Trinitas

      Утром, когда Син и Аскар отправились на рынок, Наиль позавтракал, искупался в реке и на время пропал в шатре, выбирая самый чистый и новый на вид халат. Даже в нем омега никак не походил на биляльского богача, ведь никто из них не скрывал тело настолько сильно: обычно на состоятельных местных из одежды была лишь набедренная повязка, но так сильно оголяться при посторонних Наиль не мог ни при каких обстоятельствах. Значит нужно было как-то иначе подчеркнуть свой статус.       Наиль задумчиво порылся в суме, поискал хоть какую-то безделушку, но не нашел ничего подходящего. Слегка раздраженно он поднялся на ноги и прошел из стороны в сторону по шатру. Каждый раз маршрутом он пересекал столп света, берущий начало в отверстии на верхней точке тканевых сводов и завершающийся на ковре. Время близилось к полудню, поэтому лучи солнц были особенно яркими. Наиль провел ладонью по золотым струнам, проследил, как те скользят по коже и бросают тень, и тогда в голове зародилась идея.       Омега взял бурдюк, открыл и взмахом руки пролил воду, но та не упала на ковры, а повисла в воздухе блестящими каплями. Их Наиль разбил в сотни и сотни раз, пока влага не расстворилась в воздухе поддатливым туманом. Встав под луч света, омега вытянул руки и стал постепенно нанизывать на них кольца, браслеты, всевозможные драгоценности, на которые только хватало воображения. Благо, создавая для простых биляльских работяг иллюзии богатства, Наиль досконально научился изображать золото.       Цепочки, монеты и бусы настолько плотно покрыли ткань, что за ними едва просматривался простой халат из тех, которые носили рабочие. Довольный работой, Наиль плавно провел рукой в сторону, но украшения остались на прежнем месте и повисли в воздухе. Они выглядели настолько реально, что Наиль и позабыл мысленно указывать им путь. Следующая попытка двинуться была уже удачнее, но удерживать украшения на нужном месте все еще было непросто. Чтобы получше изучить иллюзию Наиль прошелся по шатру, а оказавшись вновь под ярким лучом — покрутился, будто в танце. Золотые украшения взметнулись вверх вместе с тканями, засияли и, кажется, Наиль даже мог услышать их звон. Омега хитро усмехнулся, понимая, что на это с легкостью купятся слуги знатного дома. Увидь он сам человека, так сильно обвешенного драгоценностями, не стал бы перечить и впустил в дом.       Внезапно в шатре стало ярче прежнего, из пустыни повеяло теплым ветром и Наиль резко обернулся, мгновенно сталкиваясь взглядом со своей триадой. Они так и застыли при входе, рассматривая омегу в его нескромном одеянии. Наиль мгновенно смутился, тряхнул кистями и рассеял иллюзию. Он с трудом мог представить, насколько странно все выглядело со стороны. Син все еще бегал взглядом по его телу, выискивая исчезнувшие украшения, а Аскар замер слегка ошарашено.       — Я совсем не… — начал было Наиль, но не смог подобрать слов и раздосадовано вскинул руки: — Знаю, это выглядит ужасно глупо! Я не мечтал о золоте, правда!       Аскар первым вошел в шатер, приблизился и, уже придя в себя после удивления, произнес спокойно:       — Все омеги любят золото и нет ничего страшного в том, что оно тебе нравится, — альфа усмехнулся, обхватил щеки омеги ладонями и коротко поцеловал в лоб. — Такое количество не обещаю, но небольшой ларец обеспечу.       Стыд отступил и Наиль улыбнулся. До чего же радостно, что его приняли бы даже таким жадным и падким на драгоценности. С тихим смехом омега подался навстречу и обнял Аскара, крепко обхватив за талию и прижавшись щекой к груди. Он всегда был внимательным и понимающим, но в новом статусе стал особенно добр.       — Я очень благодарен, — с нежностью ответил Наиль и слегка отстраниться, чтобы видеть лица триады. Он не знал, как провернуть все задуманное на сегодня: боялся рассказать и получить запрет, но в то же время хотел быть честным. Совсем недавно из-за вранья и единоличного решения продать волосы между ними случилась ссора и больше всего Наиль боялся ее повторения. Омега собрался с духом и принял решение — если он хочет другого результата, то должен изменить действия. Он нежно взглянул на триаду и произнес: — И все же я создал эту иллюзию с другой целью. Никак не мог найти время, чтобы рассказать. Днем я пойду с Исой в дом одного знатного господина в верхнем городе, а туда нас не пустят в одеждах бедняков. Придется попасть внутрь обманом и добраться до хозяина, ведь дело у нас весьма важное.       — Что за дело? — Аскар слегка нахмурился, с тенью тревоги всматриваясь в лицо напротив.       — Вчера мы встретили домашнего гепарда этого господина в поле и нужно проверить, правда ли он… — Наиль нахмурился, стараясь припомнить имя.       — Яран? — мгновенно среагировал Син. Он тут же оказался рядом и взглянул со слабой надеждой. Наилю оставалось лишь подтвердить:       — Да, Яран.       