверх крыша была покрыта золотистой черепицей, бликующей слепящими лучами. Над крышей же, устремляясь ввысь, небесную лазурь пронзал золотой шпиль.       Подъем по ступеням дался нелегко всем, но особенно тяжело пришлось Аскару: он тяжко и загнанно дышал, медленно делая каждый следующий шаг с драгоценной ношей на спине. Наиль старался хоть немного помочь, легонько обдувая ветром обливающееся потом лицо акида, чем вызвал благодарную улыбку его тонких губ.       На вершине зиккурата не было привычного сада перед зданием, вместо этого их сразу встречал арочный вход и вычурные золотые статуи по двум его сторонам, изображающие рыб. Первый зал, в который они попали при входе в храм, был огромных размеров помещением, почти по всему периметру устеленным коврами. А на противоположной стороне виднелась статуя кого-то из богов, и нечто, напоминающее то ли печь, то ли гигантскую жаровню, от которой в потолок выводился дымоход. Наиля удивило как содержимое зала, так и то, что он не вел к статуям Великой Триады, но не стал задумываться об этом сейчас. Иса же, не теряя времени, пристал с расспросами в одному храмовому служке. Выглядел при этом омега так воинственно и настойчиво, что служителю не оставалось ничего иного, кроме как повести всех четверых куда-то по коридорам на встречу с целителем.       Их пригласили в небольшую комнатку, обставленную хорошей мебелью: здесь имелись и книжные шкафы вдоль одной стены, и тахта у окна, и рабочий стол со стулом, и кушетка для осмотра пациентов — туда и было велено перенести Сина. Аскар с особой осторожностью ссадил своего бету на эту кушетку. В этот момент кочевника снова начал душил кашель, сотрясая грудную клетку. Наиль наблюдал за этим с болью и бросил полный надежды взгляд на храмового целителя, но его лицо, выражающее брезгливость, заставило похолодеть.       — Здесь итак мало места, лишних попрошу выйти и не мешать осмотру. Можете подождать в главном зале, — махнул на них рукой целитель, безразличными глазами скользя по Сину, который никак не мог унять кашель.       — Мы его триада, — возразил было Аскар, не оборачиваясь, продолжая поглаживать Сина по спине.       Целитель шумно и раздраженно выдохнул, голос его стал еще более неприятным, когда он повторил:       — Тогда триада должна выйти и подождать в главном зале, здесь уже дышать нечем. Наиль не знал, на что именно намекал храмовый целитель, но по презрительному взгляду, оценивающему их изношенные одежды и обветренные лица, мог предполагать. В Наиле взвилась злость, но он сдерживался, потому что в помощи они нуждались больше, чем в сохранении гордости.       — Вы идите, а я останусь, расскажу о состоянии Сина, — на удивление Иса сохранял полное хладнокровие, только взгляд его черных глаз, обращенных на храмового целителя, был особенно темным и колючим. Пожалуй, действительно стоило положиться здесь на него. Наиль подошел, положил ладонь Аскару на плечо и легонько сжал. Акид понял без слов, поднимаясь. Поглядев на Сина с мгновение, он вышел, не оборачиваясь, и омега последовал за ним. Но у выхода обернулся, чтобы наткнуться взглядом на сощуренные, подбадривающие улыбкой голубые глаза.       Служитель, который, как оказалось, все это время ожидал за дверью, проводил их обратно в первый зал, после чего затерялся где-то в коридорах храма. В главном зале было достаточно людей: кто-то молился у статуи в дальнем конце помещения, кто-то также молился, но припадая лбом к коврам, а кто-то просто восседал на этих же коврах, скрестив ноги и прикрыв глаза.       Им оставалось только ждать, поэтому Наиль собрался было оглядеться, прогуляться по залу, чтобы как-то потратить время, когда вдруг увидел, как Аскар схватился рукой за стену. Плечи его сгорбились, весь он как будто стал меньше, уязвимее. Тут, кажется, ноги его подвели, потому что он осел на пол, где стоял, и закрыл лицо руками. Когда Наиль видел, как подрагивали плечи некогда грозного акида, сердце его замирало. Как правильнее было поступить? Сделать вид, что не заметил слабости альфы, чтобы сохранить его гордость? Подбодрить, отвлекая от переживаемой боли? Вот только слов не подобрать. Вместо всего этого Наиль обошел альфу и опустился перед ним на колени, прижимаясь животом к ладоням, скрывающим лицо. Обнял руками за плечи, погладил по спине. В тот же момент горячие руки оплели омегу за талию, а лицо альфы прижалось к животу напрямую, опаляя неровным дыханием. Наиль не знал, как правильнее было поступить и что лучше сказать. Но он точно знал, что Син в такой момент просто обнял бы и стал опорой, давая место чужой слабости. Его ласка всегда согревала душу и исцеляла лучше всякой магии.