Trinitas

      Постепенно небо становилось темнее, близилось время ужина. После купальни Марджана не позволил надеть на чистое тело старые, пыльные одежды и послал слуг за новыми. Их ткань была гораздо мягче и легче, а приталенный крой очень красил накиба, но не его исхудавших гостей. И все-таки это не помешало Наилю искренне полюбоваться собой при виде отражения в первом же зеркале на пути. То ли вечерний свет, то ли горный воздух, то ли щедрость хозяина так чудодейственно влияли на омегу. Он будто впервые за месяцы пути увидел себя прежнего: ухоженного, красивого, богато одетого. Настроение стало лучше, чем когда-либо, и улыбка сама появилась на лице. После купания слуги пригласили Марджану и гостей на ужин от имени хозяина дома. Накиб предложению усмехнулся и обратился к омегам:       — По такому поводу Кахрабат наверняка заставил и кухарей, и музыкантов подсуетиться. Вам просто необходимо появиться на ужине.       — Думаешь, после каши на завтрак, обед и ужин я буду сопротивляться богатым угощениям? — слегка язвительно ответил Иса, что накиб весело принял за согласие:       — Значит наконец-то сможете наесться вдоволь.       От предвкушения вкусного и сытного ужина только больше разыгрался голод. Наиль уже представлял горячую пищу, насквозь пропитанную специями и украшенную свежей, хрустящей зеленью. С каждым мгновением он все больше и больше радовался настолько полезным связям Исы с удивительно богатыми людьми. Наиль мог лишь тихо принимать чужую щедрость и вести себя как можно тише, чтобы сказочная иллюзия не развеялась от дуновения ветра.       Марджана, согласно установленным среди знати любезностям, напомнил, что комнаты уже в распоряжении гостей и они могут уединиться там перед ужином, вздремнуть или прихорошиться, но, пусть даже после купальни слегка клонило в сон, голод был сильнее. Тогда слуги провели омег вглубь дома, к большому залу, из которого уже доносилась тихая и ненавязчивая мелодия. Путь освещал теплый рассеянный свет, который по мере приближения становился все ярче.       Наиль с легким волнением вошел внутрь после накиба и окинул взглядом незнакомое помещение. Как и в других комнатах дома, здесь стены пронизывали арки окон с узорными решетками, через которые внутрь проникал прохладный вечерний ветер. Стены покрывала мозаика из разных видов кварцита, где так ярко играли блики магических огоньков. Пол был устелен мягкими коврами, на них же стоял щедро наполненный угощениями низкий стол, а вокруг нашлись мягкие, вышитые узорами подушки. Помещение было окутано полумраком, в котором скрывались музыканты и слуги. Только место приема гостей было хорошо освещено, словно в середине комнаты горел яркий и теплый костер, возле которого виднелся темный силуэт Кахрабата.       Непривыкшими к свету глазами Наиль не сразу заметил, что также их с Исой уже ожидали за столом Наджи, Син и Аскар. Они тоже успели искупаться и теперь были непривычно чистыми и ухоженными. Омега улыбнулся, рассматривая мужей в образе дорогих гостей богатого дома, какими едва ли видел их за год. Кажется, и они засмотрелись, ведь, едва появившись поблизости Наиль, ощутил на себе нежные взгляды триады.       Аскар подал руку, словно тот и вправду был невероятно богат, и омега смог плавно опуститься на подушки. Поблизости особенно ярко ощутился запах цветочных масел, который впитался в чистую кожу и сейчас так манил. Наиль не смог сдержаться и, пока Марджана и Иса занимали места возле Фатхи, приблизился к Аскару. Омега подобрался поближе к уху, словно нашептывал что-то мужу, в то время как сам молча наслаждался прекрасным смешением ароматов: чистоты, масел, естественного запаха альфы и едва заметной метки. Напоследок Наиль слегка коснулся губами за ухом и с улыбкой отстранился. Прищуренным взглядом Наиль проследил, как Аскар слегка засмущался, но постарался не выдать истинных эмоций в присутствии посторонних.       