Син тепло сощурился давним воспоминаниям, печально усмехнулся и произнес мечтательно:       — Значит и Марджана… — договорить не хватило сил и он лишь тихо вздохнул. Кажется, наездник гепарда был хорошим человеком, ведь его с большой нежностью вспоминали и Иса, и Син. Покачав головой, бета произнес обреченно: — Звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой.       — Мы должны это проверить, — Наиль был решителен, отчего и Син взглянул живее, словно у чуда действительно был шанс случиться.       Аскар совсем не понимал, о чем речь, но все же старался вникнуть. Он посмотрел на Сина, явно намекая дать объяснение происходящего позже, а затем вернулся к разговору и спросил встревожено:       — И насколько родовит тот господин?       — Третья скала от храма.       Альфа в удивлении вскинул брови. Даже не зная богатой стороны Биляла было легко предположить, насколько высок статусом человек, проживающий так близко к храму.       — Позволь пойти с тобой, — первым предложил Син. Немалая часть волнения была про Наиля, но другая наверняка отдана Ярану и его возможно живому наезднику. — К простым людям в таком месте могут выйти с оружием, поэтому если кто-то решит навредить, мы сможем помочь.       Он переглянулся с Аскаром и тот перевел на Наиля тяжелый взгляд. Омега признавал, что не напоминает хорошего обманщика, но в глазах альфы он, кажется, был гораздо более уязвимым и хрупким. Наиль и сам немного боялся идти в чужой дом, из которого в лучшем случае выгонят на улицу, а в худшем — отправят к судье. Именно поэтому он глядел на Аскара пронзительным, просящим взглядом, в надежде, что тот поддержит идею.       — Вам действительно необходимо идти в настолько опасное место? — со вздохом спросил альфа. Наиль мгновенно кивнул, а Син успокаивающе погладил по плечу. Отбросив волнение, Аскар мягко улыбнулся: — Тогда мы будем рядом, что бы ни случилось.       Омега вздохнул с облегчением, прильнул к альфе и притянул поближе бету. Оказывается, он совсем зря боялся их гнева. Радостью и теплом отзывалось осознание — сумасшедшую задумку приняли и поддержали. Совсем недавно Наиль сделал бы все возможное, чтобы пойти одному и не подвергать опасности Сина и Аскара, но теперь они триада, одно целое, поэтому даже самые странные вещи можно делать вместе. Наиль выдохнул с довольством и упоением. Немного озадачено он прошептал:       — Боюсь, такой толпой, еще и с оружием, нас ни за что не впустят в дом.       — Значит останемся снаружи, — ответил Аскар. — Если что-то пойдет не так — устрой бурю и выбей окна, тогда мы сможем ворваться внутрь и вытащить вас.       Наиль проронил смешок лишь представив, какой шум они мог ли бы ненароком устроить. Должно быть богатеи гор ни разу в жизни не видели ни бурь, ни сильных воинов, поэтому показать им настоящую жизнь — большое искушение. Но, конечно, зря поддаваться ему никто не собирался.       — Знатным биляльцам стоит быть осторожными и уважительными, чтобы не потрепать свои золотые парики, — игриво произнес Наиль и коротко поцеловал альфу в щеку.       — Я обрежу их косы при первой же возможности.       Омега вздохнул с умилением и замер взглядом на Аскаре, не в силах передать всей благодарности. Только он мог в полной мере понять, насколько больно Наилю даже думать о них. Принимая эту чуткость, Наиль был особенно счастлив.       Полностью подготовившись к походу, триада покинула шатер. Омеге пришлось настойчиво убедить Ису, что им действительно нужно сопровождение. Если насчет Сина он был не против, то за присутствие Аскара пришлось побороться. То, что альфа и бета останутся снаружи, целителя немного успокоило и в итоге он все-таки согласился. На Наиля Иса смотрел слегка недовольно, как на крайне вредного спутника и тот еще источник проблем.       — За ночь ты не стал благороднее на вид. Как же мы сойдем за богачей? — проворчал целитель, но не из вредности, а из тревоги, которую безуспешно пытался скрыть. Иса задумчиво нахмурился, забегал взглядом по песку под ногами и Наиль хотел было поскорее дать ему ответ, но вскоре омега стал перечислять без умолку: — Можем купить цветное тряпье на рынке, обвеситься им и обтереться эфедрой, она перебьет запах смолистого мыла. И надо обязательно измараться в саже, чтобы сойти цветом кожи за местных.       Наиль с трудом сдержал смешок:       — Боюсь, такое подражание они примут за оскорбление.       Взгляд Исы вспыхнул злостью, но потом потух безысходностью. Кажется, этот план он продумывал всю ночь, поэтому был особенно обижен критикой. Но, судя по неспокойному виду и бессильным попыткам что-то сказать, у омеги была и другая, гораздо менее приятная идея.       — Я… — начал было Иса, но прервался, нахмурился и прикусил губу, будто сдерживая резко накатившее отвращение. Собравшись с силами, он продолжил: — Я согласен надеть набедренную повязку.       — Надеюсь, нам не придется на это пойти, — успокоил Наиль.       Целитель притих и наконец появилась возможность показать свою задумку. Омега плеснул на руки воды из бурдюка, коснулся ладоней Исы, сосредоточился и в следующий миг капли влаги заблестели в воздухе золотым свечением. Украшения медленно покрывали тела от сцепленных рук до макушки, а на ткани халата появлялись цветные узоры и драгоценная вышивка. Иса наблюдал за этим с распахнутыми глазами, слегка отстраняясь из-за непривычных картин и ощущений. Когда он разглядел на себе иллюзию золотых браслетов, цепочек и ожерелий — не смог сдержать восторга. Он аккуратно отнял ладонь, вытянул в сторону, провел по ветру и полюбовался движением множества прекрасных безделушек. Глаза сияли радостью и восторгом, ведь наверняка он впервые увидел что-то настолько драгоценное на себе.       — Что думаешь, мы похожи на богачей? — произнес гордый и радостный Наиль. Тогда Иса будто вынырнул из прекрасного сна, посмотрел на украшения ясным взглядом, смутился.       — Какая пошлость! — воскликнул он и тряхнул рукой, но на этот раз украшения держались крепко, будто и вправду были пришиты к одеждам. Вспыхнувший недовольством Иса глянул грозно: — Развей иллюзию, немедленно!       — Тебе же нравится, — рассмеялся Наиль. Целитель засуетился, попытался было что-то сказать в свое оправдание, но не мог соврать. В отчаянии он топнул ногой, скрестил руки на груди и отвернулся:       — Нарядил так, словно хочешь, чтобы меня поскорее украли и увезли с глаз долой! Верни мои лохмотья!       С тихим смехом Наиль взмахнул рукой, развеял иллюзию и от украшений остались лишь капли на ткани. Иса посмотрел довольно и снисходительно, признавая мастерство волшебника:       — Мы и вправду сойдем за богачей.       Перед тем, как покинуть лагерь, они еще немного потренировались, чтобы сделать иллюзию более достоверной. Контролировать движения украшений было сложно, поэтому оба решили двигаться медленнее и плавнее, а по возможности и вовсе стоять недвижимо, иначе разум Наиля уже спустя несколько минут начинал пылать от большой нагрузки.       Занятые делом, они задержались немного дольше и вскоре наступил жаркий полдень. Стоило поторопиться, чтобы добраться в верхний город и подняться на третью гору не слишком поздно, иначе их не примут даже в самых богатых одеждах. Четверо двинулись в сторону главной улицы города рабочих, где в такое время не было никого — лишь облака красного песка и горячий ветер. Внезапно позади послышались шаги, которые становились все громче и ближе. Пугливый Иса обернулся первым и, едва увидев, взглянул недовольно и немного утомленно.       — Я же просил не идти со мной, — вздохнул целитель. Тогда с ним поравнялся Наджи, уставший, обгоревший и покрытый потом. При нем был хопеш, а значит, отпросившись с солончака посреди дня, он спешил в лагерь, и затем — на поиски ушедшего Исы. Запыхавшийся, уставший и взволнованный, он постарался произнести что-то губами, но после перешел на известные лишь целителю жесты. Выслушав все Иса смягчился и даже взглянул с тенью нежности: — Мне тоже будет неспокойно, но ты там действительно будешь лишним. Оставайся в лагере или возвращайся на солончак.       Наджи утер пот и взглянул обреченно. Большие, печальные глаза с длинными, взмокшими ресницами глядели пронзительно и не оставляли возможности отказать. Иса скривился так, будто его пытали умилением, и все же остался при своем. Тогда Аскар придержал Наджи за плечо и повел за собой вперед, по направлению к биляльским воротам. Возмущенный Иса ринулся следом и повис на руке акида, стараясь оттолкнуть:       — Нет же, он слишком большой и заметный!       — Раз очаровал альфу — дай ему выполнить свое предназначение, — с улыбкой произнес Аскар. — Не все же Сину тебя спасать.       — Никого я не очаровывал! — возмущенно воскликнул Иса и разразился множеством оправданий, но, как бы он ни возмущался, своей небольшой компанией они неизбежно приближались к Билялу.       Пройти через нижний город не составило труда, ведь в нем каждый ориентировался неплохо, но на территории верхнего появились сложности. Поблуждав немного по улицам, все решили сперва добраться к храму и уже потом от него отсчитать третью гору. Остановившись на площади перед ступенями зиккурата, Наиль осмотрелся. С одной стороны от храма возвышалась единая крепкая гора, а с другой — множество острых пиков. Если присмотреться, можно увидеть далекое сияние позолоты, должно быть, принадлежащее стенам дворцов. От одного лишь вида огромной высоты, которую предстоит пройти, разболелись ноги.       