Чистая кровь

Спустя какое-то время дверь снова распахнулась, и в комнату зашла Алисия. Картина, которая предстала перед глазами женщины, совсем ей не понравилась. Гермиона сидела на полу, спрятав голову в колени. Ее плечи подрагивали. Неподалеку лежали почерневшие листы какой-то книги. — Гермиона, — девушка вздрогнула и подняла свой взгляд на женщину. В пучине своих страданий она даже не услышала шума открывающейся двери. Алисия подошла к Гермионе, присев на кровать. Женщина попыталась взять руку девушки, но та резко ее одернула. Но потом, сквозь ужас, читаемый в ее глазах, Гермиона внезапно протянула ладонь к Алисии. «Послушание». Взяв ту в свою, миссис Фовейр вздохнула, бережно погладив ладони с ранами. — Я встретила Беллатрису, — губы оказались поджаты, — она сказала, что ты не усвоила урок. Но ее внезапно вызвали к Темному Лорду, и наказание отменяется. Пока что. Ртуть, давящая на сердце девушки и отравляющая ее сознание, исчезла. Облегченный выдох вылетел из ее легких, которые не функционировали последние несколько секунд. — А что будет завтра? — произнесла Гермиона, припоминая слова Беллатрисы. — Завтра мы отправимся в наш дом, и ты впишешь свое имя в семейную книгу, а еще будет небольшая экскурсия и ужин, — и Алисия улыбнулась, погладив девушку по голове, — нужно привести тебя в порядок. Но мысли Гермионы были не об этом. Шанс. Жизнь дала ей шанс. Возможно, если завтра все пройдет хорошо, Беллатриса не тронет ее родителей. Но когда Гермиона думала о том, что именно должно случиться, лёгкие начинали неконтролируемо сжиматься. — Мери, — произнесла Алисия и хлопнула в ладоши. Домовик появился возле нее. — Чем я могу служить? — спросила малышка, поклонившись. — Набери ванную, поменяй постельное белье, а также приведи мою дочь в порядок, — было видно, что Алисия испытывает легкий трепет, произнеся эти слова. Она всего лишь мать, которая спустя года вернула своего ребенка, — не забудь позвать остальных. Мери кивнула и исчезла. — Вы можете гарантировать их безопасность, если я буду принимать верные решения? — и девушка посмотрела в глаза Алисии. Зеленые: они вглядывались в самую душу, словно обволакивая мир вокруг, сужая его до черных зрачков. Гермионе не нужно было уточнять, о ком именно она говорит, ей вообще не стоило поднимать эту тему. — Я ничего не могу гарантировать, так как это зависит не от меня, — Алисия даже не сожалела об этом. Это было слышно по ее вкрадчивому тону, слегка мягкому и успокаивающему, — но я думаю, что так они будут хотя бы в жизнепригодных условиях. Без боли. Но, Гермиона, несмотря на то, что я говорила, я бы хотела, чтобы со временем они перестали быть единственной причиной твоего верного поведения. Я хочу, чтобы ты попыталась понять и вникнуть. Ради твоего собственного будущего. Понять тех людей, кто ради блага пытает ее родителей, убивает друзей и знакомых, разрушает жизни детей и презирает людей за кровь. Слова Алисии были абсурдны. Но заткнув чувство справедливости камнем преткновения, Гермиона покорно ответила: — Я буду стараться.

