Trinitas

      Спустя несколько рабочих дней, провожая ранним утром Аскара на солончак, Наиль уже не сильно волновался. Альфа так и не заговорил о том, как проходит его день, но омега хотя бы знал, что тот вернется невредимым.       Со всеми необходимыми бытовыми делами Наиль справился с помощью Гайса еще рано утром, пока воздух был прохладным, а по пустыне сновал ветер. Затем омега приготовил завтрак для Сина, накормил его и споил порцию лекарства, действие которого с каждым днем становилось заметнее, что только больше радовало Наиля. Бета уже мог самостоятельно передвигаться по шатру. Сейчас, например, сидя у входа он смотрел на лагерь рабочих и песчаные просторы вдали. Наиль мог представить, как тяжело и тоскливо было жителю пустыни находится взаперти, днями не видя ничего кроме тканей шатра и ковров.       Утомившись наблюдать за жизнью снаружи, бета переместился вглубь шатра и улегся, чтобы расслабиться и вздремнуть. Син придвинулся к Наилю и сонно спросил:       — Расскажи, как выглядит Билял? Путь моего племени никогда не проходил через него, поэтому я знаю очень мало.       Наиль лег рядом, притянул к себе бету и приобнял, а затем заговорил размеренным тоном:       — Билял окружен большими горами, за которыми находится озеро странной формы. Оно такое узкое, длинное, извилистое…       Объяснить увиденное было сложно, а представить со слов — еще сложнее. Наиль и сам не верил в существование такого озера, которое гораздо больше хотелось называть рекой. Омега вгляделся в воздух, почувствовал его плотность и собрал влагу в капли, повисшие туманом. Через отверстие в потолке шатра внутрь лучами проникал свет. Наиль повернул каждую каплю так, чтобы она отразила нужный цвет и сформировал в воздухе иллюзию вида на реку с берега Биляла. Омега редко делал такие детальные иллюстрации, поэтому изображение напоминало простой рисунок и вряд ли передавало всю красочность. Несмотря на это, бета залюбовался видами и попросил показать еще что-нибудь.       Тогда Наиль создал иллюзию водопада и даже показал движение воды, стремительно летящей с высоты. На краю обрыва омега по памяти воссоздал дворец и, кажется, приукрасил его вид. Увлекшись иллюзиями, Наиль показал и храм на возвышении, и острые пики гор, и оживленный рынок. Син сонно наблюдал за сменяющимися картинами, нашептывая омеге слова восхищения. От них сердце наполнялось довольством, а в голове зарождались мысли о том, что иллюзии могут пригодиться для чего-то кроме создания карт. Хотя бы чтобы почаще радовать запертого в шатре Сина красивыми видами и воображаемыми путешествиями.       Вскоре бета уже не мог держать глаза открытыми и задремал, положив голову на грудину омеги. Тогда Наиль рассеял иллюзию и укрыл Сина росой, от которой стало немного прохладнее.       После очередного похода на рынок у Исы внезапно появилась работа. Он вернулся в лагерь с сумой лечебных трав и заданием сделать для одного торговца десяток настоек. Теперь у целителя появилось, чем заняться днем, а Наиль мог только напроситься ему помочь. Нужно было перетереть в ступке травы, измельчить корни, залить все соком растений и водой, чтобы потом оставить на долгое время пропитываться. Задание было не сложным, особенно для двух омег, но оттого не менее монотонным и нудным. За этим делом они просидели в шатре до полудня, насквозь пропитавшись едким запахом целебных трав. От него начинала кружится голова и вскоре захотелось выйти на свежий воздух. Чтобы немного отдохнуть, Наиль и Иса выпили чаю у костра, и за этим занятием выдался момент узнать:       — Как тебе удалось продать кому-то настойки?       — В Биляле растет мало целебных трав, поэтому местные не знают, как делать лекарства. На нижнем рынке продают только сами растения, которые дешево покупают целители из верхнего города, делают настойки и продают их на верхнем рынке. Торговец травами был рад, когда я предложил сделать несколько, чтобы он мог продавать их простым рабочим по хорошей цене, — пояснил Иса и отпил немного чая. — Если их станут покупать, у нас появится дело и будет не стыдно смотреть альфам в глаза.       