Trinitas

      Вечером альф, вернувшихся в лагерь с солончака, новосозданная триада встречала небольшим праздничным ужином и внезапной новостью о состоявшейся свадьбе. Единственными из отряда, кто не удивился, были Иса и Гайс — им Син и Наиль поведали о планах на день еще утром, перед своим уходом. И пусть эта свадьба не была неожиданностью, а лишь вопросом времени, но сильнее всех изумился, а затем невероятно обрадовался Лейс. Он вскрикнул совсем по-детски, восторженно, а затем кинулся к Наилю, порывисто обнимая:       — Поздравляю! Я так рад! — сильные руки юного альфы, уже равного Наилю по росту, сжались на талии, вдруг отрывая от земли, кружа: — Учитель, значит теперь ты тоже мой ами? Как я рад, ами!       Омега рассмеялся, шутливо осаждая ученика:       — Разве так обращаются со своим ами? — но, когда Лейс ойкнул и опустил Наиля на землю, он привлек юного альфу в свои объятия, погладил по спине и произнес ласково, чувствуя в груди тепло и привязанность: — Я тоже счастлив стать с тобой одной семьей.       Когда Лейс отстранился, Наиль увидел, что его лицо распирала широкая, яркая улыбка. Подошедший к ним Гайс улыбался куда сдержанней, но не менее радостно:       — Поздравляю, учитель.       Далеко не такой непосредственный, как младший ученик, он не тянулся обнимать, поэтому Наиль сам привлек его к себе. Слева был Лейс, справа Гайс, Наиль притянул их ближе, чтобы касаться головами. Не глядя на них, шепнул негромко, чтобы только эти двое расслышали:       — А когда вы однажды принесете свои брачные клятвы, то мы все станем одной семьей.       Старший ученик охнул от неожиданности, младший залился краской. Но у обоих так заблестели глаза, что Наиль улыбнулся украдкой, ни секунды не сомневаясь — через несколько лет и он будет поздравлять их в день свадьбы.       Омега огляделся: Сина неловко трепал по плечу Иса, не решаясь на проявление чувств на глазах у людей, Аскара тоже открыто и радостно поздравляли, похлопывая по спине и дружески приобнимая. Там был и Тали, который, возвращаясь в город рабочих вместе с альфами, по дороге домой всегда заглядывал к ним в лагерь, чтобы немного посидеть, поболтать у костра. Наиль отпустил учеников, переглядывающихся, хихикающих и уже увлеченных друг другом, и поспешил к альфе, чтобы тоже получить поздравление и предложить:       — У нас намечается праздничный ужин, хочешь присоединиться? И Авани обязательно приводи, я был бы рад его видеть.       Альфа растерянно почесал в затылке, украдкой бросая взгляд в сторону Сина:       — Не знаю, согласиться ли он… Но я спрошу.       Наиль понимал, что и уроженцу Наваля, и обеспокоенному его безопасностью мужу может быть некомфортно в присутствие кочевника. Поэтому он вздохнул с облегчением, когда с приходом сумерек в самый разгар ужина к их дружному собранию вокруг костра приблизились две темные фигуры, оказавшиеся Тали и Авани. Первый весело помахал ладонью и подмигнул Наилю прежде, чем плюхнуться на ковер рядом с альфами. Авани же целенаправленно двинулся дальше, и Наиль поднялся ему навстречу.       — Спасибо, что пришел, — искренне поблагодарил он.       — Не мог же я пропустить такой день. Мы ведь, вроде как, друзья, — буркнул Авани, неловко улыбнувшись. Здоровой рукой протянул Наилю бутыль, неуклюже поздравляя: — В общем, очень за тебя рад. Счастья вам.       Приятно удивленный, Наиль принял подарок. Повертел в руках увесистую бутыль, поднял к глазам, чтобы разглядеть интригующее содержимое: в зеленовато-прозрачной чистой жидкости плавал продолговатой формы длинный лист с зазубринами по всему периметру и острым, прочным шипом на кончике.       Пригласив Авани к костру, Наиль уселся на ковер поближе к огню — к ночи становилось прохладнее, с пустыни, через солончак, уже понемногу веяло прохладой, хоть дневная жара еще не совсем улеглась. Демонстрируя подарок триаде, омега спросил у Авани, заинтересованный:       — Что это? Никогда не видел такого напитка прежде.       По бете было заметно, что близость бади, сам вид синего платка не могли его не нервировать. Но Авани остался рядом с новобрачными, чтобы хоть немного поговорить с Наилем — и он был очень благодарен, зная, что другу это дается не без труда. Иногда косо поглядывая на кочевника, бета объяснил:       — Это традиционный алкоголь в Биляле, называется шук. А внутри лист растения, на котором шук настаивают.       В разговор встрял Син, делая нарочито большие глаза:       — А растение называется шук аш-шайтан — «колючка шайтана».       Авани пару мгновений растерянно моргал, то ли потрясенный самим фактом общения с бади, то ли чем-то еще. Затем осознал, что, возможно, не самой удачной идеей было дарить на свадьбу с участием одного из этих бади алкоголь, который готовили из растения, носящего в своем названии слово «шайтан», потому как на щеках проступил внезапный стыдливый румянец и Авани собрался было оправдываться:       — А… Нет, я не то…       — Просто шучу, — оборвал его Син, сощурившись. Наиль возмутился было — нашел кого дразнить! — но, неожиданно, Авани прыснул, коротко хохотнул и, казалось, немного расслабился. Даже улыбнулся, предупреждая Наиля:       — И вот эта настойка из «колючки шайтана» очень крепкая, так что не налегай.       — Вкус у нее тоже резкий, так что, если не понравиться, можешь разбавить водой, — подхватил Син. А затем обратился напрямую к Авани: — В Биляле не большое разнообразие, да? На рынке выбор невелик. Моя триада не привычна к таким крепким напиткам, не подскажешь, что можно здесь для них найти?       Бета не растерялся и отвечал на удивление мирно:       — Разнообразие невелико, но можно найти некрепкое вино из инжира, фиников, граната.       — Хиба славится гранатовым вином, поэтому мы прикупили пару бутылочек на рынке.       — На мой вкус оно кисловато, вы взяли какие-нибудь сладкие закуски?       — Немного лукума, нуги и щербета — пойдет?       Наиль с приятным удивлением наблюдал, как Син и Авани вели непринужденную беседу об алкоголе, который они пробовали, лучших блюдах и закусках к нему. Омега понимал, что его бета специально вклинился в разговор, подобрал нейтральную тему и старался поладить, чтобы сгладить прежнюю неловкость. Все это ради Наиля, которого расстраивала напряженность между ними. Казалось, этот день не мог стать идеальнее, но Син все равно нашел способ сделать его лучше. Сердце щемило нежностью, когда он глядел на старания того, кого с сегодняшнего дня мог смело называть своим мужем.       