После падения

      Сделав сальто, я перемахнула через ринг и встала в эпичную позу: левая нога вперёд, локоток на косточку, правая рука тянется ввысь с поднятым большим пальцем. — Вау, как круто, Мива-чан! — едва не захлопала в ладоши Киоко при виде моего сальто. — И правда! — поддержал её Ямамото. — Научишь и меня делать такие трюки, Ковата? — Ха? Тебе-то это зачем, бейсбольный придурок?! — резким тоном спросил Гокудера. — Я всё ещё помню как в первый учебный день Ковата на лету перескочила через меня, не сбавляя темпа. Это было здорово! Всё хотел спросить, как научиться делать такие прыжки, — беспечно улыбнулся Ямамото, не замечая угрюмого взгляда Гокудеры.       Стараясь сгладить поведение Хаято, я улыбнулась Ямамото. — Хорошо, я покажу тебе как-нибудь с чего начать!       Гокудера был недоволен тем, что кто-то получит внимание Фемиды, поэтому принялся пилить Ямамото — доказывать, что он бревно и заставить его летать сможет только топор или динамит. Мощная угроза, на которую Ямамото только весело улыбнулся.       Мы с Тсуной встретились взглядами. Нам не нужны были слова, чтобы поговорить о произошедшем — точнее, и говорить-то было не о чем. Я облегчённо улыбнулась, Тсуна покачал головой, прикрывая глаза, но его губы тоже тронула улыбка. — Мива-чан, ты была потрясающей на ринге! — ещё раз сказала Киоко со сверкающим взглядом. — Даже твоя юбка не задиралась высоко!       Гокудера и Ямамото молча отвели смущённые взгляды. — Даже если бы она задралась — ничего страшного. У меня под ней шорты, — призналась я, и они выдохнули.       Рёхей привёл Акихиро в чувства, его дружок, Нагаике, посадил на лавочку у стены и все забыли за этих двоих. Рёхей вернулся на ринг, приглашая Тсуну на бой. Каноничного события было не избежать. Когда Реборн выстрелил в Сасагаву пулей предсмертной воли, я увидела во лбу боксёра пламя. Тсуна увидел, Реборн увидел и больше никто. — Гокудера, ты видишь пламя во лбу противника Тсуны? — тихо спросила я, дёрнув Хаято за край рубашки. — Пламя? — Гокудера даже прищурился, рассматривая Рёхея. — Я… Я вижу только, что он очень потный. Бедный Джудайме… — Понятно, — кивнула я и спросила у Киоко, дёрнув её за край рукава. — А ты, Киоко, видишь пламя во лбу брата? — Пламя? Во лбу нет, Мива-чан, но взгляд старшего братика всегда полон огня, — без задней мысли ответила Сасагава-младшая и её взгляд снова сосредоточился на Тсуне.       Ямамото стоял по другую сторону от Киоко, поэтому я сделала шажок назад, чтобы подёргать его за рубашку и задать тот же вопрос, но мою руку перехватил Гокудера. Я недоуменно уставилась на него, а он, не контролируя хмурое выражение лица, сказал: — Я… Я сам спрошу у бейсбольного придурка!       Коротко сжав моё запястье, Гокудера отвёл взгляд и загородил от меня Ямамото собой. Он в грубой манере поинтересовался у Такеши о пламени во лбу «Газоноголового» и, конечно же, тот ничего не понял. Должна была начаться ссора, но Гокудеру и Ямамото отвлекли пацаны из боксёрского клуба — напомнили о поединке на ринге. Гокудера встал возле Киоко и мне пришлось встать по правую руку от него. Подальше от Ямамото на два человека. Гокудера закурил сигарету, но из-за его мрачного лица никто не возмутился. Я бросала на него взгляды, наблюдая за тем, как он раздражённо затягивается и смотрит на ринг так, словно видит вместо него что-то другое.       Похоже, мне придётся рассказать Гокудере о том, что не только он заслуживает внимания Фемиды.       О том, что он думает о моём внимании, я даже не посмела подумать.       Тем временем Тсуна получил свою пулю в лоб. Стояли они такие с Рёхеем оба с пламенем во лбу и пафосом в каждой частице тела. — Тсуна-кун хочет отказаться от предложения братика? — удивлённо спросила Киоко, после того как мой друг выкрикнул своё предсмертное желание и потерял футболку в третьем измерении. — Ага, мы в этом с ним похожи, — улыбнулась я. — Тсуна тоже не хочет зацикливаться на чём-то одном, и познавать как можно больше вещей.       