После падения

      Тсуна знал, что имеет право говорить «нет», однако ему было трудно отказать некоторым людям: таким, как Киоко или же тем, кто с ней связан (это я про тебя, Рёхей, да-да, про тебя). Тсуна был задумчив на всех уроках, не слушая учителей и едва успевая списывать с доски. Ни Ямамото, ни Гокудера не спрашивали, почему Тсуна такой отстранённый к урокам, но иногда переглядывались. Ещё Гокудера пытался подавить какую-то воодушевленную улыбку. Я два урока ломала голову в попытках вспомнить каждую детальку из аниме и манги, когда Тсуна только познакомился с Рёхеем. Вспомнила — Реборн позовёт зрителей, когда Тсуна пойдёт в клуб, чтобы отказаться от вступления. Ведь его методы обучения строятся на преодолении препятствий любых типов — мне ли вам такое напоминать.       На одной из переменок, Гокудера нагнал меня в коридоре — я шла в дисциплинарный кабинетик, чтобы перехватить спрятанные в шкафу печеньки — и горячо прошептал на ухо: — Мива, Реборн-сан пригласил меня посмотреть, как Джудайме уделает капитана боксёрского клуба после уроков! Я собираюсь болеть за него! — Ого… Это здорово, Гокудера… — тихо сказала я то, что первым пришло в голову, и стараясь делать вид, что не замечаю всех этих напряжённых девичьих глаз, направленных к нам.       Помните, когда дымовой мальчик только перевёлся в нашу школу, я говорила вам, что так и вижу всех тех девчонок, которые не могут взять в толк, почему Гокудера мне улыбается и говорит больше двух слов? Точно, я говорила что-то такое, но и подумать не могла, что внимание Гокудеры станет для меня своего рода минусом в репутации. Я ожидала, что девочки будут восхищаться мной (типа сумела с таким мрачным красавчиком поладить), но на деле мне больше завидуют. Тёмной завистью утопленниц. Некоторые утопленницы (мне нравится называть их так, видя их мрачные пустые глаза) уже общаются со мной сквозь зубы и шепчутся за спиной, что я много возомнила о себе. Я, привыкшая держать образ девочки-няшки, стараюсь не замечать этого отношения и быть милой. Но всё-таки… БЕСЯТ ОНИ МЕНЯ, ЧЁРТОВЫ УТОПЛЕННИЦЫ!       Я сейчас вообще с Гокудерой замучу и будете в десять ручьёв рыдать, куропатки! — Ты тоже пойдёшь болеть за Джудайме, Мива? — спросил Хаято, выпрямляясь. — Ну… — я тоскливо вздохнула. — У меня после уроков комитет…       Гокудера бросил пренебрежительный взгляд на мою повязку, приколотую булавкой к рукаву рубашки. — Ты же итак отдаёшь этому комитету много времени. Даже во время уроков — не то, что перед ними или после. Один раз можно пропустить. — А если меня выгонят, после этого одного раза? — предположила я. — Ну и плевать! — отмахнулся Гокудера. — У тебя появится больше личного времени! — Так-то оно так, но мне нравится этот комитет… — задумчиво протянула я.       Однако интересно стало — выгонит ли меня Хибари за пренебрежение к школьным обязанностям? — Мива, — позвал Гокудера, пытаясь поймать мой взгляд. — А? — отвлеклась я от фантазий, где Хибари гонит меня из школы армией Хибёрдов. — П… Подойдём со мной… болеть за Джудайме, — попросил Гокудера, старательно подавляя нерешительную мину.       Любуясь тем, что он изо всех сил держит свой взгляд на моих глазах, я опять подзависла. И всё-таки… Гокудера действительно очень красив, когда видишь его вживую.       Ой, не те мысли… Не те, как снег в Сахаре, но я всё ещё смотрю на Гокудеру и у него слегка порозовели уши. Вокруг нас послушались мышино-девичьи шепотки утопленниц и я опомнилась. — Хорошо, Гокудера, я не оставлю тебя одного, — улыбнулась я. — Сейчас только схожу в комитет и предупрежу, что меня не будет. — Отлично! — воскликнул Гокудера и поспешно убежал.       