После падения

      Гокудера в затруднении молчал. Его лицо становилось всё краснее и краснее, а руки сдавливали что-то невидимое. Хах, ему срочно нужен Шамал, чтобы стать чуточку ближе к женскому полу хотя бы теоретически. Тсуна неосознанно спас Гокудеру, когда продолжил шептать Реборну своё «фи»: — Вообще-то, сначала Хару понравился ты! Гокудера-кун вообще подорвал её! — Вот именно! — закивал как болванчик Хаято. — Эта глупая женщина мне не нравится! — Говори тише, Гокудера! — шикнул Ямамото.       Миура по лицам мальчишек считала, что что-то не так и неуверенно-расстроено сказала: — Всё нормально, Реборн-тян… Хару пошла домой… — Э? — Тсуна оглянулся на неё, не понимая её поведения.       Миура направилась в коридор, шаркая ногами, как бабка с разбитым сердцем. Ох, бедная моя девочка, недопонятый гений. — Хару, ты чего? — спросила я, прекрасно зная, чего. — Н-ничего, Мива-чан… Просто… Хару не… глупый демон…       Воу, она объеденила все обидные слова вместе. Когда дверь за ней аккуратно закрылась, я приложила руку к полу. Никакого движения — Хару хотела послушать, что о ней будут говорить, поэтому осталась стоять в коридоре, прилипнув ухом к двери. А тем временем парни слегка поникли от того, что неосознанно обидели девчонку. — Эх вы… — разочарованно вздохнула я, добивая их мягкие молодые сердца.       Я подошла и осторожно открыла дверь. Хару испуганно отскочила назад, сделав вид, что всего лишь слишком медленно идёт по коридору. Подслушивала? Кто, Хару? Хахи, это что ещё за клевета?!       Ну актриса! Не зря в театральном состоит! Стоп. В клубе гимнастики же? А, неважно! Она нимфа праздного веселья! — Не расстраивайся, Хару-Хару! Тсуна же назвал демоном Реборна, а не тебя! — сказала я, догоняя её в два шага. — Н-но это же была моя идея… — расстроенно сказала Миура. — Однако твоей вины в реакции Тсуны нет. Дело в том, что Реборн воплотил твою идею не так как было нужно и…

****

      Тем временем Тсуна с одноклассниками и Реборном продолжали сидеть в мрачной атмосфере. — Даже Ковату расстроили, — сказал Ямамото, взъерошив волосы. — Нет, она не расстроилась, — возразил Тсуна и фыркнул: — Что Миве вообще понравилось в Хару? Она же такая странная, и меня ударила… — Что?! — воскликнул Хаято. — Эта глупая женщина ударила вас, Джудайме?! Когда?! — Э-э-э… Гокудера-кун… — замялся Тсуна. — Я же рассказывал как мы с Хару познакомились… Да неважно это! Неважно!       Хаято, возможно, вытянул бы из Тсуны больше информации, но Ямамото поделился кусочком более интересного прошлого: — Я тоже немного удивлён. Обычно Мива… строга к тем, кому Тсуна не нравится. Например, взять тот случай с Акихиро, когда она избила его с дружками.       У Тсуны мороз по коже прошёл. Акихиро был одним из самых неприятных фрагментов детства. С того самого дня Мива не вспоминала о нём, словно его никогда не было в её жизни, однако для Тсуны всё было не так просто. — Кто такой Акихиро? — спросил Реборн, внимательно следя за переменами в поведении ученика.       Тсуна молчал, опустив голову и мрачно уставившись в тетрадки. — Ямамото? — обратился Реборн к Такеши.       Бросая на Саваду неуверенные взгляды, бейсболист рассказал: — Эм… Ну, они с Тсуной дружили в детстве… Некоторое время… Всё закончилось странно и резко — Акихиро пришёл за своими вещами в класс с разбитым носом, Тсуна на него не смотрел, а Ковата и её подружка буквально пилили Акихиро взглядами, пока он не вышел из класса. Учительница сказала, что из-за какого-то конфликта его перевели в другой класс. На перемене я увидел несколько его приятелей с синяками и царапинами. Ни с Тсуной, ни с Мивой в то время я не общался, но их подруга всем рассказала, что это Ковата избила Акихиро и его друзей за то, что он хотел сломать Тсуне руку. — Что за подонок! — зло стукнул по столу Гокудера. — Где он сейчас?! — В параллельном классе, — ответил Ямамото, с беспокойством смотря на Тсуну.       