Trinitas

      День был волнительным из-за предстоящего события. Впервые в жизни Наиля происходило что-то торжественное, даже если речь шла о выполнении биляльской традиции.       Когда пришло время, омега не мог успокоить взволнованное сердце, которое часто билось в груди. Син попросил принести иглу и, для ее обеззараживания, самую крепкую настойку Исы. Чтобы в шатре было побольше света, Наиль выпустил магические огоньки, хотя снаружи был яркий полдень. Аскар уже смирился со всем происходящим и просто ожидал, когда настанет время сделать прокол. Син попросил его сесть поудобнее, забрался на бедра альфы и умостился как можно ближе, а затем коротко поцеловал, чтобы немного сбросить напряжение.       Бета волновался больше всех, потому что именно в его руках была игла, острая и тонкая, для зашивания ран. Син смочил место под губой настойкой, сосредоточился, прищурился — и коснулся кончиком иглы кожи. Затем бета надавил и плавно ввел иглу, которая легко прошла насквозь. Аскар только выдохнул протяжно и слегка нахмурился, когда Син продел через прокол кольцо.       Наиль поскорее коснулся его губы и исцелил рану, отчего исчезла любая боль. Только тогда альфа смог сам коснуться кольца, на пробу поджать и прикусить губу. Наиль присмотрелся к такому Аскару, совсем неприличному по обычаям Хибы, но оттого особенно соблазнительному. Захотелось поскорее поцеловать такого альфу, и Наиль не смел себе отказать.       Он приблизился, ткнулся губами, ощутил еще холодный металл и коснулся его языком. Хоть губы Аскара обычно были напряженными, Наиль знал их и мягкими, и горячими, поэтому даже тонкая холодная преграда мешалась. И все-таки эти кольца стали в Биляле символом любви, значит в них должно быть что-то приятное.       С исследовательским интересом омега углубил поцелуй, распробовал губы альфы на разный лад. От твердого украшения ощущения словно становились острее и омега мог представить, как хорошо будет использовать кольца и для других поцелуев. Смущенный нежностями, альфа вздохнул:       — И как эти железки не мешают биляльцам целоваться?       — Мы хотя бы сможем их снять, а вот они свои после свадьбы запаивают навсегда, — расскаал Наиль.       — «Мы»?       Альфа непонимающе нахмурился и омега невольно опешил, ведь заранее выдал этот небольшой сюрприз. Оставалось только улыбнутся и кивнуть в ответ. Син же в подтверждение показал оставшиеся два кольца, от вида которых Аскар растерялся, взглянул на каждого по очереди и неловко напомнил:       — Вы не обязаны.       — Не лишай нас возможности называться твоими мужьями, — усмехнулся Син. Долго убеждать альфу не пришлось, ведь ему самому явно нравилась идея заиметь официальный статус триады.       Бета спокойно отстранился, обработал иглу и кожу под губой, а затем легко сделал прокол. Не вынимая иглы, он смочил в настойке второе кольцо и затем продел через только что сделанное отверстие. Син не вздрогнул и не нахмурился, словно совсем ничего не почувствовал. И все-таки Наиль поспешил исцелить рану, чтобы та не доставляла даже слабый дискомфорт.       Син словно был создан для такого вызывающего украшения, из-за которого невозможно было оторвать взгляда от его губ. С кольцом его улыбка стала еще хитрее, словно тонкая полоса на нижней губе была не металлом, а змеиным языком. Наиль залюбовался Сином, из-за чего в поцелуях его опередил Аскар. Если прислушаться, можно было услышать, как кольца тихо звенели от соприкосновений, создавая приятную мелодию. Наиль наблюдал со стороны за поцелуями, с каждым разом только больше смущаясь. С одинаковым кольцами Син и Аскар действительно выглядели как мужья, поэтому омега поскорее хотел получить свое.       