Он обернулся на Аскара, который неторопливо ужинал, улыбался и смеялся в разговоре с Мунифом, Лейсом и Тали. Будто почувствовав на себе взгляд омеги, альфа повернул к нему лицо и подарил уже совсем иную улыбку — особенную, полную нежности. Положил горячую ладонь на поясницу, скользнул рукой к талии, слегка приобнял — просто так, потому что хотел касаться. И обернулся на очередную шутку Мунифа, продолжив разговор с альфами как ни в чем не бывало, только ладони не отнял, продолжая греть Наиля своим касанием. В окружении двух солнц было так тепло.       На ужин Син и Гайс подали кашу с травами, немного жареного мяса — каждому досталось по кусочку, — сладости и свежие фрукты на десерт, поэтому на сытый желудок Наиль решился попробовать подаренный Авани шук. Аскар вскрыл для него бутылку, по инструкции Сина разлил по чашам совсем немного алкоголя, лишь на несколько глотков, чтобы все, кто хотел, мог попробовать. Лист растения осел на дно наполовину опустевшей бутыли, а в ладони Наиля попала чаша с прозрачной жидкостью, пахнущей резко и травянисто. И правда непривычно крепкий запах, совсем не похожий на сладкий обволакивающий аромат персикового вина. Но все же омега решился: как научил Авани сначала слизнул с ладони щепоть соли, затем прислонил чашу к губам и наклонил, делая глоток — рот тут же обожгло, он судорожно сглотнул и в горле разгорелся жар. Перебарывая першение, Наиль закинул в рот заранее подготовленную крупную ягоду зеленого винограда, раскусывая. Во рту стало настолько кисло, что он поморщился, зато жжение чуть унялось, перестало быть нестерпимым. От яркости ощущений ресницы намочили слезы, Наиль шмыгнул носом и утер их рукавом.       — Злой напиток, — Син сочувственно погладил его по спине.       — Теперь понимаю, за что его называют «колючкой шайтана», — пробормотал омега, пока Аскар подливал в его чашу воды, разбавляя шук.       — Ты у нас смелый, а я вот на такие эксперименты не решусь, — покачал головой альфа с улыбкой. — Лучше выпью вина.       Наиль кивнул головой, соглашаясь — шук явно напиток не для всех. Но свою чашу он осушил, разбавленный водой этот алкоголь был уже не таким резким, и Наиль смог почувствовать освежающие, травянистые нотки, которые хорошо дополнялись солью и неспелым виноградом.       В их с Сином чаши Аскар разлил купленное ранее на рынке вино, передал бутыль молчаливым альфам, которым шук также не пришелся по душе. Только Мунифу понравилась необычность ощущений, а Тали был привычен к резкому вкусу и составлял ему компанию. Иса и Гайс воздерживались от распития, довольствуясь мятным чаем со сладостями, а с ними и Лейс.       На мгновение Наиля захлестнула тоска — по тем, кого не было в кругу костра: кто остался далеко позади и кто навсегда ушел далеко вперед. Нур дополнил бы вечер приятной оживленной музыкой, Рами увлек Сина разговорами, Зейб от души поздравил бы Аскара и осушил чашу за счастье новобрачных, Хайри ругал бы кислое вино. Их не было рядом. С ними не разделить радость этого дня. Место у костра, которое они прежде занимали, навсегда останется пустым, сколько бы к нему не стягивались новые люди. Наиль почти физически ощутил в этот миг пустоту, которые оставили после себя те, кого с ними не было в этот особенный день.       Аскар пригубил свою чашу и вдруг резко отдернул ладонь от лица, отчего жидкость расплескалась и темно-пурпурные капли бисером рассыпались по коже, запятнали рукава. В ответ на удивленные взгляды и немые вопросы альфа раздосадованно скривился:       — Кислое.       Наиль потянул его руку с чашей к своему лицу, прижался губами к краю, отпил немного. Он уже не ожидал ощутить знакомый вкус, но все равно был разочарован — совсем не то, что хибовское гранатовое вино. Кисло, вяжет, разве что сладости могут сгладить вкус. Наиль поднял взгляд, чтобы как-то утешить альфу, вгляделся в его лицо, с которого читалась досада. А в глазах — затаенная грусть, тоска по родине и людям, такая знакомая, родная. Аскар моргнул, обратил на него взор, и все пропало, осело куда-то вглубь, на дно, как мысли, которые оставляют на потом, ведь для них сейчас не место, не время. Наилю очень захотелось его поцеловать, но стыд не позволял проявить чувства так откровенно, на глазах у детей, его учеников. Поэтому Наиль выбрал более скромный способ: поднырнул под руку, прижался к горячему боку, чтобы потягивать разбавленный водой шук из своего теплого укрытия. Син прижался к Наилю с другой стороны, шепнул альфе над головой омеги:       — Вино кислое, зато губы мужей сладкие. Хочешь позже проверить?       Лицо Аскара озарила чуть смущенная усмешка, солнце вновь ярко засияло. Наиль грелся в лучах двух, собирая в себе и отражая наружу этот свет.       Наиль провел всю ночь, прижимаясь к триаде и непривычно находясь между ними, а не сбоку, как обычно. Получать так много внимания было радостно и непривычно. Кажется, даже прикасаться к нему стали по-другому — более уверенно, тепло, страстно. В объятиях Сина и Аскара снились прекрасные сны.       Утром яркие лучи проникли в шатер сквозь просвет сверху, отчего Наиль зажмурился и поворочался, чтобы прикрыть глаза. Он уткнулся в тело рядом, приобнял, потерся щекой и улыбнулся. Аскар притянул омегу к себе и крепко обнял, закрывая от света, чтобы Наиль смог еще чуть-чуть вздремнуть. Син позади прижался не менее тесно, лишая возможности двинутся и тем создавая особое чувство спокойствия.       Прошлый день оказался настолько насыщенным, что от долгой ходьбы до сих пор болели ноги, а от обилия эмоций было сложно соображать. Хотелось просто нежиться в объятиях триады, купаться в их внимании и ничего не делать.       Наиль сонно потянулся вверх, к губам альфы, и тот мягко поцеловал в ответ. Довольный омега приоткрыл глаза, полюбовался сонным Аскаром и оглянулся, заметив гораздо более бодрого Сина. Снаружи было тихо, а значит бета успел обо всем позаботиться и проводить альф на солончак. Наиль и забыл об этом, слишком увлеченный радостными событиями. В окружении триады было так хорошо и спокойно, что Наиль мог бы проспать хоть пару дней, но глаза уже растревожил свет, а в голове развеялись сновидения.       Он сонно потянулся, зажмурился и внезапно почувствовал, как ладонь альфы накрыла прогнувшуюся поясницу. Наиль сразу открыл глаза и посмотрел в ответ немного смущенно. Непривычное прикосновение. Слишком откровенное, чтобы использовать мельком, просто так. Наиль никак не мог привыкнуть, что теперь многое можно и ничего не запрещено.       — Сонные вы особенно милые, — с улыбкой прошептал Син, приподнявшись и глядя на триаду сверху вниз. Аскар слегка смутился нежным словам, отвел взгляд, усмехнулся. — Я приготовил завтрак, хотите поесть, пока горячий?       — После таких комплиментов мне хочется совсем другого, — игриво и немного хрипло произнес Аскар.       Он явно не ожидал, что такой шутливый ответ воспримут всерьез, поэтому удивился, когда Син навис сверху и настойчиво коснулся губ. Он начал нежно и медленно, давая время сделать вдох, но затем стал более пылким.       