Всё, Дечимо, я справилась с тем, чтобы отстоять твоё «нет» перед синьориной Сасагавой. Киоко не станет на тебя обижаться из-за отказа старшему брату. — О? Не буду даже спрашивать почему, — пафосно усмехнулся Рёхей на слова Тсуны.       Ох, читая мангу, я заскринила этот момент и наблюдая его в живую сейчас едва удерживаюсь, чтобы не станцевать танец фанатки. — Так как я уверен, что мужчины лучше понимают друг друга через кулаки! — Рёхей поднял руки и атаковал Тсуну хуком справа. — Вступай в клуб, Савада!       Гокудера проворчал с сигаретой в зубах: — Конечно, зачем нужен рот? Не для разговоров же… Всё спортсмены — идиоты.       Я тихо рассмеялась и Гокудера бросил на меня короткий взгляд. — Думаешь, всё должно решаться словами?       Хаято подумал с минуту, почесал в затылке и ответил: — Много чего можно решить словами, если оба человека готовы слушать друг друга.       Сперва меня удивили настолько разумные слова от него, затем, покопавшись в своих знаниях, я признала, что Гокудера всегда сперва говорил, а потом уже начинал драку. Вернее сказать — Гокудера сперва предупреждал человека, что тот тупой и он сейчас ему все табло в кровь разобьёт. — А ты думаешь иначе, Мива? — спросил Гокудера, заметив моё задумчивое выражение лица. — Что ты, я всегда за разговоры, — улыбнулась я. — Просто с Акихиро уже не о чём было разговаривать.       Мы с Хаято одновременно обернулись и заметили, что Акихиро по прежнему сидит на лавке и смотрит прямо на нас. Гокудера сделал последнюю затяжку и вынул изо рта окурок. — Я этому уроду сейчас… — Не надо. Давай лучше посмотрим на Тсуну.       Гокудера принял мои слова, потому что Тсуна действительно был важнее Акихиро, но сама я смотрела на проигравшего. Не выдержав гляделок со мной, Акихиро перевёл взгляд на Тсуну. Через секунду он, равно как и все в клубе, были удивлены тому, что Тсуна мог выдержать экстримальный натиск Рёхея. Ну что, валет драный, съел? Ты-то сто процентов не мог противостоять Рёхею так экстримально!       И вот Тсуна нокаутировал Сасагаву так, что тот вылетел за пределы ринга и разбил окно. Тсуна был в шоке, Рёхей был счастлив, его сестра была счастлива от его счастья, Гокудера и Ямамото радовались за Тсуну. — Ты мне нравишься ещё больше, Савада! — заявил Рёхей с кровоточащей головой. — У тебя экстремальные боксёрские навыки! Я совершенно точно затащу тебя в клуб!       Тсуна был в шоке, а вот Реборн не терялся во впечатлениях: — Ты мне тоже нравишься, Сасагава Рёхей. Хочешь стать членом семьи?       Рёхей и Киоко удивлённо на него посмотрели. Тсуна запел куплет из своей привычной песенки (которая становилась привычнее с каждым днём): — Э-эй! Прекрати агитировать всех подряд вступить в семью! — Этого возьмём, и эту пригласим, и вот этого. Всех заберём, — тихо хихикнула я. — Мива! Не смешно! — надулся Тсуна.       И тем самым повысил громкость моего смеха. Ямамото и Гокудера недоуменно посмотрели на меня, не понимая причин моего смеха. — Эта девушка очень весёлая для члена дисциплинарного комитета, — сказал кто-то из боксёрских пацанов. — Миву рассмешит даже палец, — пробормотал Тсуна, неуклюже стаскивая с рук перчатки.       Реборн медленно посмотрел мне в глаза и пошевелил большими пальцами. Ног. Тынь, тынь-тынь-тынь. Я чуть со смеху не умерла, пока все в клубе смотрели на меня как-то слишком зачарованно. Ну, кто зачарованно, а кто удивлённо (чем это я тебя так удивила, Рёхей?) — Что с вашей реакцией? Никогда счастливых людей не видели? — спросила я у первого попавшего боксёрского мальчика, когда успокоилась. — Эм… Ну… — пухлячок замялся, а потом смущённо улыбнулся. — Ты… Ты красиво смеёшься… — О, спасибо! — искренне обрадовалась я, потому что всегда считала свой смех ведьмовским.       