Trinitas

      Комната, в которую слуги проводили Сина и Наиля после ужина, располагалась на головокружительной высоте — из больших, сейчас плотно прикрытых окон, занимавших целую стену, открывался вид на ночной город, вдалеке залитый холодным лунным светом. Сама же спальня освещалась причудливыми лампами из разноцветного стекла, внутри которых мерно кружились в своем медленном плавном танце магические огоньки. Цветастые кристаллы, свисающие с ламп на тонких цепочках в виде украшений, отбрасывали блики на бледные каменные стены.       Кивнув слугам прежде, чем те закрыли двустворчатые двери за их спинами, Наиль разулся и ступил босыми ногами на ковер, дорожкой устилавший каменный пол. Вела она прямиком к ложу: то было возвышение, на котором манящей мягкостью зазывали в свои объятия многочисленные пледы и шкуры, вышитые большие и маленькие подушечки, обещавшие комфортный сон. Это спальное место оставалось полускрыто от глаз тяжелыми плотными шторами, которые сейчас были раздвинуты и собраны подхватами с кисточками, но в любой момент могли быть задернуты, создавая укромный уголок на широком ложе, однозначно предназначенном для триады. Наиль даже смутился, осознавая эту заботу хозяев дома по отношению к новобрачным. Не зря ему еще по дороге сюда показалось странным то, как далеко их отвели от комнат, которые выделили другим членам отряда.       — Ты говорил, что из-за этого вечера решил сдержаться и не выпить лишнего, — припомнил Син, приблизившись сзади и ладонями коснувшись талии. Наиль вздрогнул, смутился, узнав в его словах ту дерзкую фразу, которую бросил во время ужина. Тогда омега слишком сильно вжился в образ бади и слова сами сорвались с губ, из-за чего теперь приходилось смущаться. От воспоминаний о том Сине, покорном и тихом, Наиль не мог утаить правду и она сама собой сорвалась с губ:       — Этим вечером я хотел бы почувствовать себя бади не только за богатым столом, но и наедине, — Наиль ответно коснулся ладоней Сина на талии, волнительно сжал в своих руках, ожидая реакции.       — Отчего же тебе не нравится быть господином аль-Газали? — поддержал откровенный разговор Син. С каждой фразой он неумолимо выводил омегу к правде, не оставляя иного выхода, кроме как раскрыть тайные желания.       — Господин аль-Газали не мог бы обладать своим бетой также, как омега-бади, — произнес Наиль томно и низко, чувствуя, как от одних лишь мыслей горячеет тело и туманится разум.       — Мой муж может обладать мной, как пожелает.       Наиль, отпустил ладони Сина, которые прежде переминал пальцами, и заглянул за плечо. Он коснулся рукой скрывающей лицо ткани, с силой потянул вниз край платка, отчего уголок высвободился, обнажил губы и подбородок беты. Жгуче вглядываясь в родные черты, омега произнес:       — Тогда я желаю сделать тебя своим.       Син коснулся ладони Наиля, склоняясь, и потянул к лицу, чтобы нежно поцеловать тыльную сторону. Затем запястье. Следом предплечье. Приподнимаясь, в плечо. Сердце омеги бросилось вскачь, предвкушая скорый поцелуй в губы, но к его неудовольствию бета отстранился. Улыбнулся заискивающе и потянул за руку, повел к ложу.       Остановившись, Наиль наблюдал за действиями мужа. Следил взглядом за тем, как Син обошел его, оказавшись прямо напротив и спиной к постели. Отпустил ладонь, пальцами зарылся в платок, распутывая какой-то узел, чтобы совсем снять с головы. Затем взялся за свой пояс и развязал, распахивая халат.       Наиль молчаливо смотрел на то, как Син спокойно раздевался перед ним, освобождаясь поочередно от каждой вещи, скрывающей тело, пока, сложив их все на край ложа, не остался перед омегой нагим. С колотящимся сердцем Наиль выжидал, зная, что совсем не будет разочарован, что бы Син не задумал. Было разве что чуточку жаль, что Аскар сейчас не видел всего происходящего: он решил задержаться в компании альф, полагая, что там будет весело, но он ошибся — лучшее представление подавали здесь.       