После падения

      Мы с Тсуной застыли в дверном проёме, как те два собирателя сплетен, и внимательно наблюдали за Гокудерой, пытающимся сделать всё, чтобы Бьянки не вошла в дом. То, как он закрылся на все замки и изо всех сил держал двери было отчаянно и впечатляюще, но Бьянки с её ядовитой кухней всё было не почём. — Ой-ёй, как будем объяснять твоей маме расплавленную дверную ручку? — спросила я, не отрывая взгляда от теряющего сознание Гокудеры. — Я не знаю! — в отчаянии воскликнул Тсуна.       Бьянки невозмутимо переступила через своего брата и пошла к нам с Савадой. Тсуна проскочил мимо, чтобы удостовериться, что Гокудера в порядке. Я пошла за ним медленнее и мы с Бьянки столкнулись на ступеньках. — Фемида. Как всегда… красиво выглядишь, — сказала Бьянки, прикрыв глаза.       Она часто прикрывала глаза. Я догадывалась, что это указание Реборна — на всякий случай, если я вдруг захочу подарить ей Взгляд Боли. С чего Реборн это взял? С того, что я как-то сказала, что мне не нравится отношение Бьянки к единокровному брату — витая в любовных облаках, она совсем забывает о Хаято до тех пор, пока с ним не случится что-то плохое. Реборн сказал, чтобы я в это не лезла, так как Бьянки приехала больше по той причине, что её брат в Японию рванул, а не из-за него самого. Сказал мне это, а Бьянки всё-таки предупредил. Хорош, дядька. — Разве красиво? — лукаво улыбнулась я.       На мне были чёрные джинсовые шорты, оливкового цвета майка и чулки в чёрно-белую полоску. Какая красота? Здесь только повседневность. — Ни одна одежда не скроет твою ауру, — загадочно ответила Бьянки, смотря на подаренный папочкой кулон. — А что у меня за аура? — ещё шире улыбнулась я. — Роскошной и загадочной девицы.       Я отрицательно покачала головой. — Это ты так выглядишь, а не я, Бьянки.       С помощью Ямамото Тсуна перетащил потерявшего сознание Гокудеру на свою кровать. Ох-ох-ох… На свою кровать… Хо-хо-хо…       Ладно, извините, я это не всерьёз. Просто до сих пор помню тот странный сон про них.       Мама написала, что Вино сегодня готовит пасту с морепродуктами, и что они будут ждать меня. Раз за разом перечитывая сообщение я разрывалась между тем, чтобы провести время с семьёй или остаться наблюдать за каноном. Я знала, что у Тсуны будет дальше, однако была уверена, что должна увидеть это своими глазами. Он заметил моё замешательство, подошёл ко мне и тоже прочитал сообщение. — Иди, Мива. Спасибо, что помогла нам сегодня. — Не будь таким официальным, Тсуна. Друзья на то и нужны, чтобы разделять и смеяться. — Я… Понимаю. Со мной всё будет хорошо здесь. Тебе нужно проводить больше времени со своей семьёй, ведь… Вино может покинуть Японию в любой момент.       Это слова подействовали на меня. Я со всеми попрощалась и ушла. Вечер был тёмным и тёплым, я готова была наслаждаться им. Мимо меня прошёл пожилой мужчина в очках и полосатом галстуке, сжимающий в руке кожаный портфель. Пф, он этот портфель так сжал, словно я была воровкой. Ну что вы так недоверчиво к миру относитесь, отец Хару-Хару?       Я хотела пройтись неспеша и переосмыслить свою жизнь, однако меня нагнал Гокудера. Он всё ещё был бледным, однако на свежем воздухе и вдали от сестры его состояние улучшалось с каждым вдохом. — Гокудера, что-то случилось? — спросила я. — Н-нет… Джудайме беспокоился о том, что ты идёшь одна, поэтому Реборн разбудил меня. Всё равно, пока там Бьянки, от меня толку нет, да и… Ту задачу я не смог бы решить, — тухло признался Хаято. — Поэтому я сделаю для Джудайме что-то другое.       Гокудера отвёл взгляд, внезапно чего-то смутившись.       