Я успела сделать от силы два шага как меня окружили утопленницы из моего и параллельного класса. — Ковата-чан, а что хотел от тебя Гокудера? — Я услышала как он сказал тебе «пойдём со мной»! Мне послышалось? — Почему вы так долго смотрели друг другу в глаза?       Ох, леди, оставьте меня все немедленно. — Мы же с ним друзья, так что смотреть друг на друга и что-то друг другу говорить — нормально. Извините, но мне нужно в комитет. Увидимся потом!       В комитет я ворвалась так, словно за мной Демоническая Лопата чертей из ада выслал. Просто две особенно наглые девчонки из параллели преследовали меня едва ли не до двери! Курицы вшивые, я совсем не помню, чтобы когда-то знакомилась с ними, так чего они такие наглые-то?! — Что с тобой, Усаги? — без интереса спросил Хибари и тут же развернулся обратно к окну, возле которого стоял. — Я до сих пор убегаю от Ичиды-сана! — возмутилась я. — Кто это? — спросил Хибари и поразил меня также, как Тсуна, не сумевший узнать, кто такая Киоко.       Не, я не ожидала какого-то отличного отношения к своим подчинённым, но даже Занзас помнит имена своих офицеров. Чтобы вы понимали — Ичидо был одним из тех, к кому Хибари обращался с поручениями до моего появления. — Это тот, кого ты послал за мной, Кё-сан, — сухо ответила я, не забыв осуждающе посмотреть на Хибари.       Он бросил на меня острый взгляд, означающий, что я нарываюсь на очередной воспитательный поединок. — Усаги… Ты мне лжёшь. — Э-э… Да?       Разве? Выходит, мои извилины обманули меня и того помпадурового любителя моих ножек зовут не Ичидо? — Ты обманула моего подчинённого и пошла в свой класс, он же вернулся на третий этаж. Из этого следует, что ты не могла убегать от него, — просветил меня Хибари, изменив расслабленную позу на ту, из которой легче будет меня атаковать.       Тьфу ты! Я уже подумала, что не запомнила имя зам зама Кусакабэ! — Ох ты, помидор надутый! Не пугай меня так больше! — проворчала я вслух, выдохнув от облегчения. — Кстати, о надутых! Кё-сан, ты хорошо знаешь Сасагаву Рёхея?       Я бесстрашно приблизилась к Хибари, делая вид, что не замечаю его боевого настроя. На улице класс третьегодок готовился к физ-ре: девочки делали растяжку, мальчишки пялились на них и переговоривались, кто симпатичнее. — Я знаю, что это Животное слишком шумное и постоянно срывает собрания комитетов по пустякам, — ответил Хибари. — И всё? — бросила я на него удивлённый взгляд. — Я думала, что Сасагава хоть раз, но пытался пригласить тебя в свой клуб.       Хибари состроил такую рожицу, словно ему предложили леденец из мух и соплей.       Хм… хм-м… нужно подкинуть идею такого леденца Тамио. Только предупредить, чтобы Валентину не угощал. — Такое тоже было, — неохотно признался Хибари. — Это случилось после того, как он стал капитаном клуба.       Я весело улыбнулась. — И как Рёхею пришло в голову пригласить в свой клуб главу комитета? — Это Животное не волнуется о чужих званиях — его волнует только сила. Хотя… — Хибари задумался, вспоминая что-то. — Вроде как на тот момент он не знал, что я глава дисциплинарного комитета. Он думал, что Кусакабэ глава.       Ага, помню что-то такое. Не из аниме, а из интервью Амано-сан было рассказано. Раньше мне было грустно из-за того, что в аниме и манге она не уделила много времени повседневным историям. Мне нужно было больше картинок из жизни персонажей и теперь я их вижу, слышу и едва не писаюсь от счастья. — Почему ты такая довольная? — прищурился Хибари, заметив мою улыбку. — Ну-у, это из-за того, что я поняла: Кё-сан любит смотреть, как школьники занимаются спортом, потому что ему нравятся девушки, растягивающие ноги в стороны…       В следующий миг я уже уклонялась от тонфа и пыталась подавить смех сумасшедшей. — Я забью тебя до смерти за клевету, безмозглая Усаги, — сдавленным от злости голосом объявил Хибари, нападая на меня. — Ах… Аха-ха-ха-ха-ха! Да ладно тебе, Кё-сан! Все подростки — извращенцы! Или ты католик и тебе нужно придерживаться целибата? — Иди сюда. — Ноу!       