Trinitas

      Над площадью пролетела полупрозрачная иллюзия птицы и, задев макушку одного из любопытных мальчишек, вернулась на плечо Наиля. Монеты падали к ногам и тихо звенели, что заставляло омегу улыбаться. После продажи волос было больно смотреть в сторону знакомого переулка, поэтому Наиль старался не выходить в город. Однако сейчас, увязавшись за Исой на рынок и столкнувшись с дружелюбным приемом, он не смог отказать в небольшом волшебстве. Дети, которые раньше часто приходили посмотреть на иллюзии, оказывается, скучали, поэтому их радостные возгласы сильно порадовали омегу. Пока Иса общался с торговцем, Наиль наколдовал маленьких помощников: фенька и птицу. Дети встретили их как давних друзей и, глядя на чужое счастье, самому омеге стало веселее на душе. За прошедшие несколько недель люди отвыкли ходить на рынок ради иллюзий, поэтому монеты падали к ногам редко и не так звонко, как раньше. И все-таки отдохнувший, сытый и счастливый Наиль был готов даже за бесценок сотворить над колодцем пышную зеленую крону садов или дивный танец десятков магических огоньков. Вдоволь набегавшись за ними, дети утомились и дружно подняли за веревку со дна колодца полное ведро воды, чтобы напиться и умыться. После мальчишки стали о чем-то шептаться и быстро разбежались, должно быть устав от дневной жары. Тогда Наиль смог перевести дух и осмотреться — к нему уже шел Иса, отчего-то задумчивый и серьезный. Когда омега оказался достаточно близко, Наиль спросил:       — Что-то случилось?       — У торговца закончились травы, очень нужные для настоек. Говорит, что из-за песчаной бури их не успели собрать и доставить в Билял.       — Значит нужно немного подождать новую поставку, — успокоил Наиль, — это хороший повод отдохнуть.       — Не хочу зря терять время. Торговец согласился заменить те травы эфедрой, которая растет в окрестностях Биляла, — Иса утомленно вздохнул и поднял взгляд к небу, сощурив темные глаза от яркого света солнц. — Надеюсь, я смогу найти ее поглубже в пустыне и собрать немного.       Когда двое уже собирались покинуть рынок, к Наилю подоспела толпа мальчишек, которых тот недавно развлекал иллюзиями. Один дернул за низ халата пыльными руками, а другой раскрыл не менее испачканные ладони, на которых лежали мелкие монеты. Такие можно было найти в песке у прилавков — их случайно роняли покупатели и после ленились поднять. Должно быть мальчишки долго рылись в пыли, лишь бы порадовать бедного волшебника и попросить прийти снова.       Наиль не сдержал умиления, наклонился и слегка приобнял детей. Даже мимо пролетающая иллюзия птицы ласково огладила их крылом по голове. Монетки омега принял с большой благодарностью, слегка поклонился и любезно попрощался.       — Могу составить тебе компанию, — продолжил Наиль. Пыльные монетки он ссыпал в кулек к остальным и слегка встряхнул, чтобы услышать приятный звон. Омега улыбнулся, припомнил милых юных товарищей и ласково произнес: — Что хотел я уже заработал.       — Полдень недавно прошел, в пустыне будет жарко, поэтому лучше останься в лагере.       — Уж не думай, что я боюсь жары, — усмехнулся Наиль, — К тому же вдвоем мы быстрее соберем травы и тебе не придется долго мучиться в одиночку.       Иса махнул рукой и все-таки принял помощь. Вдвоем они прошли через нижний город, выбрались за ворота Биляла и, оставив ненужные вещи в лагере, отправились в пустыню. Эфедра встречалась на равнинах, каменных склонах и вблизи оазисов, но отыскать ее в соленой почве возле Биляла было гораздо сложнее. Виды красной, безжизненной пустыни вводили в растерянность, поэтому потребовалось время, чтобы выбрать подходящий маршрут. Город рабочих расположился возле солончака, но где-то далеко за его пределами земля должна быть менее соленой, вымытой пресной речной водой. Двое решили направиться вдоль гор подальше от ворот Биляла, в ту сторону, где еще никогда не бывали. По пути они внимательно всматривались в каменные склоны и далекие равнины, усыпанные валунами, но в красной земле росли только редкие, иссохшие, колючие кустарники, мало похожие на необходимые травы. Пришлось преодолеть почти то же расстояние, что они проходили от города рабочих до нижнего рынка, прежде чем природа стала более живой. За горизонтом скрылись шатры, каменные дома, силуэты рабочих и нагруженные мешками телеги. Наступила тишина бескрайнего песчаного простора, позабытая за месяцы, проведенные в Биляле.       