Бета точно так же сел Наилю на бедра и тогда он почувствовал, как сильно оказывается тот сжимал ноги, не давая и двинуться. Син сделал все необходимые процедуры и приставил иглу к коже, отчего Наиль вцепился в ткань его шальвар. Только сейчас он осознал, насколько боится боли. В отличие от Сина и Аскара, Наиля никто не рассекал хопешом, не пронзал стрелами, не ранил так, чтобы приходилось зашивал. Даже малейшие порезы он сразу исцелял, поэтому не знал, чего ожидать.       Син попросил приоткрыть рот, затем слегка оттянул губу и посильнее надавил на иглу. Острая боль пронзила место прокола, но затем стала слабой и притупленной, словно бета надавливал на синяк. Ощущения были неприятными, из-за них хотелось вздрогнуть и отстранится, но Наиль сдерживался от движений. Спустя пару мгновений все должно было закончиться, но Син почему-то не спешил пронзить кожу насквозь, а затем и вовсе отстранился.       — Я ничего не смогу сделать, если ты будешь исцелять, — произнес бета и успокаивающе пригладил пряди у лица Наиля.       Омега слегка нахмурился и прислушался к ощущениям — боль мгновенно исчезла, а кожа была цела, как и прежде. Раньше он не замечал за собой такого неконтролируемого исцеления, поэтому не знал, как усмирить магию. И все-таки Наиль кивнул, готовый ко второй попытке и намеренный в этот раз направить ману куда-то в другое русло.       Когда игла вновь оказалась у кожи, рядом ощутилось шевеление: Аскар переместился за спину омеги и приобнял. Он сжал ладони Наиля, стал поглаживать и растирать, отвлекая от нарастающей боли. Руки альфы были теплыми и крупными, а касания — непривычными, из-за чего омега смог отвлечься. Син быстро пронзил кожу, и Наиль тихо вскрикнул от боли, сразу же исцеляя рану. В ней до сих пор была игла, поэтому все зажило ровно так, как было необходимо. Бета спокойно вынул иглу и продел кольцо, а затем отстранился, чтобы оценить проделанную работу.       Наиль мог представить, как выглядит с таким украшением, но в глазах беты увидел гораздо большее восхищение. Син подался вперед, чтобы настойчиво коснуться губ, согреть еще прохладный металл кольца, распробовать его на вкус. Твердые украшения были преградой, из-за которой только сильнее хотелось зацеловать друг друга и омега этому желанию не сопротивлялся. Он смело отвечал на нежности и вскоре от них запылали жаром губы. Когда Син отстранится, Наиль вздохнул утомленно и оперся на обнимающего со спины альфу. От осознания нового статуса стало спокойно и омега мог только предположить, насколько счастливым его сделает свадьба в Хибе.       Уже на следующий день альфы впервые отправились на солончак. Наиль мог спать долго, но специально лег пораньше, чтобы проснуться на рассвете и проводить Аскара. Пускай альфа хотел казаться спокойным, Наиль считывал волнение в его лице. Аскар прежде был акидом, руководил целым полком и, должно быть, необходимость кому-то подчинятся сильно ударяла по самооценке. К тому же такой родовитый альфа вряд ли когда-то пробовал себя в роли простого рабочего, которые трудятся на полях Хибы. Наиль и сам не знал, чего ожидать, поэтому переживал не меньше.       Отпуская Аскара вместе с остальными альфами к скоплению рабочих, омега разволновался только сильнее. Теперь Наиль ясно осознавал, что своими действиями забрал у Аскара свободу. Напоследок коротко поцеловал альфу в щеку, омега отступил и позволил тому скрыться среди шатров в шумной толпе рабочих.       Без большей части отряда в лагере стало тихо и одиноко. Ранним утром пустыня еще не успела нагреться, со стороны оазиса веяло прохладой, а между верхушками скал рождался ветер, который опускался на землю и обдавал резкими порывами. За небольшое время вне шатра Наиль успел замерзнуть, но все-таки не спешил вернуться в укрытие. Он собрал немного веток с кустарников, подкинул в костер и подсел поближе, едва согреваясь его светом. Мучаясь от холода, Наиль не чувствовал себя таким бесконечно виноватым.       