Омега обшаривал взглядом уже знакомое нагое тело — контраст черного, белого и розоватого в самых интимных местах. Бета, опалив в полутьме ярким взглядом, взялся руками уже за его пояс, принявшись медленно опускаться на колени.       Наиль сухо сглотнул, сверху-вниз глядя в чарующие голубые глаза, обрамленные длинными ресницами. Как омега следил за действиями мужа, так и бета неотрывно смотрел на него в ответ, будто гипнотизируя. Ловкими пальцами распутав пояс, он откинул полы халата и уцепился за пояс шальвар, потянув ткань вниз, спустив до колен. От маленького представления с раздеванием Наиль был уже достаточно возбужден, чтобы заставить Сина кротко улыбнуться. Он потерся щекой о нависший над лицом член, мимолетно коснулся губами.       — Если позволишь, господин аль-Газали, — почти промурчал он, выжидательно глядя вверх, в глаза Наиля. Тот, подыгрывая, приказал хрипло:       — Дозволяю. Начинай.       Син легко взял его в рот полностью, воздев взор вверх так, что были видны белки глаз под голубой радужкой. Уже от этого вида и ощущений Наиля прошило дрожью от копчика и до самых коленок. Губы беты были такими мягкими и влажно блестели. Язык был жарким и податливым, приятным настолько, что омега невольно подмахивал бедрами. Напряженный, Наиль не знал, куда девать руки, и просто сжимал кулаки, пока их вдруг не коснулись ладони Сина — и не положили себе на голову, предлагая самому задавать темп. Пальцы вплелись в черные косы, сжали. В тот же миг из заполненного горла беты вырвался длинный сладостный стон, повергая омегу в отчаянную дрожь. Едва удержавшись на ногах, Наиль невольно накренился вперед и толкнулся в Сина, неловко упираясь одним коленом в край постели за его плечом.       Снизу послышался придушенный хрип и, заглянув в закатившиеся вверх голубые глаза, Наиль поспешил отстраниться, давая Сину возможность вздохнуть.       — Прости, я не специально, — повинился омега и проскользил ладонью от затылка к щеке, чтобы погладить и успокоить. Кажется, он слишком жестоко обошелся с ним и все же нынешний вид Сина — с влажно блестящими губами, мокрым подбородком, запыхавшегося и растрепанного, находящегося перед ним на коленях — не мог не казаться привлекательным.       — Господин аль-Газали сегодня немного груб, — игриво и чуть охрипло отозвался кочевник, отдышавшись. — Может, он захочет взять меня сразу, прямо сейчас?       — Что?.. — потрясенно отозвался Наиль и распахнул глаза. Важный господин аль-Газали наверняка не позволил бы себе такой реакции, но омега не смог сдержать удивления. Он думал об этом, мечтал, желал и теперь не мог поверить, что случай заполучить Сина выдастся так скоро. И все-таки Наиль не спешил радоваться и посматривал немного озадачено, ведь для хибовского беты быть под омегой почти оскорбительно, а Син немало прожил в роли ярима.       Заметив его растерянность Син на локтях приподнялся на крае постели и немного повозился, взбираясь на ложе спиной вперед. Он развалился на пледе, подогнув колени и разведя бедра широко в стороны. Руки потянулись к Наилю, приглашая в объятия, косицы разметались по шкурам, взгляд стал манящим и томным. От такого вида Наиль невольно вспыхнул румянцем, словно его глазам открылось что-то запретное. Может так Син раскрывался перед Аскаром, но то было где-то далеко, за закрытыми дверями и вне его взгляда. Сейчас же Наиль мог рассмотреть все как следует: и крепкие бедра, и бледность кожи, и мягкость самых нежных мест. Так же глаза внезапно заметили открытую шею, которая поманила беззащитной кожей, когда Син призывающей склонил голову набок.       Бета выглядел таким жаждущим, изнывающим от желания, замерзшим без ласк, что Наиль был не в силах оставаться в стороне. Он двинулся вперед, взбираясь на постель к Сину и устраиваясь между бедер. Находится в таком положении, нависая над бетой, было слегка непривычно, но в то же время волнительно и будоражаще. Правда ли можно было взять его, вот так просто? Мог ли Наиль? Он ведь вовсе не был омегой-бади, совсем не в его природе быть тем, кто берет, а не отдается.       Син заметил его промедление, замешкался и спросил неловко:       — Или я все неправильно понял, и ты меня не хочешь?       