Наиль удивленно дернул бровью — непривычной была такая озабоченность целителя жизнью альф. Затем понемногу сердце затопила вина оттого, что даже остерегающийся чужого общества Иса завел знакомства, нашел занятие, позаботился об альфах, а он, глава отряда, ничего не сделал. Может виной были глубоко засевшие в голове обычаи Хибы, согласно которым он и не должен был искать встречи с чужаками и предлагать им какие-либо услуги. Теперь же собственное бездействие мучило и омега надеялся, что целитель еще разрешит ему помочь с изготовлением настоек.       На весь оставшийся день у Наиля не было, чем себя занять, поэтому после обеда он вышел прогуляться по городу рабочих. Он прошелся вдоль улиц и забрел на небольшое подобие рынка, где омеги рабочих продавали или обменивали товары. Один из них выставил под свет солнц сушеные дольки фруктов и был готов отдать их задешево, на что охотно согласился Наиль. Такое простое угощение сойдет за повод наведаться к Авани и вместе распить чай. Еще немного прогулявшись в пустыне, омега направился к лагерю соседей — как раз с полудня прошло несколько часов, бета отдохнул и мог даже порадоваться приходу гостя. Приблизившись к шатру соседа, Наиль заметил Авани в его маленьком саду под тентом, где бета был занят поливом растений. Авани выглядел не таким уставшим и, заметив омегу, не выразил недовольства. Он помахал ему рукой и подозвал к себе, на что Наиль радостно откликнулся.       — Ты умеешь исцелять? — спросил бета вместо приветствия.       — Самую малость, — омега взглянул на Авани, высматривая раны, но тот многозначительно кивнул в сторону высокого и зеленого куста, обгоревшего с одной стороны.       — Пока я был на работе тент наклонился и солнца сожгли растение вплоть до стебля.       — Мне еще не приходилось лечить растения, но я постараюсь помочь.       Наиль опустился рядом с растением и потрогал поникшие, сухие листья. Он чувствовал медленно поднимающуюся от земли ману, но мало представлял, что с ней делать и куда направить. Омега решил действовать так, словно исцеляет ожог на коже и тогда поврежденный стебель стал постепенно зеленеть, наполнятся влагой и приобретать здоровый вид. От неестественно быстрого потока маны растение даже надтреснуло у корней и омеге пришлось поскорее исправить ошибку. Пусть садовод из него вышел не лучший, помочь растению все же удалось. Авани потрогал стебель и листья, слегка улыбнулся и продолжил орошать сад водой.       — Как мне тебя отблагодарить?       — Угостишь чаем? — усмехнулся омега.       Закончив с работой, бета озаботился поиском веток для костра, но Наиль предложил просто набрать в емкость воды и остальное доверить ему. Прикосновения к металлическому котелку хватило, чтобы вода вскипела. Удивленный Авани поспешил бросить внутрь травы, а затем, пока чай заваривался, провел Наиля в необычное место для отдыха.       За шатром находилось углубление в половину человеческого роста, со всех сторон покрытое камнями. У его краев были расстелены ковры, а от солнца скрывали местами натянутые на опоры ткани. Наиль осмотрел место и опустился на ковер, тут же ощутив, насколько прохладнее стало ниже уровня земли.       — Что это за место?       — Во время дождя здесь скапливается вода, но в засушливое время можно просто спрятаться от жары и отдохнуть, — пояснил Авани, наполняя глиняную кружку чаем. Наиль же удачно достал из кармана мешочек с сухофруктами и предложил бете.       Вместе, наслаждаясь вкусом трав и сладостей, они смотрели вверх на проносящийся над головой песок и говорили о житейских мелочах. Авани рассказал, как хорошо он искупался в согретой солнцами реке, как повезло сегодня работать в тени скалы и как удачно он выторговал на рынке хороший кусок вяленого мяса. Наиль же поделился, что за приключения ему привиделись во сне и как дешево ему достались такие вкусные сухофрукты. Постепенно атмосфера стала настолько легкой и доверительной, что Наиль решился спросить о том, что его действительно интересовало:       — Твоя рука… что с ней случилось?       