Постепенно земля покрылась ковром сухих трав, расцвела тамариском и вербеной. Издалека слышался шум воды, а значит где-то в горах протекал ручей, наполняющий эти места пресной водой. Здесь, когда ветер спускался со скал, песок послушно лежал на земле и не резал острыми частицами ноги, зато травы и цветы покачивались, нежно касаясь кожи. По яркому ковру растений Наиль и Иса двинулись подальше от гор, вглубь пустыни. Они внимательно выискивали среди всего разнообразия зеленый кустарник с тонкими, плоскими листьями. Когда нечто похожее попалось на глаза целителю, он проронил радостный вздох и склонился над растением. В других условиях эфедра могла стать большим, пышным зеленым облаком, но тут едва доставала ветвями до колен. Наиль присел рядом, проследил за руками Исы, углядел, что именно он обрезает кинжалом.       — Собирай зеленые и твердые стебли, — наставлял целитель, — а как надоест можешь поискать другой кустарник.       Наиль кивнул и принялся за дело. Он срезал кинжалом разом несколько стеблей, очищал от листьев и ссыпал на расстеленную ткань. Руки мгновенно пропахлись насыщенным, свежим и немного резким ароматом. Так пахли лекарства и дорогие средства для купания: мыла, масла, крема. Их делали из смолы дивных деревьев северных оазисов, ветви которых были полностью покрыты иглами. Непривычно и приятно оказалось снова почувствовать этот холодящий легкие запах, напоминающий о богатой жизни в Хибе.       Когда кустарник заметно поредел, руки стали липкими, а сильный запах сковал дыхание, Наиль решил пройтись, отдохнуть и поискать растение на замену. Омега прошелся по травам, коснулся ладонями высоких стеблей, осмотрелся. Отсюда гораздо лучше было видно скалы Биляла, а среди них — рукотворный проход между камней, ворота, напоминающие городские, и извилистую дорогу вниз, в пустыню. Внимательно присмотревшись, Наиль углядел там стражников и еще несколько совсем неразборчивых силуэтов. Судя по пройденному от города рабочих расстоянию и высоте, на которой находился проход, дорога эта вела в верхний город. По ней двигались редкие телеги торговцев и группы людей, которые, кажется, выходили к вечеру прогуляться в цветущей пустыне. Впервые Наиль задумался, что и вправду не видел настолько крепких возов, проезжающими сквозь нижний город. Значит, именно этим путем на верхний рынок везли драгоценные товары, чтобы их не воровали бедняки. Наиль задумчиво всмотрелся в мерное течение жизни другого, незнакомого Биляла. Вряд ли его уроженцы знали, что пустыня бывает жестокой, безжизненной, опасной. Их придирчивому взгляду покорялся даже песчаный простор, украшая себя травами и цветами. Наиль нахмурился и отвернулся — неприятно было смотреть на билялских богачей.       Взгляд пробежал над травами и внезапно уловил неподалеку низкий силуэт хищника. Омега задержал дыхание, резко отступил, вскинул раскрытую ладонь в направлении животного, а другой схватил кинжал. Он мысленно сковал воздух вокруг хищника, чтобы в любой момент оттолкнуть, но тот неожиданно пробежал мимо, даже не взглянув на чужаков. Только тогда Наиль узнал в животном гепарда: старого, хромого и иссеченного шрамами. Подобные точно не встречались в этих краях, разве что гораздо южнее, в Джафаре. Растерянный омега попятился, все так же держа хищника под пристальным вниманием. Позади послышался шорох и напряженный омега резко обернулся, но, заметив Ису, выдохнул с облегчением. Тот уже собрал травы, завязал кулек и с непониманием посматривал на товарища. Только переведя взгляд вдаль, он понял причину тревоги и неожиданно ринулся, чтобы с силой опустить руку Наиля.       — Гепард? — неверяще произнес Иса. Он сощурился, присмотрелся, будто мог с чем-то перепутать эти яркие черные пятна и характерный силуэт. Хищник добежал до ближайшего холма и развернулся, чтобы не менее стремительно броситься в направлении Биляла. Наилю враз стало не по себе и он ухватил Ису за край рукава, произнеся настойчиво:       — Давай уйдем отсюда, вдруг он дикий.       — Не дикий, — спокойно ответил омега, не сводя глаз с животного, будто околдованный. — Посмотри, как аккуратно он бежит, словно бережет невидимого всадника. Точно ездовой.       — Откуда ты все это знаешь? — с удивлением спросил омега.       — Однажды мне доводилось ехать верхом на гепарде.       Взглянув на хищника вновь, Наиль уже не был так напряжен. Пусть тот напоминал огромного сираниса и полностью совпадал с изображениями в книгах, описывающих их вид как дикий и опасный, сам гепард агрессивным не выглядел. Он неспешно, умиротворенно скакал по пустыне, зарывался мордой в травы и выпрыгивал из них, словно рыба из воды. К тому же, если гепард был ездовым, значит где-то рядом находился джафарский воин, способный его усмирить. И все же незнакомое животное не вызывало доверия, а, поскольку травы были собраны, причин оставаться на поляне больше не было. Наиль оглянулся, чтобы предложить вернуться в лагерь, но запоздало заметил Ису на пути к гепарду. Омега побоялся окликнуть, ведь тем мог привлечь внимание и напугать, поэтому лишь настороженно отправился следом. Шепотом он пытался узнать мотивы целителя, но тот отвечал односложно и нехотя, полностью увлеченный единственным — образом гепарда.       С каждым шагом они становились все ближе к месту, где хищник вытоптал травы и разогнал птиц. Он то убегал далеко к горизонту, то возвращался к подножию гор, но иногда, желая погрузиться в высокую траву, гепард оказывался довольно близко. Наконец, он обратил внимание на чужаков, перешел на шаг и после настороженно замер. Темные глаза глядели пристально, не моргая, и оттого Наиль не мог не побояться. Неизвестно, что происходило в голове хищника: думал он напасть или пройти мимо. Неожиданно, тот поступил совсем иначе и стал подбираться ближе на полусогнутых лапах. Иса был спокоен и уверен, но в то же время старался не двигаться и не дышать. Наиль тоже притаился и замер, не в силах контролировать лишь ладони которые то расслаблялись, то сжимались, прихватывая ману вокруг. Гепард подкрался на несколько метров и замер слегка боязливо. Ему будто было интересно подойти ближе, но в то же время страшно. С такого расстояния Наиль мог рассмотреть его шрамы, которые оказались глубокими, размашистыми, рукотворными. Некоторые рисовали дугу от лезвия, другие — звезды от попаданий стрел. Правое ухо рассек надвое глубокий шрам, идущий по телу вплоть до середины спины, где, должно быть, крепили седло. Теперь не осталось сомнений, что гепард был не обычным воином, а настоящим ветераном. Он сильно пострадал от человеческой жестокости и, очевидно, с опаской относился к чужакам.       — Яран?.. — несмело позвал Иса. Наиль с волнением покосился на него, ведь голос прозвучал волнительно, тоскливо, надломлено. Очень редко целитель говорил так, не в силах скрыть печаль.       На нежный голос среагировал гепард: выпрямился, принюхался и любопытно шагнул навстречу. Иса усмехнулся, склонил голову на бок, глядя со светлой печалью. Когда гепард оказался достаточно близко, он аккуратно протянул ладонь и тот принюхался к запястью, где не таким сильным был запах трав.       — Нет, ты не можешь быть Яраном, — ласково произнес Иса.       Его голос был пропитан скорбью, которую Наиль ни с чем не мог перепутать. Образ из прошлого поднял на целителя добрый взгляд, а после склонил голову, чтобы удариться лбом в раскрытую ладонь. Одновременно с этим Иса вздохнул удивленно и проронил тихий смешок. Ладонь заскользила по иссеченной шрамами голове, причесала взъерошенную шерсть, пробралась за ухо и приласкала. Гепард доверчиво прикрыл глаза, замурчал, словно маленький котенок. Удивительно нежным оказался этот дикий зверь.       