***

Алисия ушла, и тогда Гермиона осталась наедине с домовиками. Пока она лежала в ванной, Мери вычесывала ее волосы, а Карен приводила в порядок ногти. На лицо была нанесена какая-то маска, и в воздухе витал приятный аромат ванили. Девушка пыталась разговорить маленьких существ, узнать побольше об их быте и жизни в Малфой-мэноре, но те очень уклончиво отвечали на вопросы. Гермиона поняла, где она находится, еще в первый день. Огромное поместье, которое ощущалось как нечто величественное, даже если смотреть на него из окна. Она едва ли забудет его внешний вид, как и тот день, когда впервые здесь оказалась. Сейчас же Гермиону активно собирали. Ей пришлось снова мыться, так как за ночь девушка очень вспотела. Она практически не спала. Сначала ей хотелось потратить время на изучение книг, но Мери резко пресекла это, погасив все источники света и пронаблюдав, как Гермиона ложиться в холодную постель. Сон долго не шел, и даже когда наконец веки сомкнулись, страшные образы перед глазами не отступили. Пронзительный крик раздался на всю комнату, когда девушка увидела самый ужасный кошмар в своей жизни. Она лежала на белом матрасе, пока вокруг все было в крови. Трупы ее родителей и друзей плавали в жидкости, а над головой нависала Беллатриса, держащая в руках голову Гарри. Гермиона долго кричала после этого, обнимая себя руками и шепча что-то в пустоту. Никто не пришел, и образ мальчика, который погиб, стоял перед глазами до сих пор. В голове девушки успела промелькнуть мысль, что смерть — лучшее, что могло с ним случиться. И сейчас ей оставалось лишь оплакивать потерю близкого человека, которая, возможно, была для того благодатью. На нее надели бежевое платье. Оно не было слишком пышным, весьма элегантное и идеально подчеркивающее фигуру, скрывая все, что могло быть недостатком. В подобных не появляются на королевских балах, но именно их выбирают при посещении других важных мероприятий. Ее пытались наряжать, как чистокровную девицу. Волосы привели в порядок, завили локоны. Одежду, как и обувь, все-таки доставали из гардеробной. Смелое предположение, что это все ей, подтверждалось. — Гермиона, — произнесла Алисия, заходя в спальню, — выглядишь чудесно, — и женщина взяла девушку под руку, выводя из комнаты. Наконец-то Гермиона оказалась снаружи. Воздух, который казался спертым, остался позади, но тугой ком все равно стягивал горло, поэтому даже в просторном коридоре она не могла дышать полной грудью. Множество портретов смотрели на нее со всех сторон. Девушка пыталась запомнить каждый поворот, каждую дверь, каждую картину на стене. Все это могло ей пригодиться в будущем. Они вышли на улицу и прошли через ворота, которые были видны из окна Гермионы. Все это время за ними шли трое мужчин в черных мантиях. Даже если бы девушка попыталась сбежать, что бы она сделала с волшебницей? Гермиона также отметила, что, когда они вышли из спальни, возле двери также стоял один пожиратель смерти. Наверное, он слышал все ее ночные крики. Живот резко скрутило, и Алисия, которая и так крепко сжимала руку Гермионы, усилила хватку. Они трансгрессировали. Секунда, и вот, вместо леса и мощеной дороги перед ними пустое поле. Но стоило сделать пару шагов вперед, как открылись огромные последствия пожара. Девушка слегка приоткрыла рот. Руины — вот как можно было назвать то, что появилось перед ее глазами. Пустое поле заполнилось почерневшими частями какого-то здания. Гермиона вспомнила разговор с Мери. — Это наш дом, — сказала Алисия, поджав губы. Она слишком часто это делает. Охрана осталась позади, — он скрыт фиделиусом, — пояснила женщина. — Что тут произошло? — и Гермиона сделала пару шагов вперед, замечая, что в некоторых местах абсолютно не было травы. — Это было много