Кстати, что интересно — мой смех в этой жизни такой же, как и в прошлой. Думаю, смех — это то, что является частью вашей души. Так что, если вы смеётесь как пьяная чайка, то знайте — в душе вы чайка. — Смех как у русалки! — крикнул кто-то из мальчишек, стоявших позади. — О, даже так… — я прикоснулась пальцами к губам, растянутым в улыбке. — Вестись на лесть парней плохо, Мива, — сказал Реборн. — Да бросьте, синьор! Мне даже никто из них неинтересен, — тихо усмехнулась я.       Гокудера готов был взорваться от злости — поздравительная улыбка, предназначенная Джудайме, трещела и дёргалась как фетиль. Ему не нравилось, что какие-то второсортные ублюдки, отвешивали Фемиде слащавые комплименты, хоть у неё и правда была очаровательная улыбка и приятный смех. У Гокудеры тоже замерло сердце, когда Фемиду развеселил мастер Пао-Пао своими мелкими ногами — он даже счёл милым то, как легко рассмешить Фемиду. Но эти ублюдки из боксёрского клуба не имеют права даже обращаться к ней! — Мива, тебе не кажется, что у Гокудеры совсем испортилось настроение? — светским тоном спросил Реборн, наблюдая за тем, как Хаято улыбается Тсуне дёрганной улыбкой. — Правда? — я бросила на Гокудеру удивлённый взгляд. — Думаю это из-за Акихиро… Слушай, Реборн, а ты что, собираешься всех новых приятелей Тсуны в семью приглашать? — Не только приятелей. Уверен, что попадутся ему те враги, которые тоже окажутся достойны Вонголы, — откровенно признался Реборн, смотря на своего ученика.       О да, Мукуро-сама! Тот, на кого равняются все ананасы!       Тсуна извинился перед Рёхеем за разбитую голову, пока Киоко обрабатывала рану. Сам капитан бокса улыбался и вещал о крутости поединка. Со мной познакомился пухлый боксёр — Санада Рюноске, старше на класс. Мы с ним непринуждённо общались под бдительным взглядом Реборна. Я воспользовалась новым знакомством и сказала о Акихиро несколько плохих словечек. Плохими они были только потому, что Акихиро сам решил несколько лет назад подобрать плохую ракушку.

***

      Тсуна на секунду отвлёкся от созерцания Киоко, заметив, каким тёмным взглядом Гокудера смотрит на боксёра, с которым разговаривала Мива. — Г-Гокудера-кун? Всё нормально? — Да, Джудайме! — не раздумывая откликнулся Хаято, но его взгляд опять вернулся к боксёру. — Ковата так легко заводит новых друзей, — улыбнулся Такеши.       «Прямо как ты, Ямамото», — подумал Тсуна. Гокудера цыкнул, сунул руки в карманы и весь набычился. — Этот урод Фемиде не в друзья набивается!       Тсуна вздрогнул от того, как много злости было в голосе Гокудеры. Ямамото бросил на него взгляд и состроил простецкое выражение лица. — Ну… Ковата всегда нравилась парням. Правда, Тсуна? — Э-э… Да, в-всегда, — согласился Тсуна, молясь, чтобы Гокудера не испепелил взглядом и его тоже. — В Японии и… в Италии. — В Италии тоже? — заинтересовался Ямамото. — Откуда ты знаешь, Тсуна? — Я же друг Мивы. В Италии есть парень, который предложил ей встречаться, — ответил Тсуна, вспомнил Миху, которого никогда лично не видел. — Ха! Тому ублюдку ничего не светит! — фыркнул Гокудера. — Фемида находится в Вонголе и ни один ублюдок из другой семьи не предложит ей условия лучше!       Тсуна хотел было сказать, что Миха тоже из Вонголы и вообще внук какого-то там «крутого старого пенька», но передумал — вдруг это разозлит Гокудеру ещё больше. — Ну-ну, Гокудера, прекрати называть всех ублюдками, — сказал Ямамото, но Хаято его проигнорировал. — Этому жирному ублюдку тоже ничего не светит! — насмешливо усмехнулся Хаято, глядя на боксёра, с которым всё говорила и говорила Мива.       Ямамото переглянулся с Тсуной и выдал огонька: — Гокудера, ты ревнуешь Ковату к другим парням, что ли?       Тсуна чуть челюсть не уронил — не то от удивления, не от глупой смелости Ямамото. Гокудера взорвался, точно как собственный динамит: — Не говори чепухи, бейсбольный придурок! Я тебя сейчас подорву! — Гокудера-кун, не надо!

