В семи мирах рядом

Старый дом. Чимин редко бывает в нём. Хотя детство прошло в его стенах. Он ребёнком боялся оставаться один в большом доме. Слишком пусто и холодно. Сбегал на улицу. Дышать там становилось легче. Сад, которым гордилась бабушка укрывал от забот ветвями деревьев. А сейчас осень срывает красные и жёлтые листья. Чимин гуляет между клёнами и осинами, дышит морозным воздухом. В этом месте много воспоминаний, начиная с детских и заканчивая юношескими. Тут он влюбился в первый раз. Этот же раз остался последним... Мысли об этом вынуждают вернуться в дом, чтобы осуществить то, ради чего приехал. Два года назад сбежал отсюда. Сейчас всё вспомнил, хочет повернуть время вспять. Достаёт гитару, начинает играть неуверенно. Дрожащие от волнения пальцы касаются струн неосторожно, сдирают кожу с подушечек. Чимин почти отчаялся. Он откладывает гитару в сторону, когда сбоку раздаётся хриплый голос. — Здравствуй. Губы растягиваются в широкой улыбке. Он поворачивается лицом к тому, кто только что заговорил с ним. — Здравствуй, — вторит заторможено. Жёлтые глаза смотрят прямо в душу. Чимин неуверенно протягивает руку, касается тонкой ладони, гладит прохладную кожу худых пальцев. Он переворачивает ладонь, обводит её центр. — Я скучал по тебе, — Чимин не решается поднять взгляд. — Я демон, на минуточку. — А я человек… Юнги, я скучал. Я не уйду так больше. — Ты должен был забыть меня, — говорит спокойно, но Чимин слышит растерянность. Он несмело заключает в объятья. Прижимается к груди, укладывает голову на плечо. Не ждёт, что его обнимут в ответ, тянется глупым человеческим сердцем к холодной душе демона. Чимин не боится. Поздно бояться. То лето (два года назад) прошло в руках Юнги, в глубине жёлтых глаз. Чимин всё сам испортил. Не должен был уезжать, забыл, как в свете полной луны, Юнги просил шепотом: «Не забывай меня». Забыл, как жёлтые глаза блестели от слёз. Чимин обещал помнить, рядом быть, а на утро забыл всё. Испуганно отскочил к стене, когда проснулся в объятьях демона, когда среди шоколадных волос увидел небольшие чёрные рожки, когда чёрные крылья раскрылись, укрыли тенью от мира. Страх сжал сердце, и Чимин забыл, что погряз в жёлтых глазах. Сбежал в город. А потом вспомнил хриплый голос, тихие слова: «Не оставляй меня». И сейчас хочет всё исправить, жмётся к Юнги, рассказывает, как вспомнил всё, как скучал и ненавидел себя. — Я больше не уйду, сделай со мной, что хочешь, я не оставлю тебя, — Чимин водит по линии челюсти Юнги, смотрит в жёлтые глаза. Юнги молчит. Он опускает вниз голову, сейчас в его волосах нет рожек, на его спине нет чёрных крыльев. Он почти человек, только глаза жёлтые, светятся недоверчиво. — Я не оставлю тебя, — повторяет твёрдо Чимин. Он обхватывает щёки ладонями, гладит большими пальцами грубую кожу. Юнги внезапно подаётся всем телом вперёд, ластится, потираясь щекой о щёку Чимина, выдыхает «скучал» хриплым голосом. Ему трудно говорить об одиночестве, которое грызло его всё это время. Когда услышал песню, которую Чимин играл ему вечерам на гитаре, не поверил. Думал, что навсегда потерял своего человека, того, кто умудрился мёртвое сердце заставить биться чаще, того, кто стал душой. Но Чимин вернулся. Он рядом, ласковый, нежный, обещающий остаться. И Юнги не может ему не верить. Если есть шанс забыть одиночество и пустоту, он воспользуется им. Чимин ловит его губы своими. Целует нежно, сначала в уголок, потом в центр, потом в другой уголок, втягивает тонкую верхнюю губу своими пухлыми. Юнги цепляется за его плечи, расслабляется в руках своего человека. От такой податливости Чимина ведёт. Он углубляет поцелуй, страстно кусает губы, заставляя приоткрыть рот, играется с языком Юнги. Чимин отстраняется, но не отдаляется. Покрывает поцелуями лицо. Лижет шрам на шее, спускающийся к ключицам, Юнги стонет. Кожа там чувствительная, лёгкий укус в то же место, вызывает дрожь и ещё один стон. Чимин вжимает его в себя, едва не рычит, кусает шею и ключицы. Он так безумно скучал. Вспоминал, как вплетал цветы в шоколадные