Савада знал больше. Акихиро должен был оказаться с ним и Мивой в одном классе, но мама Мивы надавила на администрацию и его перевели в другой класс. Акихиро начал вести себя как хороший мальчик, стал старостой класса и недавно у него появилась девушка. Откуда Тсуне всё это известно? Аюми в одном классе с Акихиро. Она непротив этого, потому что хочет следить за ним, однако Тсуна чувствует себя паршиво от её новостей. Потому что у него нет девушки, и друзей в классе не… — Я подорву этого ублюдка! — зверел Гокудера.       Тсуна сбился со своей мысли и попытался успокоить его: — Не надо, Гокудера-кун! Мива давно с ним разобралась! Мы квиты! — Да! Выступила одна против четверых мальчишек, — с уважением сказал Ямамото. — Я не видел драки, но уверен, что это было круто. — Ещё бы круто! Для Фемиды такие отбросы на один палец! — усмехнулся Гокудера. — Э? Фемида? — удивился Ямамото. — Это ты так Ковату назвал, Гокудера?       Слушая вполуха диалог Хаято и Такеши, Тсуна чувствовал себя слегка никчёмно — сам-то он Акихиро ничего не сделал, только разревелся и просил прекратить. — На протяжении последующих лет было ещё несколько напряжённых случаев, однако до драки не доходило, — меж тем сказал Ямамото.       Гокудера хотел узнать о каждом «напряжённом случае», но Ямамото подумал, что раз Тсуна молчит, то говорить о его прошлом не стоит. Да и Ямамото чувствовал себя неловко, потому что его осведомлённость давала понять, что он постоянно наблюдал за Коватой и Тсуной. Ямамото решил поднять Саваде настроение комплиментарной фразой: — А ты популярен, Тсуна. Как ты смог познакомиться с девчонкой из такой хорошей школы?       Тсуна не понял, о ком он. — Э?       Ямамото рассказал, что на Хару была форма из очень престижной девичьей школы Мидори, в которую трудно попасть из-за высокого проходного бала.

****

      Я смогла утешить нимфу праздного веселья и оставалось только поднять ей настроение. Предложила помочь Тсуне решить задачку по математике, над которой мы все собрались и ломали головы.       Нужно было просто сшить наши головы вместе, Тсуна. Тогда мы не только это задачку смогли бы решить, но и бизнес мутнуть. — Даже тот светловолосый парень не осилил её, — пыталась я комплиментарно разговаривать с нимфой праздного веселья. — Хару не думает, что он может решить хоть какую-то задачу, — недовольно фыркнула Миура. — Он выглядит глупым наглецом.       Я улыбнулась. Да начнётся история от ненависти до любви! Считайте шаги, ребята!       Улыбка вдруг стала искусственной, как трава на футбольном поле, и тяжёлой, как облака. Сердце неприятно кольнуло. Yarе, yare, эта немёк на инфаркт, что ли?       Я открыла перед Хару дверь в комнату дона Вонголы. Нимфа праздного веселья робела, однако, столкнувшись с Тсуной, который радостно воскликнул её имя, воспряла духом и надеждой. Она села на моё место между Тсуной и Ямамото. Увидев моё задумчивое лицо, Тсуна подвинулся к ней ближе и похлопал по месту возле себя. Хару покраснела, я плюхнулась на выделенное местечко и поставила локоть на угол стола. Хм-м-м… А вот у нас говорят, что нельзя сидеть на углу, иначе замуж не выйдешь. Предлагаю начать прямо сейчас проверять сие поверье. Я села на угол стола в позу лотоса (а что, шорты позволяют) и принялась в ожидании постукивать пальцами левой руки по черновику Гокудеры. Реборн откуда-то раздобыл смачный кусок арбуза, хотя из комнаты не выходил. Так и знала, что у него съестные заначки в комнате Тсуны! Так и знала!       Хару прочитала задачу и радостно улыбнулась: — Я это проходила! Думаю, смогу решить!       