Омега поспешил оправдаться:       — Нет же, хочу, — он пошарил взглядом по телу беты, такому манящему и беззащитному. Наиль хотел прикоснуться к нему, приласкать, присвоить, но терялся в мыслях и догадках. — Я просто не знаю как.       Син, в роли тихого и покорного, не смог сдержать нежный взгляд умиления, каким никак не мог бы одарить господина. Вместо слов бета потянулся к Наилю, обвивая рукой за плечи, и вовлек в поцелуй. Другой рукой он взял омегу за запястье и, положив ладонь себе на пах, подмахнул бедрами, простонал в губы. Наилю послышался шорох за спиной, но он не мог отвлечься, когда Син перед ним был таким: выпрашивающим ласку, жаждущим прикосновений. Омега постарался забыть о своей природе, перестать задумываться о навыках, и просто отдался моменту и желаниям.       Он подался вперед, опуская бету обратно на постель, и прижался настойчивее к губам, целуя с жадностью. Ладонью он оглаживал член Сина, вынуждая коротко стонать под ним. Когда дыхания перестало хватать, Наиль отстранился, пытаясь отдышаться, и наконец увидел то, о чем раньше мог только грезить: абсолютно нагой и раскрасневшийся Син, разметавшийся на пледах, шумно переводил дыхание, облизывая влажные губы и провожая омегу подернутыми поволокой глазами. Чуть сморщив носик, он поелозил бедрами, потираясь о ладонь Наиля, и непривычно захныкал слегка капризными нотками. Такой милый, что Наилю захотелось его укусить.       Внутри жаром вспыхнуло желание подразнить этого нежного, податливого и распутного бету. Рядом с ним Наиль наполнился уверенностью и снова вжился в образ господина.       — Тебе уже не терпится, да? — с ухмылкой произнес омега, отпуская член Сина и зависая над бетой. Собственное возбуждение было твердым и влажным, давно изнывало от жажды касаний. Вместо того, чтобы прикоснуться к себе, хотя очень хотелось, он провел ладонью по бедру Сина, отведя еще немного в сторону. Не глядя на бету, облизал пальцы и спустился ниже, касаясь входа. Не веря тому, что не сгорает от стыда, делая и говоря такое, Наиль поднял на Сина взгляд и толкнулся пальцами, сипло спрашивая: — Хочешь почувствовать меня вот здесь?       Бета тихо охнул от внезапного движения и сжался внутри. Кажется, ощущения были для него непривычными и Наиль запоздало вспомнил, что из-за болезни Син не был с Аскаром около месяца, а значит сейчас наступила его первая близость спустя столько времени. Несмотря на это, бета не медлил и вскоре нетерпеливо закивал, двинув бедрами навстречу и прикусив губу. Глядя в жаждущие продолжения глаза напротив, Наиль аккуратно развел пальцы в стороны, потягивая мышцы, сжимавшиеся в слишком тугое, как ему казалось, кольцо — не войдет ведь. Чтобы еще чуть потянуть время и дать бете привыкнуть, Наиль, не выходя из образа, медленно приказал:       — Скажи вслух чего хочешь или я не пойму.       — Хочу почувствовать тебя в себе, — послушно отозвался бета смиренным тоном. Он коснулся кончиками пальцев живота и обрисовал невидимый контур, произнося вслух желание: — Вот здесь, как можно глубже в себе. Пожалуйста, возьми меня.       Наиль прерывисто вздохнул, зная, насколько приятно чувствовать заполненность вплоть до того самого места. Он никак не мог отказать бете в такой просьбе.       Растянув вход еще немного, пока этого не показалось достаточно, Наиль приставил головку члена и осторожно, на пробу, двинул бедрами вперед. В миг плоть до того сильно обхватила мягкость, что он не смог сдержать тихий вскрик. Бедра сами отпрянули, но омега смог сдержаться и не покинуть тело беты до конца. Такой тесноты и жара он не чувствовал никогда прежде и потому был слегка шокирован ощущениями.       