сухие волосы, как любовался бледной кожей. Крылья хрупкие вспоминал. Хотел прикоснуться, пригладить каждое пёрышко осторожно. Винил себя за побег, за трусость, за время, которое потратил впустую. Мог ведь все эти дни слушать хриплый голос, узнавать, как Юнги шептал на ухо людям, внушая желания, надеясь, что они не послушаются, будут свою чистоту хранить. Чимин знает, что от каждого слабохарактерного решения, крылья демона тяжелеют. Юнги лишён умения летать. И спасти может только его человек, тот что станет душой. Чимин чуть не ушёл. Забыл, что стал крыльями демона. И сейчас извиняется поцелуями, разбрасывая их по груди, ласкает языком кожу, кусает легко, чтобы боли не причинить. Юнги выгибается, льнёт ближе. Он стягивает с Чимина осенний плащ, свитер, прижимается грудью к оголённой груди, Юнги целует глубоко, вылизывает рот, и Чимин стонет в поцелуй. Он, задыхаясь, отстраняется, сорвано шепчет: — Покажи себя. Юнги бледнеет. Он прячет взгляд, но Чимин упрямо повторяет просьбу-приказ. И Юнги остаётся лишь повиноваться. Он игрушка в руках своего человека. Обязан выполнять приказы. Крылья распахиваются, манят чернотой. Они контрастны к коже Юнги. Смотрятся инородно. Чимину кажется, что Юнги нужно было рождаться ангелом. Он осторожно касается основания крыльев, любуется мурашками, тут же осыпавшими кожу, сцеловывает их. Чимин оглаживает крылья, разворачивает бережно Юнги себе спиной и осторожно касается языком кожи между перьями. Юнги стонет, дрожит, он подаётся ближе к Чимину. И тот с наслаждением гладит языком перья, дышит пеплом, зарываясь носом в них. Он гладит живот Юнги пальцами, ласкает кожу, опускает руки ниже, забирается пальцами под штаны. Чимин берёт возбуждённый член Юнги в ладонь, сжимает его и гладит медленно. Он продолжает облизывать крылья, одновременно ласкать живот и сжимать в кулаке член. Юнги дрожит и стонет. Он облокачивается на грудь Чимина спиной, приминая крылья. Его разум потерян. Ему слишком хорошо в бережных руках, имя бесконечное количество раз срывается с губ. Хочется больше, ближе, но просьбы-мольбы не срываются с языка. Слишком хорошо. Чимин целует его в шею. Он дышит запахом Юнги. Зарывается в волосы лицом. Касается кончиком носа основания левого рога. С любопытством лижет его, Юнги крупно вздрагивает и обмякает, кончая в руку Чимина. Он лежит в руках, расслабленный, разнеженный. Чимин не может не целовать. Не может не сжимать в руках хрупкое тело могущественного существа. Демона. Как оказалось, люди врали. В демонах нет зла. Они пробуждают в человеке тёмное, чтобы всегда был выбор. Они дарят чувства, а люди думают, что с этим делать. Ангелы пробуждают светлое в людях. Внушают мысли, способные желания остудить. Так свобода есть у каждого, никто не обязан быть хорошим или плохим. Чимин свой выбор сделал. Он кинулся в омут чувств к демону. Выбрал встречать его в стенах старого дома с заданий, где люди выбирают поддаться желаниям, где каждое решение опустошает. Выбрал целовать уставшего Юнги в уголок губ, обнимать крепко, защищать от нападок начальства, потому что у ангелов статистика лучше. Чимин в такие моменты не отходит от Юнги прижимает к себе. Он выбрал успокаивать, потому что выбор у людей бывает ужасным, а Юнги потом едва ходить может. Он как-то заплакал в объятьях Чимина среди его слов с трудом удалось различить: — Он изнасиловал её. Чимин тогда весь вечер успокаивал, просил забыть, не винить себя. Всю ночь бережно кровь из перьев вымывал. Шёпотом повторял: «Ты не виноват». А Юнги лишь рыдал сильнее. Он же желание подарил. Ему понять тяжело, что человек должен был справиться с своими животными потребностями. Юнги видел себя виноватым. Чимину пришлось звать напарника Юнги. Ангела Намджуна. Тот долго говорил ему что-то нудное, пока Юнги жался к груди Чимина доверчиво, внимательно слушал. — Выбор, Юнги-хён, у него был выбор. И он его сделал. Сам сделал. Чимин ласково целовал за ухом, хвалил Юнги, повторял, что он лучше всех, что он всё правильно сделал. Да, Чимин выбрал. Выбрал любить демона с жёлтыми глазами.