Редко Наиль мог наблюдать их поцелуи настолько близко. Тонкие губы Аскара раскраснелись, стали влажными и блестящими. Каждый раз, когда альфа открывал рот, чтобы сделать вдох, Син нападал и отнимал эту возможность, с намерением зацеловать как следует. Аскар был очаровательно беззащитным, когда жадно хватал воздух и покрывался румянцем, словно юнец. Его было почти жалко, но Наиль бездействовал, наблюдая со стороны и наслаждаясь видом. Син напоследок прикусил губу альфы и отстранился, после чего тот наконец-то смог отдышаться.       — Теперь ты сыт?       — Едва ли, — с шумным вдохом ответил Аскар. Кочевник лишь усмехнулся и поцеловал его в кончик носа, собираясь отстранится, закончить утренние нежности и наконец всем вместе отправиться позавтракать. Но неожиданно Наиль коснулся его щеки и вынудил посмотреть на себя.       — Я тоже хочу.       Из-за настойчивого тона настроение Сина сменилось на более покорное. Он послушно склонился и припал к губам, целуя нежно, аккуратно, совсем не как Аскара. Тогда Наиль накрыл ладонью его затылок и надавил, вынуждая поцеловать глубже и сильнее. От такой настойчивости Син слегка задрожал, страдальчески свел брови, тихо простонал в губы. Из-за близости ему было удобно навалиться на Наиля, а тот искренне наслаждался хоть небольшой, но накрывшей его тяжестью.       Увлеченный омега зарылся ладонями в слабо заплетенные косы, слегка сжал, натянул волосы. Они были мягким и пушистыми, такими послушными в сжавшей их ладони. Наиль поиграл с ними, то натягивая, то отпуская, и внимательно наблюдал за каждой откровенной реакцией. Она виделась в сменившихся поцелуях, где Син лишь принимал нежность, и в плавных движениях бедрами, которые делал не задумываясь. Чтобы подразнить, Наиль протиснулся ногой между бедер и надавил ладонью на поясницу, вынуждая крепко вжаться пахом. Син очаровательно невинно охнул, прежде, чем погрузиться обратно в томный и долгий поцелуй.       Скользнув взглядом на Аскара, омега заметил, насколько пристально и горячо он смотрел, как сглатывал слюну, как все больше покрывается румянцем. В отличие от опытных мужей, Наиль не был стойким, и потому от взглядов, вздохов, поцелуев очень скоро возбудился. Когда внизу все уже горело и сжималось, быть инициативным стало сложнее: руки постепенно ослабли, а губы стали двигаться медленно, лениво.       Теперь собственная выходка дразнила Наиля — по его воле Син оказался настолько близко и при каждом движении бедрами посылал по телу дрожь. Когда бета прекратил целовать и отдалился, Наиль потянулся вслед за губами и раздосадовано простонал. Син тяжело дышал и смотрел немного удивленно, заметно сдерживаясь от следующих, более откровенных действий.       — Кажется, нам нужно остановиться и подождать ночи.       — Нет, — почти обижено воскликнул Наиль и взглянул на Аскара в поиске поддержки. — Я не хочу ждать снова.       — Хорошо, хорошо, — успокоил альфа. Пусть он старался выглядеть спокойным, взгляд выдавал волнение. Наверняка он и сам не думал, что поцелуи приведут к большему. — Значит сейчас…       — Сейчас, — решительно произнес Наиль.       — Заняться этим утром первого же дня после свадьбы так несдержанно, — с улыбкой произнес альфа и придвинулся поближе, тесно соприкасаясь телами.       Действительно, у юнцов, впервые увидевших друг друга во время свадьбы, было принято ждать первой близости как можно дольше, но никто из присутствующих юнцом не был. Наиль слишком разгорячился даже чтобы ждать ночи, когда полумрак скроет наготу и раздеться будет не так стыдно. Совсем наоборот — он хотел ясно видеть все происходящее, как бы сильно при том не пылали щеки и кончики ушей. Его триада, должно быть, невероятно прекрасна с доверчиво открытыми телами, без единой лишней ткани.       Вопреки мечтаниям Наиля, первым именно с его плеч был снят халат. Ткань скользнула по разгоряченной коже и была отброшена в сторону, открывая взгляду грудину и живот. Теперь его тело рассматривали иначе: с нескрываемым желанием и с пылкой страстью — ведь наконец-то так смотреть было можно.       Аскар припал к шее с поцелуями, Син коснулся губами родинок на плече, ключице, грудине. Прикосновения были горячими, невесомыми и издевательски неспешными, испытывающими выдержку снова и снова. Омега выгибался навстречу каждому касанию, желая получить как можно больше нежности.       Его целовали до нехватки воздуха, игриво покусывали, горячо гладили всюду, кроме мест так того жаждущих. Крупная рука Аскара накрыла низ живота, пальцы изучили изгибы мышц и углубления между ними, ведущие под край шальвар. Наиль намеренно втянул живот, чтобы ткань не прилегала плотно и можно было легко проскользнуть ниже. Подняв страстный, жаждущий взгляд на альфу, омега без слов просил пойти дальше, но тот, наученный не переступать грань, решил отступить.       Как только ладонь заскользила вверх, Наиль перехватил ее, замер боязливо, а затем набрался смелости и повел вниз. Кончики пальцев исчезли под поясом и коснулись кожи там, где омега никогда не чувствовал чужих рук. Стыд окончательно затопил Наиля — горячо запылали щеки, слишком часто забилось сердце, — и он отпустил ладонь альфы, надеясь, что дальше тот продолжит самостоятельно. Омега перехватил очередной направленный в шею поцелуй Сина и подавил его губами стон, когда ладонь Аскара с силой накрыла разгоряченный член.       Это было приятно до искр перед глазами и так же желанно. Наиль нетерпеливо повел бедрами и альфа послушно обхватил покрепче, двинул ладонью вверх и вниз, специально задерживаясь на особо чувствительной головке.       Наиль прорычал в губы Сина и тот не мог не заметить, как без его участия происходило что-то интересное. Он разорвал поцелуй и посмотрел вниз, отчего омега, кажется, стал в несколько раз чувствительнее. Ладонь беты легла на внутреннюю часть бедра и отодвинула в сторону, будто так можно было лучше рассмотреть происходящее под тканью шальвар. Но все-таки видно было крайне мало и Син нетерпеливо подцепил пояс, чтобы стянуть вниз мешающую ткань. Уже его руку Наиль остановил, и Аскар, посчитав это плохим знаком, прекратил ласки.       — Мне стыдно, — признался омега.       Запрет оголяться при бетах и альфах слишком сильно засел в голове. К тому же, не раздеваясь никогда ни перед кем, Наиль не знал, какой реакции ожидать. Может, он покажется некрасивым, слишком возбужденным, неприлично влажным. Может совсем по-другому должен выглядеть приличный омега, но откуда ему знать?       — Разденься первым, — попросил Наиль смущенно.       Син слегка удивился, заинтересовано вскинул бровь и неожиданно отстранился, поднимаясь на ноги. Он прошел вперед и встал ровно в направлении взгляда омеги, где его было видно в полный рост. Син был абсолютно противоположен Наилю и собирался раздеться так, чтобы от взгляда не ускользнула ни одна деталь.       