Я пыталась убегать от Хибари в маленькой комнатушке, но в итоге он поймал меня за ногу и чуть не выбил глаз одной из своих любимых железяк.       Эй! Знал бы ты, чего стоят эти глаза и что я могу тебе ими сделать, ирод лже-праведный!       В последний момент я успела схватить запястье Хибари, отвести в сторону и ударить ладонью в солнечное сплетение. Хибари поморщился и отскочил от меня на метр. По нашему общему сценарию я должна была сейчас прыгнуть на него, пытаясь достать носком обуви кадыка, но вместо этого я уставилась на свои руки и задумчиво выдала: — Хм… Нет, всё-таки катана, подаренная Колонелло, не подходит… Она не для такого человека, как я… Слишком благородная катана… Кё-сан, у меня серьёзный вопрос. — Какой? — спросил Хибари, сам прыгая на меня и занося левое тонфа для удара.       Я поднырнула ему под руку, оказалась за его спиной и попыталась отвесить пинок под мягкое место (или у Хибарина стальной задок?), однако он легко развернулся и раздражённо глянул на меня. Я подумала, что это из-за очередной попытки дать ему поджопник (всегда пытаюсь, но пока мимо), но потом сориентировалась: — Ты знаешь какого-нибудь шикарнейшего кузнеца, который сможет создать мне крутейшую катану? — Наказывать учеников обезглавливанием запрещено, — серьёзно ответил Хибари, делая ещё один рывок ко мне и СПОТЫКАЯСЬ через книжки, которые я ранее уронила со стеллажа.       Я так и замерла, готовая запечатлеть своими прекрасными глазами как Хибари поцелует пол, но он успел в последний момент схватиться за диван, отбросив правое тонфа. Ну… не судьба — и ладно. Я в пару прыжков достигла двери и предупредила: — После уроков не приду.       Хибари посмотрел на меня как на ошибку мироздания, и фыркнул: — Что за наглость, Усаги? Не ты выбираешь, когда тебе приходить, а когда нет. Я итак снисходительно отношусь к тому, что ты часто пренебрегаешь своей очередью патрулировать город. — Большое спасибо! — улыбнулась я и сложила руки вместе. — Моего друга пригласил в клуб Сасагава Рёхей и я хочу увидеть вступительный поединок. До встречи!

***

      После последнего урока Тсуна послал мне мученический взгляд, собрал сумку и пошёл к Рёхею, чтобы отказаться от его предложения. Я неряшливо покидала учебник с тетрадями в свою сумку и ко мне подошёл Гокудера. Он всё ещё сиял от предвкушения, как лампочка, купленная только что. Меня это рассмешило. — Ну что, Мива, готова? — Да, капитан! — кивнула я и отдала честь, вспомнив Губку Боба.       Гокудера смутился моему игровому настрою. — Вы куда-то собрались? — внезапно появился возле нас Ямамото. — Я могу пойти с вами?       Гокудера в мгновение ока скорчил личико в судорогах неприятия ближнего своего и в своей грубой манере ответил: — Пфе! Это закрытое мероприятие! — Э?.. — Ямамото удивлённо посмотрел на него, не зная как правильно себя повести.       Расспросить о «закрытом» мероприятии или же тактично отступить с привычной улыбкой оптимистичного парня. — Гокудера… — я аккуратно вонзила ногти в тыльную сторону ладони Хаято, которую он положил на мою парту.       Гокудера вздрогнул (от неожиданности, потому что я не сделала ему слишком больно), но постарался сделать вид, что не понял, почему я так себя повела. — Ч-что?.. — Нужно быть беспристрастным, когда выполняешь поручения, — сказала я серьёзным голосом, состроив серьёзную мину.       Гокудера вновь смутился, но постарался взять себя в руки.       Блин, как же стыдно! Каждый день видя перед собой Фемиду в роли гражданской девушки он понемногу забыл о том, какая она проницательная и что её глаза могут вывернуть душу наизнанку! Что, если теперь Фемида перестанет считаться с ним? Как Гокудере быть? Извиниться перед этим бейсбольным придурком? Нет, что угодно, но не это!       