День без Аскара был долгим и нудным. Наиль как мог готовил еду для Сина, поил его настойками, делился магией, а когда тот засыпал — садился у выхода из шатра и наблюдал, как омеги из соседних шатров занимали себя не менее скучными делами. Через несколько часов Иса не выдержал монотонности происходящего и вырвался в город, чтобы немного прогуляться. Гайс же оказался привычно шустрым и сообразительным — он насобирал в пустыне маленьких темных и светлых камушков, нарисовал на песке сетку и пригласил учителя сыграть. Тогда омега смог сойти с места и немного отвлечься за этим занятием. Глядя на песок, Гайс щурился и присматривался, но, несмотря на проблемы со зрением, был хорошим соперником. Его редкие поражения Наиль списывал на слабое здоровье, а иногда специально не замечал возможности обыграть, чтобы быть на равных.       Когда альфа стал чаще жмуриться и потирать глаза, Наиль предложил остановиться и отдохнуть. Он коснулся пальцами висков Гайса и заставил ману циркулировать быстрее, что могло помочь справиться с неприятными ощущениями. Раньше Наиль делал так каждый раз, как замечал усталость ученика, но в последнее время слишком редко вспоминал даже о его существовании. Омега не мог представить, что чувствовал Гайс у Источника, как разочаровался после и с каким трудом пересекал пустыню без его помощи. Этот альфа был сильнее, чем Наиль мог представить. За все произошедшее хотелось извиниться, но вслух признать свой крах было слишком больно. Сейчас Наиль не мог произнести и слова, а Гайс будто не желал слушать оправданий.       После игры старший ученик отправился вздремнуть, а Наиль вернулся в шатер и еще долго мучился от безделья. Раньше все мысли были об Источнике и, стоило появится свободной минуте, омега думал о нем. Сейчас же у него словно отняли самую интересную книгу и оставили в пустой, темной комнате. От звенящей тишины в мыслях Наиль был готов сойти с ума.       За время бездействия омега смог придумать себе занятие и, когда Иса вернулся из города, Наиль смог покинуть территорию лагеря. На ум пришла мысль, что, возможно, у Тали был такой же муж-омега, скучающий в одиночестве. Пускай от альфы при встрече ярко пахло меткой беты, Наиль понадеялся, что где-то скрывался и незаметный запах омеги.       Он направился к шатру по соседству и, оказавшись на территории чужого лагеря, принялся с интересом рассматривать уютно обустроенное жилище. На просторный шатер с одной стороны опирался тент, в тени которого в горшках росли овощи, а недалеко от входа находилось окруженное камнями место для костра. Вокруг было тихо и только слабый шорох где-то внутри шатра говорил о нахождении рядом человека. Хоть Наиль не создавал шума, хозяин наверняка почувствовал чужое присутствие и уже направлялся навстречу. Вскоре из-за плотной ткани выглянул незнакомец: высокий, стройный, темноволосый и на вид страшно уставший. Его волосы были встрепаны и собраны на затылке, а глаза — неаккуратно подведены сурьмой, отчего на веках расползлись черные пятна. Наиль быстро пожалел о том, что потревожил и наверняка оторвал соседа от отдыха. Вместо приветствий незнакомец, явно бета, принюхался.       — Ты, должно быть, один из тех чужаков, к которым недавно ходил Тали?       Незнакомец окинул Наиля взглядом как будто в попытке угадать его оазис, и омега подумал, что наступило время обмена приветствиями. Понимая, что в городе рабочих важно уважать чужую культуру, Наиль также постарался опознать родину соседа.       