В поисках пути наверх пятеро прошарили ближайшие улицы и несколько раз обошли храм, чтобы обнаружить недалеко от него дорогу, ведущую к вершинам. По ней спускались знатные особы на паланкинах, верхом или пешком в тени опахал, до того важные на вид, что невольно подгибались ноги, а голова клонилась вниз. На прохожих в дешевых халатах они глядели, словно те могли уже своим присутствием измарать их умощенные ароматными маслами тела.       В самом начале тропы спокойствие знатных горожан оберегали солдаты и, чтобы пройти мимо них, пришлось впервые применить обман. Наиль так разволновался, что на середине пути украшения засияли совсем не теми цветами, но солдаты не придали тому значения. Идущие позади альфы вполне убедительно изображали серьезных воинов, охраняющих покой господ, а их простые одежды поблекли на фоне дорогих, крепких и славно заточенных хопешей.       Покинув верхний город, оставалось лишь подниматься по вымощенной цветными камнями тропе и любоваться видами, которых нет ни в одном другом уголке Биляла. С каждым шагом тропа поднимала все выше и выше, а под ногами расстилались дома богачей. Острые крыши имений стремились высь, но не доставали и до пыли под ногами Наиля. Любопытным взглядом он посматривал на то, как протекает в них жизнь: по тропам снуют слуги, в бассейнах веселятся дети, в садах отдыхают неповоротливые домашние тигры, а на ветвях сидят павлины, свесив хвосты, и истошно кричат. Засмотревшись, омега едва не упустил поворот, ведущий на третью гору и лишь благодаря внимательности Исы свернул вовремя.       Дальше дорога стала обвиваться вокруг скалы, отчего, идя по ней, можно было увидеть и острые вершины за пределами Биляла, и поле, на котором недавно собирали эфедру, и даже далекий-далекий солончак, сияющий яркой белой полосой вдоль горизонта. В воздухе кружили крупные хищные птицы, на склонах росли деревья, скрывающие тропу листвой от ярких лучей солнц. Все сильнее становился ветер, словно желая столкнуть чужаков прочь с горы. Но именно холодные и резкие порывы послужили удачной причиной для Наджи взять Ису за руку.       Совершив безмерное количество оборотов вокруг скалы, пятеро наконец оказались у ступеней, ведущих ко входу в особняк. Широкая дорога вела через пышные сады вдаль, где сверкали золотом стены дворца. На пути не встретилось ни одного прохожего, зато среди деревьев то и дело мелькали тени слуг. От их быстрой ходьбы покачивались ветви молодых деревьев, а вместе с ними — фонари, обвешенные полупрозрачными, разноцветными драгоценными камнями. От дуновения ветра они ударялись гранями о золото и порождали причудливую музыку, едва уловимую ушами, но доставляющую наслаждение разуму. Рядом по дороге прогуливались облака, которые возникали среди деревьев и, следуя за потоком ветра, исчезали в тени. Они бывали до того близко, что налетали на тела прохладой и растворялись белым туманом.       Со временем из зелени садов появился дворец из белого камня, с острыми позолоченными крышами и лепниной. Он был разделен на два крыла и оттого, приближаясь ближе, казалось, будто огромные каменные руки распахиваются вокруг и готовятся схватить. Вблизи было удобно рассмотреть множество маленьких украшений, что острыми клыками стремились ввысь и рассекали облака. Окна дворца были до того огромными и частыми, что глядя в одно из них можно было увидеть здание насквозь и рассмотреть скалы с противоположной стороны. Все происходящее внутри же словно по волшебству оставалось в тени, отчего Наиль мог рассмотреть лишь черные силуэты.       Чем ближе становился вход, тем больше волновались Наиль и Иса. В какой-то момент они разделились с альфами и вместе с тем окончательно пропала любая уверенность. Все здесь говорило об огромной разнице в достатке, культуре и морали. Живущему здесь в случае неудачи не придется даже звать солдат — достаточно распахнуть окно и сделать легкий толчок в спину. По телу прокатился холодок, но омеги собрались с силами, изобразили гордую осанку и двинулись вперед, к распахнутым дверям и ожидающим у них слугам. Наиль создал иллюзию еще завидев вдалеке дворец, а перед разговором заставил золото и камни сиять ярче прежнего. Похоже, блеск затмил любые мысли в головах слуг и те, склонив головы, покорно поприветствовали гостей. От обилия любезностей, Наиль и вправду почувствовал себя знатным господином. Осанка стала прямой и гордой, взгляд строгим, а голос притворно любезным:       — Ученый дворянин аль-Газали и его товарищ торговец аль-Иззат не ошиблись тропой, следуя к дому семьи аль-Асари?       Слуги еще раз низко поклонились и, не поднимая глаз, один из них заговорил:       — Примите мое покорность и уважение, ученый дворянин аль-Газали и его товарищ торговец аль-Иззат, вы верно пришли к дому семьи аль-Асари.       — Мы ищем встречи с вашим господином, чтобы поговорить насчет гепарда, — решительно произнес Иса, от волнения слегка прикрикнув на слугу. Тот всполошился, раскланялся, рассыпался извинениями и любезно попросил:       — Следуйте за мной.       Наиль с трудом сдержал ликование, ограничившись лишь скромной улыбкой. Иса же куда хуже скрывал эмоции и от переживаний смотрел на все вокруг большими, напуганными глазами. Слуга провел их через огромный зал при входе, затем — сквозь широкие коридоры, пока гости не оказались в особой комнате, нависающей прямо над обрывом. Им предложили сесть на мягкие, вышитые узорами тахты, и пообещали поскорее привести хозяина дома.       Когда слуга исчез, омеги в напряженном молчании опустились на подушки, не сводя друг с друга глаз. Все ближе становился самый волнительный момент и Иса никак не мог справиться с переживаниями: нервно стучал ногой по полу и кусал ногти. Наиль тоже не мог уследить за руками и все сминал ткань халата, стараясь продумать весь диалог наперед, ведь именно ему придется общаться с родовитым господином.       В попытке получше подготовиться, Наиль до того распереживался, что дыхание стало прерывистым, а сердце зачастило в груди. Стараясь успокоиться, он стал рассматривать комнату, в которой оказался: пол был устелен мягкими цветастыми коврами с пышным ворсом, каменные стены без остатка покрывала резьба с героическими сюжетами, а рядом, совсем невдалеке, располагались огромные распахнутые окна. Оказывается, перед каждым окном находилась узорная сетка, которая пропускала свет и затеняла все происходящее внутри. Сейчас же единственная преграда между комнатой и скалистым простором была распахнута, отчего внутрь попадал прохладный ветер.       Виды и ощущения могли быть приятными, если бы не невероятная высота, от осознания которой разболелись ноги. Их, двух исхудавших и легких омег, можно будет вытолкнуть туда взмахом руки.       Казалось, будто именно для этого в доме была такая комната над пропастью с маняще распахнутыми створками. Похоже, Иса тоже это осознал, и от страха будто окаменел. Внезапно со стороны окон послышался резкий хлопок и оба вздрогнули, мгновенно оглянувшись.       На краю пропасти, схватившись за порог, сидел огромный сип и смотрел на присутствующих холодящими черными глазами. Хищник нахмурился, сгорбился, вгляделся и будто в миг расспознал обман. Наиль вцепился в тахту, вжался в подушки, сглотнул слюну, а заметив алую каплю на крючковатом клюве, с трудом сдержав страх, прошептал:       — Откуда здесь падаль, чтобы прокормить сипа?       — Угадай, — мрачно и будто обреченно ответил Иса. Тело окутал холод и тревога, а метка породила странное ощущение удушения, которое гнало Наиля прочь. Большой силой воли он удержал себя на месте.       Вдалеке заслышался звук уверенных и неспешных шагов, созвучно которым забилось сердце: все чаще и громче. Первой в комнату вошла тень, а следом за ней образ, немногим светлее. Он был темным и кожей, и волосами, и глазами, и даже хлопковыми одеждами, которые скрывали тело почти полностью. Не было ни золотого парика, ни набедренной повязки, зато лицо украшала борода — неслыханная для Биляла наглость и роскошь. Черты беты были острыми в целом и мягкими в частности: впалые скулы, явные лобные дуги, тонкий и крючковатый нос, но при том округлые брови, большие глаза с длинными ресницами, утонченные губы. Образ был до того противоречивым, что Наиль никак не мог понять, кланяться незнакомцу или вздернуть подбородок повыше.       — Мир вашему оазису, — прозвучал низкий, мягкий и слегка искаженный хрипотой лет голос. В его интонации было что-то волшебное, заставившее мигом вскочить с тахты, слегка склонить голову и ответить любезностью. Голос беты звучал словно удар об пол тяжелых сундуков, доверху наполненных золотом, а речь лилась как ласкающий слух звон монет.       Господин приблизился и протянул руку в традиционном хибовском рукопожатии, чему Наиль сильно удивился. Часть их жизни была мгновенно и точно раскрыта каким-то дивным, непонятным способом. Омега почти боялся этих черных, бескрайних глаз, способных заглянуть в саму душу. Обменявшись любезностями, бета с мягкой улыбкой представился:       — Кахрабат ибн Виджай Салах Мурак аль-Асари.       — Пусть твое прекрасное имя и дальше прославляет род, — с трудом припомнил необходимые словесные обороты омега. Слегка отступив сторону, он представился: — Мое же имя — Наиль аль-Газали, а моего товарища — Иса аль-Иззат.       Кахрабат уважительно кивнул и плавно взмахнул рукой, предлагая вернуться на тахты. Омеги неспеша опустились на мягкие подушки, а бета будто специально направился к самой отдаленной тахте, чтобы обойти гостей и рассмотреть со всех сторон. Ладонь проскользила вдоль округлой спинки, шаги стали тихими и пружинистыми, взгляд — метким и зорким. Под ним Наиль чувствовал себя гунди, смерти которого терпеливо дожидался сип. Внезапно кружащий хищник замер, добро сощурился, глядя куда-то под ноги Наилю, и улыбнулся:       — Поздравляю с радостным событием.       