***

      От Санады меня отвлёк окрик сильно разлившегося Гокудеры, который потянулся в карман за динамитом — его злость была направлена на Ямамото. Тсуна паниковал, но Рёхей и Киоко пока ещё ничего не заметили, поглощённые диалогом с друг другом. Я оставила Санаду и подошла к ребятам. — Что за движ и без меня?       «С тобой, Мива, с тобой!» — подумал Тсуна, вздыхая от облегчения. Уж она-то не позволит Гокудере кидаться в Ямамото динамитом!       Хаято бросил на меня взгляд, Ямамото бросил взгляд, Тсуна бросил взгляд… И никто из них мне не ответил! Гады! Галя, они гады! — А у меня появился новый приятель, — решила поделиться я мини-достижением, чтобы отвлечь друзей от чего-то, о чём они не хотели говорить.       Однако сделала только хуже — это было видно по потемневшему лицу Гокудеры, который до треска сжал динамит, по мелькнувшей на лице Ямамото странной гримасе и по откровенному испугу Тсуны. Ладно… Ладно… Попробуем ещё раз отвлечь. — Тсуна, я рада за тебя. Ты всё-таки смог отказаться от вступления в клуб бокса. — Я тоже безумно этому рад! — выдохнул от облегчения Дечимо. — Значит, я должна приготовить праздничные блинчики? Ты же сказал Сасагаве «нет», и всё такое. — Не надо ничего готовить, Мива! — запаниковал Тсуна.       Он уговорил меня оставить эту неблагодарную затею и я решила направить энергию в другое русло — у меня было большущее вдохновение тренироваться в искусстве меча долго-долго и я не собиралась пренебрегать этим.       Я вышла из клуба бокса и меня окутали лучи уходящего тёплого солнца. Это тепло пробрало до души. — Ну что? — вдруг раздался сбоку голос Хибари. — Выиграл твой друг?       Я подскочила на месте, едва не потеряв сердце от испуга. ГДК стоял, прислонившись к стенке неподалёку от клуба бокса. — Кё-сан! Только не говори, что ждал меня всё это время?! — Какое «всё время»? — недовольно переспросил Хибари. — И правда… Времени не существует, — улыбнулась я.       Времени не существует. Люди придумали его, чтобы надеяться на долгую жизнь. Я больше не верю во время так, как в него верят многие другие люди. — Опять начинаешь нести бред, Усаги? Могу прописать тебе комикорос, — предложил Хибари, отделяясь от стены. — Почему сразу бред?! Я пытаюсь быть философом! — возмутилась я. — Не пытайся, мне это не нравится, — признался Хибари.       Двери клуба открылись и я начала пихать Кёю в плечи. — Уходим, уходим! — Почему? — спросил он, ловко шагая спиной вперёд. — Потому что ми-и-идори танабику-у Нами-мори но-о…       Моё отвратительное произношение японских слов заставило Хибари вздрогнуть и перекорёжиться от гнева. — Усаги… — произнёс он моё прозвище голосом, полным жажды крови и боли. — За попытку осквернить гимн школы ты будешь забита до смерти. — Э-э-э… — я прекратила пихать Хибари и мило улыбнулась. — А знаешь, Кё-сан, мой друг выиграл! — Мне уже всё равно. Защищайся.       Я от дедушки ушёл, я от бабушки ушёл и от тебя, боевой маньяк Хибари-Кёя-Инопланетянин, уйду. Только сперва придумаю, как это сделать без помощи иллюзий.

