Trinitas

      Утро следующего дня выдалось томным, ленивым, сонным. Лучи укрывали собой, словно мягким одеялом, и пусть именно из-за них Наиль проснулся так рано, на душе было хорошо. Он в полудреме лежал на плече Аскара, крепко вжимаясь в горчее тело и потираясь щекой о кожу, пропитанную естественным запахом и ароматом гальянного дыма. Размытым, сонным взглядом Наиль заметил Сина, который расслабленно лежал с противоположной стороны и крепко спал. Косы его были растрепаны, губы приоткрыты, а ресницы слегка трепетали из-за лучей солнц, которые светили прямо в глаза. Наиль тихо усмехнулся и протянул руку, чтобы невесомо коснуться щеки и прикрыть его веки от света раскрытой ладонью. Син лишь слегка нахмурился, но ничего не заметил и продолжил мирно дремать. Вид его, такого доверчивого, беззащитного и абсолютно нагого, вызывал нежный трепет в груди. Сина хотелось защитить не только от ярких лучей, но и от всего мира, тревожного и опасного.       Неожиданно на макушке ощутилось прикосновение — мягкий, сонный поцелуй. Словно цветок к лучам солнц, Наиль потянулся навстречу касаниям и в следующий миг Аскар поцеловал уже в лоб, поглаживая коротковолосую макушку крупной ладонью. От удовольствия омега прикрыл глаза и замер, наслаждаясь каждым мгновением.       Тихие звуки поцелуев заинтересовали Сина и тот с трудом разомкнул веки, а затем подобрался поближе. Он навалился на Аскара и пристально взглянул прищуренными, сонными глазами, безмолвно требуя того же. Одарив Наиля еще одним поцелуем в переносицу, альфа обернулся к Сину и тронул губами скулу, но тот остался недоволен и, прихватив за подбородок, заставил более настойчиво поцеловать в губы. Напоследок бета мазнул языком по сухим устам и оставил альфу в легком недоумении. Довольный Син усмехнулся, шумно вздохнул, потянулся спросонья.       Лучи подсветили твердые мышцы, а тени подчеркнули рельеф, отчего бета стал подобен прекрасной иллюзии, идеальной в каждой детали. Увиденное казалось чем-то слишком красивым, поэтому ни Наиль, ни Аскар не осмелились прикоснуться и потревожить. Тогда Син игриво глянул из-под полуприкрытых век и потянулся снова, уже явно призывая к действию. Альфа охотно притянул его за талию, а омега дразнясь прихватил зубами плечо, которое так и манило своей трепетной, округлой формой. После он зацеловал шею, ключицу, грудину и был готов пойти дальше, но поберег утомленного с вечера бету и укутал в теплое одеяло, чтобы тот не переохладился из-за стылого ветра, влетающего в комнату. Прохлада скал так и подталкивала лечь поближе, обняться, пригреться, с головой окунуться в лень и негу. Казалось, для счастья триаде достаточно просто оставаться в уютной, светлой комнате, обниматься с утра до вечера и никуда не выходить.       Покинуть спальню решились только ради завтрака, который прошел в неизменно приятной обстановке, но уже исключительно в компании отряда. Хозяин дома появился лишь ненадолго, чтобы поприветствовать и пожелать наслаждаться угощениями, а затем исчез, увлеченный работой. Очевидно, у настолько значимого человека не найдется много времени для пустых разговоров.       После сытного завтрака и вкусного чая каждый был волен заняться своими делами, поэтому альфы разошлись отдыхать и восстанавливаться, а юнцы отправились прогуляться недалеко от дома. Такая идея пришлась по душе и триаде, но чтобы не смущать Лейса и Гайса, Наиль предложил пройтись подальше от людей и страшных обрывов скал. Прежде, чем отправиться на прогулку, омега поинтересовался у старшего слуги, можно ли гостям прогуливаться в саду и, получив разрешение, отправился вместе с Сином и Аскаром за пределы дома.       За большими, покрытыми резьбой арками, невдалеке виднелся сад, который сиял яркой зеленью и пестрил цветами. С одной стороны его огибала скала, в то время как с другой сквозь ветви деревьев виднелись залитые солнцем вершины. Лучи проникали через листву и играли на разноцветных камнях фонарей, отбрасывая яркие блики. Местами у тропинок, выложеных из мозаик, росли диковинные цветы и разливались чистой водой небольшие ручейки. Над землей невесомо парил туман прохладного утра, который все еще не успел развеяться, и ласкал кожу холодными касаниями. Все вокруг напоминало полупрозрачные, сказочные иллюзии и удивительной была сама мысль, что для кого-то прогулка в таком саду — обыденность.       — Кажется, такого цветника не найдется даже у короля Хибы, — тихо произнес Аскар, осматриваясь по сторонам с нескрываемым восхищением.       — Даже если он отдаст тысячи золотых монет, эти цветы не прорастут в песчаной земле, — добавил Син не менее восторжено.       