Омега встрепенулся, отодвинул ногу с ленточкой подальше и от волнения слишком сухо ответил:       — Благодарю.       Кахрабат озадачено нахмурился, постучал пальцем по спинке тахты, а другой рукой задумчиво огладил бороду. Неужели поздравление было неудачной попыткой создать дружелюбную обстановку? Не верилось, что настолько высокий статусом человек будет об этом заботиться.       — Выглядите напряженно, — озадачено проговорил бета и сразу предположил: — Должно быть, вас насторожила моя птица?       — Самую малость, — как можно дружелюбнее ответил Иса.       Кахрабат кивнул, подошел к окну и поманил сипа к себе. Взмахом крыльев хищник поднял ветер, но с удивительной аккуратностью уселся на предплечье беты, которое от немалого веса сразу потянуло к земле. Господин усмехнулся и ласково огладил те немногие клочки пуха, которые остались на облезлой шее.       — Дружище, зачем тебе меня искать? Сейчас ведь совсем не время ужина, — мягко произнес бета.       Пошарив за пазухой, он достал платок и любя вытер клюв, словно аба лицо измаравшегося ребенка. Сип извернулся, хрипло вскрикнул, взмахнул крыльями. Вопреки недовольству, бета все же привел птицу в приличный вид и аккуратно положил платок на прежнее место. Тогда сип сгорбился, вспушился, нахмурился и застрекотал: сперва тихо, ворчливо, а затем все громче и звонче. Наиль не смог сдержать смешок — грозный падальщик словно капризный мальчишка на кого-то жаловался. Кахрабат же внимательно его выслушивал, кивая и посмеиваясь:       — Да неужели? Так все и было? — понемногу бета подобрался к окну, ухватился за раму, переклонился над обрывом и вытянул руку вперед. — Обязательно выслушаю тебя вечером, а сейчас лети, у меня гости.       Сип немного повозмущался, но все же переклонился, расправил крылья и бросился вниз. Затем его силуэт промелькнул где-то вдалеке и скрылся среди скал.       — Впервые вижу настолько послушного сипа, — не смог сдержать восторга Наиль. — Кажется, у тебя дар приручать хищных животных.       Кахрабат обернулся и одарил короткой, будто смущенной улыбкой. Пройдя к тахте, он расслаблено опустился на мягкие подушки и рассказал полным нежности голосом:       — Очень давно я нашел его птенцом на камнях у вершины. Вскормил, согрел, вылечил. С тех пор Таир считает меня абой и требует еды каждый день на протяжении двадцати лет, — слегка игриво, бета подметил: — Но покорность гепарда совсем не моя заслуга. Вы же о нем хотели поговорить?       Омеги часто закивали, чем повеселили хозяина дома. Что-то в словах беты заставило Ису нетерпеливо мяться, царапать кожу и кусать губы. Похоже, с каждым словом в нем все больше крепла надежда, но полностью ей верить было еще рано. Кахрабат расслабленно махнул рукой, призывая начать рассказ, а сам устроился поудобнее и подпер подбородок кулаком. Наступил самый ответственный момент: Наиль припомнил все самые возвышенные словесные обороты, самые уважительные обращения, в точности продумал фразу за фразой и в итоге поведал, изображая знатного господина:       — Во время послеобеденной прогулки в пустыне мы заметили твоего питомца и сперва испугались, но очень скоро убедились, что он совсем не дикий. Мы даже немного с ним пообщались, но не успели узнать получше. В Биляле ведь так мало гепардов, они здесь — настоящее чудо.       — Ты проницателен и умен, — подметил Кахрабат, — гепард действительно не местный — родом из Джафара. А в поле вы его встретили лишь потому, что хищники не могут жить взаперти. Гепардам нужен простор, свобода и скорость, а иначе их ноги слабеют, шерсть тускнеет, глаза становятся печальными и неживыми. Поэтому, если вы пришли попросить не выгуливать его в поле — не смогу ничем помочь.       — У нас не было и мысли об этом! — поскорее воскликнул Наиль. — Гепард так славно рассекает травы и с упоением зарывается мордой в цветы, что для нас большим горем будет этого лишиться.       — Для меня тоже, — мягким и слегка печальным голосом подметил бета. Наиль вполне мог представить как он под видом слуги выгуливал гепарда, улыбался ему вслед и щедро кормил мясом. Если бы им повезло встретить в поле Кахрабата, все могло сложиться гораздо проще.       — Не прими за резкость, — внезапно послышался слегка дрожащий голос Исы. Бета вскинул брови, готовый выслушать любой вопрос, но целитель в последний миг проглотил слова и озвучил совсем другое: — Откуда у гепарда те страшные шрамы?       — Он настоящий ветеран: прошел не одну войну, а из последней едва выбрался живым, — ровно произнес бета с долей печали, — там и потрепали. Теперь он на законном отдыхе, сытый и довольный.       