Он развязал пояс халата, смахнул ткань с плеч, дразнясь позволил ей задержаться на согнутых локтях и только тогда сбросил на пол. Син делал все плавно, грациозно, хитро улыбаясь и сощурив плутовские глаза — он знал, насколько соблазнительно выглядит, и вовсю пользовался своим очарованием. Когда руки поддели край шальвар, Наиль задержал дыхание и вцепился пальцами в ворс ковра, не сводя глаз с единственного особо интересующего места. Син неспеша, совсем не разделяя его волнения, спустил ткань вниз и разжал ладони, позволив ей самовольно упасть на пол. Наиль как ни старался не смог сохранить спокойное выражение лица, когда перед ним появился совершенно нагой Син. Все его тело было бледным, словно высеченным из мрамора с черными вкраплениями татуировок, и только слишком явное возбуждение выделялось более насыщенным цветом. Наверняка глаза Наиля забавно округлились, ведь Син рассмеялся, прикрыв рот рукой:       — Чему ты так удивлен?       — Впервые вижу голого бету, наверно это закономерная реакция, — ответил Наиль бегая взглядом по телу мужа. Тот медленно опустился на пол между раздвинутых ног и, положив подбородок на колено омеги, спросил любопытно:       — Разве мы сильно отличаемся?       — Ты больше, — смущенно ответил Наиль и, подняв откровенный взгляд, добавил: — Везде.       Син прикусил губу и посмотрел вниз, где заметно приподнялись шальвары омеги:       — Позволишь проверить?       Наиль залился румянцем и неуверенно кивнул. Когда бета бесстыдно вытворял что-то настолько откровенное, омеге уже было не страшно показаться распутным.       Син прихватил ткань и неспешно спустил ниже, оголил тазовые косточки, поцеловал по очереди каждую. Наиль приподнял таз, чтобы было удобнее снять шальвары, и в следующий миг те окончательно исчезли, оставляя совершенно голым. Спустя один брошенный на свое оголенное тело взгляд, Наиль резко прижал колени к груди, вспыхнул горячим румянцем и отвернулся, уткнувшись в шею Аскара. Теперь из тканей на нем была только ленточка, которой омега и прикрывался, немного выставив стопу вперед.       От стыда и осознания абсолютной наготы по телу пробежал холодок. Альфа погладил по голове взволнованного омегу, потерся щекой о макушку, перехватил поперек груди и Наиль с наслаждением укутался в теплые объятия. Альфа укрыл собой, согревая теплым телом и переминая напряженные кисти большими, горячими ладонями. Так Наиль почувствовал, что все хорошо и бояться нечего.       Переведя взгляд на Сина, он заметил, как тот бегал глазами по оголенному телу, которое с его положения было почти не видно из-за поджатых ног. Грудь беты часто вздымалась и этим делала образ трепетным и уязвимым.       Осмелев, Наиль вытянул ногу вперед, тронул подушечкой стопы напряженный живот, слегка надавливая провел вверх и замер на груди. Взгляд беты стал туманным и рассеянным, выражая лишь покорность и пьянящее желание. Наиль поднял ногу еще выше, чтобы поддеть подбородок и бета позволил это сделать. Такой податливый и млеющий от каждого касания Син был особенно очарователен.       Наиль довольно усмехнулся и решил отстранится, но в этот момент бета аккуратно перехватил стопу и коснулся губами свода. Он зацеловал каждый палец, продвинулся дальше и коснулся ленточки, которая затрепетала под частыми вздохами. Так же трепетало и сердце Наиля от каждого поцелуя, звучащего все ближе и ближе — на щиколотке, голени, колене. Чем дальше двигался Син, тем приятнее становились ощущения, поэтому вскоре омега смущенно и одновременно заинтересовано слегка развел ноги, позволяя коснуться внутренней стороны бедра. Глаза с наслаждением прикрылись, вдох замер в легких, в груди затрепетали щекотливые искорки. Син целовал медленно и нежно, давая привыкнуть к ощущениям. Наиль и вправду в этом нуждался, ведь впервые прикосновения к коже были настолько приятными. От каждого следующего поцелуя все больше подрагивали ноги, все сильнее сжималось что-то в низу живота, горело и требовало внимания. Наиль тяжело вздохнул, когда Син оказался настолько близко к промежности, что на чувствительной, разгоряченной коже ярко ощущалось его дыхание.       — Ты действительно меньше, — усмехнулся бета, — и это будет очень удобно.       Наиль непонимающе взглянул на Сина, но тот вместо объяснений провел языком по возбужденной плоти и, не обращая внимания на задыхающегося от восторга омегу, полностью вобрал ее в рот. Наиль вскрикнул от неожиданности, сжался в объятиях альфы, заелозил тазом по коврам. От странных ощущений хотелось сбежать, но Син крепко удержал бедра на месте и насадился еще глубже. Омега выгнулся и простонал, впиваясь ногтями в руки Аскара. Следующий стон так и рвался с губ, но Наиль сжал зубы и ронял сдавленные всхлипы, понимая, что ведет себя слишком громко. В голове опустело, а уши слышали лишь оглушающую, звенящую тишину. Омега никогда не чувствовал ничего настолько приятного.       Син был опытным, хитрым, проворным, а Наиль — совершенно неискушенным. Он даже толком не мог оценить всех стараний, хоть очень пытался прислушаться к ощущениям и распознать каждый прием. Син хорошо знал, что нужно каждому полу, ведь наслаждение они получали по-разному: альфа и бета проникая внутрь, а омега — находясь между ними, потираясь и вжимаясь пахом. Поэтому особенно чувствительными у омег были только верхняя и нижняя сторона, которые Син и ласкал, поджимая губы и скользя от основания к головке. Ее бета настойчиво тер мягким языком, доводя до особо ярких ощущений, а затем становился нежнее и начинал заново.       Самую малость сердце тревожило то, какими ночами и с какими омегами Син оттачивал навыки. Кто-то еще видел бету таким же откровенным и прекрасным, наблюдал сверху за движениями его рта, ловил взгляд покорных и затуманенных глаз. В такие моменты появлялось особое желание прижать Сина к ковру и завладеть им, чтобы почувствовать безгранично своим.       Предвидя приближение самого яркого момента, Наиль стал подмахивать, но бета внезапно выпустил его изо рта и хитро улыбнулся нескрываемому недовольству. Омега выдохнул, прикусил губу, постарался сдержаться и не притронуться к себе — наверняка у Сина были другие планы. Так и оказалось, ведь бета развел ноги пошире и коснулся колечка мышц, сильно намокшего из-за возбуждения.       