Слуги все добавляли к столу яства и пока остальные обменивались благодарностями, Наиль с интересом осмотрел угощения. Среди них была знакомая еда и совершенно неизвестная, но очень аппетитная на вид. Как бы омегу ни мучил голод, он не мог приступить к обеду сразу же, ведь к ним все еще не присоединились товарищи. Взять хоть кусочек не в их присутствии будет просто неприлично.       Чтобы скрасить ожидание Кахрабат подозвал поближе музыкантов и те вышли из тени, заиграли более занятные мелодии, шустро перебирая пальцами по инструментам. Было интересно наблюдать за тем, как из-под ловких рук появляется музыка. Приятная мелодия словно ласкала уши и разум, напоминая то о пейзажах пустыни, то о временах в рядах хибовской армии.       Должно быть, каждому нашлось что вспомнить под знакомые, звонкие мотивы. Аскар тепло улыбался, словно заглядывая внутрь себя, в те давние воспоминания, где он еще был акидом и отмечал с товарищами новые победы. Взглянув же на Сина, Наиль не заметил радости. В его глазах была светлая печаль, которую бета разделил с сидящим напротив Исой. Они обменивались взглядами и Наиль, достаточно хорошо зная Сина, мог углядеть в них не самый простой разговор.       Слегка встревоженный омега подсел поближе и легко коснулся плеча. Когда бета обернулся, Наиль взглянул вопросительно и тот, слегка сощурившись, ответил шепотом:       — Играет на нэе почти так же прекрасно, как Зайту.       Омега взглянул на музыканта, присмотрелся к движениям пальцев и прислушался к чудной мелодии. Он не знал того бету из прошлого Сина, но теперь заимел редкую возможность услышать хоть далекое звучание его нэя. И Наиль слушал внимательно, вдумчиво, стараясь ярко представить чужой образ в окружении холмистых джафарских пустынь и армейских шатров. Утешить же тоску Сина не смогли бы даже самые добрые слова, поэтому Наиль просто прижался к нему потеснее, положил голову на плечо и стал слегка поглаживать по бледной ладони.       Музыка разливалась словно бурная подземная река, окутывала и заполняла собой помещение. Среди трели нэя и звона струн гануна присутствующие не сразу заметили появление большей части гостей. Сперва внимание привлекла суета среди слуг, а после из тени появились Муниф, Джанах, Гайс и Лейс. Они были вымыты, приодеты и слегка потрясены. Глаза альф удивленно перескакивали от лица к лицу, с немым вопросом: «Что здесь творится?»       Наиль пожал плечами на недоумение учеников, а Син сощурился, глядя на непривычно взволнованного Джанаха. Когда Кахрабат представился в привычной ему манере, глаза товарищей, казалось, распахнулись больше прежнего. Наиль помнил, насколько внушительно звучит имя беты, когда слышишь его впервые, и мог лишь посочувствовать товарищам, так неожиданно попавшим под давление чужого величия. Альфам не оставалось ничего, кроме как скромно представиться в ответ и принять приглашение занять место за столом. Они с большой осторожностью опустились на подушки, молчаливо переглянулись. От удивления и особо торжественной обстановки Муниф заговорил непривычно уважительно:       — Мне несказанно радостно быть здесь и, честно говоря, я ужасно голоден, но вы, должно быть, нас с кем-то перепутали.       — Мы точно не можем быть вашими гостями, — коротко подытожил Джанах.       Кахрабат усмехнулся и мягко заговорил, скосив взгляд на Ису:       — Ваш товарищ близкий друг моего мужа, так почему бы не одарить вас тем же гостеприимством, что и его?       Джанах смог сохранить спокойный взгляд, но не удержал брови и те неумолимо поползли вверх. Он знал Ису не хуже Наиля и точно так же был уверен, что бедный целитель не мог иметь подобных знакомств.       — И мы можем остаться здесь на ночь? — боязливо вопросил Гайс, бросая взгляды то на учителя, то на хозяина дома.       — И все это можно попробовать? — спросил вслед за ним Лейс.       Кахрабат не сдержал смешок, глядя на милых юнцов и приказал слугам подать им самые вкусные угощения и наполнить кубки. После этого и остальные могли приступить к еде.       Наиль поблагодарил слугу за наполненный кубок и затем окинул рассеянным взглядом стол, на котором одно блюдо было чуднее другого. Он толком не знал, к чему притронуться, и тогда Марджана слегка переклонился над столом, чтобы пояснить:       — Ближе к краю пища более привычная: тушеное со специями мясо горного козла, свежая зелень, нут, пита с сыром и запеченными овощами, а в центре традиционная биляльская еда: речные водоросли в перце, раки и зажаренные лягушки в остром соусе.       Наиль все выслушал и с трудом скрыл удивление при виде алых от перца угощений в середине стола. Они выглядели опасными и оттого были особенно интересны.       — Наверно, обжигают не хуже шука, — проронил смешок Наиль и Марджана хитро улыбнулся в ответ.       — И неужели ни одной рыбы? — вклинился в разговор Лейс, не сдержав удивления. Не увидеть ее на богатом столе и вправду было странно, но не в этом оазисе.       — Рыба в Биляле священна, ее не едят, а сжигают в храме на алтаре, — мягко пояснил Марджана, чтобы не сильно смутить мальчишку. Лейс охнул, припомнил эту информацию, понимающе закивал и извинился.       Медленно и сдержанно отряд приступил к еде, стараясь не выглядеть голодными дикарями. Наиль сперва наелся мясом, которое больше всего пришлось по вкусу, и овощами. С творениями местных кухарей не могли сравниться угощения в постоялых дворах и тем более готовка Наиля. По телу бежали мурашки от вкуса специй и сочности мяса, которое было не сухим обрезком на кости, а мягким, жирным, сочным куском, должно быть, с седла. Запеченные овощи обжигали горячим соком, а пита хрустела и после растекалась во рту сливочным вкусом. Наиль с трудом остановил себя, чтобы хватило сил попробовать и странные местные угощения. Прежде, чем сунуться к пылающим красным перцем блюдам, Наиль прислушался к разговорам.       — Обязательно попробуй водоросли, — это Фатхи мягко убеждал Ису, поближе придвигая миску.       — Ты еще в Джафаре угощал меня водорослями и с тех пор я ими сыт по горло, — едко, но игриво подшутил омега.       — Ты пробовал озерные, а это — речные. Те я и сам ел без особого наслаждения, — фыркнул альфа в ответ.       — Хорошие в Джафаре водоросли, не наговаривай, — ровным тоном возразил Марджана, с идеальной осанкой и манерами поедая что-то острое. В ответ Фатхи закатил глаза и скосил на мужа критичный взгляд, но тот оставался все так же непреклонен. Тогда альфа склонился над столом, будто так мог оказаться поближе к Исе, и шумно прошептал:       — Он еще умудряется по ним скучать!       Марджана с неизменной улыбкой толкнул альфу локтем в бок и тот с шумным вздохом недовольства выровнялся.       Наиль отыскал на столе небольшую миску с водорослями и взял немного, чтобы узнать, что же так бурно обсуждали с Исой. Одновременно с целителем он попробовал угощение и от неожиданности закашлялся, ведь острый красный перец больно обжог язык. Когда ощущения немного успокоились, омега попробовал снова и уже теперь смог почувствовать совершенно незнакомый вкус: он словно ел траву, вымоченную в речной воде, но кроме того обильно пропитанную специями, присыпанную солью и залитую кислым соком цитруса. К удивлению, пища была съедобной и наверняка вкусной для более привыкшего к остроте человека.       Иса напротив уже распробовал водоросли и, совсем немного раскрасневшись, неубедительно сделал вид, будто глубоко восхищен вкусом. На это накиб наиграно возмущенно воскликнул:       — Не подыгрывай Фатхи!       