Впервые за долгое время Иса улыбался искренне, хоть и отчасти печально. Наиль старался быть как можно тише, чтобы не спугнуть зверя и не нарушить трогательный момент, но сердце все больше терзало любопытство, которое он усмирял до более подходящего момента. Очень хотелось расспросить, кем приходился Яран и отчего целитель так сильно по нему тосковал.       Когда гепард поднял голову, а рука Исы стала почесывать его подбородок, рядом заслышались тяжелые шаги и строгий голос.       — Убери руки, — холодно и слегка заносчиво произнес незнакомец. Он смерил взглядом Ису, брезгливо дернул носом и добавил: — Это гепард семьи Асари и ты не имеешь права к нему прикасаться.       Бета был смуглым, темноволосым, самым обычным билялцем, но осанка, одежда и речь выдавали в нем жителя верхнего города. Однако, жителя очень маленького и незначительного. Когда Иса дерзко взглянул в ответ, воспротивившись приказу, незнакомец вздохнул, снял с пояса кинжал и ножнами отодвинул его в сторону. Бета сразу перевел взгляд на встревоженного гепарда, совсем не замечая возмущения целителя, и уважительно обратился к зверю:       — Не прими за дерзость, я лишь выполняю приказ.       Гепард не слушал слов и лишь пристально смотрел на Ису. Тогда слуга склонился к хищнику, достал из сумы кусок мяса, завернутого в пергамент, и, отрезав с ладонь, протянул гепарду. Тот сразу заинтересовался, схватил лакомство и ушел подальше, чтобы там, в тишине и спокойствии, подкрепиться.       — Такой славный гепард, — с восхищением сказал Наиль.       — Конечно, славный, — проворчал слуга и, засовывая мясо обратно в суму, добавил: — Ест получше доброй половины Биляла.       — И живет наверно не хуже.       — В личной комнате, размером с небольшой дом, так еще и с выходом в оранжерею, — бета повесил кинжал обратно на пояс, размял плечи, потер шею и добавил: — Вам такого богатства и не снилось.       Невдалеке гепард уже доел мясо, потянулся и оглянулся по сторонам. Похожее, чтобы тот не вернулся обратно к чужакам, слуга решил поскорее составить ему компанию в прогулке и отвлечь. Бета стал стремительно удаляться и Иса растерянно сделал пару шагов вслед за ним. Слегка дрожащим голосом, сквозь который пробивалось волнение, он крикнул вслед:       — Скажи, как зовут гепарда?       — Чтобы ты окликал его и тревожил? — безразлично бросил слуга, — Нет уж, не дождешься.       — Может мне стоит спросить это у твоего господина?       Слуга обернулся, вздернул подбородок и съязвил в ответ:       — Мне будет весело наблюдать, как стража выгонит тебя прочь, — Иса распахнул глаза, хотел было сказать что-то в ответ, но во время сдержался. Он скрестил руки на груди, вскинул голову и глянул с вызовом, словно и вправду собирался наведаться. Слуге не оставалось ничего, кроме как озвучить адрес наглецу: — Дом на третьей скале от храма.       Больше не желая терять ни мгновения, бета отвернулся и нагнал гепарда, который лениво вышагивал по пустыне в сторону ворот. Как только он оказался достаточно далеко, Иса расслабился, безвольно опустил руки и вздохнул. Утратив тот пыл во взгляде, он выглядел слабым и печальным, словно неожиданная встреча растревожила старые раны.       Иса еще долго смотрел вслед двум фигурам, удаляющимся по извилистой дороге, ведущей из пустыни в верхний город. Было в его лице что-то такое, отчего Наиль не решался тревожить расспросами. А целитель провожал глазами, но взгляд его казался невидящим, будто обращенным куда-то внутрь себя. Он печально вздохнул, когда силуэты гепарда и слуги скрылись за вырезанными в скале воротами, и только тогда отвернулся, побрел обратно к траве. Наиль двинулся следом, наконец дерзнул спросить:       — Что это было? — сформулировать вопрос как-то более точно не получалось, Наиль вообще не понимал, что это сейчас такое было, лишь строил смутные догадки.       — Ты это о чем? — прикинулся непонимающим целитель, приседая перед кустарником эфедры и возвращаясь к прерванному занятию. Наиль мог бы подыграть, оставить друга в покое и наедине с мыслями, проявить чуткость. Но в его планы не входило позволять Исе грустить — уж лучше назойливо раздражать и держать в бодрости.       — Давай ты не будешь увиливать, а просто расскажешь мне что это вообще такое сейчас произошло, ладно? — Наиль присел рядом и принялся обрывать тот же куст, поглядывая на Ису пытливо. Омега недовольно зыркнул в ответ угольными глазами.       — Ничего я не увиливаю, — проворчал он, но без уверенности в голосе. Помолчал, прикидывая что-то в уме. Швырнул срезанные стебли эфедры на расстеленную ткань и вздохнул, глядя перед собой тем обращенным вовнутрь взглядом. Наконец заговорил: — Раньше, в Джафаре, я ездил верхом на одном гепарде…       Он замолчал и чуть поморщился, будто промелькнувшее перед глазами воспоминание причинило физическую боль. Сидящий на корточках, сгорбившийся, хмурый с этой его морщинкой между бровей Иса казался таким маленьким, уязвимым.       — Его звали Яран? — осторожно спросил Наиль, продолжая механически срезать эфедру, хотя все внимание было обращено на Ису и этот разговор.       — Да, Яран… — Иса выдохнул имя, уголки губ тронула тень робкой улыбки. — А его всадника звали Марджана, он был омегой и накибом армии Джафара, представляешь?       Наилю доводилось читать о джафарских омегах, его не поражал сам факт службы себе подобных в армии. Гораздо больше сейчас удивляло то тепло, с каким Иса произносил их имена — почти сравнимое с тем, как звучало с его уст имя Сина. Те, воспоминания о ком пробудила в целителе эта неожиданная встреча, были ему и правда дороги.       — На время Марджана уступил мне своего ездового гепарда, Ярана, и весь путь от Науфаля до Джафара я провел с ним и Сином, — пояснил Иса и замолчал. Он смотрел перед собой, на пустынный пейзаж, но видел какие-то совсем иные просторы из прошлого.       — Каково это, скакать верхом на гепарде? — аккуратно поддержал тему Наиль, не позволяя Исе молчать и замыкаться.       — Ты даже не представляешь, — губы Исы растянула усмешка: — Варан сравнении с гепардом просто неповоротливый увалень. Когда отпускаешь контроль и позволяешь своему ездовому гепарду развивать ту скорость, которую он хочет, то он несет тебя настолько быстро, что складывается ощущение, будто ты летишь над песком. Ни человек, ни зверь не догонит тебя, не ухватит даже за полу халата. Это неприкасаемость, это свобода.       Мало о чем Иса говорил с таким безмерным восхищением. И такой беспредельной, невыразимой тоской.       Усмешка искривилась, уголки дернулись. Губы распрямились в одну печальную жесткую линию.       — А потом был Наваль и… Они не вернулись. Никто, кроме Сина.       Сколь многие стояли за этим «они» Наиль не знал. Зайтуна? Марджана и Яран? Кто-то еще? Скольких он потерял, а потом никогда не произносил вслух их имена перед Сином и хранил это горе глубоко в себе? Наилю была знакома война, он добровольцем пошел в целители против воли ами, видел глубокие двойные раны от зульфикаров и наблюдал смерти под сводами шатров. Но на той войне он никого не потерял, напротив, даже обрел. Впрочем, боль от потерь ему все равно была даже слишком хорошо знакома.       — И ты думаешь, что этот гепард может быть Яраном?       — Конечно же нет, — хмыкнул Иса, но усмешка не задержалась на его губах, не проявилась в глазах — серьезных и задумчивых. — Это никак не может быть Яран, он и Марджана не вернулись с армией Джафара, а значит погибли, но… Муж Марджаны, Фатхи, был из Биляла. Может быть… Вдруг, только вдруг… он вернулся сюда, на родину? Или вернулись даже все трое?.. Не знаю, я не знаю!       Иса тряхнул головой и порывисто встал, внезапно разозленный.       — Как дурак цепляюсь за надежду, у которой нет никаких шансов! — прикрикнул он как будто сам на себя.       