Расслабленное настроение постепенно исчезало, хоть тело все еще было разгоряченным и податливым. Наиль помнил, как больно внутри во время течки, и боялся почувствовать похожее сейчас. Но желание близости было сильнее страха, поэтому омега устроился поудобнее в теплых объятиях альфы и, словив взгляд беты, едва заметно кивнул. Только тогда Син медленно двинулся вперед двумя пальцами, а сам подался навстречу к приоткрывшимся губам. Он целовал настойчиво и хаотично, чтобы Наиль не мог сосредоточиться и постоянно то ловил, то терял его губы. Аскар тоже помог отвлечься, покусывая шею и поглаживая грудину горячей ладонью. Ласки стали настолько непредсказуемыми, что потерянный в ощущениях Наиль едва ли замечал неприятные ощущения внизу. Он не мог толком понять, была ли та боль на самом деле или только причудилась напуганным умом.       Омега заметил что-то необычное только когда пальцы погрузились целиком и ладонь ударилась о кожу рядом. Наиль разволновался, прислушался к ощущениям: распирает изнутри, тянет внизу живота, ничего болезненного, но и приятного мало. Омега этому не особо удивился — странно было с такой течкой ожидать от первого раза чего-то необычного. То, что его уберегли от боли, уже было прекрасно, а большего Наиль и не ожидал. Он хотел лишь объединиться с триадой и почувствовать их в себе, в независимости от того, будет это приятно или нет.       Со следующим толчком Син добавил еще один палец и Наиль слегка поморщился от более острых ощущений. Было больно, но никак не шло в сравнение с проживаемыми раз в полгода мучениями. И, в отличие от них, эта боль стихала, стоило бете замереть и не тревожить, а тот был очень бережен и внимателен.       Вскоре Наиль привык и ожидал, что Син прекратит подготовления, но тот поступил иначе: он стал медленно двигать рукой, то глубоко погружая пальцы, то почти доставая из горячего нутра. Эти толчки только больше тревожили склонное к боли тело и Наиль не понимал их смысл, но со временем, когда ритм стал быстрее, ощутил странный жар и напряжение. Похожее сладкое чувство омега испытывал, когда его целовали, нежили, гладили по талии или когда на тело опускался тяжелый и страстный взгляд. Маленькие вспышки удовольствия, которые он пытался удержать и почувствовать теперь были подвластны рукам Сина и сконцентрировались внизу живота. Сперва они приятно щекотали изнутри, но после ощущения стали слишком сложными для понимания.       Ко всему интересному и незнакомому Наиль был небезразличен и потому постарался двигаться навстречу, подмахивать бедрами. Он изучал новые ощущения и особо приятные отмечал шумными вздохами. Син внимательно подмечал все молчаливые указания и каждый раз делал только приятнее, слегка меняя наклон или темп. Бедра будто онемели от напряжения, а ноги слегка подрагивали, когда наслаждение становилось слишком сильным.       Горячо запылали все чувствительные места: талия, грудина и шея, в которую ощутимо било тяжелое дыхание Аскара. Он ясно видел самые откровенные картины и все еще продолжал обнимать, ведь Наиль в этом нуждался. Удерживать ладони альфы и не давать успокоить болезненное возбуждение было жестоко, но омега успокаивал себя тем, что совсем скоро сможет впустить в себя триаду и тем сделать обоим очень приятно. А пока он потянулся к лицу альфы, зацеловывал пылающие щеки, коснулся влажных, искусанных губ. Аскар сразу прижался потеснее и сдавленно простонал. Наиль отвлекся на нежности и расслабился, из-за чего Син смог двигаться чаще.       Омега задыхался от чувств, дрожал телом и, казалось, душой. Не хватало маленького прикосновения, чтобы наконец оглушило наслаждение, и Син подарил его, всего раз мазнув языком по головке. Наиль прорычал в поцелуй, подался бедрами вверх, свел ноги и крепко сжал, не позволяя отстраниться. Наслаждение прокатилось по телу дрожью, выбило дыхание из легких, мысли — из головы. На несколько сладостных мгновений он превратился в горящий удовольствием огонек, который подрагивал от каждого дуновения ветра.       Когда минули самые сильные ощущения, Наиль лениво разорвал поцелуй, откинул голову назад, прикрыл глаза. Он был слегка потрясен произошедшим, с трудом восстанавливал дыхание и собирал в кучу мысли.       Сперва он расслабил ноги и Син смог отстранится, достать пальцы из слишком чувствительного тела. Без них омега сразу ощутил плотский голод — после такой яркой вспышки наслаждения он был обрадован, ошарашен, но не сыт. Все еще невыносимо хотелось триаду и, казалось, даже когда Наиль их получит — не перестанет так же сильно желать.       Омега понемногу приходил в себя: вздохнул с облегчением, приоткрыл глаза, расслабил вцепившиеся в руки Аскара ладони. Только сейчас он почувствовал, насколько горячими они были: мана неконтролируемо разогрела кожу так, что самому Наилю было немного больно. Он, все еще не в силах нормально соображать, поднялся на локтях и заметил пару красных пятен там, где в пылу возбуждения сжал ладони альфы.       — Прости, я совсем обезумел, — прохрипел Наиль и накрыл пострадавшую кожу исцеляющим касанием. Аскар сжал ладони в ответ, глядя с восхищением, словно сам только что излился от одного лишь наблюдения. Омега бросил взгляд ниже, проверил — нет, все-таки сдержался.       Син опустился на ковер рядом, приобнял Наиля, выдохнул протяжно и довольно улыбнулся. С таким выражением лица он выглядел, словно шайтан, питающийся людской похотью и телесным наслаждением, который только что досыта наелся. Син облизнул блестящие влагой губы, взглянул пытливо:       — Понравилось?       — Очень, — выдохнул Наиль, желая вложить в короткое слово всю благодарность и восторг.       — Уже решил, кого хочешь первым? — спросил бета и тем заставил омегу растеряться.       — Разве вы не сделаете это одновременно? Ведь так все должно происходить в триаде, — просто произнес Наиль, будто иначе и быть не могло. Именно для такой цели тела омег были гибкими, именно от такого контакта могли появиться дети и именно потому такая близость была самой правильной. Но, судя по удивленным лицам триады и продолжительному молчанию, неопытный омега был не прав. Син смотрел долго, не моргая, слегка приоткрыв рот в удивлении, а Аскар задумался и, кажется, мыслями находился в совершенно другом месте. Наиль неловко помялся, отвел взгляд и уже менее уверенно спросил: — Я сказал что-то не так?       — Нет, ты во всем прав, — когда альфа заговорил, низкое и хриплое звучание голоса передало весь его жар. — Как представлю — дух захватывает.       Едва взглянув на Аскара, Наиль и сам не меньше вспыхнул желанием, ведь глаза альфы были затуманенными и безумными. Они видели совсем другие вещи, совсем другого Наиля, в совсем другой позе. Честно говоря, и омега видел Аскара вовсе не смирно лежащим под боком.       Син развеял напряжение, звонко поцеловав каждого в щеку. Аскар моргнул пару раз, шумно выдохнул и отвел взгляд, став по-прежнему покорным. Наиль невесело вздохнул и перевел взгляд на бету. Тот погладил его по щекам и произнес успокаивающе:       — Мы обязательно сделаем так, но не в первый раз. Твое тело и без того растревожено новыми ощущениями, побереги его.       