О чёрт! Прозвучало так, словно он не хотел провожать Фемиду, а делает это только из-за Джудайме! Идиот! — Спасибо, что согласился повести меня, Гокудера. Одной идти было бы одиноко, — с улыбкой сказала я, хотя так нуждалась в одиночестве в этот момент. — Пустяки! — улыбнулся Гокудера.       Ох… Улыбка Фемиды не такая яркая. Она действительно восприняла его слова так как, они прозвучали.       Мы с Гокудерой прошли пару шагов в молчании, потом он вдруг сам его нарушил: — Слушай, Мива… — А? — откликнулась я быстрее, чем подумала. — Седьмая задача… Она не показалась тебе странной? — спросил Гокудера. — Странной — нет, — беспечно ответила я, наслаждаясь летним ветерком, который тёплыми и ласковыми порывами ласкал лицо и тело.       Гокудера попытался объяснить мне свои наблюдения: — Эта задача сильно отличалась от всех остальных задач в домашнем задании Джудайме. — Да, как старик среди подростков, — беспечно согласилась я.       Гокудера обрадовался так, словно мы с ним оказались одним видом питекантропов. — Вот и я об этом! Странно давать настолько заковыристую задачу для тех, кто пришёл на летние отработки из-за плохих оценок! Остальные задачи были лёгкими, почему же учителя включили эту задачу в список? — Ответ лежит на поверхности, Гокудера, — сказала я и добавила, не став тянуть Дайкона сами знаете, за что: — Реборн подсунул Тсуне и Ямамото эту задачу, преследуя две цели. — Реборн-сан?! — удивился Гокудера. — Он рассказал тебе? — Ну что ты, Реборн никогда не рассказывает о своих задумках. Обо всём приходится додумываться, беря в расчёт факты и знание его личности. Седьмая задача относится к задачкам из высшей математики — подобную задачу даже студентам университетов не дают, если они не на математический поступили. Действуя то ли через администрацию средней Намимори, то ли через самого учителя математики нашей школы, Реборн включил настолько сложную задачу только для двоих учеников из всех, кто ходит на летние отработки. — Джудайме и бейсбольный придурок, — сказал Гокудера. — Ага. Ямамото позвал тебя помочь с домашкой, а Реборн позвал Хару-Хару. Он рассчитывал на то, что никто не справится с седьмой задачей и Хару-Хару будет вынуждена позвать своего отца, — объясняла я. — Но зачем Реборн-сану отец этой глупой женщины? — недоуменно спросил Гокудера.       Я треснула его по плечу ладошкой. — Дай мне договорить! Что за манера перебивать! — Ладно, не злись… — удивлённым голосом сказал Гокудера, не менее удивлённо смотря на меня. — Не злюсь я! Хару-Хару приглянулась Реборну — она странненькая, а ему такие личности нравятся. Нюанс был в том, что отец Хару-Хару довольно строгий мужчина — он не потерпит, чтобы его дочь якшалась с какими-то сомнительными мальчишками. — Но это же ты подружилась с ней, а не мы, — сказал Гокудера, делая несколько шагов в сторону, чтобы не получить по спине. — Ага, подружилась я, однако слишком часто мы с ней приходим к Тсуне, а Хару всегда рассказывает родителям как провела день! — громко ответила я, гоняясь за Хаято по улице.       Да, я подружилась с Хару-Хару, но для Реборна мои достижения ничего не значат. Почему так? А всё просто, как детские слёзы — Реборн не воспринимает меня как близкого человека Тсуны. Меня при Реборне завербовали на службу Девятому пеньку, поэтому он больше воспринимает меня как человека прошлого поколения Вонголы, чем подругу Тсуны. И он в этом прав. Я-то в детстве как посчитала? Что служение Девятому пойдёт мне на пользу, потому что так я позабочусь о Тсуне. На деле же всё оказалось немного иначе, потому что жизнь не такая короткая как события аниме и манги. Однажды я окажу Тсуне поддержку как член девятого поколения, но когда наступит это «однажды» не знает никто — в том числе я. До этого «однажды» я вынуждена подчиняться Девятому, чтобы он от меня не захотел. Годы, когда я могла топать ножками и жаловаться папе на то, чего делать не хочу, подошли к концу.       