Авани глянул на омегу недоверчиво, но тот оставался все таким же располагающим и открытым. Немного поразмыслив, бета заговорил:       — Хозяин, отпуская меня из гарема, решил так распрощаться, по-хамальски, — печально усмехнулся бета и показал традиционный жест раскрытой ладонью. — Он знал, что я хотел стать воином и отправиться на учебу в Джафар, поэтому ранил именно правую руку.       — Это жестоко, — только и смог произнести Наиль. Авани же пожал плечами, со странным трепетом и нежностью глядя на раненую руку.       — Он поступил так, потому что сильно любил, — тихо произнес бета, глядя мечтательным взглядом куда-то сквозь года. — Хозяин был прекрасным омегой и другого такого я, наверно, не найду.       — Если он тебе так нравился, зачем было уходить?       — Потому что невыносимо больно быть для любимого не единственным, а десятым по счету.       Наиль не нашелся с ответом и лишь утешающе погладил бету по плечу. Он слышал, что в Хамале под влиянием Гатафана давно появились гаремы, но зная, как они выглядели в Манахиле, не считал участь наложника печальной. Теперь же он мог представить, как Авани сгорал от ревности и обиды, будучи для любимого десятым. После мгновения откровений, бета не смог долго оставаться наедине и вскоре поднялся с места, чтобы вернуться к работе. Наиль последовал за ним, чувствуя вину за то, что растревожил прошлое.       — Может, я могу тебе чем-то помочь? — предложил омега и кивнул в сторону безвольно повисшей руки.       — Думаешь, я не в силах справиться самостоятельно? — вспылил бета, прижимая к телу правую руку. — За калеку меня принимаешь?       — Нет-нет, просто так ты сможешь быстрее освободиться и побольше отдохнуть, — усмирил его пыл Наиль ровным и мягким тоном. Авани выдохнул, успокоился и на этот раз всерьез задумался над предложением. Теперь, зная, что бета побывал в гареме, омега особенно понимающе относился к его резкой реакции на самые безобидные слова. Наиль слышал, что наложники острые на язык и, будучи не в силах ранить оружием, ранят словами.       — Давай тогда прогуляемся к фруктовым деревьям, подержишь мне корзину, — спокойно произнес знакомый, тихий Авани.       Бета провел Наиля вдоль стены оазиса к подножию горы, где на небольшом участке земли росли фруктовые деревья. Их удачно скрывали от солнца выступы скал, а тонкие ручейки омывали корни. Авани собирал фрукты с нижних веток, а Наиль, с помощью магии, срывал с самых верхушек. Оба, задумавшись, собрали слишком много, поэтому бета настоял, чтобы омега забрал половину своему отряду. На обратном пути, проходя мимо лагеря Наиля, Авани позволил забрать часть плодов из корзины и после распрощался, спеша вернуться к другим делам.       Вечером с солончака вернулись альфы в компании уставшего, но не менее разговорчивого Тали. От его присутствия атмосфера враз становилась легкой и расслабленной, поэтому хотелось задержать его подольше. Наиль предложил альфе выпить вместе с ними чаю и полакомиться угощениями, на что Тали охотно согласился. Во время разговора омега уловил на альфе странный, непривычный запах незнакомого беты, смешавшийся с остальным множеством ароматов. Наверняка он встревожит Авани, но и Тали скорее всего найдется с объяснением, поэтому омега поскорее выкинул лишние размышления из головы. Догадываясь о чужом запахе, Тали сел на ковры именно с той стороны, куда ветер гнал дым. Находчивости этого альфы можно было позавидовать.       За чаем Тали нахваливал такого молодого и работящего Лейса, восхищался силой Джанаха и подшучивал над уж больно горделивой осанкой Аскара, которая в толпе рабочих привлекала немало внимания. Для Наиля акид и вправду выглядел как принц среди бедняков, но он не думал, что это замечают и посторонние. Когда над огнем уже приготовилась каша с мясом и овощами, Наиль предложил Тали остаться на ужин, но тот отказал:       — Мой бета будет в ярости если узнает, что я наелся у соседей.       В это Наиль вполне верил, ведь знал, как тяжело Авани даются домашние дела и как сильно он может стараться ради приготовления простого ужина. Вскоре Тали распрощался с присутствующими и поспешил в лагерь по соседству.       