Тяжело дыша, омега взглянул на Сина, желая убедиться, что все в порядке, и тот едва заметно кивнул, успокаивая. Тогда Наиль медленно и протяжно, с хриплым стоном, двинулся вперед. С каждым мгновением ощущения становились все острее, все сильнее и вскоре омега уже не мог контролировать ни выражение лица, ни стоны. Он лишь изо всех сил старался не жмуриться, чтобы рассмотреть, как Син принимал его без сопротивления, как они становились одним целым. Когда наконец-то Наиль вошел полностью — не сдержал шумный вздох от накрывшей с головой бури ощущений. Ему было и хорошо, и боязно, но в то же время неоспоримо приятно из-за долгожданного момента единения. Именно сейчас он обладал Сином как никто другой и ярко чувствовал неповторимость момента. Бета под ним тоже не мог усмирить дыхание, словно был таким же неискушенным девственником. От осознания этого Наиль не смог сдержать усмешки, которая так явно выдавала всю его радость.       Омега припал губами к губам беты и сделал первый медленный толчок, за ним следующий и следующий. Движения постепенно становились короче, ведь на размашистые Наиль просто не был способен, но это совсем не расстроило бету. Тот выгнулся как-то по-особенному, втянул живот и от следующего толчка тихо охнул, страдальчески сведя брови. Син указал омеге самое чувствительное место и тот попадал по нему короткими и частыми ударами. Бета поддавал бедрами, живо откликаясь на толчки, скользил спиной по широкому ложу, руками обвивал Наиля за плечи. Выгибаясь округлой вязью в пояснице, бета без капли стеснения стонал его имя.       Было так жарко, влажно, тесно. Син обнимал, тянулся, извивался под ним, прижимался, цепляясь так, словно рухнет в пропасть в тот же миг, как отпустит. Наиль находил его губы своими и целовал в упоении. Чувствовал сильные жесткие пальцы беты, вцепившиеся в спину почти до синяков, настолько он нуждался в Наиле и так хорошо было от осознания этого.       Омега так взмок от движений, что ощущал, как скользили по коже капли пота, впитываясь в ткань одежд, как липнет к нему тело Сина, совершенно обнаженного под ним. Наиль был почти одет и потому таким откровенным казался вид его беззащитного тела. Омега старался придерживаться выбранного темпа, но уже чувствовал, что устает, в то время, как разрядка мелькает где-то рядом и никак не может его настичь. Наверно виной тому была его особенность, как омеги, получать удовольствие другим способом.       Дыхание вырывалось с хрипами, Наиль уже был без сил, по вискам к носу стекали капельки пота, а в голове ощущался жар, от которого зрение мутилось. Но он все еще мог разглядеть лицо Сина — мученически сдвинутые росчерки черных бровей, обрамленные слипшимися ресницами и подернутые сладостной завесой глаза, приоткрытые от рваных горячих вдохов губы.       Наиль замедлился, потому как почувствовал, что собственные руки, нависающие над Сином, его совсем не держали, явственно дрожа. Коленки и те подгибались, а бедра судорожно потряхивало от напряжения. Казалось, он готов был вот-вот позорно свалиться ничком, так и не успев удовлетворить. Неожиданно мир перед глазами перевернулся, мягко опрокидывая омегу спиной на пушистый плед. В тот же миг, стоило Наилю моргнуть, вблизи появилось лицо Сина, а его длинные косы отгородили омегу от мира подобного тому, как создавал уединение балдахин их постели.       — Господин на славу потрудился, позволь и мне позаботиться о тебе? — сиплым от стонов, кротким голосом попросил бета. Наилю хватило сил только на то, чтобы кивнуть, когда он сообразил, что же случилось — Син как-то поменял их местами, хотя Наиль все еще был внутри.       Получив дозволение, бета благодарно прижался к его губам своими, впервые за этот вечер позволив себе похозяйничать языком во рту омеги — до этих пор он лишь принимал страсть, отвечал, но полностью отдавался. Вдоволь наластившись, он отстранился. Откинулся назад, выгибаясь в спине и пояснице, Син оперся руками о ноги Наиля, а затем начал двигаться — сразу сильно и размашисто насаживаясь, поводя бедрами как-то по-особенному и на выходе чуть сжимая внутри себя.       Омега задохнулся от силы ощущений и дернулся всем телом вперед. Теперь же казалось, что под таким напором он не сумеет продержаться и минуты.       