Согласись я стать Хранителем Тумана Тсуны всё было бы иначе, но я не могу так поступить с Мукуро, поэтому… Поэтому я человек Девятого Вонголы (остановите мои слёзы). — Стой, Гокудера! — с улыбкой попросила я, стараясь не кричать слишком громко. — Зачем? — отозвался Хаято, опережая меня на добрые семь шагов.       Надо же, я и не подозревала, что он так хорошо бегает. Мне знамо, что наш взрывоопасный перец провёл несколько лет в бегах от своей семьи, однако я не воспринимала «в бегах» настолько буквально. — Затем, чтобы я подарила тебе чек на бесплатные звездюля! Только сегодня и только сейчас! Акция! — Не надо, спасибо! — деликатным тоном постарался отказаться Гокудера, чуть не врезавшись в фонарный столб. — Только сегодня и только сейчас наша компания не принимает отказов!       Подпрыгнув вверх, я сделала сальто и приземлилась на ноги перед Гокудерой. Он в шоке распахнул глаза, рефлекторно остановился — так резко, что подошвы кедов издали противный звук — однако по инерции его верхняя часть тела начала падать вперёд. — М-Мива, отойди!       Вместо того, чтобы послушаться, я распахнула объятья и тепло улыбнулась. — Ну что ты, я не могу позволить тебе поцеловать носом асфальт.       Гокудера нелепо взмахнул руками и навалился на меня. Я покачнулась и крепко сомкнула руки на его спине, прогнувшись чуть назад в пояснице.       Ого, не ожидала, что Гокудера будет таким тяжёлым громоздким мальчиком.       Хаято замер на три биения сердца, одной рукой коснувшись моей спины на уровне лопаток. Голая кожа вспыхнула под его пальцами и это пламя потекло вдоль хребта. На деревьях стрекотали светлячки, лёгкий тёплый ветерок трепетал зелень природы, принося аромат земли и цветов. Моя улыбка была широкой и полной триумфа из-за того, что я ощущала на себе и под руками чужое тепло. Оказалось, что обнимать Гокудеру приятно.       Моя внутренняя змея зашипела на глупого кролика, сеющего такие трепетные мысли. — Мива, ты цела?!       Обеспокоенный голос человека, о котором я думала в эту секунду, наполовину вывел меня из транса. Гокудера с шаркающим звуком подобрал под себя ноги, вмиг став выше. Его руки коснулись моих предплечий и он пытливо посмотрел на меня. Я хотела отдалиться, однако зелёные глаза Гокудеры заставили меня замереть и вглядываться в них всё глубже и глубже, желая навсегда заблудиться в их чарующем изумрудном лесу. Из приоткрытого окна домика справа раздался вопль какой-то старушки, орущей на Рикуноске-чана, и мы с Гокудерой одновременно опомнились — отскочили друг от друга как ошпаренные и отвели взгляды в разные стороны. Я до боли прикусила внутреннюю сторону щеки, надеясь сосредоточиться на этом, а не на возникшем чувстве неловкости, и ещё раз улыбнулась. Лучшая защита — нападение, окда? — Гокудера… — позвала я манящим голоском. — Почему ты смутился? Я цела, можешь посмотреть на меня. — Я-я не смутился! — возразил Хаято смущённым тоном, вызывая на моём лице о-очень довольную улыбку. — Почему же ты не смотришь на меня, амико мио? — тем же манящим ласковым тоном спросила я, делая шаг ближе к Гокудере. — Посмотри на меня.       Почему же ты не смотришь на меня, мой мальчик? Я хочу полюбоваться твоим лицом. Ох-х, помните, откуда эти слова, ребзя? Их Медуза Горгона говорила. Женщина, обращающая мэнов в камень своим взглядом… А мои глаза дарят мэнам (и не только им) муки… Значит, я тоже своего рода Медуза Горгона? Здорово… О, Гокудера повернулся.       