Бета был похож на жителя Гатафана, но с более светлым цветом кожи, а такие встречались в Хамале. Омега поскорее поднял раскрытую ладонь, в то время как сосед — протянул для рукопожатия. Обменявшись неловкими взглядами, оба поспешили ответить на приветствие, но уже в обычаях своих оазисов — теперь бета поднял ладонь, а Наиль протянул навстречу. На этот раз неловкость вышла на невероятный уровень и бета, не выдержав, перехватил руку омеги и крепко пожал. Не менее неловко они назвали друг другу свои имена и наконец вернулись к разговору.       — Тали рассказал, что где-то у той горы есть река, и я хотел попросить провести туда, — произнес Наиль, на что бета по имени Авани лишь окинул его взглядом и пожал плечами.       — Он еще не вернулся.       Ни знакомиться ближе, ни выходить на горячий песок сосед явно не собирался. Из шатра веяло дымом трав и вовсе не пахло омегой, а значит предположения Наиля не оправдались и прогуляться ему было не с кем. Тогда Наиль, чтобы не уходить без результата, решил хотя бы разузнать побольше. Он как можно аккуратнее спросил:       — Тогда может расскажешь, как туда добраться, и мне не придется тревожить Тали?       Бета задумался, всмотрелся в сторону горы и стал описывать путь через дворы, каменистые дороги и пещеры. По его словам, ответвления реки встречались и гораздо ближе, но они были обозримыми со стены и контролировались солдатами. Просто так купаться в них было запрещено, тем более грязным, покрытым солью и песком рабочим. Пока бета рассказывал все нюансы — утомился и махнул рукой:       — Ладно, провожу, а то будет триада искать тебя по темницам.       — Нет, не нужно, я справлюсь, — виновато произнес омега вслед исчезнувшему в шатре бете. За плотной тканью послышался шум и вскоре сосед выбрался наружу с корзиной, полной одежд. Взглянув на омегу, он произнес ворчливо:       — Я все равно хотел туда пойти, правда после хорошего дневного сна.       — Прости, что помешал.       Бета небрежно тряхнул головой и, прижав к себе корзину рукой, направился в сторону скопления шатров ближе к дороге.       Город рабочих даже в неизвестных омеге уголках мало чем отличался от увиденного раньше: вокруг находились шатры и хижины из камня. Ближе к склонам гор виды стали более интересными — прямо в скале были высечены ступени, площадки и округлые проходы вглубь каменой толщи. Из глубин некоторых пещер виднелся свет, а поблизости находились полезные приспособления, потухшие костры, выстиранные и развешанные вещи. Хоть пещеры были непривычным жилищем, Наилю они казались уютными, прохладными днем и теплыми ночью. Мимо таких жилищ, по высеченным ступеням, и пролегал путь к реке. Чтобы как-то разрушить пронзительную дневную тишину омега завел разговор:       — Так ты муж Тали?       — Нет, случайный бета который вызвался бесплатно стирать его одежду, — усмехнулся Авани, а затем добавил всерьез: — Конечно муж.       — И давно вы живете в городе рабочих?       — Несколько лет. Тали здесь нравится, а я хотел бы перебраться за стену и найти работу получше.       — Ты тоже работаешь на солончаке?       — Только половину дня, — опережая вопросы, бета поднял правую руку и, начиная с локтя, та безвольно повисла. Для Наиля это стало неожиданностью, и он спешно стал припоминать, что действительно за время их недавнего знакомства не видел, чтобы Авани хоть что-то делал правой рукой. Левой он отбросил ткань шатра, левой пожал ладонь, левой держал корзину. Хоть бета справлялся с делами уверенно, совсем не замечая травмы, Наиль не мог представить, как одной рукой можно носить мешки соли. Из неподдельного сочувствия омега предложил:       — Мой товарищ хороший целитель, он мог бы посмотреть, что с твоей рукой.       — Я знаю, что с ней, — резко ответил бета. Вновь повисло неловкое молчание и Авани, что-то обдумав, через время добавил тише: — но спасибо, что предложил.       