У костра остались утомленные и голодные альфы, которые с большой охотой взялись за еду. Их нынешнее состояние и настроение было гораздо лучше, чем в первый день на солончаке. Каждый понемногу привыкал к работе и знал, чего ожидать, поэтому усталость не ощущалась так сильно. После ужина Наиль предложил, если у них есть на то силы, отправиться к реке и смыть с тел соль и песок. Уставшие Лейс и Муниф решили остаться в легере, а более бодрые Джанах и Наджи согласились пройтись. Аскар, должно быть, с радостью остался бы в шатре, но все-таки решил сопроводить Наиля.       В вечернем городе рабочих омега ориентировался гораздо хуже, но все-таки смог найти дорогу между шатров, ведущую к высеченным в скале жилым пещерам. В полумраке можно было получше рассмотреть, как обустроены внутри эти странные дома: из единого камня была создана мебель, пол смягчали ковры, под потолком кружили магические огоньки. На улице у костров собрались семьи и одинокие работники, чтобы, сидя под звездным небом, отдохнуть после тяжелого дня.       Когда продвинулись дальше в скалы, слух уловил голоса, шум, плеск воды. Стоило выйти из-под нависающего камня пещеры, как взгляду открылось знакомое ответвление реки. Авани предупреждал, что вечером здесь будет много людей, но Наиль не мог представить, что насколько. Кажется, искупаться после работы было традицией для доброй половины города рабочих даже несмотря на риск быть пойманными и наказанными. Наиль скользнул взглядом над водой в поисках более спокойного и немноголюдного места, но внезапно виды скрыла ладонь Аскара. Только повернув омегу лицом к себе, он убрал руку, и Наиль снова смог видеть, но теперь — только своего альфу. От такого жеста омега смутился и отвел взгляд.       — Помните дорогу обратно? — спросил акид у Джанаха с Наджи, и, получив положительный ответ, отпустил их искупаться. Сам же он осмотрелся, а затем, приобняв омегу за плечо, увел вдоль каменного берега подальше от скопления людей.       Найти тихое место в такое оживленное время было сложно, но Аскар углядел небольшую вымытую в песчанике нишу, куда ленились идти другие рабочие. Только с противоположной ее стороны были видны люди, но их скрывал полумрак и выступающие из воды камни. Наиль прикрыл глаза и мысленным взглядом проскользнул на дно, чтобы убедился, что там нет ничего опасного — о чем сообщил и Аскару. Тогда альфа принялся снимать с себя одежду, а омега, дабы не смущать, опустился на каменный берег и погрузил ноги по колено в прохладную воду.       — Ты останешься? — послышалось позади.       — Мы и так мало времени проводим вместе, поэтому разреши побыть рядом, — ответил Наиль не оборачиваясь. Он боялся увидеть лишнее, поэтому не посмел взглянуть даже на реакцию акида. Впрочем, если бы тот был против, то не стал молчать и отправил обратно в лагерь. Тишина сейчас была довольно обнадеживающей.       — Я просто хотел понять, снимать мне шальвары или нет, — усмехнулся альфа откуда-то сверху и успокаивающе погладил омегу по голове. Наиль коротко выдохнул и растерянно забегал глазами по водной глади.       Рядом послышался плеск — это Аскар медленно спускался по каменному берегу в воду. Было заметно, как он осторожничает на новом месте и не доверяет незнакомому водоему, но волнение усмиряла абсолютно прозрачная вода, сквозь которую было видно дно. Так же ясно было видно и оголенную половину тела Аскара, и ноги, к которым течение плотно прижимало тонкую ткань шальвар. Взгляд Наиля застыл на манящих очертаниях и никак не мог от них оторваться. Вскоре альфа заметил его внимание и хитро усмехнулся:       — Все-таки надо было шальвары снять.       Омега вспыхнул румянцем, забегал взглядом и от смущения выпалил:       — Чтобы на тебя чужие беты и омеги смотрели?       В подтверждение напускного возмущения, Наиль вскинул ногу из-под воды и брызнул каплями в сторону альфы. Тот зажмурился, но на шалость не разозлился и скоро сам приступил к ответным действиям: Аскар аккуратно перехватил появившуюся над поверхностью ступню и коснулся губами мягкой подушечки под пальцами. В холодной воде ноги замерзли, поэтому прикосновение ярко обдало жаром. Еще после того, как в лабиринте Син разминал стопы Наиля, тот понял, что прикосновения к ним чувствует остро. Заметив смущение и растерянность омеги, альфа усмехнулся и напоследок мазнул языком вдоль всей подошвы. Наиль тихо охнул и отдернул ногу, искоса посматривая на Аскара. Альфа же потешился его реакцией и, чтобы не смущать еще больше, вернулся к купанию.       