Когда Наиль почувствовал, что совсем близок к завершению, он вцепился пальцами в ворс пледа, чтобы ненароком не схватиться за Сина и не обжечь снова. Очень вовремя — потому что под веками заискрилось и блаженство нахлынуло с неудержимой мощью, подбрасывая на месте, вынуждая толкнуться в бету как можно глубже, отчего сверху послышался протяжный стон.       Син обхватил себя рукой, заканчивая быстро и безудержно, жестко и в несколько рывков, окропляя каплями свой живот и торс омеги. Узкие бедра приподнялись — трясущиеся, напряженные, с бугрящимися мускулами, похожими на перетянутые канаты, — позволяя Наилю выскользнуть по мокрому. Следом вниз по ноге потекла прозрачная липкая капля.       Откинувшись на постели, Наиль бездумно смотрел вверх, в натянутую ткань балдахина, наслаждаясь отголосками минувшего удовольствия и накатывающей приятной слабостью в теле. Син, напротив, не спешил ложиться рядом, а приподнялся на ложе, глядя куда-то в сторону двери с озорным прищуром.       — Продолжишь просто стоять там или присоединишься к нам? — обратился он вдруг к кому-то, вынуждая Наиля похолодеть.       У омеги от неожиданности даже нашлись силы рывком подняться на постели, спешно хватаясь за угол подвернувшегося под руку пледа и стараясь хоть как-то прикрыть им себя. Только пару мгновений спустя до Наиля дошло, что так расслабленно Син мог отреагировать на присутствие лишь одного человека, прикрывать наготу перед которым не было никакого смысла.       Аскар отлепился от стены, на которую опирался спиной, пока, судя по всему, наблюдал за ними со стороны. Как долго он был там? Вероятно, достаточно, чтобы увидеть все самое интересное. И, судя по спокойной реакции Сина, он с самого начала знал о присутствии Аскара. Перед мысленный взором Наиля проносились картины того, как они выглядели со стороны. Очень смущающие картины.       — И давно ты?.. — пробормотал Наиль, бросая стыдливый взгляд на альфу, что двинулся к ложу слегка нетвердым шагом. Стоило Аскару приблизиться, как Наиль почуял дымный аромат жженых трав, терпкость и кислинку гранатового вина.       — Достаточно долго, чтобы… — подойдя вплотную к постели, альфа ухмыльнулся и бросил слегка смущенный взгляд вниз. Аскар наверняка хотел сказать что-то более откровенное, но в последний момент завершил с шумным вздохом: — полюбоваться вами.       Наиль проследил за направлением взора, пока не заметил выпирающий бугор, явный даже за складками халата. Если Аскар все это время просто тихо стоял там и наблюдал, то сейчас он наверняка очень нуждался в прикосновении. Омега протянул ладони навстречу альфе, приглашая в свои объятия, и тот с улыбкой подобрался поближе на ложе. Он слегка покачнулся, неловко усмехнулся и постепенно опустился сверху на Наиля, совсем не задумываясь о собственном весе. Воздух сам собой вырвался из легких, когда омегу прижала к твердой поверхности тяжесть разгоряченного тела.       Из-за того, что Наиль все еще был полон приятных ощущений, от близкого контакта по коже пробежали мурашки. Аскар с наслаждением выдохнул, уткнулся носом в шею, шумно втянул воздух.       — Не знал, что омега может выглядеть прекрасно, когда овладевает кем-то. Ты так отчаянно двигал бедрами, так ласкал и нежил, что Син точно остался в восторге, — слегка заторможено произнес альфа и затем неуклюже приподнялся на локтях, чтобы взглянуть на Наиля. Глаза Аскара заискрились озорством, губы растянулись в улыбке, а щеки тронул румянец. — Может и меня однажды осчастливишь?       Наиль охнул от удивления и сильно засмущался, из-за чего взгляд растерянно забегал по комнате.       — Ты точно выпил лишнего.       — Ни одна лишняя капля не попала на мои уста, — альфа хитро сощурился и подкрался поближе. — Ну же, убедись.       Губы его маняще приоткрылись, заблестели влагой и привлекли внимание алым цветом, подобным плодам граната. Наиль не мог не коснуться их и потому потянулся навстречу, положил ладонь на затылок альфы и слегка надавил, чтобы сделать поцелуй глубже. Вопреки словам Аскара, губы его были пьянящими и жгучими, словно пропитались вином. Наиль улыбнулся противоречию и тем лишь подтолкнул действовать настойчивее. Альфа вздыхал, сминал губы, касался языком и невольно потирался пахом о бедро. Сейчас он был особенно искренним в реакциях, что очаровывало и Наиля, и Сина. Когда Аскар отстранился, чтобы сделать вдох, омега коснулся указательным пальцем его губ и шутливо предупредил:       — Еще поцелуй и я опьянею.       