Trinitas

      На улицах Биляла после полудня было немноголюдно, ведь дневная жара еще не сошла и воздух оставался обжигающе горяч. Среди домов не так много деревьев отбрасывали тени, поэтому Наиль и Иса передвигались от навеса к навесу. На площади нижнего рынка и вовсе не нашлось, где спрятаться от солнц, зато в центре обнаружили колодец, водой из которого удалось умыться. Вдалеке над домами виднелся высокий и шумный водопад, брызги от которого изредка подхватывал ветер и доносил до площади моросящими каплями. В свете солнц у его подножия, где шумный поток ударялся о гладь реки, в воздухе появлялись переливающиеся полосы всех известных Наилю цветов. Зрелище было завораживающим, но глаза не могли так долго смотреть на яркие отблески, поэтому пришлось отвести взгляд.       В первую очередь омега хотел попасть на верхний рынок и найти торговца лекарствами, а уже затем вернуться на нижний и закупиться всем необходимым. Иса же вызвался сопроводить и проконтролировать, чтобы его не обманули торговцы.       На пути к верхнему рынку предстояло пройти через тоннель и, войдя под нависающую над головой скалу, Наиль по-другому взглянул на это место. В прошлый раз было не до рассматривания, ведь они очень спешили в храм, но теперь выдалась возможность оглядеть все вокруг.       За невысоким каменным ограждением текла вода, наполняя пространство влагой и шумом реки. Стены оплетали растения, камни покрывал мох, а из бурлящего потока реки изредка выпрыгивали рыбы. Сверху падали капли влаги, отбивая ритм по гладким камням и иногда попадая прямо на макушку. С каждым шагом все ближе становился выход в залитый солнцами верхний город, который из темноты тоннеля казался позолоченным.       Полностью вынырнув из полумрака, Наиль зажмурился от яркого света, и только привыкнув — смог осмотреться. Тоннель выходил на улицу, справа от которой виднелась оживленная площадь. Дома здесь были покрыты блестящим кварцитом и былым камнем с вырезанными на нем узорами, а песчанник использовался разве что как дорожная брусчатка. Недалеко от рынка располагались постоялые дома для торговцев, а здания на самой площади занимали для продажи товара: так ни явившийся на рынок господин, ни его слуги могли не мучиться на улице от жары, а зайти в прохладное помещение и купить там все необходимое с комфортом. Наблюдая за домами торговли со стороны, Наиль понимал, что не имеет права даже приблизиться ко входу, поэтому перевел внимание на привычные деревянные лавки.       На площади верхнего рынка было гораздо больше коренных биляльцев, ведь многие из них могли позволить себе обрызгиваться водой или иметь слугу с опахалом. Переходя от лавки к лавке, Наиль не мог свести глаз с одежд местных жителей, и пришел к выводу, что чем больше оголялся билялец, тем богаче он был. Хоть тела привлекали много внимания, сами жители, кажется, чужим взглядам были не рады. Наиль задумался и засмотрелся на омегу с одной лишь звенящей украшениями повязкой на бедрах, на что получил полный высокомерия и недовольства взгляд. Сопровождающие незнакомца слуги закрыли собой его образ и Наиль спешно удалился — среди оголенных чужаков именно себя он почувствовал бесстыдником.       Расхаживающие по верхнему рынку бедняки одним своим видом возмущали прохожих, поэтому Наиль решил не задерживаться и поскорее найти нужного торговца лекарствами. Тот расположился в отдаленном уголке рынка и скучал, не имея особого спроса среди сытых и здоровых биляльцев. Разговор о лекарствах завел Иса, гораздо больше в том смыслящий: узнал состав лекарства, его свежесть и уточнил цену, которая оказалась не многим ниже озвученной в храме. Наиль прикупил небольшую склянку настойки, чтобы уже в лагере Иса пристально ее рассмотрел и убедился, что торговец не обманывает с составом.       