Буратино поцеловал вашу Полину… Гокудера правда думал, что я ни о чём не догадаюсь? Реборн сказал ему пригласить меня с Ямамото на поединок Тсуны, но эта звезда пианино и динамита счёл нужным позвать только Фемиду, так как не принимает Ямамото за товарища. Я не должна удивляться, но удивлена, что не замечала за Гокудерой этой мелочности в аниме… Это даже забавно, однако как старшая по мафии я должна направлять его к более правильным поступкам. Или же делать вид, что направляю. — Извини, Ямамото, мы на минутку, — с улыбкой сказала я Такеши и отвела Гокудеру в сторону.       Оставшиеся в классе утопленницы, которые собирали школьные принадлежности в сумки ещё дольше, чем я, будто роботы повернули к нам свои головы и замерли, воткнув в меня глаза-фиксаторы. Я отпустила руку Гокудеры, оставив на тыльной стороне ладони следы от ногтей. Гокудера выглядел как нашкодивший котёнок и из-за этого я не могла на него злиться. Ну, вы бы видели это хмурое личико в попытках спрятать шкодливые глазки цвета самой свежей травы на свете! Я чуть не поплыла от умиления!       Кхм, кхм. С поддельной строгостью я сказала: — Реборн хочет, чтобы Ямамото тоже присутствовал на различных темках Тсуны. Он же недавно присоединился к семье. — Но Джудайме говорит, что нет у него с этим бейсбольным придурком никакой семьи! — негромко возразил Гокудера, почти обиженно стрельнув в меня глазами.       С тобой, Хаято Гокудера, у Тсуны тоже нет семьи, но ты это прослушал, как мы сейчас видим.       Реборн запретил мне вталкивать Гокудере и всем другим в уши то, что сам Тсуна говорит каждый день («я не хочу быть боссом! Нет у меня никакой семьи!»), поэтому я включила в себе режим мудреца-наставника: — Тсуна говорит так и о тебе тоже, Гокудера. Таким образом он пытается скрыть свою принадлежность к мафии — никогда не знаешь, в каком месте тебя будут подслушивать — и ты, Гокудера, не должен истолковывать слова Тсуны по-своему. Ты же хочешь быть правой рукой? — Хочу! — без раздумий подтвердил Гокудера. — Быть хорошей правой рукой трудно. Власть развязывает твои руки, но ты не должен забывать, что их нужно держать под контролем, — сказала я размеренным голосом, смотря на Гокудеру как бабуля, воспитавшая десяток правнуков. — Я… — Хаято сглотнул и серьёзно посмотрел на меня. — Я приму это к сведению! Спасибо за совет, Фемида!       Ох, он поблагодарил меня как наставника-мудреца. Я так прекрасно вжилась в роль… Аплодисменты мне!       Гокудера с каменным лицом подошёл к Ямамото, который ждал нас возле моей парты, и сухо сказал, что приглашает его посмотреть бой Джудайме. Я вышла из класса, будущие Хранители Тсуны нагнали меня в коридоре через пару минут, а с ними Киоко. — Меня братик позвал посмотреть на первый поединок Тсуны-куна! Ах, я так давно не видела братика настолько воодушевленным! — Хе! — Гокудера был непоколебим в своём пренебрежение ко всем, кроме парочки единиц. — Твой брат зря радуется, потому что проиграет Джудайме! — Гокудера-кун, почему ты называешь Тсуну «Джудайме»? — спросила Киоко, не обратив внимание на пренебрежение к способностям старшего брата.       Опа. Значит, всё-таки кто-то хоть раз задавался вопросом о персональном прозвище Тсуны от переведённого ученика. И этот переведённый ученик попытался ответить в своей излюбленной манере: — Тебя это не касается, глуп…       Я ткнула Гокудеру в спину пальцем и он передумал заканчивать фразу. Нельзя, НЕЛЬЗЯ, оскорблять будущую жену своего босса!       О-о-о-о, вы бы знали как в Италии мужчины уважают своих и чужих жён! Несмотря на измены, которые у многих происходят, мужчины готовы начать войну из-за оскорбления жены. — Ха-ха, я не знал, что Тсуна ещё и боксёр! — попытался погасить возможную ссору Ямамото. — Ковата, ты его научила? Я слышал от Аюми, что ты занимаешься боксом. — Что? — в один голос спросили удивлённые новым открытием обо мне Киоко и Гокудера.       