Альфа рассмеялся, перехватил ладонь и напоследок звонко поцеловал тыльную сторону. Еще никогда Наиль не видел Аскара таким веселым и легкомысленным, словно его покинули все переживания и тревоги. Не в силах больше нависать над Наилем, альфа скатился в местечко между омегой и бетой, где полностью расслабился. Глядя в потолок, он старался выровнять дыхание и усмирить сердцебиение. Кажется, перед его взглядом мелькали совершенно неприличные картины, которым альфа улыбался уголками губ.       — Как же кто-то настолько милый на вид может быть страстным любовником, под которым невозможно сдержать стон?       Наиль проронил смешок, обрадованный и смущенный настолько откровенными комплиментами. Если наблюдающий со стороны Аскар остался в восторге, значит не так уж нелепо выглядел омега над бетой.       — И как же мы с Сином тебя поделим?       — Во мне страсти на всю триаду хватит, — ответил Наиль низким тоном, каким совсем недавно обращался к Сину. Короткое появление образа строгого господина заставило альфу затаить дыхание.       — Может осталось еще хоть немного страсти и для меня? — вздохнул Аскар, бросив взгляд сперва на Наиля, а затем на Сина. — С таким крепким желанием я никак не засну.       Наиль выдохнул восторженно на такую откровенную просьбу. Неожиданно, но радостно было видеть Аскара таким раскрепощенным, открытым в своих желаниях. Когда ладони омеги и беты двинулись к его телу, альфа усмехнулся хитро и выжидающе, а затем вытянулся и ухватился ладонями за мягкие ткани над головой, чтобы не мешать.       — Уверен, что рук тебе будет достаточно? — улыбнулся Син, распутывая пояс его халата и шустрыми пальцами стягивая шальвары с бедер.       — Я слишком пьян, чтобы заходить дальше.       В несколько движений бета раздел Аскара, тело которого слишком явно указывало на возбуждение. К пылающей и поблескивающей влагой плоти хотелось поскорее прикоснуться и Син первым поддался этому желанию.       — Тебе о-очень понравилось на нас смотреть, да? — протянул бета, обеими ладонями перехватывая возбуждение альфы у основания и под яички. Обернув голову к Наилю, он выразительно кивнул подбородком вниз, призывая присоединяться. Омега коснулся Аскара там, где не доставало рук Сина, огладил пальцами бархатистую головку, потер чувствительное место под уздечкой. Низкий дребезжащий стон вырвался из горла альфы, он весь дернулся в порыве подмахнуть их рукам. Наиль мог только вообразить, насколько сильными и приятными были ласки четырех ладоней.       — Вы были такие… такие… Я не мог отвлечь.       Вздохи прерывали речь альфы, не давая завершить фразу. Он был очаровательно наивным, стараясь договорить, но Син словно специально лишь усиливал движения. От особенно ярких ощущений Аскар повел бедрами, стараясь избежать прикосновений бесстыдных рук.       — И как же ты так долго вытерпел? — все продолжал дразнить Син.       — Чуть не… излился в шальвары, — признался альфа со вздохом. Наиль только молча дивился тому, насколько алкоголь и гальянный дым развязали ему язык.       — Но смог сдержаться ради нас, — припомнил бета и хищно усмехнулся: — Какой кроткий и терпеливый альфа, ты точно заслужил похвалу.       Движения рук стали особенно настойчивыми и Наиль поспешил подхватить новый, более быстрый ритм, отчего альфа неконтролируемо задрожал, заелозил на постели, вцепился руками в ткани и сдавлено простонал. Аскар продержался считанные минуты: после их недолгих стараний с глухим хриплым рыком он излился прямо к руки Наилю.       Грудь альфы колыхалась от шумного дыхания, пока он переводил дух, глядя на мужей пьяными и сонными глазами. Неожиданно Син, перехватив его взгляд, взял ладони Наиля в свои руки и потянул к лицу. Он медленно, с нажимом провел чуть шершавым языком по внутренней части ладони, собирая выплеснутое Аскаром семя. Омега охнул и дернулся, но бета держал крепко, не выпуская до тех пор, пока полностью не очистил его ладони, оставив их влажными и липкими от слюны. Напоследок он облизнул губы, выглядя при том так похотливо, что Наиль снова возбудился.       