Внезапно ладонь альфы накрыла живот, а голова — тяжело опустилась на плечо. Он произнес тоскливо:       — К тому же от такой близости может зародиться жизнь.       Наиль сделал было вдох, чтобы объяснить — не может. Даже в самый подходящий для зачатия момент его тело разрывалось от боли и не хотело заиметь детей, так разве сможет сделать это в обычный день? Вовремя Наиль понял, что причина тоски Аскара в этом и заключалась. Омега быстро закрыл рот и проглотил вдох вместе со словами.       — Верно, верно, — поскорее отмахнулся Наиль, — но выбирать я все еще не собираюсь.       — Тогда пусть будет Аскар, — неожиданно предложил Син. Альфа приподнялся и оживился, взглянул с большой благодарностью. — Ты для него — первый омега, он для тебя — первый альфа. Не хочу забирать у вас такой момент.       Аскар не стал спорить, Наиль — возражать, а Син, заручившись их молчаливым одобрением идеи, уже и вовсе приступил к действиям: плавно сполз вниз ловким змеем, оседлал нагими бедрами ноги альфы ниже колен и навис, развязывая пояс и распахивая полы халата, подцепляя юркими пальцами верх шальвар. Наиль так и замер, затаив дыхание, с особенным вниманием наблюдая за тем, как светлая ткань сползала по бронзовой коже, как грубо съехала по налитому члену, высвобождая. Он был гораздо крупнее Наиля, гораздо темнее, гораздо толще. Вероятно, без боли не обойдется, но при одной мысли о том, что Аскар полностью заполнит его собой изнутри, омегу вновь охватывал жар.       Бета обхватил возбужденную плоть ладонями, огладил, прислонил к щеке и возвел взор вверх, к двум лицам. Махнул длинными черными ресницами, остро цепляя порочным взглядом, и расслабленно ухмыльнулся, прежде чем, широко раскрыв рот, окольцевать влажными губами головку. Аскар подавился вдохом. Взгляд Наиля метался, смещая внимание с одного на другого, желая видеть больше, запечатлеть все.       Син двигался часто, маленькими толчками вбирая Аскара все глубже, обильно покрывая слюной по всей длине. Его губы издавали неприличные причмокивающие звуки, кончики косиц щекотали ноги. Грудина альфы колыхалась от участившегося дыхания, шея и щеки раскраснелись, уши и вовсе ярко пунцовели. Взгляд Аскара то беспомощно наблюдал за действиями Сина, то стыдливо встречался с внимательным взглядом Наиля.       Син прекратил ласку также внезапно, как начал. Альфа разочарованно выдохнул, откидывая голову назад и стукаясь затылком о ковер, а бета щедро выпустил слюну на головку и напоследок растер.       Отпуская ноги альфы из захвата бедрами, Син схватился за ткань и стянул с него шальвары, помогая выпутать ноги из штанин. В несколько привычных движений сложил стопочкой и убрал в сторону, прежде чем подползти по ковру выше. Вытянувшись рядом с омегой и оперевшись на согнутый локоть, он подпер голову основанием ладони. Нагой, расслабленный, вольготный, он глядел с ожиданием и мягкой полуулыбкой на искривленных шрамом губах — и его спокойствие естественным образом передавалось триаде, внушая уверенность.       Альфа выпустил омегу из объятий и сменил положение, передвинувшись вниз, оказавшись между разведенных подрагивающих коленей. Взгляд опустился и Наилю стало чуть не по себе от волнения, он вцепился пальцами в ворс ковра. Подавил мимолетный порыв сомкнуть колени — то был не он, а лишь давние внушаемые страхи, которые утратили всякую силу в момент, когда руки альфы обернули вокруг лодыжки омеги ленточку мужа. Решительный, Наиль поднял вверх лицо, чтобы найти в глазах Аскара ту же уверенность. Альфа наблюдал за ним не совершенно спокойный, но такой же решительный — вглядывался в черты, будто ждал разрешения.       — Хочу почувствовать тебя в себе, — откровенно признался Наиль, поражаясь собственной смелости.       Предплечья омеги коснулась рука Сина, проскользила к груди, пальцами мимолетно задела сосок. Опаляя дыханием плечо, бета подтолкнул словесно:       — Ты его слышал, хаяти, — почти мурлыкнул он, прижимаясь к плечу губами. От любых касаний Сина омега трепетал, но сегодня, в их первой особенной близости, все ощущалось еще острее, чем кода-либо прежде.       На мгновение Аскар прикрыл веки, будто собираясь с духом.       — Я понял вас, — коротко выдохнул альфа. Одной ладонью он обхватил себя внизу, другой тронул внутреннюю сторону бедра Наиля, с нажимом огладил, еще чуть отводя. Накренился вперед, упираясь выпрямленной рукой по правую сторону от головы омеги. Повел бедрами, пристраиваясь, и Наиль ощутил совершенно новое касание. Аскар завис над ним, всмотрелся в лицо своим серьезным взглядом, попросил: — Останови меня, если будет больно.       Наиль с полной ясностью осознавал, что не станет — он перетерпит любую боль. Не из страха испортить первый раз, не потому что боится разочаровать, просто ему будет хорошо и радостно от самого факта их слияния: как душами, так и телами — и никакая боль не вынудит Наиля отказаться от чуда этого мгновения. Но ради того, чтобы успокоить мужа, омега молчаливо кивнул. В нем не было ни капли страха или беспокойства, только нетерпение: он вот-вот сможет сделать Аскара своим без остатка и потому невыносимы были даже секунды промедления. И, чтобы доказать свою решимость, омега завел ногу на спину альфы, направляя в себя. Аскар улыбнулся коротко, самую малость нервно — и подался вперед, двинув бедрами.       Легко не входило: распирало, тянуло, сжималось. Наиль понимал, что нужно расслабиться, чтобы впустить, как это уже было с пальцами Сина, но понимания не было достаточно. Бета пришел ему на помощь: ладонь с нажимом огладила грудь, приласкала сосок, затем чуть сжала, вынуждая коротко содрогнуться. Шаловливые пальцы выпустили, потянувшись играться со вторым, зато их заменил язык Сина — горячо лизнул, затем обхватил губами, потянул. Наиль протяжно выдохнул, не в силах совладать с неожиданно приятными ощущениями. А бета продолжал отвлекать, облизывая, потягивая, поглаживая, бесстыдно причмокивая.       Внизу живота наливалось жаром, распалялось. Аскар потихоньку, почти незаметно продвигался вперед, сосредоточенный. Нависал сверху, горячая ладонь на бедре, полы халата, все еще накинутого на обнаженное тело, свешивались, щекоча кожу. Перед взором Наиля предстало серьезное лицо его альфы: хмурые брови, сконцентрированный взгляд вниз между их тел, поджатые губы. Он контролировал себя, осторожный и напряженный до того, что омега мог с удовольствием любоваться тугими мышцами груди, торса, бисеринами пота на бронзовой, потемневшей загаром коже. Альфа выдохнул свободнее только когда весь оказался внутри Наиля, полностью заполнив собой. Вскинулся взглядом к лицу, проверяя все ли в порядке — а Наиль ему в ответ улыбнулся, широко и радостно, потому что, несмотря на распирающую боль, ему было хорошо.       — Нужно немного привыкнуть, я’амар, — ласково утешил под ухом Син, затем обратился к Аскару: — Хаяти, сделай ему приятно.       Повинуясь указанию, горячая ладонь Аскара поползла по бедру вверх и грубые мозолистые пальцы обернулись вокруг возбужденного члена, приласкали до дрожи в коленках. А Син все раздувал это пламя: оглаживал грудь и живот, с поцелуями припадал к родинкам и прочертил путь до ключиц, зализал шею в обход ранок метки, оцарапал клыками, поддразнивая. Поглощенный множеством ощущений, распаленный, Наиль сам не осознавал, что в какой-то момент подмахнул бедрами, и тогда Син мурлыкнул ему в шею, обращаясь к Аскару:       — Теперь двигайся.       Альфа отвел бедра и Наиля настолько прошило дрожью, что он выгнулся всем телом:       — О-о-ох-х! — сорвался с губ несдержанный стон. Ощущение пустоты там, где только что было полно, вызывало сильное желание втянуть в себя и не отпускать, но Аскар и не собирался его оставлять — он неспешно возвращался, потираясь внутри. Наиль только ловил ртом воздух: — Ха-а-а…       Ладонь Аскара на члене двигалась в такт неторопливым толчкам. Наилю и самому не хотелось спешить, вот только он был совсем не так опытен, как мужья, и не так сдержан — дольше просто не выдержит. Син как будто тоже это понял, потому что отстранил руку Аскара, молчаливо велев прекратить ласкать омегу спереди. Наиль всхлипнул, но не воспротивился, только закинул вторую ногу за спину альфы и скрестил их в лодыжках, подмахнул бедрами в просьбе ускориться. Выразить своим мысли и желания словами в этот момент он не сумел бы даже просто физически — не мог выдавить из себя ничего членораздельнее старательно, но не всегда удачно подавляемых стонов.       Аскар внял его мольбам, задвигался быстрее, ускоряя темп. Наиль уже не был тугим, благодаря усердию мужей он больше не сжимался и внизу все легко и мокро скользило, порождая совершенно неприличные звуки.       Губы и руки Сина больше не двигались, а сам он не отвлекал, лишь прижимался, обнимал, готовый собрать омегу воедино в ту секунду, когда от удовольствия он разлетится на тысячи осколков. А Наиль с трудом разжал пальцы, судорожно вцепившиеся в ворс ковра, чтобы, не сумев совладать с собой, схватится за руку Сина поперек своей груди, притянуть за шею Аскара, и держаться за них обоих, когда тело прошила такая сильная дрожь, что омега проехался затылком по ковру, выгибаясь и изливаясь себе на живот прозрачным и липким.       Глухо и натужно застонав от того, как плотно Наиль сжимал его внутри себя, Аскар притормозил, но не остановился. Волна схлынула, мышцы омеги расслабились, хоть его и продолжало остаточно потряхивать. Альфа, рвано и сипло дыша, наращивал темп в погоне за собственный удовольствием, и Наиль был рад поскорее его подарить. Он посильнее скрестил дрожащие ноги и притиснул Аскара к себе, вынуждая навалиться приятной тяжестью. Подтянулся рукой за его шею, сблизил их лица и поцеловал в губы. Прижался, впился, чуть не стукаясь зубами. Альфа выстонал протяжно в поцелуй, изливаясь в нутре.       Наиль отпустил, потому что дыхания не хватало и легкие горели, оба судорожно глотнули воздуха. Рука альфы подломилась — и он свалился, успев откатиться в сторону, чтобы не придавить Наиля и обнимавшего его Сина.       Омега, восстанавливающий дыхание, разомлевший, лениво повернул голову. Короткие волосы альфы слиплись от пота, влага стекала по лицу и телу, халат разметался, обмякающий член опадал. На лице еще читались следы минувшего удовольствия, глаза были подернуты сладостной пеленой, губы обсохли от частого дыхания, и он бездумно облизывал их. На плече красное пятно — Наиль все-таки обжег. Сожалея, омега потянулся к мужу, коснулся исцеляюще.       Шевеление с другой стороны вынудило Наиля повернуть голову к Сину, который сел на ковре, дотянулся до сваленных в стороне бурдюков и подтащил один поближе за ремень. Омега приподнялся на локтях, прижал ладонь к бледному предплечью, на котором ярким следом тоже оставил ожег. Исцелил, прежде чем губ коснулось горлышко. Он сел, а бета с осторожностью наклонил бурдюк, чтобы напоить. Утоляя жажду непрерывными маленькими глотками, пока хватало дыхания, Наиль ощутил, как в этой позе изнутри полилось выплеснутое Аскаром семя. Позже придется почистить ковер, но сейчас он совсем не хотел об этом думать.       Напившись, Наиль выпустил из губ горлышко и выдохнул с благодарностью. Син улыбнулся ласково и на коленях переместился к Аскару, чтобы позаботиться уже о нем. Тело беты значительно иссохло по сравнению с тем, каким омега помнил его прежде, но в нем явно проглядывались следы прежней силы: тугие мышцы бугрились при движении, перекатывались под кожей. Наиль впервые мог рассмотреть его вблизи без стеснения.       Бледные росчерки шрамов. Дорожка волосков, тянущихся от живота к паху. Черные косы, стелющиеся по бледной худощавой спине. Завороженный контрастом, Наиль протянул руку, трогая кончики. Аскар утолил свою жажду и Син, почувствовав прикосновение, обернулся.       — Можешь распустить волосы? — попросил омега.       — Все, что пожелаешь, — губы тронула плутовская улыбка.       Альфа забрал из его рук бурдюк, бета принялся расплетать косы одну за другой. Наиль присоединился, помогая высвобождать мягкие завитки, упругие и будто бы льнущие к рукам. Когда и Аскар принялся помогать, то в три пары рук они быстро управились, и Сина как будто вмиг стало больше, стоило волосам свободно рассыпаться по бледным плечам. Он поднялся на коленях, чуть откидываясь назад и встряхивая головой. Потянулся всем телом, слегка изгибаясь в спине, запустил пальцы в пружинистые темные кудри. Нагой, бесстыдный, по-прежнему возбужденный настолько, что с крепкого, налитого члена вниз тянулась длинная ниточка смазки, каплей разбиваясь о ковер — и как он только все это время терпел? Греховная красота, от которой дух захватывало.       При виде него, такого раскрепощенного, соблазнительного и намеренно искушающего, в Наиле снова разгоралось желание — ведь он еще не познал Сина, не вобрал его в себя. Наиль потянулся к нему. Ладонями коснулся живота, одной рукой вверх по груди, до плеч, обхватил за шею. Другой повел вниз, по тугим мышцам, вызывая в стойком теле явную дрожь, пока ладонь не коснулась абсурдно манящего члена — бета содрогнулся, выдохнул рвано. Син уступил Аскару, но Наиль хотел и ему подарить свою невинность — руки омеги впервые касались здесь кого-то, кроме себя самого. Бета определенно был больше везде, может быть, даже немного длиннее Аскара, но теперь то Наиль точно сможет принять его в себя.       — Хочу тебя, — сглотнул судорожно Наиль, ощущая под пальцами жар и пульсацию.       — А ты точно в порядке? — сипло выдавил Син, сохраняющий самообладание и заботливый даже в такой момент.       Тело Наиля было в совершеннейшем порядке: да, боль ощущалась, как и дискомфорт от растянутости мышц, но нет, это нисколько не мешало наслаждаться, получать удовольствие от близости, ласк, заполненности.       — Я тебя хочу, — вкрадчиво, твердо с акцентом на каждом слове повторил Наиль, впустив в голос строгие нотки, и повел рукой на члене, отчего Син весь дернулся телом и рвано двинул бедрами, хрипло дыша. Прежде ясный лазурный взгляд заволокло жаждой и покорностью, губы приоткрылись и влажно заблестели. Наиль поддался искушению и поцеловал их, а Син живо ответил, перехватывая его под лопатки и поясницу и плавно опуская на ковер.       Омега отпустил из ладони возбуждение своего беты, закинул через шею вторую руку, оплел и притянул к себе. По спине и до шеи ладони поползли вверх, зарылись пальцами в мягкость волос, кончиками ногтей оцарапали кожу. Сжались в кулаки, натянули, смяли — затем отпустили, затем снова сжали. Стискивать в пальцах пружинящую мягкость в такт сплетению языков было так приятно, что Наиль весь погрузился в этот поцелуй: плавный, тягучий, жаркий. Син потирался во рту языком, но Наилю хотелось ощутить бóльшую заполненность.       — М-м-м! — застонал омега в губы, капризно и требовательно. Син все понял без слов, потому что руки его переместились, зашарили внизу и Наиль почувствовал, как головка члена оказалась приставлена ко входу.       Тела омег и впрямь были созданы для этого, потому что во второй раз Наилю совсем не составило труда свободно впустить в себя. Не чувствуя сопротивления, Син легко проскользил внутрь до упора, уже приятно распирая, головокружительно заполняя собой полностью — омега дрожаще и протяжно застонал в поцелуй, настолько ему было хорошо.       Занавесь из длинных пушистых кудрей отгораживала от мира за пределами сплетения жарких объятий, кончики витых волос щекотали лицо, шею, плечи, мимолетно касались груди. От Сина, бледная кожа которого была покрыта сияющими бисеринами пота, наконец сильно и одурительно пахло мускусом, теплом разогретого тела, непередаваемой терпкой пряностью и солнцем.       Ненадолго бета замер, давая насладиться ощущениями, привыкнуть. Вверху он неторопливо ласкал ртом, не сбивая дыхания, внизу утыкался внутри куда-то очень глубоко, до самого живота. А когда Син все же начал двигаться, Наиль почувствовал, насколько близость с ним отличалась от близости с Аскаром.       Син двигался как-то совсем иначе: он плавно отводил бедра, потираясь головкой о стенку затяжно, а потом тягуче вводил член обратно, прижимаясь и чуть надавливая куда-то в районе самого низа живота. Его бедра раскачивались, выписывали какие-то почти танцевальные движения, то задавая ритм, то уже самостоятельно разрушая его ускорением или замедлением, отчего Наиль терялся в ощущениях, начисто сбивая дыхание и потому разрывая поцелуй.       Чтобы хоть как-то сдержать себя и не разлететься на осколки так рано, омега пытался ухватиться за что-то материальное, пальцами впиваясь в спину мужа. Он почти забыл, как сильно разогревались его ладони, какие болезненные следы оставляли. Но, вовремя об этом вспомнив, Наиль сжал ладони в кулаки, скрещивая руки за шеей Сина и подтягиваясь к нему ближе, чтобы обнимать теснее, чувствовать опору.       — Не бойся обжечь, я все вытерплю, — шепнул на ухо хрипловатый голос. — Такие ожоги быстро на мне заживают даже без исцеления, не стоит переживать.       Жар совсем иного рода полыхнул внутри, вынудив коротко взрыкнуть. Вернулись невольные ревнивые мысли обо всех тех омегах, с которыми Син проводил холодные пустынные ночи, которых согревал в своих объятиях, в ком распалял первобытный жар и на ком отточил свои умения. Тех, кто беспощадно оставлял на нем свои болезненные следы.       Наиль мотнул головой и покрепче стиснул ладони: он не такой, не станет причинять Сину боль намеренно, лишь бы потешить собственнические порывы.       Крупные ладони Сина заскользили по бедрам, отвлекая от неприятных мыслей, тронули тазовые косточки, крепко ухватились за талию. Сжали, потянули на себя, в плавном и жестоком ритме сладкой пытки насаживая на раскачивающиеся бедра.       — А-ах, х-ха! — выстанывал Наиль, неспособный даже чуть-чуть контролировать голос.       Он больше не мог целоваться, а только глотал ртом воздух, неконтролируемо всхлипывал, вскрикивал от этих танцевальных толчков с оттяжечкой. Наиль продержался совсем недолго, настолько потерявшись в ощущениях, что пришел к пику неожиданно для себя самого, содрогаясь и извергаясь на свой живот, окропляя и Сина прозрачными каплями. Бета потерся внутри еще немного, продлевая удовольствие дрожащего в его объятиях омеги. Затем выскользнул из чувствительного тела. Жадно, как-то совсем по-звериному прижимаясь носом к шее омеги, втягивая в себя запах, бета грубо обхватил ладонью свою изнывающую плоть и в несколько жестких рывков — прорычав на выдохе сипло и нескромно, — кончил Наилю на живот, отчего белесое семя смешалось с бесцветным.       Кочевник замер так на несколько мгновений, утыкаясь лицом поглубже во впадину между плечом и шеей омеги, вызывая мурашки частым и жарким дыханием, носом прижавшись к еще ритмично и заполошно пульсирующей венке. У Наиля было ощущение, будто он лишь краем глаза смог подглядеть за тем, каким еще Син бывал в постели: грубым, диким, жестким. Жажда обладания, почти звериные повадки и ни намека на покорность — таким Наиль его не знал, но теперь очень хотел. Внутри уже разволновалось нечто древнее, как инстинкт, твердящее отдаться этому сильному, большому, тяжелому…       — Ты как? Хочешь пить? — заботливо поинтересовался Син сверху, отвлекая Наиля от каких-то темных и очень развратных желаний. Скатившись с омеги и лишив приятного давления, он протянул ему бурдюк с водой.       Наиль длинно выдохнул, кивнул с благодарностью. Приподнялся на локтях и сел, только теперь ощущая в теле слабость — совсем вымотался. Как тут мечтать о продолжении, когда, казалось, из него были выжаты все соки? Усталость навалилась как-то внезапно, отчего хотелось лишь поесть, помыться, да лечь обратно спать — совсем никакой романтики.       Глотнув воды из бурдюка, омега нашел в себе силы только для того, чтобы подползти под бок Аскара, обтиравшего себе промежность полой халата — видимо он тоже развлекся, наблюдая за мужьями со стороны. Син прильнул к омеге с другого боку, подластившись и закидывая на него руку. В объятиях мужей Наиль решил, что изменит порядок желаний: сначала сон, затем еда, потом купание. А уж как-нибудь он обязательно вынудит бету проявить с ним ту страстную дикую сторону, которую сегодня удалось заметить лишь мельком. Когда-нибудь в следующий раз.