Целитель больше не мог сдерживаться и, с трудом проглотив еду, рассмеялся:       — Мне придется долго выбирать какие же водоросли лучше!       Фатхи шутливо покачал головой, а затем подал Исе следующую миску:       — Еще обязательно попробуй лягушек.       — Разве я похож на цаплю?       — Конечно, — ответил Фатхи, словно это было очевидно, — такой же худой и все то клювом щелкаешь.       Наиль едва сдержал смешок и невольно засмотрелся на такую незнакомую, искреннюю улыбку Исы. Разговоры давних друзей были шумными и оживленными, поэтому скоро омега потерялся в переплетении тем.       Понемногу, очень маленькими порциями, Наиль пробовал незнакомую еду. Мясо отличалось от блюда к блюду, а овощи и зелень были неизменно острыми. Пускай не все пришлось по вкусу, омега мог лишь признать — пресного на столе точно не было. Биляльцы в жаре солнц, среди острых скал и холодных ветров отличались удивительной тягой ко всему жгучему. Наверное, настоящих биляльцев перец вовсе не грел, ведь даже после такой еды Фатхи кутался в халат. Он поддерживал диалог с Исой и Марджаной, но вскоре те тихо зашептались между собой. Среди музыки Наиль смог расслышать слова накиба:       — Яран наверно уже дремлет, но если очень хочешь — мы можем тихо заглянуть к нему.       Глаза целителя мигом загорелись интересом и он часто, нетерпеливо закивал. Марджана такой реакции порадовался и, тихо обсудив еще что-то, поднялся с подушек. Он поблагодарил присутствующих за компанию, оправдал свой ранний уход усталостью и после незаметно увлек за собой Ису. Фатхи слегка растерялся и хотел было пойти следом, но исчезновение уже второго супруга стало бы более заметным. Гости могли посчитать это за предвзятое к ним отношение в доме Кахрабата, поэтому альфе не оставалось ничего другого, кроме как удержать себя на месте. Без щебечущих Марджаны и Исы стало тихо, но молчание быстро сменилось разговорами осмелевших альф.       Фатхи тем временем не мог найти себе места, мялся и все больше кутался в халат. От очередного потока холодного ветра он повел плечами и пошарил взглядом по столу. Затем Фатхи подсел поближе к мужу и протянул вальяжно:       — Мне холодно…       В тот же миг Кахрабат немного отдалился от стола, чтобы альфе было удобнее его приобнять, и Фатхи, словно большой кот, полез поближе, потерся лбом и положил голову на плечо беты. Тот не обделил касаниями и сразу прижал к себе потеснее, поглаживая по талии. Любые правила приличия испарялись по желанию Фатхи и даже такой принципиальный с виду Кахрабат позволял ему нежничать при гостях, прямо за столом. К тому же, именно в компании отряда это было очень кстати, ведь в менее идеальной обстановке каждый мог вздохнуть с облегчением и расслабиться. Фатхи, пригревшись, пробурчал на ухо бете:       — Я хочу халат потеплее, вкусный гальян и что-то алкогольное, да покрепче.       — Все будет, — произнес Кахрабат и после добавил многозначительно: — Только не пей один.       Фатхи послушно кивнул и мельком поцеловал бету в скулу. Затем альфа выпрямился, расправил плечи и привлек к себе внимание присутствующих, обращаясь к альфам:       — Вы наверно в пути не курили хорошего гальяна? Да и алкоголь в постоялых дворах гадкий. Может составите мне компанию? — для большей ясности он кивнул в сторону отдаленного уголка возле окна, где после громких слов засуетились слуги. Там было все необходимое для спокойного времяпровождения за тихими беседами. Что особенно понравилось Наилю — близость к окну, в которое ветер будет мгновенно уносить дым, ведь Сину теперь лучше не дышать им, даже сидя в сторонке.       На предложение Фатхи легко откликнулись путники, которым в пустыне гальян лишь снился. Джанах и Наджи поднялись с пола и направились в отдаленный уголок, а Фатхи тем временем заглянул в миску, которую держал пробегающий мимо слуга, и порадовался вслух:       — Даже шайтанов орех есть. У нас будет хорошая закуска к шуку!       