А меня интересовало другое (Аюми что-то рассказала Ямамото и я об этом не от неё узнала?), но решила отложить это на потом и ответить: — Не-а, я Тсуну ничему такому не учила, потому что в первую очередь мне нужен бокс для того, чтобы накачать руки.       Не совсем так, но я просто не знаю как объяснить, что, усиливая руки для меча, я паралельно попыталась стать боксёром. Не хочу пока что никому рассказывать, что обучаюсь владению мечом. — А зачем тебе качать руки, Мива-чан? — удивлённо спросила Киоко. — Для самообороны, — мило улыбнулась я, наклонив голову. — К тому же, занятия боевыми искусствами помогают держать ум в узде. Я постоянно и везде пробую себя. — Как здорово! — восхитилась мною Киоко. — Я и не знала, что ты такая боевая, Мива-чан! Помню, что в детстве тебя водили в кружок рисования и ты плелала со мной браслеты, лепила куличики в песочнице.       Ага, рисование было в садике и первом году младшей школы. Папа молодой маме сказал отдать меня в кружок, после того как я разрисовала стену в их спальне косметикой и он увидел в этой мазне летний пейзаж (вообще-то, он был весенним!). Я стараюсь рисовать как минимум раз в неделю, чтобы не растерять навыки (свою мангу рисую, хы). У меня же и к рисованию таланта не было, просто меня вовремя отдали в кружок (я и представить не могла, что кружок будет похож на настоящую художественную школу).       Гокудера навострил уши, внимательно смотря на меня глазами, готовыми впитать каждую увиденную дымку моего прошлого. Я улыбнулась, задумчиво посмотрев на каждого одноклассника, и перевела взгляд вперёд. Лёгкий ветерок коснулся щеки, ученики, спешащие домой, радостно галдели о планах на вечер и я заражалась их предвкушением свободы. — В нашем мире существует так много вещей, на которые способен человек: исскусва для слабых телом, исскусва для сильных духом, исскусва ума… Та-а-ак много всего! Меня очаровывают все эти возможности! Я хочу прикоснуться ко всему, на что способен человек, потому что это похоже на разные оттенки жизни… Не хочу, чтобы моя жизнь имела только один цвет.       Ямамото, Гокудера и Киоко удивлённо пялились на меня и мне показалось, что они не понимают, о чём я попыталась им сказать. — Эм-м… Не обращайте внимания на мой лепет! Я просто человек, который не знает, чего хочет в жизни, поэтому много что кажется мне притягательным! — Не говори так, Мива-чан! — воскликнула Киоко. — Я считаю, что стремиться к яркой жизни прекрасно! — Да. Твоё стремление ко всему на свете показывает, что ты всегда готова двигаться вперёд! — вторил ей Ямамото, смотря на меня так, словно я и правда была крутым человеком. — В бейсболе я играю на позиции баттера, но стремлюсь стать всесторонним игроком. А ты, Ковата, как и Тсуна, развивашься в самых разных направлениях. Это смело и круто!       Ва-а-ай, слышать такие слова от самого классного позитивчика всея фандома так приятно! Ну, почему в этом мире все такие лапочки? Гокудера вообще не мог подобрать слов от моей «крутости». Действительно, люди, он едва ли не плакал, будто я произнесла некую божественную речь, а он часть моей паствы. — Ты… Ты так… Так удивительна, Феми… Мива! — А ты удивительно не можешь забыть моё прозвище! — рассмеялась я и тоже удивилась: — Гокудера, это что, моя сумка у тебя? — А? Да… Ты забыла забрать, поэтому… я взял её с собой, — сказал Хаято, отведя взгляд.       Сердце забилось громче, словно при беге, который вы страстно желали, отсидев свою пятую точку. Кто бы мог подумать, что Гокудера может бы внимателен к подобным мелочам.       