***

      По дороге из школы Тсуна рассказал Гокудере и Ямамото о том, что на кухню Миву можно пустить только помыть посуду или приготовить чай. Она не раз испортила плиту и у него дома, и у себя, поэтому мама Тсуны и Ковата-сэнсэй чётко уяснили, что ей нельзя даже пытаться готовить. Сама же Мива сдаваться не была намерена и раз за разом предлагала что-нибудь приготовить. — Обычно это заканчивается испорченной кухней и расстроенным лицом Мивы!       Ямамото веселили эти детальки личности Мивы, Гокудера же тщательно складывал их в самые глубины сердца, сам себе не признаваясь в этом. Реборн шагал чуть позади по заборам, рассматривая спину Гокудеры. — Готовка — одна из немногих вещей, в которых Мива плоха и мне кажется, что ей это идёт… — задумчиво улыбнулся Тсуна. — Э? В каком смысле, Джудайме? — удивился Гокудера. — Разве недостаток может быть кому-то к лицу? — вторил его удивлению Ямамото. — Ну… думаю, что да... На первый взгляд Мива кажется идеальной: вторая в школе по оценкам, много чего знает и обладает красотой. Это заставляет людей думать, что Мива идеальная и они перестают глубже интересоваться ею… Мива не стыдиться того, что не умеет готовить, что ни одно её умение не отточено до идеала и что часто витает в облаках. У неё своё понятие о идеалах, поэтому она не любит, когда кто-то складывает о ней поверхностное мнение.       Смотря на Миву, наблюдая за тем, как она пытается понять, где находится предел человеческих возможностей, Тсуна понял — если человек обладает несколькими хобби и умеет располагать к себе людей, это ещё не значит, что он идеален и мир крутится вокруг него.       Ямамото считал Ковату удивительной до «не от мира сего» с тех самых пор, как она пыталась познакомиться с ним в далёком детстве. В тот вечер Ковата смотрела на него так, словно знала то, о чём не знал он сам и это отпугнуло его до дистанции, позволяющей только наблюдать. Она действительно нравилась многим в школе, но только поверхностно, как Тсуна и сказал. Её осуждали за дружбу с ним, но Ковата смотрела на всех, как на пустышек, фоновых персонажей её игры. Ямамото всегда было интересно, что скрывается за фасадом многих людей и, подружившись с Тсуной, он мог видеть, что Ковата более удивительная, чем он ней можно было подумать. Люди удивительны и с недостатками, и с достижениями.       Слова Тсуны были для Гокудеры неким открытием, потому что он был одним из тех, кто считал Миву идеальной. Она же Фемида — справедливая судья Вонголы! Пусть Мива не умела готовить — это было не страшно для девушки её статуса — она всё равно была более близкая к идеалу, чем все глупые женщины, существующие на планете. Не была идеальной в своих хобби? Фигня! Фигня, потому что в работе она идеальна и нет никого лучше неё! — Вы имеете право на разные мнения об одном и том же человеке. А что думаешь о Миве ты, Гокудера? — спросил Реборн, запрыгнув на плечо Ямамото. — Э-э… — Хаято на секунду замялся, а потом ответил, стараясь ни на кого не смотреть: — Извини, Джудайме, но я считаю, что Мива идеальная, несмотря на мелкие недостатки!       «В-всё-таки… Мы с Гокудерой слишком разные. Мне его не понять…» — мысленно заметил Тсуна и неуверенно улыбнулся: — Х-хорошо. — У каждого свои идеалы в женщинах, — сказал Реборн. — Мива и Киоко такие разные…       Гокудера и Тсуна стали пунцовыми с ног до головы, а Ямамото не мог понять, при чём здесь Сасагава и как вообще разговор о Миве пришёл к идеальным женщинам. — Как луна и солнце, — продолжал Реборн рассуждать о Миве и Киоко.       К счастью на повороте Гокудере и Ямамото нужно было свернуть, а Тсуне пойти прямо. Через пару минут тишины Реборн сказал: — Киоко сильно отличается от Мивы, но в школе их ставят в один ряд по красоте. Мне интересно, Тсуна, ты когда-то считал Миву привлекательной?       Савада вспомнил лицо Мивы и сказал довольно-таки: — В нашу первую встречу и долгое время после я считал Миву очень красивой — наверное это означало, что я считал её привлекательной, но я не уверен… Мива отличалась от всех остальных девочек необычными глазами, но со временем я привык к этим глазам и перестал смотреть на неё дольше обычного. Нет, я вижу, что она красивая, но… Но она для меня непривлекательная. Эй, только не говори Миве, что я так сказал! — Значит, ты был влюблен в Миву некоторое время, после вашего знакомства? — спросил Реборн, внимательно смотря на ученика. — Нет, — не раздумывая качнул он головой. — В пять-шесть лет я не думал ни о какой любви — мне просто нравилось, что девочка с необычным цветом глаз хочет играть со мной. Позже Мива заботилась обо мне так, словно я был её внуком, — Тсуна усмехнулся. — В это я бы не влюбился, поэтому с годами Мива стала мне как сестра. — А за что ты влюблен в Киоко? — спросил Реборн.       Вот тут Тсуна не дал себя подловить. — Я не буду говорить с тобой об этом, Реборн! — Никчёмный ученик, ты должен во всём быть откровенен со своим учителем. — Не доставай пистолет!