лет назад. Я и Лен — твой отец — жили здесь вместе с нашей дочерью. Это родовое поместье. И тогда настал трудный период в нашей жизни — ты пропала. Я уже рассказывала тебе про это. Спустя время у меня ужасно заболел отец. Он был при смерти, и мне ничего не оставалось, кроме как вернуться во Францию и побыть с ним. Лен отказался. Я была в доме матери, когда узнала об этой трагедии. Арил — твой дедушка — погиб, сражаясь бок о бок с Темным Лордом. В тот же день наш правитель пал, — Алисия сделала длинную паузу, — Арил был верен нам всем до конца, и мы обязаны им восхищаться. Он много сделал для Темного Лорда. Лен, узнав об этих трагедиях, узнав о нашем поражении, познал ужаснейшую боль. Я это знаю, ведь это было со всеми нами тогда. Но до меня вести донеслись позже. Точно нельзя сказать, что произошло в тот день, но Лен употребил слишком много алкоголя. А Аделина — твоя бабушка — чтобы справиться с горем, уехала в еще одно поместье в Шотландию. Твой отец прогнал всех домовиков в порыве гнева, после чего устроил пожар. Непонятно, зачем, но я думаю, что он не сумел совладать со своими эмоциями. Это было адское пламя, — во время всего рассказа Алисия не проронила не слезы, но по пустому тону и паузам было видно, как ей больно. Она все еще его любила. Либо она жалела о тогдашнем поражении чистых сил, — когда Аделина, почувствовав что-то не очень хорошее, вернулась, огонь стих. Но на месте дома осталось лишь это. — Гермиона могла бы проявить элементарную толику сочувствия, но как только перед глазами представало, что это женщина, потерявшая дочь, мужа, отца и дом в практически одно время, была ярой приспешницей Волан-де-Морта, любые мысли о благородных эмоциях отступали. Алисия пошла в сторону железной беседки. Та была не близко к дому, и, видимо, поэтому сохранилась в весьма неплохом состоянии. На ней даже не было ржавчины, а прутья обвивали лианы. В правом боку стоял диванчик, но они повернули налево, сев за стол. — Я не восстанавливала дом, потому что не была уверена, что вернусь сюда когда-либо, — и Алисия достала из сумки, которая была с ней, большую книгу, — после возрождения Темного Лорда я вносила более весомый вклад в нашу деятельность материально, и, к сожалению, не смогла бы это делать, находясь в непосредственной близости к Повелителю. Но сейчас все иначе, — Алисия опустила взгляд, — твоя бабушка — Бриджит — умерла недавно. Она завещала мне все семейные дела, и теперь я могу сама заниматься бизнесом во Франции. Пока он принадлежал ей, она была против моего возвращения сюда и грозила отсутствием материального снабжения, — женщина поджала губы. Уже в который раз. — Даже несмотря на то, что она не поддерживала Темного Лорда, я любила ее. И люблю сейчас, — Алисия многозначительно посмотрела на Гермиону, но слова о любви к девушке так и не сорвались с ее губ. Она выжидала реакции, но в ответ раздалось лишь молчание. Женщина вздохнула и открыла книгу на столе. — Я уже начала строить наш дом. Пока мы будем жить у семьи Малфоев. Мы могли бы снять себе отдельное жилище, но Темный Лорд лично распорядился о том, чтобы мы остались у них. И Гермиона понимала, зачем. Она должна быть под присмотром. Алисия продолжала. — Это книга посвящена семье Фовейров. Здесь есть про всех, кто принадлежит этому роду, — женщина медленно листала страницы, — твой дедушка — Арил, а это — твоя бабушка — Аделина, — и Алисия перевернула страницу. Вся она была заполнена колдографиями, на которых изображалось одно и то же лицо. Лицо Гермионы. — Ты очень на нее похожа, — юная девочка глядела на них со страниц и улыбалась. В один момент она помахала рукой. На кадре ей было от сил лет тринадцать. Те же черты лица, тот же цвет волос, те же глаза. Гермиона до последнего старалась