Иса в удивлении распахнул глаза и радостно глянул на Наиля — надежда все крепчала. Кажется, многие факты совпадали и для полной уверенности не хватало одного короткого слова. Спросить имя гепарда было крайне сложно и неловко. Он и вправду мог пострадать, пойдя на зов незнакомца, поэтому скорее всего на наглый вопрос омеги получат резкий ответ. Чтобы все-таки узнать имя нужен особый подход и, пока Наиль его продумывал, бета предложил:       — Давайте выпьем чаю, а после, если мои мужья будут не против, я проведу вас в комнату к гепарду и отвечу на остальные вопросы. Чувствую, что вы хорошие люди и не причините вреда.       От такого гостеприимства оба опешили. Глубоко пораженный и обрадованный Иса оказался неожиданно щедр на искренние и добрые слова.       — Мы очень благодарны за доброту и доверие.       Кахрабат сощурился, но как-то незнакомо — хитро и шаловливо.       — Раз уж речь о доверии, то пора развеять иллюзию, — бета перевел настойчивый взгляд на Наиля и вид черных глаз пронзил острой стрелой. Тело бросило в холод, а ум захлестнула паника. — Вижу, как тяжело тебе дается обман.       От упадка сил, безысходности или ощущения безграничности чужого превосходства иллюзия рассыпалась сама собой. Наиль растерянно оглянулся, опустил ослабшие руки и поднял виноватый, обреченный взгляд на бету. Тот смотрел мягко, с легким укором и абсолютным принятием, словно Наиль был его маленьким и глупым сыном. С каждым мгновением все сильнее становился восторг и вскоре омега не мог усмирить частого дыхания, глядя на Кахрабата полными восхищения глазами.       — И ты выслушал нас, зная все с самого начала?       Бета тихо рассмеялся и кивнул. Словно в том не было ничего необычного, он вернулся к прежним делам: подозвал слугу, попросил принести к столу все необходимое и взглянул на омег, чтобы ошарашить вновь:       — Если мы собираемся пить чай, то будет неприлично оставить ваших товарищей на улице, под пронзительными ветрами. Пригласим их тоже?       Утратившие дар речи Наиль и Иса не могли ничего ответить, поэтому Кахрабат принял молчание за согласие. Получив приказ, слуга скрылся из виду и омеги остались наедине с бетой.       Теперь его присутствие ощущалось совсем иначе: господин напоминал огромную скалу, у подножия которой лежали два крохотных камушка. Он возвышался, но не давил и не злился, ведь горе неважно, что происходит в низине. Не было ни сил, ни смелости спросить у этого бескрайнего величия, как же все тщательно скрываемые тайны стали явны. Наиль мог лишь смотреть с восторгом, изучать, ловить движения и взгляды в попытке понять чужое мышление.       Вскоре вдалеке послышался шум множества шагов и слуги привели в комнату напряженных и готовых к атаке товарищей. Аскар тут же метнулся взглядом по комнате, заметил и распахнутые створки, и незнакомого бету. Син настороженно скосил взгляд на Кахрабата, а затем вопросительно посмотрел на Наиля, который кивнул и помахал рукой.       Хозяин дома пригласил всех войти, слуги приготовили гостям тахты, усадили и подтолкнули подушки под спины. Стол вскоре наполнился незнакомыми сладостями: пряными бисквитами, конфетами в пудре, сахаре или засушенных лепестках роз, ягодами и фруктами то ли в меду, то ли в карамели. Слуги разлили по чашам ароматный чай, который источал сильный запах молока, цветов, сладких пряностей. Кахрабат обменялся со всеми любезностями и лишь Наджи пришлось неловко, молча поклонится. Бета первым взял чашу, сделал глоток, довольно улыбнулся и скользнул по присутствующим расслабленным взглядом.       — Вижу, что передо мной мудрые люди: воины, ученые и даже один акид, — присутствующие слегка засуетились, Аскар встрепенулся и нахмурился, а Наиль удивленно, с долей страха и восхищения, глянул на хозяина дома. Никто из них не озвучил ничего, кроме имен. Абсолютно ясно стало, что окружающие здесь словно прозрачное стекло, когда Кахрабат — темный янтарь, сквозь который не разглядеть даже лучей солнц. — Вы могли прийти без иллюзий, так зачем притворялись?       — Мы не верили, что ты примешь нас такими, — ответил Наиль, разведя руки, чтобы показать скромный халат. Кахрабат улыбнулся и заговорил низким, мягким, завораживающим голосом:       — Чтобы подняться на гору нужно смотреть под ноги: на пыль, на камни, на ростки акаций в разломах скал. Кто считает себя слишком великим, чтобы этим заниматься — падает и умирает.       Причудливыми оборотами, словно творец размахом кисти, бета описал ясную картину. Наиль восхищенно вздохнул, желая снова услышать что-то настолько же прекрасное из его уст. Очень скоро Кахрабат снова порадовал звучанием голоса:       — Прежде, чем затеять праздные беседы мне нужно знать кое-что. Вас действительно заинтересовал гепард или это еще одна ложь, о которой мне стоит знать?       