Вокруг на множество шагов земля была покрыта яркими растениями, лепестки которых, должно быть, позаимствовали насыщенный голубой цвет у неба в просветах меж ветвей. С каждым дуновением ветра высокие стебли покачивались, создавая волны, подобные озерным, а капли влаги на лепестках поблескивали в лучах солнц, словно отражение звезд на тревожной глади. Наиль не сдержался и, проходя мимо, замер, чтобы прикоснуться к ближайшему цветку. Дрожащие на ветру лепестки пощекотали ладони, отчего омега усмехнулся и ласково огладил их в ответ.       Поблизости послышались шаги, разговоры и шорох листвы, что заставило Наиля поскорее отскочить от цветов и насторожиться — после жизни в нижнем городе все еще не верилось в свой новый статус гостя, а не чужака, которого готовы гнать отовсюду.       Пристальным взглядом омега проследил за приближающимися тенями и вскоре из занавеси листвы показались Иса и Марджана, расслабленно идущие по тропе среди зелени и цветов. Издалека они выглядели словно давние друзья, что до сих пор навевало странные ощущения: Иса, обычно хмурый и ворчливый, теперь улыбался и болтал без умолку. Марджана же плавно вышагивал рядом, слушал, посмеивался, а иногда и оборачивался, чтобы подозвать к себе гепарда. Яран бодро бежал на зов, но каждый раз отвлекался то на пролетающую птицу, то на шорох в траве.       Рядом послышался тихий смешок и Наиль, подняв взгляд на Сина, заметил насколько умилительным для него было все происходящее. С леким прищуром он следил за гепардом и, кажется, вспоминал что-то хорошее.       Никто не хотел привлекать внимание и тревожить увлеченных друг другом омег, но Марджана очень быстро заметил зорким взглядом гостей и поприветствовал издалека. Наиль ответил тем же и неспешно подошел поближе, чтоб поддержать привычный для господ разговор. Накиб усмехнулся и учтиво заговорил первым:       — Как вам сад?       — Чудесен, — произнес Наиль вовсе не скрывая восхищения. — Таких прекрасных цветов я еще не видел.       Марджана вскинул брови и оглянулся в сторону поляны, где пышно росли высокие и яркие соцветия. Заметив их красоту, омега с пониманием усмехнулся:       — Аль-аик растет только в северных оазисах и на вершинах скал, поэтому любуйтесь вдоволь.       За время небольшого разговора гепард поблизости успел обнюхать цветы, ткнуть лапой пролетающую мимо стрекозу, фыркнуть на травинку, щекочущую морду. Заскучав, он подошел поближе к Марджане и толкнулся лбом в бедро, чтобы привлечь внимание. Накиб встрепенулся от неожиданности, но затем охотно потрепал хищника за ухом.       — Яран… Он тоже вышел полюбоваться? — неожиданно тихо и робко спросил Син. Он не сводил глаз с гепарда и, даже стараясь выглядеть спокойно, не мог скрыть волнения от встречи. Похоже никакие слова о живом Яране не могли убедить сильнее увиденного воочию.       — Он предпочитает полевые травы, поэтому сейчас отправится с нами прогуляться за наружной стеной, — Марджана окинул взглядом кочевника, по глазам которого так легко читалась тоска по прошлому и светлая печаль. Мгновение поразмыслив, накиб усмехнулся и предложил невзначай: — Присоединяйтесь, идти не так далеко, как кажется.       — Хотел бы я вновь увидеть Ярана скачущим по пустыне, — с восхищением вздохнул Син, на что Марджана сощурился слегка задумчиво и произнес:       — Теперь его единственная работа — резвиться в полевых цветах, так что твое желание легко исполнить.       Кочевник уже порадовался такой удаче, но затем запоздало обернулся к триаде и молчаливо спросил их мнение. Отказать таким радостным глазам было невозможно, да и день для прогулки выдался самый чудесный, поэтому вскоре трое увязались следом за омегами по пути к воротам города.       Проходя через сад, Наиль краем глаза заметил слугу, который плелся в тени подальше от господ и был почти невидим от своей невзрачности. Его задачей было нести тяжелые сумы, следить за Яраном, стяхивать с шерсти малейшие соринки и не давать свернуть с пути. В занятом слуге омега узнал бету, который так гордо выгуливал гепарда в поле и высокомерно относился к ним, простым жителям города рабочих. Теперь же, едва встретившись взглядом, он склонял голову и это самую малость тешило Наиля.       Сад завершился выходом к дороге, по которой еще вчера отряд поднялся на скалу. Снова идти по такой близкой к обрыву тропе было боязно, но благо спускаться пришлось недолго. После одного оборота вокруг скалы рядом нашлась улочка, которая вела в противоположную от зиккурата сторону и объединяла горы Биляла. На пути не было прохожих, шумных возов или озорных беспризорных детишек — лишь воины, которые стояли в неприметных уголках и берегли покой господ. Однако издалека все же слышалишь голоса, стук колес, звуки жизни верхнего города. Подойдя немного ближе к ограждению и заглянув вниз, можно было увидеть другую дорогу, которую старались скрыть от жителей скал высокими травами. Там гремели возы, полные драгоценных товаров, и шумели люди, желая прикупить что-то у едва появившихся в городе торговцев. С каждым шагом все ниже спускалась дорога скал и все ближе становились звуки, пока две улицы не слились в одну прямо перед воротами. От шума Марджана поморщился — наверняка такое множество голосов тревожило жителя скал. Идущий за ним слуга сразу вышел вперед и отгородил господина от лишних взглядов и прикосновений, что для непривыкших гостей выглядело необычно.       