отрицать свою истинную принадлежность к этой семье, и все ее нутро перевернулась, когда Алисия открыла новый разворот. Он был заполнен лишь на четверть — детскими снимками, на которых была изображена маленькая девочка на руках у мужчины — Лена. Она смеялась и махала рукой. На другой колдографии она сидела перед молодой Аделиной и Леном на коричневом диване. Алисия едва ли не плакала. — Я не могу поверить, что это ты — Гермиона. Ты тут такая маленькая, — но ее тоска сразу же отступила, — но теперь ты здесь. Теперь ты наконец-то вернулась домой, — зеленые глаза женщины пристально смотрели на Гермиону, которая все еще не могла поверить в то, что происходило прямо сейчас. Сходство было очевидным. Много лет назад она каким-то образом попала в семью Грейнджеров, и те никогда ей об этом не говорили. Она всегда считала их своими настоящими родителями, и едва ли толика сомнений смогла пробраться в ее душу после первой встречи с Алисией. Но теперь она видела старую колдографию девочки, до ужаса похожей на нее, а также колдографию с ребенком, обладающим чертами лица Гермионы. — А это официальная книга семьи, — и Алисия достала ее из сумки, — это ты, — немного пролистав, Алисия пальцем указала на надпись: 19 сентября 1979 Изабелла Фовейр, — нам нужно поменять твое имя. Дай свой палец, — Гермиона слегка замешкалась, но все же протянула руку. Алисия резким движением сделала надрез на подушечке пальца. Девушка дернулась. — Спокойно, — женщина капнула кровь возле слова «Изабелла» и пером вывела поверх него другое — «Гермиона». Кровь мгновенно впиталась, и буквы поменялись. Пару секунд Алисия внимательно смотрела на буквы, после чего произнесла: — Знаешь, если бы это была не ты, имя бы не изменилось. В этой книге заложена древняя магия. — Гермиона прижала палец к груди, — я не сомневалась, что ты моя дочь, ведь это показал анализ твоей крови, но мне было нужно… — Анализ? — недоуменно спросила девушка. — Именно так они выяснили, что ты моя дочь. Когда определили, что ты чистокровная, стали изучать твою родословную, — и Алисия встала, — нам пора идти. Гермиона встала со стула, еще раз осмотрев территорию вокруг. Когда-то он жила здесь. Но как только девушка поняла, что она на самом деле принадлежит роду Фовейров, пришло осознание того, что этот факт практически ничего не меняет. То, что она родилась чистокровной, не убьет ее сущность, возросшую в ней за эти восемнадцать лет. Ее принципы все так же непоколебимы, ее сознание все так же придерживается того, что воспитали в ней Грейнджеры. От факта других биологических родителей поменялась ее разве что родословная, но никак не она сама. Они вышли за территорию, где их ждали все те же Пожиратели. Алисия взяла Гермиону за руку, и мать и дочь трансгрессировали обратно к Малфой-мэнору. Он был бы очень красивым, если бы не те чувства, что Гермиона испытывала, видя его. — С завтра у тебя начнутся занятия с Глендой, — упомянула Алисия, пока они шли внутрь, — я думала показать тебе дом, но, в любом случае, пока ты будешь ходить с Эрнестом. А так же с сегодня ты будешь кушать с нами — в общей столовой. — С кем? — ответ был очевидным, но внутри все холодело только от мысли о нем. — В обычное время с Драко и Люциусом Малфоями, сегодня к нам должна еще присоединиться Беллатриса. Ты знакома с основами столового этикета? — судя по интонации Алисии, она была не совсем довольна, что они все будут есть вместе. То ли это было связано с Беллатрисой, в чем девушка сомневалась, то ли с тем, что Гермиона пока не в лучшей форме, чтобы Алисия могла выставлять ее своей дочерью. — Да, — тихо сказала Гермиона, ощущая, как тугой комок затягивается внутри. Сейчас решится судьба ее родителей. И дверь распахнулась. Пройдя пару поворотов, они