Он пару раз окунулся с головой, проплыл немного вдоль берега и затем взял лежащее на камнях полотенце, чтобы намочить и с помощью него растереть тело. Наиль взволнованно болтал ногами в воде и все посматривал на альфу. Если он так и будет сидеть рядом, то не сможет оторвать взгляда и продолжит выставлять себя в дурном свете. К тому же, после внезапной нежности, омеге не помешает окунуться в холодную воду и очистить ум. Наиль развязал пояс, снял халаты и этим привлек внимание альфы. Его взгляд скользнул по телу, оценил каждый изгиб. Довольный увиденным акид улыбнулся:       — Ты уже выглядишь лучше.       Наиль смущенно улыбнулся и, желая удостовериться в правдивости слов, коснулся своих боков — теперь ребра не были так ощутимы, а живот стал мягче.       — Я хорошо ем и сплю, поэтому скоро все будет как раньше.       Альфа пристально наблюдал за движениями, сминая в руках полотенце — будто сдерживаясь от лишних действий. Однако попытка отвлечься оказалась неудачной и вскоре он отложил полотенце и приблизился к Наилю. Устроившись между опущенных в воду ног, он взглянул снизу вверх и предложил:       — Давай помогу спуститься.       Не было ничего сложного в том, чтобы оттолкнуться от берега и соскочить в воду, поэтому Наиль легко считал желание себя потрогать. Омега разволновался, сжал ладони, но все же подыграл хитрому альфе.       Аскар придвинулся ближе, обхватил его одной рукой под ягодицы, другой — за талию, и притянул к себе. Наиль же сжал ногами тело альфы, а ладонями уперся в плечи. Пока Аскар медленно опускал его на уровень воды, влага поднималась вверх и обжигала холодом разогретое тело. Когда она достигла живота, Наиль вздрогнул от неприятных ощущений и покрепче вжался в теплое тело напротив. Аскар тем временем сцепил руки за спиной омеги и тоже не спешил его отпускать. В холодной воде места соприкосновения тел горели жаром и оттого было особенно приятно жаться к друг другу. Пока Наиль понемногу привыкал к холоду, они просто недвижимо замерли по грудь в воде, крепко обнимаясь. В тишине выдался момент расспросить обо всем волнующем:       — Не расскажешь, как там на солончаке?       — Жарко, душно и ярко, — вздохнул альфа, утомившись от одной только мысли о пустыне. Расспрашивать дальше было совестно, но Наиль хотел знать больше, поэтому тихо поинтересовался:       — Работа тяжелая?       — Для меня — да. Впервые я почувствовал, как важно для альфы родиться крупным и выносливым.       Наиль отстранился и взглянул в опечаленные глаза акида. Он огладил пальцами нахмуренные брови, обхватил ладонями щеки и коротко поцеловал Аскара в лоб.       — Пусть крупные и выносливые трудятся в поле, а ты не для этого предназначен.       — А для чего? — печально улыбнулся альфа.       — Для защиты Хибы, для командования солдатами, — не раздумывая ответил омега.       — Спасибо, что не даешь забыть, кто я есть на самом деле.       — Ты навсегда мой акид.       Аскар тихо вздохнул и посмотрел полными благодарности глазами. Наиль усмехнулся в ответ, понимая, что альфа никогда не узнает в нем одного из сотен целителей своего полка. Омега же всегда будет помнить его как строгого, холодного, недостижимого акида, и радоваться тому, как близко смог к нему оказаться. Упиваясь этим правом, Наиль коснулся губ альфы и в тот же миг кольца проронили тихий звон среди шепота реки.       Утомленный Аскар прикрыл глаза и позволил себя целовать, обнимать и поглаживать.       Последнее Наилю особенно понравилось и, стоило высвободиться из крепких рук альфы, он предложил помочь тому расслабиться и позволить себя вымыть. Омега потянулся и взял среди вещей мыло, ярко пахнущее смолой и травами. Сперва он хотел пройтись бруском по мокрому полотенцу, но затем на ум пришла более интересная мысль. Наиль повозил в руках мыло и, когда ладони стали достаточно скользкими, коснулся тела альфы. Трогать его не просто так, а с какой-то благородной причиной, было не так стыдно.       