Наиль не спешил успокаивать. Прислушиваясь к шумному дыханию друга, который обозленно пыхтел, он неторопливо свернул края лоскута ткани, в которую набралась уже гора стеблей эфедры, и стянул все кусочком бечевки. Переложил упакованные травы к другим лоскутам в своей корзинке и только тогда поднялся. К тому моменту Иса уже успокоился, подхватил с земли свою корзину и мотнул головой в сторону тянущейся вдоль горизонта стены Биляла.       — Мы набрали достаточно трав, давай возвращаться.       Кажется, целитель выговорился и готов был идти в молчании, но Наиль вовсе не был намерен оставлять его одного в таком состоянии наедине с тяжелыми думами. В голову уже прокрались любопытные идеи, и он авантюрно предложил:       — А давай узнаем наверняка, зовут ли этого гепарда Яраном и принадлежит ли он твоему знакомому или нет?       — Нам, двум оборванцам, да наведаться в верхний город, без приглашения в дом билялского высокородного господина? — целитель изогнул бровь, глядя на учителя как на дурака.       — Говоришь прямо как тот заносчивый слуга, — хмыкнул Наиль. — Не забывай, что я вообще-то хибовский высокородный господин и если постараюсь, то при желании и тут зайду за своего.       — О как, — взгляд Исы остался скептичным, но заметно оживился — его уже захватило желание докопаться до истины любыми средствами и отметать идею Наиля он не спешил. — И под каким предлогом ты предлагаешь заявиться на порог чужого дома, знатный отпрыск благородного рода?       Наиль чуть смутился, но вида не подал. Его семья не была такой уж знатной, богатой или благородной. Далиль происходил из высокородного, но обедневшего семейства. Он имел близнеца и двух братьев бету и альфу, один из которых погиб в юности от нищеты и жажды, разделяя свою порцию воды между младшими. Может, именно оттуда происходила помешанность Далиля на поисках неиссякаемого источника, способного напоить всех жаждущих в мире? Оттуда же и жадность дяди Шамиля до денег и статуса, позволившая ему сколотить для семьи целое состояние — чтобы никто из его родных больше ни в чем не нуждался. Однако Наиль, изначально росший в Пустоши скорее в лишениях, чем в роскоши, отнюдь не был богатеньким избалованным сыном знатного происхождения. И он скорее куражился, предлагая исполнить такую роль, чем был в себе уверен. Тем не менее отступать было некуда, а потому Наиль продолжал напирать:       — Зачем что-то придумывать, можно так и сказать, что заинтересовались гепардом и хотели бы познакомиться поближе, а там и имя выспросим, и хозяина увидим.       — Думаешь, если сможешь держаться как господин, этого будет достаточно, чтобы слуги пропустили нас в таком-то виде? У тебя и украшений то нет, кроме ленты на лодыжке, а местные богачи ходят все в золоте.       В этом Иса был прав: Наиль продал даже свою малахитовую заколку в виде пальмовой веточки, только бы выручить денег Сину на лекарство — и получил немало монет за диковинку из далекого оазиса. Не было на нем и золота волос, считающихся в Биляле особой роскошью. Зато при нем остались смекалка и магия.       — На этот счет не беспокойся, слуг мы точно одурачить сможем, — убеждал Наиль. — Ну так что, идем завтра в дом на третьей скале от храма?       За разговором они не заметили, как приблизились к солончаку, где на солнце белым сверкали горы из соляных блоков. Издали кто-то бодро замахал им рукой — это Лейс углядел и узнал своего учителя. Наиль помахал в ответ. Вечерело, работяги собирались домой. Можно было в лагерь вместе с альфами вернуться, где Син и Гайс уже наверняка приготовили ужин, а Наиля дожидалась в шатре родная триада. Увидеться с ними так и не терпелось, хотя с расставания прошло каких-то пару часов.       По дороге в лагерь Лейс отобрал у Наиля корзинку с травами, Иса свою сгрузил Наджи. Наилю он так и не ответил, погрузившись в свои мрачные размышления. Лишь после ужина, перед самым отходом ко сну, вдруг сказал через весь костер Наилю, допивающему свой травяной чай:       — Пойдем.       Наиль скрыл улыбку за чашкой, кивая в ответ.