Ребята воспылали надеждой. Обрадовался даже Гокудера — он улыбнулся, люди. УЛЫБНУЛСЯ. Не ухмыльнулся, не усмехнулся, не фыркнул заносчиво, а радостно улыбнулся. Я тоже улыбнулась, но внутри что-то было не так. Гокудера и Хару сидели друг напротив друга, он хищно наблюдал за тем как она пишет в черновике Ямамото решение седьмой задачи. Хару не замечала никаких пристальных взглядов, была полностью поглощена задачей, желая, чтобы Тсуна сказал ей спасибо. Я потянула к себе черновик Гокудеры, открыла на чистой странице. — Ты тоже будешь решать, Мива? — спросил он. — Нет, давай посмотрим на чудеса Хару-Хару. Я хочу порисовать, если ты не против, — ответила я, смотря как Миура перечитывает задачу. — А… Да, конечно, я не против! Можешь всю тетрадь разрисовать! — щедро разрешил Гокудера и опять сосредоточился на Хару.       Сердце шиппера могло бы быть в восторге, но что-то было не так. Я подошла к письменному столу Тсуны и вытащила из ящика цветные карандаши. Мне помнилось, что Хару не решит задачу, однако стало интересно решу ли её я. Не зря же отличница в средней Намимори, верно? Закрываясь ото всех, я тоже взялась за решение. Прошло десять минут, Реборн отдал огрызок арбуза Леону. Прошло двадцать минут. — Ещё капельку, — борматала Хару, выводя уровнение.       Прошло полчаса. У меня было готовое уровнение, я подошла к Реборну и показала ему. — Молодец, Мива, — сказал он, когда всё поверил. — Признаться, мне было интересно, какая ты в повседневной жизни — не куплены ли у тебя оценки — теперь я вижу, что, не будь ты из мафии, не пропала бы. — Признаться, мне неинтересно быть математиком. Я хотела бы владеть кофейней, — мечтательно улыбнулась я. — Для владения кофейней знать математику полезно, — сказал Реборн, но я всего лишь хмыкнула.       Может быть, открою кофейню на старости лет.       Я вернулась за стол и с энтузиазмом принялась изрисовывать тетрадь Гокудеры зайчиками. У него дёргался глаз при виде разноцветных девичьих шедевров, но он молчал — сам же разрешил всю тетрадь порисовать. Реборн переоделся в пижаму и улёгся в свой гамак. Теперь он был «высоко лежу, далеко гляжу». Прошёл час, черновик Гокудеры по математики больше пестрил разноцветными зайчиками и кроликами, чем всякими формулами и задачами. Миура опять расстроилась и признала: — Простите! Я не знаю правильного ответа! Уровнение не складывается!       Ребята ощутили отчаяние. Гокудера рассвирепел. Стукнул по столу и навис над Хару: — Если ты не знала решения, так сразу и сказала бы! Вот ведь, уже почти ночь и у нас не осталось времени! — Я думала, что знаю как решить… — со слезами на глазах сказала Хару.       Я легонько по хлопала Гокудеру чуть ниже локтя и мягко сказала: — Спокойнее, спокойнее, Гокудера. Хару-Хару старалась.       Хаято уставился на меня, его изумрудные глаза были полны гнева. — Какая разница, что эта глупая женщина старалась, если у неё не получилось! А у нас теперь нет времени, чтобы самим решить задачу! — Думаешь, у нас получилось бы? — с сомнением спросил Тсуна. — Кто знает? — улыбнулся ему Ямамото. — Но ведь Ковата попробовала решить и малыш вроде как одобрил ответ, к которому она пришла. — Ба, какой ты наблюдательный перец, Ямамото, — сказала я, сделав большие глаза. — Чего? — удивлённо уставился на меня Тсуна. — Мива, но ты же кроликов рисовала, — сказал Гокудера, тоже удивлённо смотря на меня. — И зайцев с галстуками.       Гокудера начал листать свой разрисованный черновик, остальные нависли над ним. Я отпозла назад и забралась на кровать Тсуны, потому что сидеть на твёрдом полу без подушки то ещё испытание для попы и с меня хватит. — Вот оно! — воскликнул Гокудера аки кладоискатель. — Что за?! — воскликнул Тсуна. — Мива! Что это ещё за уровнение из кроликов?! — Хахи! Какие милашки! — восхитилась Хару.       