Хаято резко вздёрнул подбородок и посмотрел на меня, нахмурив брови. На его лице промелькнула вспышка удивления — он не ожидал, что я буду в коротком шаге от него — и бесстрастная маска взяла лицо блондина под контроль. — Я… Я не смущён, — пренебрежительным тоном повторил Гокудера, прожигая взглядом мою переносицу.       Я задумчиво посмотрела ему в глаза, наклонив голову вправо. Весы-серёжки весело звякнули. — Хм-м-м…       Иногда я могу так сильно чем-то увлечься, что забываю о тормозах. Прямо сейчас я теряла остатки невозмутимой Фемиды, которой была в глазах Гокудеры — я хотела встать на цыпочки и провести кончиками пальцев по его щеке, солгав, что у него лицо красное, как столетние томаты. Однако на этой ноте позвонила моя дорогая молодая мамочка и спросила, как долго я буду шляться. Я ответила, что уже лечу на крыльях голода и мы с Гокудерой ускорили шаг, будто объятий между нами не возникало.       Я пыталась заставить себя пригласить Гокудеру на ужин, но робела не по-детски. Знаете, почему некоторые люди прекращают развиваться в какой-то момент? Потому что зацикливаются на том, что им нравится, что их спасает от серого бытия. Семь лет назад я сосредоточилась на том, что у меня новая жизнь, что о прошлой нужно вспоминать меньше, так как я должна принять то, что я буду взрослеть заново. Частично это произошло потому, что рядом почти всегда находился дядя Вино, способный читать мысли и просматривать воспоминания. Я научилась накладывать барьер, чтобы он не мог читать мои мысли, однако всё равно приняла решение не думать о прошлом. В новой среде обитания мне хорошо это удавалось — настолько хорошо, что по итогам я совсем не чувствую себя взрослой. Прошлая жизнь теперь кажется далёким ярким сном. — Спасибо, что не дала мне упасть, Мива, — негромко сказал Гокудера, разрушая тишину.       Он решил как-то прояснить то, что упал в мои руки: обмануть себя или меня благими намерениями с моей стороны, не беря во внимание то, что это из-за меня он и начал падать. — Пустяки, Гокудера, — ответила я и заправила прядь волос за ухо. — Хочешь зайти ко мне на ужин? Дядя приготовил пасту.       Хаято панически отказался: — Э-э, нет, я не голодный!       Я же не была намерена вежливо принять отказ. — Аппетит приходит во время еды. — Никогда не слышал такой фразы… — сказал Гокудера, оттягивая с повторным ответом на предложения. — Она родом из Франции: «L'appetit vient en mangeant», — просветила я, вообразив себя википедиком и хлопая на Гокудеру глазами.       Понятия не имею, есть ли в мире Реборна такой забавный старик, как Франсуа Рабле, но ему эту фразу приписывают как создателю. Чёткий старик — знаменитый писатель из вашего мира, редактор, врач, богослов, священник, филолог и вообще математик. Видали, чего синьор Франсуа сумел добиться за свои… Э-э-э… Дело в том, что на момент моей жизни было не совсем известно, когда Франсуа родился: то ли в тысяча четыреста восемьдесят третьем году, то ли в тысяча четыреста девяносто четвертом году. Добавлю больше, что даже неизвестно, какого месяца в тысяча пятьсот пятьдесят третьем году он умер — от января до конца марта. В общем, то ли синьор Рабле прожил семьдесят лет, то ли пятьдесят девять. Старик-загадка. — Мива? — позвал Гокудера громко. — А? — встрепенулась я.       Всё, синьор Франсуа, забудься где-то в уголке моей памяти. — Ты опять ушла в себя, — сказал Гокудера, рассматривая заколку-ракушку у меня в волосах. — Извини. Ну что, пошли на ужин? Я очень хочу есть! И кофе! — Н-но…       Я не позволила Гокудере просто провести меня к моему дому — пришлось буквально подталкивать его в спину, чтобы он зашёл ко мне. — Заходи, Гокудера, скорее, — командовала я, скидывая в прихожей кеды.       