Наиль улыбнулся и притих, чтобы снова не сказать лишнего. Вскоре они добрались до нужного ответвления реки, скрытого среди гор. Вода бежала не быстро, но само ее движение до сих пор было непривычно Наилю.       Берег был резким и каменистым, поэтому спуститься к воде можно было только аккуратно пройдя вниз по валунам. Так и сделал Авани, по следам которого отправился и омега. Бета выбрал плоский камень как можно ближе к воде, взял из корзины халат и принялся отстирывать его от соли и песка. Наиль же нашел спокойное место недалеко от него, опустился на нагретый солнцами камень и опустил ноги в реку.       Течение непривычно и приятно поглаживало ступни, а вода оказалась прохладной. Из-за удивительной чистоты реки можно было рассмотреть каменистое дно, водоросли на нем и проплывающие скопления блестящих рыб. Наиль набрал в ладони воды, плеснул немного на голову и плечи, которые нагрелись от солнц. Авани же, выстирав всю одежду, убрал подальше корзину и прыгнул в реку, подняв брызги и распугав рыб. Наиль было разволновался, но по уверенным движения беты понял, что тот делал так не раз и прекрасно держался на плаву. От воды сурьма на лице беты совсем растеклась и тот несколько раз окунулся с головой, чтобы смыть ее окончательно. Тогда Наиль смог рассмотреть, какие у него большие и светлые глаза. Авани оперся локтем на каменный берег и обратился к омеге:        — Если хочешь искупаться, то лучше сделай это сейчас, потому что так же немноголюдно будет только поздней ночью. Ты же хибовец, для тебя это, наверное, важно.       Омега поблагодарил за такое небезразличие, но не рассказал, что лезть в воду с чужим бетой будет не менее неприлично. Наиль и не надеялся спокойно, без мук совести, искупаться в месте, предназначенном для всех трех полов. Едва ли тут найдется достаточно укромный уголок, чтобы он не побоялся раздеться. Зато искупаться смогут альфы, которых он и хотел однажды сюда привести.       Вскоре Авани выбрался из воды и, поскольку из скромности он не стал раздеваться, вся одежда намокла и прилипла к телу — наверняка так бете было совсем не жарко в это послеполуденное время.       Когда оба вернулись в город рабочих, то высохла одежда и на теле, и в корзине. Наиль распрощался с соседом, который оказался хоть и острым на язык, но вполне дружелюбным. В голове не укладывалось, как Тали мог сказать о своем бете, будто тот с радостью разобьет ему лоб секирой. Наиль не видел их вместе, но догадывался, что парой они были чудесной.       Стало вечереть и город рабочих наполнился жизнью — с солончака вернулась большая часть его жителей. К этому моменту Наиль успел насобирать веток для костра и принести воды для обтирания, а Гайс помог приготовить ужин. Наверняка альфы придут очень уставшими, поэтому ничто не должно мешать им поужинать, помыться и отправиться спать. Когда же все вернулись, оказалось, что действительно измотанными были альфы поменьше ростом, а великаны вроде Наджи и Джанаха чувствовали себя более сносно. Муниф, Лейс и Аскар не особо задерживались за едой и спешили скрыться в тишине шатров, в то время как Джанах и Наджи остались пить чай у костра. При виде серьезного и молчаливого акида Наиль боялся произнести и слово, хотя очень хотелось узнать, как прошел день.       Едва поужинав, Аскар отправился в шатер и омега тихо последовал за ним. Первым делом альфа опустился на ковер рядом с Сином, погладил его по пышным косам, поцеловал в лоб и спросил:       — Как ты себя чувствуешь? — бета что-то сонно пробурчал и этим заставил альфу усмехнуться. — Не соскучился?       — Конечно соскучился, — нежно произнес бета и потянулся за объятиями. Аскар в тот же миг ответил на его просьбу и прижал к себе, поглаживая по спине, зарываясь носом между кос.       