Я сделала ей поклон, чуть не упав с кровати, и хорошо поставленным профессорским голосом заявила: — Кролик с бантиком плюс кролик в шляпе равно заяц с моноклем. Зайца с моноклем делим на один монокль и получаем дальнейшее.       Тсуна сделал рукалицо. — Ты потеряна для этого мира. Реборн, как ты вообще проверял это?!       Реборн, конечно же, не мог не поддержать моё поведение: — Никчёмный Тсуна, ты бы сразу всё понял, если бы ходил с нами в кроликовую школу. — Что за ересь?! — подскочил на ноги Савада. — Не называй Тсуну никчёмным, Реборн! — строго заступилась я за Дечимо и повернулась к нему с улыбкой: — Никакой ереси, мон ами. Кроликовый способ решения задачи номер семь не противоречит церковным догматам. — Я не знаю, что такое догматы! — Джудайме! Я понял! — вдруг сказала правая рука Тсуны. — А? Что ты понял, Гокудера? — спросил Ямамото.       Тсуна сел обратно и Гокудера раскрыл секрет — в каждом кролике и зайчике были спрятаны цифры. — Практикуешь почерк лилипутов, Мива? — язвительно покосился на меня Тсуна.       Ах, его язвительная черта бьёт прямо в фанатское сердце! Я показала Тсуне язык. — А Хару очень даже понравилась такая милая загадка! — сказала Миура, рассматривая кроликов. — Вот только не ты её разгадала, женщина! — ядовито заметил Гокудера, закуривая сигарету.       А вот ядовитая сторона Хаято грубовата. — Хахи! Не смей травить Хару дымом! — возмутилась Миура.       Они с Гокудерой начали препираться. Я внимательно наблюдала за ними и опять ощущала неприятное чувство, название которого не хотела произносить вслух. Отвлёк меня мега-пушка-киллер, возвращающийся домой через открытое окно. Он весело пел песенку, посвящённую самому себе и вилял коровьим хвостиком. — Кто ты? Я Ламбо~… Кто я? — Ты Ламбо! — воскликнула я, сделав пальцы пистолетами.       Бовино встрепенулся и посмотрел на меня сияющими глазами. — Да, я Ламбо! Я Ламбо, я Ламбо, я Ламбо… — Ламбо, ты Ламбо, Ламбо, Ламбо… — вторила я ему, щёлкая пальцами и кивая головой в такт невидимой музыке.       Мы с ним не учли, что Гокудера, Хару, а с ними и Тсуна были напряжены из-за перепалки, созданной моим уровнением и неудачей Хару. Тсуна и Гокудера посмотрели на Ламбо таким взглядом, что невидимкой захотелось стать даже мне. Бовино пролепетал, что просто мимо проходил и постарался как можно невинней подойти ко мне, но на пути заметил столик с печкой.       Эй, что за баг вселенной?! Я же своими волшебными глазами видела как Хару его в коридор выкатила! А когда вышла в коридор за ней этого столика там не было… Когда обратно вошла в комнату Тсуны вместе с Хару — столик стоял в уголку… Что за фигня?! Я требую объяснений у Олимпийских богов! — Что сегодня на ужин? — сам у себя спросил Ламбо, снимая крышку с кастрюльки, что стояла на плите. — Фех… Кимчи. — Здесь тебе не столовая! — возмутился Тсуна. — Ламбо этого не поймёт, так как еда находится в твоей комнате, — подсказала я, наблюдая за тем как телёнок спокойно ест острое и остывшее кимчи.       А я вот не люблю кимчи, и что вы мне сделаете?       Хару подкралась к Ламбо со спины и принялась восхвалять его, говоря, что он «странно-милый». Ох, что-то Странно-Дино вспомнился. Ламбо молча жевал капусту и вопросительно смотрел на Миуру. Тсуна плюхнулся на кровать рядом со мной и проворчал: — Спасибо, что помогла, Мива. — Не радуйся раньше времени, Тсуна, — вдруг сказал Реборн.       Мы оба уставились на него. Глядя в потолок, аркобалено хитро заявил: — Я сказал, что Мива молодец, но не сказал правильно ли она решила седьмую задачу. — Что за нах?! — в один голос воскликнули мы с Тсуной. — Вам нужно показать уровнение ещё одному взрослому, чтобы удостовериться правильное оно или нет.       