Аскар вдруг сграбастал Сина в охапку и повалил на постель, прижимая к себе в объятиях. Простонал страдальчески в его макушку:       — Я так пьян, я не смогу, не выдержу. Умоляю тебя, не дразни!       Бета захохотал радостно, довольный тем, какой эффект произвела его шалость. Широко улыбаясь и посмеиваясь, Наиль подтянул на бедра шальвары, прикрывая наготу. Стянул с себя совершенно взмокший на спине халат и, не вставая с постели, развязал подвесы на балдахине с двух сторон, чтобы зашторить ложе — как погасить магические огоньки в лампах он не знал, а потому решил отгородиться от их мягкого света таким образом. Затем он последним присоединился к триаде в тройственных объятиях.       Аскар крепко прижимал их к себе, но очень быстро уснул и расслабился. Сину же пока не спалось — он лежал головой на левом плече альфы и томно глядел через его грудь на омегу, устроившегося виском на правом плече. Наиль сперва смотрел в ответ, но затем отвел взгляд и притих. Син выглядел очаровательно, трепетно и одна лишь мысль, что таким он бывал с другими омегами, мучила душу. Не в силах и дальше молчать, Наиль тихо окликнул бету:       — Син, — говорить следующее было тяжело, но омега нашел на то силы: — Марджана тоже делал с тобой такое?       От удивления бета внезапно растерял спокойствие, распахнул глаза и слегка приподнялся на локте. Громким шепотом он поспешил ответить:       — Нет, нет! Он был моим накибом, лишь накибом!       Наиль вздохнул с облегчением и усмехнулся тому, насколько милым выглядел Син, яро доказывающий правду. Теперь было немного стыдно из-за того, что омега его потревожил глупыми вопросами. Тогда бета протянул ладонь к голове Наиля, накрыл короткие волосы и погладил по макушке:       — Отчего у тебя такие опасения?       — При виде Марджаны ты едва из одежд не выпрыгнул, — ответил Наиль слишком правдивой шуткой. Син сначала растерялся, но потом осознал всю неловкость минувшей ситуации и проронил смешок.       — Я лишь хотел укрыть замерзшего и мокрого омегу, — пояснил бета, поглаживая Наиля по голове. — Мне жаль, что со стороны все выглядело так и тебе пришлось волноваться.       — В последнее время я волнуюсь постоянно и в этом нет твоей вины, — тихо вздохнул Наиль. Признаться в глупой ревности, которая мучила его несколько дней, было нелегко, но необходимо: — Не могу не думать о том, что все те омеги до меня видели тебя… таким.       Наиль поднял на бету многозначительный взгляд, желая чтобы тот без лишних слов понял, насколько прекрасным, открытым и трогательным бывал в момент близости. И, кажется, Син осознавал это как никто другой. Бета сощурился и искренне произнес:       — Таким меня не видел никто, кроме тебя. Только ты касанием трогаешь не тело, а душу, только с тобой я действительно честен и оттого каждый раз чувствую себя неопытным юнцом.       Сердце затрепетало в груди и вместе с тем его покинули переживания, которые мучили так давно. Наиль всегда ценил в Сине эту черту — умение подбирать самые правильные слова в особенно важный момент. Это всегда дарило спокойствие, прямо как сейчас. Уже без тревог и ревности, Наиль, чтобы снова услышать нежные слова, спросил игриво:       — А тех омег, что были до меня, ты помнишь?       — Ни один бади такого не помнит. Мы забываем их лица, имена и повадки как только покидаем шатер. Я хорошо знаю лишь двух последних любовников — тебя и Аскара. В моем сердце и мыслях только вы.       Наиль радостно усмехнулся, не сдержав ликования. Такой прекрасный бета знал лишь одного омегу в мире, а с этой ночи — полностью, без остатка. В тот момент, когда они стали мужьями, их души были сплетены на эту и последующие жизни, а значит и Син, и Аскар отныне принадлежали только Наилю — и одна только мысль об этом делала его самым счастливым.