Наиль наблюдал за этим со стороны и все больше хотел таких же объятий. Однако требовать чего-то от уставшего Аскара он не собирался, поэтому, чтобы отвлечься, занял себя делом: принес таз, наполнил водой, приготовил полотенце и чистую сменную одежду. Поскольку Син проснулся, Наиль принес ему еды и только дождавшись, когда оба вдоволь наобнимаются, предложил бете поужинать. Тогда и у Аскара появилось время привести себя в порядок. Пока омега смачивал полотенце, альфа обратил внимание на все происходящее и спросил:       — Это ты набрал воды и приготовил ужин?       — С последним помогал Гайс.       Аскар виновато улыбнулся, придвинулся ближе и поцеловал в щеку.       — Ты не должен был.       — Но я хотел тебе помочь, — уверил омега. Раньше, проходя через отдаленные и бедные районы Хибы, он думал, что омег там заставляют работать, хотя это противоречит традициям оазиса. Теперь же он понимал, что невозможно сидеть без дела, когда где-то трудиться твой альфа. — За то, что ты делаешь, мне хочется отблагодарить тебя и более весомо. Может, я помогу тебе обтереться?       — Только сверху, — усмехнулся альфа, снимая халаты.       — Я о другом и не думал!       Смущенный Наиль отжал полотенце и принялся водить им по телу, специально усиливая нажим на утомленных за день мышцах, чтобы немного их размять. Сперва он провел по рукам, шершавым от соли, затем смочил плечи и шею. От влаги кожа заблестела, заметнее стал рельеф и округлости мышц. Его альфа был невероятно красив, отчего не верилось, что Наиль просто так может прикоснуться к его телу.       Пользуясь возможностью, омега проскользил полотенцем по грудным мышцам, бокам, животу. В последний раз, когда Наиль видел Аскара без халата, его мышцы не были настолько выражены. Теперь же тени рисовали четкие формы, а ладонь даже сквозь ткань ощущала твердость. Омега незаметно соскользнул пальцами с полотенца, чтобы напрямую почувствовать эту манящую красоту.       Когда же наступило время протереть спину, Аскар придвинулся ближе, устало оперся на омегу и положил голову на его плечо. В таком положении альфа мог отдохнуть, а Наиль — закончить начатое. Приобнимая Аскара, омега смочил полотенце и занес было над его спиной, но внезапно заметил что-то странное.       Капли сорвались с ткани и ударились о старые шрамы, которых омега до этого не видел.       Аккуратно, наивно боясь причинить боль, Наиль опустил полотенце на спину и стал бережно поглаживать. Стараясь не выдать свое любопытство, он вытянул шею и заглянул подальше — израненной была вся спина.       Наиль нахмурился, рассмотрел раны и отвел взгляд, ведь при виде шрамов внутри разрасталось странное, болезненное чувство. В голове оживал образ слабого, измученного Аскара в плену врага, которому плетью рассекали прекрасную спину до состояния неразборчивого месива. Шрамы накладывали на друг друга и хранили столько боли, что она скрутилась где-то в горле омеги и мешала дышать. Наиль был даже самую малость зол, что за столько времени Аскар ничего не сказал и никак не предупредил — увидеть такое совершенно внезапно было больно.       Вскоре Наиль закончил с обтиранием и отвернулся, чтобы альфа мог сделать все остальное самостоятельно. Перед глазами до сих пор виделись тревожащие сердце шрамы, о происхождении которых омега никогда не решится спросить, а альфа наверняка и не захочет рассказать. Теперь Наиль даже не знал, имеет ли право прикасаться к его спине. Не будет ли Аскару больно?       После вечерних приготовлений утомленный альфа лег на ковер и, неожиданно, подозвал к себе Наиля. Омега был приятно удивлен, когда оказался в объятиях Аскара и, желая получить как можно больше тепла, придвинулся поближе. Син же приобнял альфу со спины и тот, окруженный триадой, крепко заснул.