Только за пределами городской стены снова наступила тишина, среди которой только ветер по-прежнему громко свистел в воротах, оставленных позади. Глазам открылся пустынный простор: высокие скалы, каменные разломы, поля и песчаные равнины. Именно там яркой белой полосой сиял солончак, разделяя небо и землю, словно острием клинка. Наиль незаметно скосил взгляд на Аскара, боясь увидеть боль в его лице, но тот, словно специально, не смотрел вдаль, а любовался цветущими полями. С высоты они были даже прекраснее, чем вблизи: пестрые и яркие, словно узоры на самой дорогой ткани.       Спуск вниз не занял много времени, ведь с прекрасными видами путь совсем не утомлял. На землю цветущего поля Наиль ступил уже совершенно иначе, чем день назад, когда впервые пришел собирать эфедру — не было ни страха, ни гнетущего чувства неизвестности. Прекрасные цветы радовали глаз, шепот поля ласкал слух, а в разогретом воздухе витал сильный, терпкий запах земли и сухих трав.       Мимо промчался Яран и с наслаждением рассек густое полотно зелени. Гепард разогнался до невероятной скорости и в считанные мгновения оказался настолько далеко, что с трудом получалось уловить его силуэт. Марджана тихо рассмеялся и взглянул на товарищей, которые с нежностью, восхищением и искренней радостью наблюдали за резвящимся вдалеке гепардом. Син волновался, когда терял Ярана из виду, и приподнимался на носочках, чтобы заглянуть подальше вглубь поляны. Иса же куда больше верил в реальность происходящего и потому с гордостью наблюдал за шустрым хищником. Через время, хорошо размяв лапы, гепард ринулся к Марджане и, оказавшись рядом, стал потягиваться, мурчать, тереться щекой о ногу.       — Нет, я слишком тяжелый, побереги спину, — ответил сперва накиб, но затем, озаренный идеей, скосил взгляд на целителя. — Может лучше прокатишь Ису?       Омега встрепенулся и неверяще распахнул глаза.       — Яран — твой ездовой гепард, разве могу я, спустя столько лет, снова оседлать его?       Марджана склонился к хищнику, заглянул в золотистые глаза и спросил игриво:       — Что скажешь? — гепард лишь неизменно громко мурчал, глядя на накиба из-под полуприкрытых век. Марджана усмехнулся и потискал его за щеки: — Я знал, что ты будешь не против.       Иса растерялся и неловко взглянул сперва на Ярана, затем на Марджану. Накиб улыбался с озорством и хитростью, отчего нетрудно было догадаться, что все вплоть до этого момента произошло по его задумке. Иса, кажется, тоже пришел к таким выводам, но все же не спешил соглашаться:       — У нас даже нет седла.       — Будет тебе седло, — легко ответил Марджана. Целитель сделал было вдох, чтобы озвучить еще один аргумент, но не смог сдержать улыбку и отмахнулся от лишних мыслей. — Вот и славно.       Марджана лишь слегка повернул голову в сторону слуги и тот мигом понял приказ: подоспел к гепарду, достал из сумы седло и принялся крепить. Иса проследил за его действиями удивленно распахнутыми глазами, а затем с нежностью и большой благодарностью поднял взгляд на накиба. Зная, насколько сильно целитель мечтал об этом моменте, и сам Наиль наполнялся счастьем.       Когда слуга закончил с приготовлениями, Марджана придержал стропы и помог забраться в седло, где Иса с непривычки все не мог удобно устроиться. Смущенный и неловкий, он казался милой, наивной и доброй версией себя. Улыбка не сходила с лица омеги, прикосновения были осторожными и трепетными. Поскольку Яран не сразу заметил удивительно легкого всадника, тот ласково погладил его по шее, чтобы обозначить свое присутствие. Шумное мурчание всколыхнуло воздух, а лапы стали неспокойно мять землю — хищнику не терпелось сорваться с места.       — А ты совсем не изменился, — голос Исы звучал незнакомо, словно принадлежал совершенно другому человеку.       Гепард подскочил на задних лапах, взбрыкнул и целитель, звонко рассмеявшись, потянул за поводья. При первой же возможности хищник ринулся в направлении скал и Иса лишь раз успел радостно обернуться, прежде чем шустрые лапы унесли его далеко от наружной стены.       Наиль вздохнул с восхищением, наблюдая, как развеваются на ветру ткани одежд и трепещут локоны волос. Поразительно прекрасно выглядел Иса, полный сил и счастья, способный промчать так хоть сотни деревень. Он держался уверено и рассекал поля, словно поддатливые озерные волны, оставляя за собой лишь след примятой травы и облака сорваных лепестков.       