Из гостиной выглянула молодая мама. — У нас гости, Ми-чан?       Её аккуратные тонкие брови взлетели вверх при виде Гокудеры, застывшего столбом у дверей. — Добрый вечер, Ковата-сэнсэй, — сухо сказал он.       Ну, право слово, что он как барышня себя ведёт? Никогда не делал того, что хочет девушка?       Я молча поскакала к молодой мамочке, чтобы накинуться на неё с объятиями. — Я так скучала, ока-сан! — Ми-чан, не говори так, словно мы три дня не виделись, — сдержанно усмехнулась мама, погладив меня по голове. Она опять посмотрела на Гокудеру и сказала педагогическим тоном: — Гокудера-кун, твоё эссе на тему технологий, которое ты написал перед каникулами, суховато, ему не хватает интересной информации. Нужно было выбрать эссе на тему путешествий, ведь ты был за пределами Японии и можешь что-нибудь рассказать хотя бы о Италии. — А-а… Хорошо… — ответил Гокудера, малость выпав из реальности от поведения молодой мамы. — Ока-сан, выключи свою учительницу английского! — попросила я. — Ко мне так перестанут друзья приходить!       Тсуну сюда уже и ветром не придуешь и я не хочу, чтобы с его правой рукой случилось тоже самое. — Я должна была предупредить Гокудеру-куна, чтобы он не выглядел слишком недовольным, когда начнётся новый семестр, — бесстрастным голосом ответила молодая мама и удивлённо спросила у Хаято: — Почему ты не снимаешь обувь? — Сейчас…       Я оставила Гокудеру на попечение молодой мамы, которая собралась дать ему папины домашние тапочки, и влетела в обеденную гостиную, проскочив через кухню (в царстве домохозяйки две двери, помните же? Одна ведёт в коридор к прихожей, вторая в обеденную гостиную). Вино сервировал стол на четыре человека: раз тарелка с пастой, два тарелка с пастой, три тарелка с пастой, чашка, вилки… — Мальчики сидят напротив девочек, — решила я, в один прыжок подскочив к столу. — Не будь такой глупышкой, Мива, — сказал Вино, не отвлекаясь от своего увлекательного дела.       Я никогда не говорила этого вам, но ваш покорный слуга Винишко любит посуду. Он обожает всякие расписные чашки из фарфора, кружки из супермаркета с качественными мультяшными принтами, вилки с котиками и всё в таком духе. Вино невероятно смущается этого, поэтому я говорю вам сие по большому секрету. Тс-с! Никакой подружке на ушко, ясно вам? — Чтобы человек чувствовал себя в большей безопасности или же ощутил поддержку нужно находиться рядом с ним, а не напротив, — сказал Вино, оценивая, насколько гармонично расставил тарелки. — Зачем Гокудере поддержка на обычном ужине? — недоуменно просмотрела я на дядюшку. — Затем, что он у тебя недоверчивый, как Дайкон, Мива. — Фу, не сравнивай моих друзей с этой хуманизацией зла! — возмутилась я.       Вино посмотрел на меня с задумчивой улыбкой и сказал: — Нам нужно будет провести с тобой урок о том, как ухаживать за гостями. — Так точно, дон Калабрия! — отсалютовала я своему дядюшке двумя пальцами.       Как было им скомандовано я села на одной стороне стола с Гокудерой, а молодая мамочка и Вино напротив нас. — Вы всегда едите итальянскую кухню, Мива? — спросил Гокудера, пока Вино наливал себе белое вино.       Мне он налил молока, молодой маме томатного сока (она бы выпила с ним вина, однако из-за Гокудеры решила воздержаться — он её ученик, поэтому она будет идеальной перед ним). Вино предлагал и Гокудере и вина — мама чуть ему голову не оторвала. — Спаивать детей в моём доме я не позволю! Плевать мне на итальянские мерки!       О да, в Италии мне бы уже кто-нибудь налил вина или другой малоалкогольных коктейль. — Нет, Гокудера, не всегда мы готовим итальянскую кухню, — ответила я, наблюдая за тем, как Вино наливает ему томатного сока и шепчет, что мама «ханжа».       Молодая мама сжимала вилку так, словно была готова познакомить её с левой ягодицей Вино.       Э-эх, мы бы всем Олимпом посмотрели на это зрелище, но наша мамочка не позволяет себе таких вольностей на глазах у посторонних. Да что там — она вообще старается кричать на Вино только тогда, когда меня нет…