Наиль огладил ладонями плечи, руки, ключицу и грудину, пока кожа не засияла влажным блеском и не запахла резкой древесной смолой. Омега касался тела альфы и любовался, как тот тихо вздыхал, отводил взгляд и смущался. Наиль специально слегка надавливал, впивался пальцами в мышцы, чтобы размять их после тяжелой работы и потешить себя видом разомлевшего акида. После омега, выжимая влажное полотенце, смыл мыльную пену, и им же хорошо растер кожу. Не забыл и про спину, но с ней был гораздо аккуратнее из-за шрамов и слегка обгоревшей кожи. Наиль был уверен, что когда-то привыкнет к виду истерзанной спины, но пока каждый взгляд навевал все более грустные мысли и погружал в тоску.       Вдоволь потрогав Аскара, омега утомленно выдохнул и повис на нем, отдыхая от такой нелегкой работы — тереть спину альфе было все равно, что чистить панцирь огромного боевого краба.       В ответ на помощь Наиля, Аскар предложил вымыть его волосы. Ощущения от крупных пальцев, зарывающихся в пряди и массирующих кожу головы, были приятными до мурашек. Кажется, альфа хорошо научился справляться с косами Сина, и теперь прекрасно знал, как доставить удовольствие обладателю длинных волос. Омега едва не мурчал от наслаждения из-за каждого удачного движения и только желание не утомлять лишний раз заставило отстраниться.       Из-за холодной воды тело стало покалывать, а значит, пора было выбираться из реки и возвращаться в лагерь. Наиль взобрался на берег по камням, сосредоточился на каплях воды на теле и разом испарил их, мгновенно избавившись от неприятного холода. Так же он высушил и волосы, которые тут же рассыпались по плечам блестящими волнами.       Приведя себя в порядок, Наиль взглянул на Аскара, едва выбравшегося из воды. Наверняка от влаги на теле и шустрого ночного ветра ему было холодно, но вид шальвар, плотно облепивших все ниже пояса, заставлял омегу медлить. Сквозь эту тонкую, мокрую ткань он мог взглянуть на что-то запретное и оттого посматривать на альфу было особенно интересно. Спустя пару мгновений Наиль все-таки поспешил высушить ткань шальвар и самовольно привел альфу в приличный вид.       Путь обратно в лагерь они прошли удивительно быстро, лишь изредка замирая, чтобы с высоты каменных склонов полюбоваться пустыней и чистым ночным небом. В городе рабочих стало тише, некоторые уже погасили костры и готовились ко сну, в то время как другие — распивали у костра дешевый алкоголь. После холодной воды воздух казался теплым и приятным, поэтому Наиль мог погулять еще немного, если бы от усталости не клонило в сон.       В шатре их дожидался Син, с трудом перебарывая сон, ведь только вечером он мог увидеть Аскара и хоть немного с ним поговорить. Когда альфа сел рядом с ним на ковер, бета потянулся за объятиями и тут же получил ответную нежность. Акид прижался к Сину, покрыл поцелуями шею и щеки, мягко ткнулся в губы и этим заставил бету счастливо улыбнуться.       — Ты так приятно пахнешь, — прошептал кочевник, уткнувшись в шею альфы. Тот сощурился от щекотки и спросил:       — Как ты себя чувствуешь?       — Хорошо, — выдохнул бета. — Только я слишком много сплю и мало двигаюсь. Совсем разленился.       — Это скоро пройдет, — успокаивающе произнес Аскар и погладил Сина по волосам. — Скоро снова будешь рассекать пустыню верхом на варане по пути в Хибу.       — Я устал от одной только мысли об этом, — усмехнулся бета. Он потянулся, расслабился в объятиях альфы и положил голову на его плечо, медленно моргая на грани сна. Со вздохом он озвучил свои мечтания: — Хочу проснутся у тебя дома, в Хибе, на большой и мягкой постели.       — Потом пойти в горячую купальню, — подсказал альфа, умиляясь.       — Позавтракать рыбой и нутом, напиться гранатового вина, — медленно и невнятно проговорил бета, а затем совсем ослаб в руках альфы. Аскар усмехнулся, приобнял особенно нежно и просидела недвижимо несколько минут, пока Син не погрузился в более глубокий сон. Только тогда он смог бережно, не размыкая объятий, опустить бету на ковер.       Наиль прилег рядом и разделил на троих эти прекрасные, согревающие душу мечтания.