Волк, что недостоин любви!

Юнги несколько раз пытался выйти из комнаты. Но эти попытки были провальными. Как только он отходил от кровати омеги, он задыхался, и не мог от бессилия ступить и шагу. Поэтому и бросил напрасные попытки. — Послушай, открой свои глаза, и позволь мне наконец-то уйти отсюда. Юнги злился, очень. Ему казалось, что мир стал против него. Зачем ему этот парень? Он уже и сожалеет о своем решении взять его сюда. Только проблем добавляет, одна из них проявляется именно сейчас. Хочется придушить мальца, но как для него это обернётся? Не получится ли так, что он задушит сам себя? Через несколько часов он успел разглядеть на лице омеги множество царапин, уже заживших. Но было столько же и не древних . Юнги только приподнял брови, посмотрев на разбитые чужие, бледные губы. — Ты как живой труп, когда такой белый, — спокойным голосом произнёс он. За окном медленно поднялось солнце, заливая своими лучами всю комнату. Затем за дверью послышались чьи-то тихие шаги, а затем звук открывающейся двери. — Доброго дня, Господин, — поклонился врач. — Почему вы не спите? Вам нужны силы. Альфа проигнорировав чужие слова, задав вопрос в лоб. — Когда он придёт в себя? — Господин, есть только один вариант, но он вам не понравится, — опустив глаза сказал врач. — Говори, — рыкнул Юнги, не отводя взгляд от Чимина. — Вы должны…— врач напрягся на слове. — Что должен? Не тяни волка за хвост, потому что пожалеешь что родился! — Вы ..вы должны его ...поцеловать. Только тогда он придёт в себя быстрее. — Что ты сказал? А? Повтори. Свои слова! Кого я должен поцеловать? Его? Ты с ума сошёл, или забыл кому предлагаешь это? — кричал Юнги переведя взгляд на врача. Встав с кровати, подходя к нему, сжимая зубы. — Господин Мин, это единственный шанс. Если вы так сильно хотите чтобы этот парнишка пришел в себя! Юнги зашипел от злости. — Ты останешься без головы недоумок! О твоём существовании забудут. Я сотру всё о тебе из этого мира, ты станешь никем . -Господин, я понимаю вы не хотите принять тот факт, как у вас с ним тесна эта связь, — врач кивнул головой на Пака. — Поверьте это единственный шанс. Если он придёт в себя ваша, связь ослабится, но не исчезнет, как бы вы к этому не стремились ...Я считаю, что эта связь с ним и Вами навсегда, и Вам придётся смириться с этим. Делайте как знаете. Поверьте, в этом я вам никак не помогу. — Прочь! Выйди отсюда, чтобы мои глаза тебя не видели! — крикнул Альфа. — Хорошо, — кивнув и поклонившись врач вышел. Но перед выходом тихо сказал. — Всё только а ваших руках. Юнги не верил, он повернулся к Паку, с гримасой ненависти, но смертельным взглядом смотрел на него. — Кто ты такой, чтобы я тебя целовал? Кто ты такой, чтобы иметь со мной хоть какую-нибудь связь? Я только рад буду если ты умрёшь, но из-за тебя я не могу этого сделать. Сгинь куда-нибудь. Юнги кричал на Чимина мысленно, а вдруг услышит? Подходя неохотно к кровати, Юнги смотрел на него, словно говоря только взглядом. — Открой глаза, я не хочу тебя целовать, только не сына, убийцы моего друга, и знаешь мне глубоко пофиг, что я его убил. Может на такое заявление Чимин откроет глаза и начнет защищать отца, и говорить как сильно он его любил. Но этого не случилось. Юнги постояв на месте несколько минут, медленным шагом подошёл к нему, так же постепенно приближаясь к его лицу. — Будь проклят этот день, когда я поцеловал своего врага. Шикнул Юнги и присел на край кровати, наклоняясь к чужим губам. Они были приятные, мягкие на ощупь. Но вкус крови выступавший с маленькой ранки бесил Юнги. Он не знал сколько его нужно целовать, только легонько трогая губы и не совершая никаких больше действий со своей стороны. Он не заметил как прикрыл глаза, и упёрся рукой у Чиминовой головы, держа двумя пальцами чужой подбородок. Слабый запах мяты и лимона, приятно пробирался в самое сердце. Не открывая глаза Альфа и забыл, что целует врага. А когда открыл их, через секунду отскочил от него. Его собственный запах сосны и яблок. Он был странным, но нравился всем омегам, что было очень странно. Юнги почти задыхался своим же запахом в комнате. — Я надеюсь это сработает, а если нет, я сам тебя прикончу, понял?! — говорил Юнги, хотя его и не слышали. Взглянув на перевязанное запястье парня, Мин заметил как чужие руки сжимают ткань. Тяжело дыша и хмуря брови. — Что с тобой, сын змея? — спросил Юнги, глядя безразличным взглядом. Ему не жалко, ни капли. И не станет никогда, даже на маленькую миллисекунду. Настало утро, Юнги стоял у окна смотря на небо. Уже несколько часов на улице было солнечно и светло. Летали птицы, весело поя у деревьев, и смотрели на Юнги, а он только кривил губы. Он ненавидел всё это, вообще, на все сто процентов. Сквозь свои мысли, он и не заметил как Чимин очнулся. Пак открыл глаза не сразу привыкая к свету. А как привык, то вздохнул. — ВСЁ-ТАКИ НЕ УМЕР. СПАСЛИ. ЧТОБЫ ВАС! Когда зрение стало хорошим, Пак заметил перед собой чью-то фигуру не походившую ни на фигуру старой леди, ни на Намджуна, волосы не белые. Это был кто-то другой. Сердце забилось быстрее, Пак зажмурил глаза, а потом открыл, но фигура не исчезла. В панике он старался остановить своё сердце но это не получалось сделать. И кажется, что фигура почувствовала это. Альфа действительно почувствовал, чужой стук сердца и услышал слова, хотя никто не говорил. Он развернулся, но не заметил ничего удивительного. Подойдя поближе, он увидел, как чужие ресницы подрагивают. — Очнулся. По комнате пронёсся чужой хриплый голос, Чимин задрожал, этот голос он узнает всегда. — Глаза открыл быстро. Я видел ты пришёл в себя. Омега покачал головой не открывая глаза. — Как хочешь. Мне пофиг, не хочешь не надо. После этих слов Юнги вышел за дверь. — О нашей связи молчи. Рта не открывай. Если он узнает, я тебя закопаю. И врачу тому тоже это скажи!. — Хорошо, Господин Мин. Намджун поклонился, а Юнги ушёл в свою комнату. Пак чужого шёпота не слышал, за стуком своего сердца. Он заглушил всё, а на этой кровати, Пак как окаменел. — Почему я жив? Почему не умер? — из его глаз полились слёзы. — Боже, забери мою душу, — в мыслях шептал омега. Юнги сидевший на своей кровати, чуть не упал когда услышал чужой голос. Хотел убить пришедшего к нему человека, но потом он понял. Не привык он ещё к этому. К чужим мыслям в своей голове. Разобрав слова Юнги, на чужую молитву о смерти хмыкнул . — Не дождёшься.