Ямамото точно не мог подумать — его сильно удивлённый взгляд и вытянутое лицо было красноречивее каких-либо слов. Ну да, к нему Гокудера тоже мелочен, но по-тёмному. Оу, даже Киоко удивлена, но не так сильно. — Спасибо, Гокудера!       Помогите мне унять растанцевавшееся сердце.       Я хотела забрать свою сумку, но Гокудера сказал, что она вовсе не тяжёлая и даже отскочил от меня. Я не была согласна с тем, что нести две сумки на одном плече не тяжело, но настаивать отдать мою сумку мне времени не было, потому что мы уже подошли к одноэтажному зданию, в котором находился клуб бокса.       Внутри здание нуждалось в косметическом ремонте, но боксёры не могли этого видеть — их интересовали только новые боксёрские груши и перчатки, которые были куплены родителями. А, не только перчатки: ещё у некого Казуоми появились новые шорты. — Мама купила в том спортивном магазине по скидке!       Всего боксёров было девять вместе с Рёхеем. Тсуна пытался отказаться от вступления в клуб, но переодетый в мастера Пао-Пао Реборн, конечно же, не позволил ему. Так Тсуна узнал то, что все остальные прознали раньше него — случится поединок между ним и Рёхеем. — Погоди… — Удачи, Тсуна-кун! — радостно улыбаясь, пожелала Киоко. — Не поиграй, Тсуна, — с похожей улыбкой пожелал Ямамото. — Вперёд Джудайме! — с такой же улыбкой пожелал Гокудера.       Я молчала, ловя на себе заинтересованные взгляды некоторых боксёров. Да не те взгляды, о которых вы подумали, дети! Боксёры заметили мою комитетскую повязку и стали шептаться на тему, что член дисциплинарного комитета забыл в их логове. Интересно, что тут не было ни одного мальчишки из нашего класса, но было два из параллели.       И лучше бы этих парней здесь не было. Боги, как такое могло соткаться?! Я протестую!       Тсуна был потрясён, оглянувшись на нас. — Что?! И вы тут?! — Пришли поболеть за тебя, — сказал Ямамото.       Гокудера начал говорить, что какой-то там качок из клуба бокса Тсуне будет на один зубок. — Ради вас, Джудайме, даже мастер из Тайланда приехал! — Да это же просто Реборн! — Реборн-сан такой хороший репетитор, раз позвал ради вас мастера из Тайланда!       Я чуть не расхохоталась. В мемуарах можно написать так: «Именно необычайный талант Гокудеры понимать слова Тсуны по-своему помог ему в своё время рассматривать будущего босса как не простого неудачника, а великого пацана». — Мива! — подбежал ко мне Тсуна. — Ты-то хоть понимаешь, что это никакой не мастер из Тайланда, а Реборн? — Косплей становится страшной силой, когда Реборн начинает им пользоваться, — фыркнула я и включила незнайку канона. — Но ты мне вот, что скажи, какая ещё битва против Рёхея? Я думала, что ты пришёл отказаться от вступления в клуб, но Гокудера позвал меня смотреть на какую-то битву.       Тсуна готов был разрыдаться: — Это Реборн! Он всё спланировал! — Вот же интриган-косплеер, чеснок его рот укуси… Хм-хм-хм… — я сделала вид, что задумалась, а потом посмотрела на Тсуну так, словно ответ лежал на поверхности. — Попробуй пойти на перекор его планам — откажись от поединка прямо сейчас и мы отпразднуем это «нет» приготовленными моими руками блинчиками.       Тсуна посмотрел на меня так, словно я призналась, будто ношу в носках взрывчатку. — Мива, ты ВООБЩЕ не умеешь готовить! — У меня всего лишь не получаются некоторые блюда. — Нет, не «всего лишь»! — Так и что? Ты из-за этого пойдёшь биться с Рёхеем?       Тсуна зажмурился. — Я… Я хотел отказаться, но пришла Киоко и ребята…       Он не хотел поединка, однако не мог сказать «нет» из-за новых друзей и любимой девушки. Тсуна был таким типичным пацаном, чья темка — не облажаться перед друганами и любимой девчонкой. Я знала ещё одного такого пацана, который сейчас находился в зале, но этот тип не вызывал у меня такой же тёплой улыбки. Тсуна тоже знал этого пацана, но пока что не заметил.