Когда разобрались с первым делом, выдалась возможность подойти поближе к краю водопада и полюбоваться на город с другой его стороны. Состоятельные жители Биляла были богаты всем, но не видами: снизу гораздо красивее выглядел и водопад, и скалы, и величественный замок, в то время как с площади верхнего рынка виднелись только крыши бедных домов да острые верхушки гор. Наверно именно поэтому у края водопада стояли только Наиль и Иса, рассматривая извилистое течение реки и пустыню далеко на горизонте.       Омега не знал, было бы ему уютно в верхнем городе с состоянием Газали на руках, но в его нынешнем положении чуждым казалось все вокруг. Недолго прогулявшись по прилегающим к рынку улицам, Наиль предложил вернуться обратно. Путь вниз через тоннель был легче и быстрее, словно сама река гнала Наиля вслед за течением.       На нижнем рынке омега закупился свежими фруктами и овощами для Сина, а затем оглянулся в поиске торговца дешевыми украшениями. На его прилавке лежали вырезанные из дерева заколки и украшения из кварца, а рядом в единую пиалу были ссыпаны медные кольца. В то время, как кольца жителей верхнего города создавались с трепетом, чтобы объединять любящих статусом триады, эти больше напоминали клеймо. Заплатив за три, Наиль порылся в пиале и выбрал самые аккуратные. Глядя на них омега чувствовал тепло и приятное волнение, словно всерьез готовился к свадьбе, хоть и по чужим традициям. Чтобы не потерять, Наиль спрятал кольца в мешочек на шее, где раньше носил артефакт.       За хождениями по рынку омега не заметил, как упустил из виду Ису, но быстро нашел его по громким возмущениям. Целитель рассматривал товар на прилавке и недовольно приговаривал:       — Почему ткань такая тонкая? Неужели у вас нет нормальных халатов? Мне нужна одежда, а не это бесстыдство!       Торговец, стоящий в традиционном для местных полупрозрачном халате, пожал плечами:       — Будешь возмущаться — ничего не продам и ты останешься голым.       — Тогда я пойду к другому торговцу! — взрыкнул омега.       — И купишь точно такой же халат, как у меня, но втридорога, — спокойно отвечал незнакомец, бережно разглаживая помятый руками целителя товар. — Ты либо покупай, либо уходи — мне лишний шум не нужен.       Иса отступил, усмирив гнев. Осмотрел собственный изношенный халат: его хватит еще на несколько недель, но потом ткань станет тоньше и начнет рваться. Наиль понимал, почему его настолько задел вид слишком тонких одежд, поэтому постарался поскорее придумать способ помочь.       Омега перекинулся парой добрых слов с торговцем, купил с избытком халатов и шальвар на триаду, и часть отдал Исе:       — Просто будешь носить сразу несколько.       Целитель приложил ткань к ткани и в четыре слоя та стала достаточно плотной. Омега благодарно взглянул на Наиля с легкой улыбкой. Как хорошо, что удалось вернуть ему ощущение безопасности и хоть ненадолго увидеть радостным.       В лагерь Наиль вернулся уставшим, с тяжелой сумой, которую сразу поставил на ковер в шатре. Аскара омега заметил у костра за разговором с Джанахом, поэтому в шатре был только мирно спящий Син. Пользуясь случаем, Наиль решил переодеться в новую одежду, потому что в изношенной он чувствовал себя грязным даже после купальни.       Ткань нового халата была плотной, а вблизи можно было рассмотреть плетение, похожее на сеть. Благодаря пространству между нитями одежда была полупрозрачной, но оттого же и продуваемой даже легким ветерком. После халата, купленного еще в Хибе, новый показался невесомым. Он действительно холодил кожу, словно был пропитан мятой, а благодаря просторному крою ткань мало где прилегала к коже.       Наиль прошелся по шатру, покрутился, наконец довольный внешним видом. И за этим занятием не заметил, как вернулся Аскар.       Омега наткнулся взглядом на его фигуру и резко остановился. Прежде идея одеваться как биляльцы не казалась настолько смущающей, но теперь, под чужим взглядом, Наиль действительно почувствовал себя голым. Глазам альфы было за что зацепиться: он смотрел то на плечи, то на грудь, то на живот. Хотелось прикрыться, но Наиль боялся, что тогда Аскар неправильно все поймет и совсем перестанет на него смотреть. Сжав от волнения рукава халата, омега позволил собой налюбоваться.       — Прекрасно выглядишь, — нарочито спокойно произнес альфа вслух спустя пару мгновений, и подошел ближе, не сводя глаз с интересных ему мест. — Но ты знаешь, что все просвечивает?       — Сильно?       — Сильно.       — То, что халат такой — не страшно, но вот шальвары… Торговец обещал, что они должны быть из ткани поплотнее.       Наиль постарался заглянуть за спину, чтобы убедиться, что все не так плохо, но скорее привлек внимание Аскара, чем что-то разглядел. На талии ощутились мягкие поглаживания, которые постепенно перешли в крепкие объятия.       — Я не хочу, чтобы тебе было жарко, но разве можно выпустить в таком виде из шатра? Ты пройдешь по улице, а несчастные альфы и беты в обморок упадут от такой красоты, — проронил смешок альфа.       — Но ты же не упал.       Аскар отстранился и, шутливо нахмурившись, произнес:       — Мне пришлось очень постараться устоять на ногах.       От стольких комплиментов Наиль совсем смутился и спрятал лицо, уткнувшись в шею Аскара. Сейчас ему в этом исхудавшем теле очень нужно было снова почувствовать себя красивым и желанным. От переполняющей сердце нежности омега ткнулся в губы альфы и вскоре получил ответный, более настойчивый поцелуй. Наиль сильнее вжался в тело акида, чувствуя, как слабеет в его руках от ласк. Поглаживания по-новому ощущались сквозь тонкую ткань и оттого только сильнее дразнили жадное до нежности тело.       Наиль прервал поцелуй, чтобы отдышаться, и встретился с пристальным взглядом Аскара.       — Хочу, чтобы таким тебя видели только я и Син, — шумно выдохнул альфа и напоследок коснулся губами светловолосой макушки.       Наиль понял посыл, который так аккуратно старался донести Аскар, поэтому не собирался в таком виде выходить на улицу.       От упоминания Сина Наиль захотел найти его глазами и, скользнув взглядом вглубь комнаты, резко отскочил от Аскара. Бета сидел на ковре и удивленно смотрел на них, прикрыв рот рукой, чтобы не проронить и звука.       — Т-ты давно смотришь? — дрогнувший голос и алый румянец выдали все смущение Наиля.       После недолгой паузы Син часто-часто закивал, глядя на них горящими счастьем глазами. Кажется, если бы он мог встать на ноги, то уже прыгал бы от радости. А ведь Наиль совсем забыл, что для Сина их близость была новостью, причем очень радостной.       Несмотря на смущение, омега подошел ближе и опустился на ковер, чтобы Сину было с кем разделить свой восторг, а затем ощутил рядом и присутствие альфы. Син с радостью их заобнимал, зацеловал и заразил своей радостью. Только после, отстранившись, Син взглянул на них хитро сощурившись:       — Вы только целуетесь? Или уже и…       Они, не сговариваясь, перебили хором:       — Нет!       — Только целуемся!       В своем смущении Наиль и Аскар были схожи.       Син рассмеялся:       — Вот и славно, значит все остальное узнаем втроем.       Бета попросился обратно в объятия и Наиль прильнул к нему, а затем присоединился и Аскар, сделав их касание тройственным.       Син так легко говорил о близости, но омега от одной только мысли заливался румянцем. Даже целоваться под пристальным взглядом было непривычно, что уж говорить о касаниях и ласках. Когда их трое, то ощущения обостряются и, кажется, Наиль просто не переживет свой первый раз — в тот же миг сгорит от переизбытка чувств.       И все-таки, несмотря на смущение и страх, омега мечтал однажды разделить с триадой что-то большее, чем поцелуи.       Вечером Наиль дал Сину порцию лекарства, разогнал ману по телу и попутно рассказал в подробностях о дневной прогулке. Син слушал внимательно, не сводя глаз с омеги и считывая каждую эмоцию. Аскар давно покинул шатер, чтобы помочь с приготовлением ужина, поэтому они остались в наедине.       Так же тихо и незаметно, как Син ранее озвучил просьбу, Наиль достал из-за ворота мешочек и передал в руки. Син взглянул озадачено, но омега настоял, чтобы тот посмотрел внутрь. Стоило развязать узелок, как взгляд беты сразу засиял радостью.       — Ты купил три, — с умилением прошептал Син. Он высыпал на ладонь три маленьких колечка и рассмотрел поближе полными нежности глазами. Их первая, пусть и не традиционная, клятва верности.       — Разве мог я поступить иначе? — вопросил Наиль и коротко поцеловал Сина в щеку.       Бета смущенно улыбнулся, отвел взгляд и прильнул к омеге, выпрашивая объятия. Кольца спрятали обратно в мешочек, чтобы не потерять до завтрашнего дня, когда их придется применить по назначению.       Слабый из-за болезни Син был особенно нежным и жадным до ласки, поэтому Наиль только и делал, что окружал его заботой. Бета был готов бесконечно долго спать, обниматься, нежиться — и за такими занятиями был счастлив.       Как обычно лежа на ковре, Наиль заслышал за пределами шатра непривычный шум. Незнакомый голос звучал все ближе, вовлекал в разговор участников отряда и это заставило насторожился. Кому могло понадобиться заявиться к ним в позднее время и навести столько шума? Наиль накинул еще пару халатов поверх нижнего и выглянул из-за полога. Осмотревшись, он заметил незнакомца, который на разный лад приветсвовал участников отряда. При виде молчаливого Джанаха он поклонился традиционно для Санабиля, а проходя мимо Аскара воскликнул:       — Дай краба!       Акид, растерявшись, протянул ему руку и их ладони сцепились в крепком хибовском рукопожатии. Незнакомый альфа по-свойски похлопал Аскара по плечу и так же быстро направился к следующему товарищу, оставив в недоумении. Наиль настороженно подошел к акиду и поднял на него непонимающий взгляд:       — Ты его знаешь?       Альфа лишь покачал головой, не сводя глаз с чужака. Тот уже успел одарить рукопожатиями Мунифа и Лейса, а Наджи по ошибке досталось приветствие санабильца. Вскоре на шум из шатра вышел Иса, всерьез настроенный усмирить нарушителя его покоя. Омега сложил руки на груди, взглянул свирепо и уже был готов предъявить претензии, но вид альфы отчего-то развеял его смелость. Незнакомец же, наоборот, заулыбался ярче прежнего:       — Секиру мне в лоб, земляк!       Целитель в тот же миг утратил покой, скользнул взглядом к своей татуировке на ладони и испуганно прикрыл ее краем рукава. Он попятился, постарался закрыть лицо, но незнакомец будто специально этого не заметил, набросившись с объятиями.       — И как ты только из Науфаля выбрался? Наверно тоже в мешке с крупой? — посмеивался альфа, совсем не замечая трепыханий Исы и возмущенного бурчания откуда-то снизу. Хорошо, что рядом оказался Наджи и одним рывком заставил незнакомца отступить. Стоило омеге высвободиться, как гнев вырвался наружу словами:       — Я тебе не земляк и секиру твою с радостью засадил бы прямо между глаз!       — Тише-тише, не отбирай у моего мужа эту прекрасную возможность, — усмехнулся альфа. Он оставался все таким же приветливым на вид, но глаза встревоженно забегали по образу напуганного омеги. Кажется, только когда радость встречи с жителем своего оазиса отступила, он прозрел и наконец заметил истинную реакцию. Тогда, в попытке замять неловкость, альфа отступил и обернулся к присутствующим: — Я чего пришел — точильного камня не найдется? Уже который день тупой секирой дрова рублю.       Тянуть с ответом не хотелось, как и отказывать, проявив себя в худшем свете перед новообретенным соседом. У Мунифа под рукой нашелся точильный камень и он поскорее передал предмет незнакомцу. Тот поблагодарил его похлопыванием по плечу и уселся у костра, вынув из-за пояса секиру, чтобы сразу же начать ее затачивать. В чужом лагере он чувствовал себя расслабленно, даже слишком.       — Вы у нас надолго в городе рабочих или так, на пару дней? — спросил альфа.       — К несчастью надолго.       — Почему же «к несчастью»? Здесь хорошо, вам обязательно понравится, — обнадежил незнакомец Мунифа. — На западе, в часе ходьбы, есть хорошее место для охоты, а у подножия той горы растут фруктовые деревья. Только у нас правило — не больше двух плодов на человека в день. А там, ближе к скалам, есть ответвление реки, где можно набрать воды, постирать вещи или искупаться.       Незнакомец щедро делился информацией и потому участники отряда, переглянувшись, проявили к нему интерес, а тот был рад побольше рассказать про поселение. Наиль наполнился любопытством к новому знакомому и занял место у костра, подслушивая его болтовню. Внутренние правила были простыми — поддерживать порядок, не красть, не доносить на соседей. В дни, священные для Биляла, было запрещено использовать воду и нарушение правила могло принести большие проблемы. Именно об этом было принято молчать среди рабочих, чтобы каждый в тайне мог и напиться, и искупаться. Так же, судя по поведению альфы, в городе не было раздела территории и каждый мог беспрепятственно попасть в лагерь соседа. Хотя незнакомец ворвался к ним стремительно, неприятностей не доставил и, рассказав все самое важное, собрался уходить. Он вернул Мунифу точильный камень, поднялся с песка и заправил древко секиры за пояс.       — Извините уж, что навел шум, — пожал плечами альфа, неловко улыбнувшись. — Я просто помню как сам впервые оказался в городе рабочих и не знал даже таких мелочей.       За такое короткое время альфа успел прийтись по душе всем, разве что кроме Исы и Наджи. Он был шумным, веселым, легким в разговоре и знающим все, касающееся жизни рабочего. То, что он был науфальцем, даже не укладывалось в голове — из рассказов Наиль знал их как хищных воинов и строгих семьянинов. Но, поскольку альфа сбежал из Науфаля, наверно и его жителем считался в меньшей мере. Хотя внешне он был словно с описаний из книг: высокий, широкоплечий, коротко подстриженный, с большими цепкими руками, будто созданными для того, чтобы ломать ветви густых садов.       Распрощался со всеми альфа не менее шумно, почитая традиции каждого оазиса. Наиль мог только догадываться, как он так точно угадывал их родину. Должно быть, сказалась жизнь в городе рабочих, где все были из разных оазисов.       Когда очередь дошла до Наиля, альфа сжал самые кончики его пальцев в более скромном рукопожатии. После скольких месяцев вдали от Хибы увидеть знакомые манеры было особенно приятно.       — Я так и не узнал, как тебя зовут, — шепнул незнакомцу омега.       — Ну и дела, — усмехнулся рабочий, — я же представился как только вошел в ваш лагерь — Тали.       Наиль обменялся с альфой любезностями и распрощался, пожелав спокойного вечера. Тот напоследок помахал рукой присутствующим и исчез в полумраке за границей света от костра. Такое внезапное и шумное знакомство заставило участников отряда оживиться, погрузиться в разговоры и поделиться впечатлениями. Наиль и сам был слегка шокирован характером Тали, но знал человека, который наверняка прямо сейчас испытывал куда более неприятные эмоции.       Раньше омега не мог уделить Исе внимание в такой шумихе и, к тому же, слишком сильно увлекся разговорами. Зато теперь выдался момент его отыскать и узнать, все ли в порядке. Наиль оставил Аскара у костра, а сам направился к шатру Исы. Наверняка он сразу же в нем спрятался и сейчас успокаивается там, как мог. От мыслей об этом стало совестно — надо было пораньше задуматься о его страхе перед альфами и поинтересоваться самочувствием.       Наиль остановился у входа в шатер и осторожно приподнял полог, зная, насколько злым может быть напуганный целитель. Но, едва заглянув внутрь, омега в удивлении распахнул глаза.       Иса был не один. Он обнял себя руками, уткнулся лбом в плечо Наджи и тихо-тихо о чем-то говорил. Альфа же был напряжен и стоял идеально ровно, не смея ни двинуться, ни вздохнуть. От осознания хрупкости момента, Наиля тоже захлестнуло волнение, и он задержал дыхание, как можно незаметнее возвращая на место ткань шатра.       Он случайно увидел то, что не было предназначено для его глаз, и стремился поскорее исчезнуть из виду.