Иса открыл было рот, чтобы дать ответ, но внезапно прозвучал громкий удар дверью, из-за которого все присутствующие встрепенулись, обменялись напуганными взглядами и мигом ринулись к оружию. Вскоре тревога развеялась и гости поскорее убрали руки от ножен — в коридоре звучали тяжелые шаги всего одного человека, а вслед за ними разъяренный крик:       — Кахрабат! — незнакомец лишь приближался, но запах ароматного цветочного масла уже заполнил помещение. Издалека все громче слышались возгласы: — Кахрабат, будь ты позолочен!       Бета слегка неловко пожал плечами и улыбнулся присутствующим. Наиль не мог даже вообразить, кто и за что способен кричать на него, и оттого появившаяся в зале фигура была особенно интересна. Высокий, крепкий, широкоплечий альфа ворвался в помещение словно ветер с цветочных садов. Он был смуглым, высоким, с крепким телом и тонкой талией. Ткань набедренной повязки покрывала лишь небольшой участок кожи, а все остальное оставалось открыто взгляду. Все приличные и не очень места были проколоты, украшены золотом, а по плечам спадали чьи-то светлые волосы, жестоко срезанные и вплетенные в парик. Сердце сжалось от боли — Наиль тосковал, словно увидел собственные.       — Кахрабат! — воскликнул альфа и размашистым шагом прошел по комнате. Вблизи получилось рассмотреть его лицо, слишком нежное для альфы: большие губы с блестящим брачным кольцом на нижней, плавные брови, хитрые карие глаза. По присутствующим скользнул высокомерный взгляд, а затем, пропитавшись строгостью, метнулся к бете. — Что это за люди? Я же говорил прогонять прочь всех, кто донимает Ярана, а ты с ними… чай распиваешь! Уму не постижимо!       Альфа вскинул подбородок, отчего в движение пришли светлые пряди и завились по плечам, словно золотые цепочки. Кахрабат, несмотря на весь шум, оставался спокоен и нежен. Его черные глаза с густыми ресницами трепетно взглянули снизу вверх и тем заметно тронули сердце альфы. Прикосновением бета согрел его ладонь и произнес любя:       — Золотце, не злись.       — Как же я могу не злиться, когда ты специально идешь мне наперекор? — снова вспылил альфа, но уже гораздо тише. — Я просил прогонять всех чужаков, ты же самый богатый на скалах и можешь это сделать!       — Ты прав во всем, мое пылающее, раскаленное золото, — чарующим, слегка хриплым голосом произнес Кахрабат. Он успокаивающе гладил ладонь альфы и затем поцеловал тыльную сторону, не сводя глаз. Это совсем усмирило пыл партнера, он стал тихим и немного смущенным.       — Тогда почему они все еще здесь? — обижено произнес альфа.       — Чтобы составить тебе компанию в распитии шука.       — С солью и цитрусом?       — Непременно.       Альфа поразмыслил, смерил бету взглядом, а затем коротко улыбнулся и махнул слуге, который без слов понял приказ. Когда буря стихла, Кахрабат вернулся к гостям и открыл было рот, но альфа мгновенно прервал:       — Не смей извиняться! И можешь меня не представлять, им это все равно не пригодится.       Рядом с чистым золотом явно ощущалась собственная бедность. Альфа смотрел на гостей, словно на бедняков под наружной стеной, вздернув бровь и перескакивая взглядом от одежд к лицу. Вид неказистых халатов доставлял боль его глазам, а легкие не могли дышать одним воздухом с жителями нижнего города. После встречи с Кахрабатом Наиль и позабыл, почему не любил богачей Биляла, но альфа ему об этом любезно напомнил. Он был их самым явным представителем, концентратом высокомерия, глупости и безнравственности.       Альфа тяжело вздохнул и провел ладонью по волосам, отчего Наиль ощутил почти физическую боль. Господин направился к ближайшей тахте, но не успел сесть, когда рядом резко вскочил Иса. Кажется, позолоченный альфа все же бывал в армии, ведь от быстрого движения рядом встрепенулся и замер.       — Фатхи? — трепетно, словно молитву, произнес омега. Наиль бросил взгляд и заметил, как незнакомо ярко блестят счастьем глаза товарища.       Альфа озадачено нахмурился и почти возмущенно произнес:       — Откуда тебе известно мое имя, маленькая костлявая рыбка?       Иса широко улыбнулся и прыснул со смеху, совершенно сбив с толку позолоченного выскочку. Тот глядел растерянными, широко распахнутыми глазами, которые постепенно теряли холод и все быстрее бегали по образу целителя. Брови то хмурились, то подскакивали вверх, то изгибались вопросительно. Вскоре взгляд наполнился эмоциями, ярко вспыхнул узнаванием, а пухлые губы растянулись искренней улыбкой.       — Иса! — громко воскликнул альфа и распахнул объятия, в которые ринулся целитель. Омега налетел на него так, что господину пришлось отступить на пару шагов, чтобы удержать равновесие. Иса уткнулся в грудину лицом и крепко обнял, а Фатхи сомкнул ладони за его спиной и сжал, не жалея сил. В крупном теле маленький омега просто утонул, но, судя по звонкому смеху, был тому особенно рад.