***

      Пришлось развивать такую же скорость, какой обладает звук, и удирать от оскорблённого ГДК-Инопланетянина на своих двоих без всяких пламенных фокусов. Ну, подумаешь гимн школы неправильно пропела, с кем не бывает? Я же только на половину японка, да и петь не умею — в прошлой жизни медведь на ухо наступил!       Моя учесть была лучше, чем у настоящего Колобка. Я смогла спастись от недруга добежав до дома и закрывшись на все замки. Молодая мамочка находилась на кухне, помогая Вино готовить поздний обед. О, сегобня будет лазанья. — Ми-чан, что случилось? — встревоженно спросила мама, когда я залетела на кухню и подскочила к окну. — Хибари достал меня! — возмущённо воскликнула я, наблюдая за тем, как Кёя спокойно прошёл мимо моего дома. — Опять ваши странные догонялки, — покачала головой молодая мама и выглянула в окно.       Сегодня был пятый раз как мы играли с Хибари в «Колобка». Два раза я была лучше Колобка, успев заскочить в дом, а три раза была точно Колобком и Хибари-Лис-Инопланетянин пытался меня загрызть до смерти. Мамочка и Вино были свидетелями каждой игры и если я проигрывала шли меня спасать. — Поздравляю, Фемида, в этот раз победа за тобой, — улыбнулся Вино, отрывая взгляд от духовки.       Если честно, меня удивляет тактичность Хибари. Он ни разу не вошёл внутрь моего дома, несмотря на то, что из-за этого проигрывал в новой игре. Может, боится, что я тоже начну врываться в его обитель? Я бы сделала это посреди ночи, надев костюм Гринча, а сверху него ядовито-розовые стринги. — Но эта игра уже начинает раздражать! — раздражённо фыркнула я. — В таком случае, скажи Хибари об этом завтра. Или хочешь я с ним поговорю? — предложила молодая мама. — Нет, ока-сан, с ним я и сама могу разобраться, — покачала я головой.       Мама посмотрела на меня несколько секунд молча, а потом улыбнулась. — Конечно, Ми-чан.       Я улыбнулась ей в ответ и заметила задумчивый взгляд Вино, обращённый на нас обоих. — Что такое, Вин? — спросила мама, тоже заметив взгляд деверя. — Ничего такого, сестрица, — улыбнулся Винишко. — Я просто думал о том, насколько генетика удивительная штука.       Мы с мамой недоуменно переглянулись и Вино объяснил: — Фемида — человек, получившийся из слияния генов сестрицы и Викензо. Она получила от Викензо цвет кожи, цвет глаз и черты лица, а от тебя голос, рост и фигуру. На руках и ногах есть родинки в тех же местах, что и у Викензо. Структура волос Фемиды наполовину от сестрицы, наполовину от Викензо — густые, но слегка вьющиеся волосы. Вашу дочь можно разбирать по деталям и угадывать, кому из вас с Викензо какая деталь принадлежит, но если смотреть в общем, то Фемида — слияние вас обоих. Мне кажется это интересным, потому что мы с Викензо унаследовали только внешность отца, не считая моих волос — это нельзя назвать слиянием.       Молодая мама посмотрела на меня с улыбкой и такой любовью во взгляде, которая каждый раз превращала моё каменное сердце в пудинг.