Гокудера посмотрел на свой черновик и с сомнением спросил: — Разве Фемида могла ошибиться, Реборн-сан? — Кто такая Фемида? — с интересом посмотрела я на динамитного мальчика, который тут же язык прикусил.       Ямамото рассказал мне: — Гокудера сказал, что это твоё прозвище в Италии. Не знал, что вы с ним были знакомы до школы.       Тсуна удивлённо пробормотал: — Последнего Гокудера точно не говорил… — Мы не совсем были знакомы, бейсбольный придурок! Один раз пересеклись!       На фоне общего абсурда мы с Тсуной устроили совещание: — Ты уверена в ответе на седьмую задачу, Мива? — Как никогда, Тсуна. — Значит, Реборн просто берёт нас на понт, потому что не мы с Ямамото решили седьмую задачу? — На первый взгляд кажется, что так, Тсуна.       Услышав свою фамилию, Такеши решил принять участие в собрании и сел на кровать возле Тсуны. Я взяла Тсуну за руку повыше локтя и махнула ею, словно хотела метнуть бисеру перед свиньями. — Докладывай, Ямамото Такеши.       Тсуна только глаза закатил. Ямамото весело улыбнулся и предложил: — Раз Ковата считает, что решила седьмую задачу правильно, то нам остаётся завтра принести её на проверку учителю. — Кого? Меня? — указала я на себя рукой Тсуны. — Домашку, Мива, — ответил Тсунаёши, о чём-то раздумывая.       Мы втроём сидели на кровати и думали, а Гокудера кропотливо переписывал мое решение задачи в чистовик Тсуны, стараясь подделать его почерк. Любопытно, он выкинет кролико-зайчиковый черновик или нет? — Нюанс в том, что в решении этой задачи можно очень легко ошибиться и прийти к неверному ответу, поэтому я хочу, чтобы результат Мивы проверил ещё один взрослый, — сказал Реборн, когда молчание начало затягиваться. — Нет, Реборн, я знаю, что ты на самом деле делаешь, — возразила я.       Хочешь познакомиться с отцом Хару, преподавателем математики. — И что же он делает? — жадно спросил Тсуна. — Забочусь о вас, — ответил аркобалено и предупредительно метнул в меня острый вдгляд.       Я подняла руки, как пойманный преступник и сделала вид, что застёгиваю рот. Сейчас можно уступить, потому что физически Тсуне ничего не угрожает. Краем глаза я заметила как Гокудера заснул кролико-зайчиковый черновик в свою сумку и сделал вид, что ничего такого не делал. — Итак, какого взрослого нам можно попросить о проверке? — спросил Гокудера.       Кимчи всё-таки дал свой острый эффект и Ламбо пошёл на кухню попить водички. Хару пришлось вернуться к нашей компании. Мы все опять оказались за столиком. — А-а-а! — победно воскликнула Хару. — Я знаю одну взрослую, которая сможет проверить задание! — Правда?! — обрадовался Ямамото. — Ага. Хару как-то ходила с ней есть одэн, — ответила Миура, набирая номер на мобильнике. — Она просто замечательная и любит готовить. — Ух ты, здорово! — протянул Ямамото. — Настоящая женщина из женщин, — с умиротворением на лице сказал Гокудера одобрительным голосом.       Какое единое мнение. Вы посмотрите на эту возникшую миндальную связь между враждой собратьев. — Реборн, они меня по больному ударили, — жаловалась я, устроившись под гамаком аркобалено. — Не умеешь готовить? — спросил он. — Ни капли. Мне это не дано, — со вздохом потянула я. — Значит, тебе нужно найти того, кто будет готовить для тебя, — просто сказал Реборн.       И тут мне стало интересно: — А ты умеешь готовить, Реборн? — Умею, — ответил аркобалено и не удержался от дразнилки: — Но я не для тебя, Мива.       Я рассмеялась как сумасшедшая, привлекая внимание всех и резко оборвала смех, сказав отстранённым тоном: — У меня нет вкуса на парней, но ты точно вне категории, Реборн.       Проклятые младенцы для меня до сих пор не больше, чем персонажи и диковинки.       Гокудера промчал мимо меня. За ним Тсуна, крикнув, что Бьянки идёт помочь нам с задачей. Я вскочила и понеслась за друзьями.