Аскар наблюдал за уходящими в тень слугами и особенно жадным взглядом провожал сосуды гальянов. Он, должно быть, и сам не знал, как нетерпеливо поджимал губы в этот момент. Наверняка Сину, гораздо сильнее зависимому от ганьяна, будет непросто чувствовать на одежде альфы запах дыма и не иметь возможность выкурить самому. Несмотря на это, кочевник наклонился к нему и прошептал:       — Иди. Но только лучше не пей шук.       Аскар заметно оживился, улыбнулся и вместо сотни слов поцеловал Сина в переносицу. За удаляющимся силуэтом бета наблюдал с радостью и каплей зависти.       — Неужели ты думаешь, что Аскар слабее меня и не выдержит горечь шука? — завел разговор Наиль, желая отвлечь и к тому же расспросить про странную просьбу. Син склонился к нему и на этот раз произнес действительно тихо, чтобы слов не разобрал никто из посторонних:       — Я никогда не буду до конца уверен, что «аль-шайтан» это просто название.       — И при том ты разрешил мне выпить этот опасный напиток?       — Омегам нечего бояться, они защищены магией, но бетам и альфам странно закрывать лица от злых духов и при этом спокойно впускать их внутрь вместе с алкоголем, — пояснил бета. Наиль затих на пару мгновений, обдумывая, а затем закивал понимающе — выходит, такой была еще одна его неожиданная привилегия в обществе бади.        — Но ты так много рассказал про шук за разговором с Авани, — припомнил омега. — Не верится, что ты никогда его не пил, даже втайне.       — Не пил, но наполнял им чужие чаши.       Наиль поджал губы, представив Сина с бутылью в руках, сидящим на коленях возле омеги и бережно наполняющим емкость в чужих руках. Зрелище, должно быть, прекрасное. Наиль сощурился и потеснее прижался к бете, чтобы прошептать:       — Однажды наполнишь и мне чашу так, словно перед тобой серьезный омега-бади?       Син затаил дыхание и взглянул с восхищением. Пусть его лицо было закрыто, Наиль мог распознать смущение, которое накатило так внезапно. Кочевник медленно кивнул и омега с улыбкой отстранился, чтобы сдержаться и больше не дразнить его в таком многолюдном месте.       Наиль отвел взгляд и уже увлекся другими мыслями, но внезапно почувствовал рядом оживление — Син подозвал к себе слугу, что-то прошептал и вскоре ему вручили бутыль гранатового вина. Омега скосил на бету сощуренный взгляд, одновременно удивленный его смелостью и восхищенный внимательностью.       Наиль предполагал, что будет дальше, поэтому выпрямился, расправил плечи и затаил дыхание. Омега в шутку вообразил себя с татуировками на лице и такубой на поясе, представил вокруг своды шатра с играющими на них тенями.       Син же приподнялся на коленях, красиво перехватил бутыль и стал медленно наполнять чашу алым вином. Пусть бета возвышался над Наилем, в каждом движении чувствовалась покорность. Син прислуживал настолько грациозно, что сложно было представить, насколько большим был его опыт. Наверное, омеги-бади не рассматриваю тех, кто наливает им вино, но Наиль не мог оставаться равнодушным и потому не сводил глаз, чем сильно смущал. От волнения дыхание беты зачастило, руки слегка задрожали, поза стала более напряженной.       Из-за пристальных рассматриваний Син терялся, поэтому платок очень удачно скрывал очаровательное выражение его лица. Внутри погорячело без единого глотка алкоголя. Покорный, молчаливый, скромный Син так и манил обнять, приласкать и зацеловать. Вряд ли из Наиля получился бы хороший бади, ведь быть равнодушным к своему бете, даже ради соблюдения приличий, оказалось очень сложно.       Наиль накрыл ладонь Сина собственной, вынуждая прекратить наполнять кубок, и бета от неожиданности встрепенулся. Кочевник отставил в сторону бутыль и покорно сел рядом, потупив взгляд, словно его упрекнули.       — Не хочу выпить лишнего, — пояснил Наиль, стараясь звучать строго и холодно, даже если сердце трепетало от нежности. Син понимающе кивнул и тогда омега не сдержался, скосил на кочевника хитрый взгляд и прошептал с намеком: — К ночи мне лучше остаться трезвым.       Наиль быстро отвернулся, словно и не сказал ничего смущающего, но кочевника такая искренность явно удивила. Рядом прозвучал волнительный вздох и приласкал своим звучанием слух.       К столу тем временем подали все то же, что и сидящим в сторонке альфам: шук, к нему соль, цитрус и странную закуску, которой недавно порадовался Фатхи. На плоском блюдце находился большой лист с расходящимися от центра острыми листьями, а на нем орехи: несколько в черной, острой скорлупе, и с горсть уже очищенных. Наиль взглянул было на Сина, чтобы спросить про них, но случайно заметил во главе стола тихо и молчаливо сидящего Кахрабата. Его мужья разошлись кто куда, а сам бета не заводил разговор первым, тем более, когда за столом остались две увлеченные друг другом пары. И пусть покинутым в собственном доме он не выглядел, оставлять хозяина в тишине и скуке было просто неприлично. Наиль решил привлечь его внимание уважительным обращением, на которое мигом с улыбкой откликнулся бета, и затем поинтересовался насчет незнакомого угощения:       — Это, должно быть, шайтанов орех?       Кахрабат взглянул в указанную сторону и с усмешкой произнес:       — Его тяжело с чем-то перепутать, верно?       Наиль согласился и, не в силах сдержать любопытства, взял один нераскрытый, но надколотый орех. Черная скорлупа была острой и шершавой, а шипы торчали в разные стороны и легко царапали кожу.       — С виду действительно что-то недоброе, — признал Наиль.       — Зато на вкус самый обычный орех, может даже слаще тех, что растут на ветках, — Кахрабат приподнялся, чтобы взять пару кусочков себе и попутно вручить немного Наилю. Тот отложил в сторону колючку и попробовал то, что так любезно предлагал хозяин дома. Орехи и вправду оказались приятными на вкус, сладкими и маслянистыми, но, несмотря на это, Наиль ел их с осторожностью, будто у каждого плода внутри внезапно мог попасться острый шип.       — Как не страшно есть вещи с такими названиями и пугающим видом? — поинтересовался омега, совсем осмелев. Кахрабата вопрос ни капли не обидел. Бета отвел взгляд, подбирая слова, и затем пояснил ровным тоном:       — Невозможно победить того врага, которого ты сам считаешь бессмертным. В Биляле шайтан не великая сила, а добыча, которую можно убить, прожевать и проглотить. Мы не боимся грехов и темных сил, мы их побеждаем каждый день трудом и молитвами. А то, что убито, должно быть съедено вместе с потрохами, до самых костей.       Наиль затаил дыхание, с восхищением слушая, как речь льется с чужих уст. От такого рассказа все быстро прояснилось и любые опасения развеялись. Оставалось лишь с улыбкой признать:       — Суровый народ.       — Среди скал не растут розы.       — Биляльцы настолько прекрасны, что я готов с этим поспорить.       От неожиданности Кахрабат не сдержал вздох удивления и после искренне улыбнулся, кажется, даже немного смутившись внезапному комплименту. Он проронил смешок и приподнял кубок, который ранее наполнил слуга. Наиль повторил жест и затем сделал пару глотков из уважения к хозяину дома.       Напиток оказался гранатовым вином, но не тем кислым с нижнего рынка, а сладким, терпким и таким знакомым на вкус. На миг Наиль словно перенесся на улицы Хибы, где в бутылях продавали вино, солнце разогревало древесину прилавков, а под ногами тихо шуршал песок.       Сердце наполнилось благодарностью к хозяевам дома, к Исе с его неожиданно удачными знакомствами и к той прекрасной случайности, которая привела отряд на вершину скалы.