***

      В целом ужин прошёл хорошо. Сперва Гокудера был зажат, однако мы с Вино сумели его немного разговорить на мафиозные темы. Мама отстранённо слушала нас и не вмешивалась — это дало мне понять, что они с Гокудерой полные противоположности. Мама не могла разговаривать на мафиозные темки, потому что не была в этом сильна, так как папа держал её подальше от всяких деталек криминальной жизни. Гокудера не мог разговаривать на какие-то повседневные темы, потому что все свои годы варился в мафии и не видел обычной жизни. Меня печалило то, что они толком и не поговорили, но я была рада тому, что когда Гокудера ушёл молодая мама сказала: — Оказывается, он более хороший, чем я обычно вижу его в школе.       Я мыла посуду, мама вытирала её, а Вино поддержкой сидел за кухонным столом и читал книжку. — Гокудера из тех, кто больше шипит, чем кусает, — сказал он.       Ага, а ещё сей мальчик царапается. — И он очень умён, — вспомнила мама оценки Хаято по другим предметам. — Я думаю и дальше заманивать его сюда время от времени, — сказала я, ополаскивая стакан, из которого Гокудера пил. — Если вы не против, конечно.       Молодая мама и Вино переглянулись. Дядюшка улыбнулся так понятливо, словно я открыла ему секрет. — Мы не против, Мива. Конечно, не против.       Мама недоуменно на него посмотрела и не сдержала вопроса: — Что происходит? — Ну… Мне жаль Гокудеру, ока-сан, — призналась я, уставившись на мамочку большими глазами. — Насколько я знаю у него всегда мало денег и поэтому он питается только лапшой быстрого приготовления. Я подумала, что мы можем иногда подкармливать его… — Как приблудшего котёнка, — встрял Вино.       Ну что ты такой сухой, дядя! — Как подростка, который пытается самостоятельно выжить, — поправила я. — Мне кажется, что так не каждый сможет. — А почему Вонгола не возьмёт пацана на содержание? — спросил Вино. — У Гокудеры плохая репутация в Италии, поэтому де-факто Реборн ещё присматривается к нему как к тому, кто станет частью поколения Тсуны. Позже он предоставит о Гокудере отчёт Девятому и тот примет решение, что с ним делать.       Для Вонголы, которая способна достать из канализации тот вчерашний волосок, что вы сбрили из подмышки, Гокудера вызывает много подозрений, потому что он пытался податься во множество семей по всей Италии, но его никто не принял, и по сей день о нём плохо отзываются. Откуда я это знаю? Всё просто: Джульетта из моей Палаты была той, кому Девятый поручил собрать на Гокудеру досье. Она сделала это так качественно, что Девятому Гокудера показался сильно жестоким и прогнившем для Тсуны. Не дай Аид испортит ещё славного ангелочка, для которого старичонка место бережёт. — Я слышала от вашего классного руководителя, что у Гокудеры выступает сестра опекуном, — вспомнила молодая мама. — Эта девушка… — я помедлила с ответом, но в конце концов признала факты: — Из неё такая же сестра, как из меня шеф-повар!       Немного подумав о том, какая же мафия всё-таки гадкая и глупая, ока-сан разрешила приходить Гокудере к нам домой и кушать. Моя добрая, милая, молодая мама, обожаю её.