Яран разгонялся со всех сил и подпрыгивал в воздух, а затем резко разворачивался и мчал дальше. Он словно показывал Исе все те места, которые особенно любил: пышный тамариск, лужайку пестрых полевых цветов, особенно высокий холм и череду валунов, по которым можно так задорно поскакать. Издалека было не разобрать, что отвечал Иса на этот безмолвный рассказ, но, судя по выражению лица, он был счастлив.       Резвый бег вскоре утомил и всадника, и гепарда, поэтому назад тот возвращался медленно и вальяжно. Иса припал к спине хищника, потерся щекой о шерсть, приобнял за плечи и тихо прошептал что-то на ухо. Словно близкие друзья они секретничали и дурачились, что вызывало у окружающих лишь искренее умиление.       Оказавшись недалеко от товарищей, Иса выпрямился, потянулся, потер поясницу и, стоило ему оглянутся в сторону Сина, глазам Наиля открылась удивительная картина. Взъерошенный, румяный, с горящими глазами и счастливой улыбкой, он показался на несколько лет моложе и к тому же гораздо здоровее. Давно иссохший цветок в мгновение распустился яркими красками и Наиль мог лишь удивляться этой неизведанной магии.       — Тебе к лицу свобода, — произнес Марджана, с восхищением глядя снизу вверх на прекрасного, словно мраморная скульптура, Ису. Тот улыбнулся и коснулся протянутой накибом руки, чтобы соскочить с седла на землю. Тяжело дыша, он огляделся и растрогался до дрожи в голосе:       — Мог ли я тогда предположить, что буду скакать верхом на гепарде по полям Биляла? — Иса проронил неловкий смешок и пытливо взглянул на Марджану. — Удивительно, правда?       — Правда, — сдавлено ответил накиб, с трудом сдерживая эмоции. Отчего-то он сильно проникся видом счастливого Исы и никак не мог подобрать слов, лишь молчаливо рассматривая добрым, прищуренным взглядом его образ. Целитель охнул, подался навстречу и приобнял Марджану сперва аккуратно, а затем более смело и настойчиво.       Наиль отвел взгляд, чтобы не смущать, и бездумно, с легкой улыбкой осмотрел просторы вокруг. Травы все еще были растревожены от быстрого бега Ярана и постепенно успокаивались, покачиваясь все медленее и медленнее. Гепард постепенно отошел в сторону от увлеченного товарищем хозяина, прогулялся вдоль трав и от скуки вальяжно приблизился к гостям. На незнакомцев он не обращал внимания, но Сином был заинтересован и осторожно подошел поближе. Хищник вскинул морду и долго, монотонно смотрел на бету, словно с трудом припоминая обрывки прошлого. Наверняка он давно не видел бади, живя так далеко от пустыни, поэтому сейчас не сводил глаз с синего платка. Син улыбнулся в ответ прищуром глаз и медленно приподнял ладонь. Под нее Яран аккуратно подлез мордой, а бета в ответ бережно погладил мягкую макушку.       Аскар наблюдал за происходящим напряженно, не сводя глаз с гепарда и крепко придерживая бету за плечо, но в то же время не запрещая прикасаться.       Счастливый Син щурился и нашептывал гепарду приятные слова, которые так льстили хищнику. Яран громко мурчал, переминал лапами землю, а затем толкнулся лбом вперед и коснулся ноги Наиля. Кажется, так он приглашал и его присоединиться, погладить и оценить не менее восторжено вид чудесной шерсти. Омега охотно ответил на просьбу и с интересом коснулся пушистой макушки.       Хоть Яран был дружелюбным и очень нежным, руки омеги слегка подрагивали от волнения. Было непривычно касаться животного, похожего на тех, кто поджидает в барханах и считает путников добычей. Дикая сила таилась в теле хищника, который ластился, дурачился, скакал по полям — и это будоражило разум.       К рукам омег Яран был более привычен, поэтому быстро доверился, расслабился и принял поглаживания. Вскоре Марджана оглянулся, присмотрелся и обнаружил гепарда неподалеку, в окружении триады. Хозяин подошел ближе и Яран оживился, поднял на него взгляд блестящих хищных глаз.       — Налаживаешь отношения с гостями? Ну, как успехи? — шутливо обратился Марджана к гепарду и тот игриво застрекотал в ответ. Наиль проронил смешок и не смог сдержать восхищения:       — Яран прекрасен, самый ласковый и мудрый хищник из увиденных мной.       — А еще очень ловкий и быстрый, — подметил Марджана, хитро сощурившись. — Может хочешь прокатиться? Когда еще появится возможность оказаться верхом на гепарде?       Наиль удивленно вздохнул и распахнул глаза, совершенно не ожидав такого предложения. Он взглянул на Ису, беззвучно спрашивая совет, а тот лишь довольно улыбался и одобрительно кивал. Не удивительно, если именно он нашептал Марджане такую идею, зная о любопытной натуре Наиля. И оказался абсолютно прав, ведь глядя на целителя тяжело было не мечтать самому почувствовать что-то подобное. Но, несмотря на сильный интерес, омега постарался ответить сдержано и уважительно:       — Я благодарен за щедрость, но не стану утомлять Ярана и вынуждать везти совершенно незнакомого наездника.       — Яран позволил себя гладить, а значит теперь вы не такие уж незнакомцы, — настаивал Марджана. Его желание порадовать было искренним, как и дружелюбие гепарда. Уголки губ невольно поползли вверх, выдавая радость Наиля. Неловко и волнительно, он произнес:       — Кроме всего, я привык к медлительным варанам, поэтому боюсь, что на гепарде просто не удержусь.       — Тогда мы попросим его быть осторожнее, — легкость, с которой накиб предлагал такую задумку, особенно воодушевляла, поэтому вскоре от попыток показаться скромным не осталось и следа. Марджана протянул ладонь, пригласил подойти поближе и Наиль согласился, а затем запоздало оглянулся на триаду.       — Это же гепард… — тихо и тревожно произнес Аскар. Он недоверчиво хмурился, глядя на Ярана пристально и почти предупреждающе, но, несмотря на страх, не препятствуя. Взволнованного альфу успокаивающе приобнял Син и прошептал:       — Доверься и просто смотри.       Аскар кивнул, скрестил руки на груди, слегка улыбнулся и тогда Наиль окончательно отбросил сомнения. Трепет предвкушения и приятного волнения полностью охватил сердце. Вскоре Марджана придержал стропы и помог забраться в седло, а Иса подсказал, как удобнее держаться. Оказавшись верхом, омега не сразу смог расслабиться и довериться, ведь уже очень давно не менял ездовое животное. В сравнении с вараном, гепард был стройнее и выше, сам его вид предвещал невероятно быстрый бег. Оттого при первых шагах Ярана Наиль покрепче ухватился за ремни и уперся ногами в стропы, но хищник и вправду двинулся осторожно, неспешно. Марджана провел его подальше в поле за поводья и произнес на ухо:       — Прокати медленно, как Джаладжа.       Яран среагировал на знакомое имя и накиб одобряюще похлопал его по макушке. После Марджана передал поводья и отступил, оставляя Наиля наедине с безудержной силой и скоростью, закованной в тело гепарда. Необычно ощущались мгновения верхом, когда так близко, на расстоянии вытянутой руки, был хищник, чьи эмоции теперь не прочитать по глазам и движению лап. Наиль осторожно провел рукой вдоль шеи, пригладил шерсть и слегка, очень аккуратно, коснулся ногами боков. Тогда Яран двинулся и неспешным шагом направился вдоль поля, рассекая травы и цветы. Наиль восторженно вздохнул, постепенно осмелел, поднял взгляд от ремней седла к виду цветущей пустыни. С нового, непривычного ракурса она казалась еще прекраснее, словно бескрайнее, искрящееся озеро под взглядом высоко летящей птицы.       Гепард ступал легко и пружинисто, вез наездника мягко, бережно. Наиль мог поверить, что вот так, верхом, можно преодолеть огромные расстояния и после еще иметь силы на сражения. Джафарские омеги на гепардах и с магией в руках наверняка были непобедимы, и, уподобляясь им, Наиль чувствовал необъяснимый прилив сил. Хотелось растревожить ветер, поднять бурю, почувствовать, на что способен, но омега оставался спокойным и лишь наслаждался мирной прогулкой.       Вскоре Яран стал идти чуть быстрее и затем перешел на легкий бег. То, что для варана было едва ли не галопом, гепарда ни капли не утомляло. Яран мог бежать и гораздо быстрее — о том говорили напряженные мышцы и поджатые уши, — и осознание этого будоражило разум. Мимо проносились травы и цветы, сливаясь в множество размытых ярких лент. Обычно горячий воздух, который пролетал рядом и бил в лицо, теперь казался прохладным, словно веяние ветра со стороны озера. И птицы, и стрекозы, и маленькие озорные бабочки летали так медленно, когда сам Наиль быстро несся верхом.       Особенным этот момент делала не столько скорость, сколько сам Яран: ритмичный звук соприкосновения лап и земли, частое дыхание зверя, его особый характер и манера. Это было несравнимо с безразличием варанов, поэтому восхищало настолько сильно. Гепард был и товарищем, и стихией, и дикой животной силой, подчиненной человеческим рукам. Теперь понятно, о чем говорил с Яраном Иса, пока рассекал поля — он восхищался и нахваливал. Наиль позволил себе то же самое и тогда гепард, обрадованный и довольный, показал ему самые красивые и отдаленные поляны.       Пробежав по полю от края до края, Яран вернулся к хозяину. Восхищенный Наиль оглянулся, заметил радостного Ису и довольного Марджану, а затем взглянул на стоящую неподалеку триаду. Син щурился по-особенному, его глаза передавали всю бурю чувств: и умиление, и трепет перед сильным, прекрасным омегой. Аскар же замер завороженно, глядел почти неверяще. Чтобы потешить его еще немного, омега выпрямился, гордо вкинул подбородок, посмотрел сверху вниз и усмехнулся кончиками губ. Альфа охнул и смущенно отвел взгляд, что потешило Наиля. С помощью накиба омега спешился и сразу поделился впечатлениями:       — Я и не знал, что верхом можно ехать так быстро!       — Вижу Яран хорошо постарался и смог тебя удивить, — гордо произнес Марджана и улыбнулся шустрому гепарду. В награду за услугу, накиб решил угостить хищника мясом и, пока тот ел угощения, Наиль поспешил к триаде.       Оказавшись достаточно близко, омега зашагал игриво и деловито, будто всегда был гордым наездником гепарда. Аскар не сдержался, от волнения и умиления утянул его в крепкие объятия, а затем звонко поцеловал в щеку. Наиль рассмеялся, понежился пару мгновений и извернулся, чтобы, находясь в плену рук, видеть выражение его лица.       — До этого момента я не верил, что омеги верхом на гепардах выглядят прекрасно, — с улыбкой произнес альфа. — Теперь понимаю, почему о них рассказывают так увлеченно.       От приятных слов омега засиял радостью. Видеть восхищение в глазах Аскара было так приятно и драгоценно, что Наиль еще долго не отводил взгляд. Лишь желание полюбоваться Сином заставило посмотреть в сторону. Игриво, слегка дразнясь, Наиль произнес:       — Как думаешь, из меня получился бы боевой омега?       — Конечно, при чем самый сильный из мне известных, — ответил Син почти шепотом, с забавной осторожностью посматривая на Марджану. Наиль прыснул со смеху и взглянул с искренней благодарностью. То, как триада наполняла его силой и смелостью, было подобно чуду, которым омега хотел бы любоваться изо дня в день.       Цветущие поля, в которых так любил резвиться шустрый гепард, Наиль покидал без сожалений и с легким чувством предвкушения будущих восторгов: когда они уже собирались уходить, Марджана предложил Наилю и впредь присоединяться к выгулу Ярана. Омега был только рад возможности как полюбоваться этим впечатляющим хищником, играющим со стрекозами среди высоких трав, так и прокатиться верхом с небывалой скоростью, ощущая, как силы могучих лап несут его прямиком к свободе. Непередаваемые впечатления, которые очень бы хотелось испытать вновь.       Пустынные просторы остались позади, когда группа людей вернулась за стены города, а затем двинулась по дороге к вершине скалы неторопливым прогулочным шагом. Плавный подъем давался без труда, хоть и с куда большим усилием, чем спуск, и вскоре впереди вновь показался прекрасный сад. Цветник покачивающихся от дуновений ветра аль-аик радовал взор. Наиль любовался пышными соцветиями, подмечая, что бутоны имели утонченный, нежно-голубой цвет — точно глаза Марджаны. Омега задумался, могли ли эти цветы быть комплиментом от Кахрабата? А может Наилю в голову просто приходят романтические бредни. Он качнул головой, отгоняя беспочвенные догадки, а на вопросительный взгляд Сина лишь улыбнулся.              Аскар заметил интерес Наиля и вздохнул.       — Красивые цветы, и пахнут не так сильно. Мы могли бы посадить их дома, жаль только в Хибе они не приживутся.       У Наиля в груди затрепетало сердце, когда он поднял взгляд на задумчивого альфу, казалось, теперь искренне озабоченного этим вопросом.       «Дом». Так непривычно было осознавать, что где-то далеко за бескрайней пустыней их ждет общий дом, семейная жизнь, супружеский быт. По возвращению в Хибу Наиль больше не вернется в дядюшкин дом — он будет жить с мужьями. Прикрыв на секунду глаза, омега с удивлением обнаружил, что без проблем может представить их совместную жизнь: ленивые сонные утра, нежности спросонья, неторопливые завтраки с неизменным мятным чаем, чтение в тишине, обеденную дрему в тройственных объятьях, вечерние прогулки и долгие разговоры, распитие гранатового, сливового или персикового вина после ужина, жар и влагу купален, пылкие ночи в широкой постели… Так легко, так живо представлялось все, во что еще совсем недавно Наиль не смог бы поверить. А все потому, что они уже жили так. Уже были семьей.       — Мы можем попросить семена и попробовать вырастить их в Хибе. Или найти похожие, которые приживутся в песчаной почве, — предложил Син серьезно, будто перед ним предстала настоящая проблема, требующая немедленного решения.       — Может если найти для них место в саду попрохладнее, или завезти другой грунт, или построить небольшую оранжерею и контролировать температуру… — принялся прикидывать Аскар, кивая не менее серьезно. Оба мужа так озаботились этим вопросом, сущей ерундой, лишь бы порадовать Наиля. Глядя на них, старательно прикидывающих возможности, омегу распирало широкой улыбкой, сердце щемило нежностью.       — Все в порядке, — ответил он, привлекая внимание. — Цветы красивые, и они напоминали бы мне об этом месте. Но в моих воспоминаниях они останутся не менее прекрасными.       — Воспоминания — это хорошо, но иметь их в саду было бы лучше, — подметил Марджана, аккуратно вступая в разговор. Предложил щедро: — Я попрошу садовника собрать вам семян и рассказать больше об аль-аике. Он уж наверняка даст дельный совет по выращиванию.       — Спасибо, — искренне поблагодарил обрадованный Наиль, пусть и несколько приятно смущенный всеобщим вниманием.       — Я был бы не прочь и в Хибе полюбоваться этими цветами, — Иса нагнулся, ладонью невесомо оглаживая соцветия. Яран остановился рядом, ткнулся плечом в его ногу. Омега улыбнулся ласково, той же рукой проводя по голове гепарда, удовлетворенно жмурившегося. — И пахнут они правда приятно, почти невесомо. Куда лучше, чем всякие розы.       Уже в доме, у большой лестницы, Марджана собирался расстаться, решив подняться к себе — переодеться, отдохнуть в купальне. Наиль подумывал о том, чтобы последовать его примеру и, быть может, наконец присоединиться к нежностям мужей в бассейне. Однако, не успел слуга увести Ярана на процедуры вычесывания шерсти и протирания лап после прогулки, как из-за поворота коридора вдруг что-то резко выскочило, налетая прямо на гепарда с криками:       — Яра! Яра, покатай!       Гепард фыркнул и боднул головой одного маленького черноволосого мальчика. Второй малыш, точный двойник первого, выскочил у брата из-за спины и понесся на Марджану, вскрикнув радостно:       — Амма-а!       Он врезался лбом в бедро Марджаны, обнял ручками за ноги, вызывая на лице омеги неописуемо нежную улыбку. Марджана ласково пожурил, растрепав ладонью черные кудри на макушке:       — Разве я не говорил вам не носиться всюду, Ибриз? — ребенок лишь жмурился под отцовской рукой и счастливо хихикал. Марджана обернулся ко второму очень смуглому мальчику, повисшему на Яране, и велел преувеличенно строгим голосом: — Джали, а ну-ка слезь с него! Разве так себя ведут наездники гепардов?       — Яра уже погулял, он устал. Успокойся, Джали, — отдернул брата третий появившийся мальчик. С серьезным выражением на насупившемся личике, он оттянул брата от Ярана за одежду, а потом взял за руку. Малыш Джали, уже забыв о гепарде, побежал к амме, потянув строгого мальчика за собой, на что тот недовольно воскликнул: — Не несись ты так!       Джали прилип к ногам омеги рядом с Ибризом, и только третий малыш просто остановился возле отца, с подозрением поглядывая на незнакомцев нежно-голубыми и в то же время холодными глазами Марджаны.       — Они твои дети? — вдруг раздался сбоку тихий голос Исы. Обернув голову, Наиль увидел его чуть вытянутое в удивлении лицо и по-особенному сияющие глаза.       — Не было случая вас познакомить, — улыбка Марджаны, которую он обратил Исе, будто была слегка виноватой.       Из-за поворота коридора раздались звуки двух пар шагов, а затем показался Кахрабат в сопровождении высокой темной фигуры рядом с ним. Бета приблизился к Марджане и чуть приобнял, проскользив рукой за талию. Омега потянулся к прикосновению всем телом, мимолетно оперевшись на мужа.       — Мы шли вас встречать и дети убежали вперед, — объяснился Кахрабат негромко, затем улыбнулся и кивнул гостям.       — Никогда не слушают, что им говорят, — вздохнул Марджана.       Молчаливая темная фигура, так и застывшая за плечом беты, шагнула в сторону, чтобы предстать перед гостями. На вид это был бета одного с Кахрабатом возраста, облаченный в черные, но полупрозрачные, словно вуаль, одежды, расшитые по краям серебристыми нитями. Даже более смуглый, чем хозяин дома, незнакомец имел волнистые волосы чуть выше плеч, зачесанные назад и чем-то уложенные так, чтобы ни единая прядь не свисала на острое, угловатое и худое лицо.       Это самое лицо пугало так, что хотелось сделать шаг назад. Не потому, что было некрасиво, хотя черты его и казались излишне хищными. Пугали глаза — два ярких пятна на темном лице. Точно того же цвета, что и блеклый светло-серый глаз Аскара, издали выглядящий как незрячий. По этой причине многим людям становилось не по себе, когда они глядели альфе в лицо, но глаза незнакомца пугали даже больше. Наиль не знал, отчего: то ли сыграл злую шутку сильный контраст темного и светлого, то ли взгляд незнакомца был поистине зловещим.       Тем временем он, выступив из-за спины Кахрабата, прижал правую руку к груди, ладонью к сердцу, и чуть склонился. На его груди, открытой вырезом халата почти до самого низа живота, качнулось массивное, броское, тяжелое украшение с особенно крупным камнем в оправе из туго переплетающихся серебряных нитей. Он проявил вежливость неожиданно негромким, благозвучным и вкрадчивым голосом:       — Для меня честь приветствовать гостей славного дома аль-Асари.       Встрепенувшись, Иса, Наиль, Аскар и Син ответили тем же. И если первые трое поклонились неуклюже, то в исполнении Сина жест и наклон выглядели совершенно естественными — наверное потому, что традиционное приветствие биляльцев оказалось схожим с приветствием кочевников.       — Оставляю детей на тебя, а нам нужно вернутся к делам, — Кахрабат с некоторым трудом отстранился от Марджаны и, легонько коснувшись губ мужа напоследок и потрепав ребятню по волосам, удалился в сопровождении темного незнакомца, так и следующего тенью за его спиной.       Обратив внимание на любопытствующий взгляд Наиля, Марджана, глянув еще разок в спину мужу, пояснил:       — Калагна, советник Кахрабата и правая рука. Следует за ним всюду как большая ручная птица.       — Каала не птица, — мотнул головой Джали. А Ибриз забавно вытаращил глаза, пытаясь изобразить пугающий взгляд советника, и сказал:       — Каала — змей!       — Черный змей! — весело подхватил Джали.       — Фруктовый змей! — закончил Ибриз. Переглянувшись, они захихикали.       Марджана только с улыбкой покачал головой, мол, дети — что с них взять. Затем он отлепил сыновей от своих ног и чуть подтолкнул, командуя:       — Давайте же, представьтесь нашим гостям.       Вперед выступил серьезный мальчик. Он весь вытянулся как по струнке, распрямил плечи, чуть вздернул подбородок. И сказал важно, явно подражая взрослому:       — Мое имя — Мегханад ибн Кахрабат Марджана Фатхи аль-Асари, — гордо, весомо продекламировал он.       — Я Джаладж, — кивнул с достоинством второй мальчик, точно кого-то изображая.       — А я Ибриз! — крикнул третий. — Я — альфа! Джали — омега, а Мэг — бета! Нам пять лет!       — Не кричи, — одернул брата Мегханад, состроив недовольное лицо, будто у него уже кончалось терпение.       Иса присел так, чтобы оказаться с детьми на одном уровне, и улыбнулся.       — Вот как, вам уже пять лет. Такие взрослые! — обрадованные дети раздули щеки от гордости, даже строгий Мэг заулыбался. — А меня зовут Иса аль-Иззат и я давний друг ваших аммы и абы.       Затем целитель поднял взгляд на Марджану и спросил чуть удивленно:       — Разве Джаладж не твоя фамилия?       Тот в ответ кивнул и огладил сына-омегу по кудрявой головке.       — Наши дети приписаны к роду аль-Асари, а так хотя бы мой наследник, наездник гепарда, будет носить мое имя.       — Да, я наездник гепарда, — гордо подтвердил Джали. Затем он надулся: — Но сегодня Яра меня не катал, нечестно!       — Ох, прости пожалуйста, это из-за меня! — откликнулся вдруг Иса неожиданным жалобным тоном. — Понимаешь, с Яраном я тоже дружу. И я очень давно его не видел, соскучился. Поэтому твой амма разрешил нам увидеться и даже разок прокатиться. Я был так рад!       — Да? — удивился мальчик. Затем, найдя объяснение случившейся несправедливости, он снова улыбнулся: — Ну ладно. Только больше его не забирай, хорошо?       — Обещаю, не буду, — кивнул Иса серьезно, что очень понравилось Джали. Настолько, что мальчик даже предложил:       — Тогда взамен можешь гулять вместе с нами!       — Правда? Спасибо, — подхватил Иса с ласковой улыбкой. Хитро сощурившись, спросил: — А покататься еще мне можно? Разрешаешь?              — Можно, — расщедрился мальчик. — Кататься так весело!       Наиль только поражался происходящему, наблюдая, как озорно и бойко Иса болтал с маленьким мальчиком о том, как же здорово кататься на гепарде в цветочном поле. Невольно в голове возник вопрос: так Иса выглядел бы рядом со своими детьми? Оглянувшись на Сина, Наиль по его тоскливому взгляду понял, что не он один задавался сейчас тем же вопросом.       Иса общался с детьми так, словно давно был аммой и хорошо знал, как подобрать слова. Он надолго увлекся детской болтовней: расспрашивал, что по душе маленькому Джали, чем увлекается Ибриз и не заскучали ли они, прогуливаясь с Кахрабатом и его советником. Тройняшки пусть и относились к незнакомцам слегка настороженно, все равно были рады поговорить о своих забавных детских заботах. Марджана тем временем отдавал приказы слугам и вскоре присоединился к разговорам.       — Как же на тебя похожи, — мечтательно вздохнул Иса, не сводя глаз с трех смуглых, темноволосых мальчишек.       — На меня-то? — прыснул со смеху Марджана. — Разве что цветом глаз.       — А еще чертами и манерой речи. Они действительно твоего рода, это чувствуется, — уверил целитель. Нежность, с которой Иса глядел на детей заставляла усомниться, не приходится ли он сам им родным ами. Омега взглянул на Марджану отчасти виновато: — Раньше я не мог и представить тебя в роли аммы, а теперь вижу наяву. Как же много я упустил?       Марджана взглянул на целителя с нежностью и будто невзначай прильнул плечом к плечу.       — Пока ждем мураби можем прогуляться и я все тебе расскажу.       Иса был удивлен и взбудоражен, Марджана хотел поговорить по душам, дети шумели и бегали поблизости, поэтому, несмотря на собственное любопытство, Наиль отошел в сторону, а вслед за ним и триада удалилась вглубь дома.