пришли к красивым дверям. Двое охранников, которые следовали за ними, остановились по бокам, потянув за ручки. Столовая не была слишком большой: стол в ней оказался рассчитан всего на восемь персон. Три стула были заняты, и как только Алисия и Гермиона сделали пару шагов внутрь, Люциус Малфой, сидевший во главе стола, встал. Беллатриса же, находившаяся слева от него, резко соскочила, медленным шагом подходя к Гермионе. Она смотрела прямо на нее, но обращалась к Алисии. — Как прошло небольшое посвящение? — и только сейчас девушка обратила внимание на ее взметнувшуюся в неком танцевальном жесте руку. Там была черная нить. Как и на руке Люциуса. Как и на руке Драко Малфоя. И, похоже, как и на руке Алисии, которая все еще была скрыта длинным рукавом. Гермиона спрашивала у домовиков, что она означает. И ответ ее не удивил: это действительно был показатель. Только чистоты крови. Коричневый — магглорожденный, грязно-зеленый — полукровка, красный — чистокровный. Что-то вроде клеймо нового режима, которое есть у каждого и которое невозможно снять. А черное означало твою принадлежность к войскам. Видимо, Волан-де-Морту было все равно, кто именно сражается за его сторону. — Хорошо, Беллатриса, — ответила Алисия, продолжая идти ко столу. — Теперь потерявшаяся мисс Фовейр вернулась на место, — хихикнула безумная Лестрейндж, — могу тебя поздравить, Алисия. — Спасибо, — сухо произнесла женщина, садясь за стул, отодвинутый Люциусом. Гермиона последовала за ней, заняв место рядом. — И я вас поздравляю, миссис Фовейр, — кивнул Люциус, — хорошо, когда все возвращается на круги своя, — и он окинул всех взглядом, всего лишь на долю секунды задержавшись на Гермионе. Драко Малфой сидел рядом с Беллатрисой. Он презрительно смотрел на Гермиону, словно пытаясь увидеть что-то, что не видят остальные. Парень был в обычной рубашке, рукава которой оказались закатаны до локтей. На левом запястье красовалась метка. Девушка посмотрела на него в ответ, но как только заметила, что взгляд Беллатрисы направлен на нее, опустила глаза. Люциус Малфой хлопнул в ладоши, и на тарелках появилась еда. У Гермионы скрутило желудок, так как рядом с тарелкой не было зелья. Ее обязательно вырвет. Несмотря на шикарность трапезы, девушке все же приходилось заставлять себя глотать кусочки еды под пристальным взглядом людей вокруг. Внутри все сжималось от страха и ожидания, и надежда услышать хоть какую-нибудь информацию о внешнем мире растворилась, так как никто не проронил ни слова. Лишь негромкие смешки раздавались со стороны Беллатрисы, когда Гермиона осмеливалась поднять на нее свой взгляд.

***

Ночь была отвратительной. Ей снова снились кошмары, и Беллатриса, которую девушка увидела накануне, никак не покидала ее сознание. Когда Гермиона вернулась в комнату после ужина, к ней пришла Лестрейндж. — Недостаточно, — сказала та, заходя внутрь. — Недостаточно чего? — Послушания, — высокомерно произнесла Беллатриса, с пренебрежением осматривая девушку. — Я чистокровная представительница рода Фовейров, я поклоняюсь нашей истории и Великой Семерке, — девушка пыталась говорить твердо. Так, чтобы убедить в этом женщину, но та скептически поджала губы к носу. — И кому еще ты подчиняешься? Брови Гермионы взметнулись вверх. — Чистокровным, Дарию, Мерлину… — Хватит с меня этого. Кому еще ты должна подчиняться? — внутри все похолодело. Ужас сдавил ее душу с бешеной силой. Ей не хотелось отвечать на этот вопрос. В комнате повисло молчание. Сердце отбивало дикий ритм, легкие судорожно сжимались. — Темному Лорду и Пожирателям Смерти, — наконец произнесла Гермиона, прыгая с обрыва. Петля на шее ее погибших близких затягивалась все туже и туже. Как бы Гарри отреагировал на то, что она сейчас говорит? В ее сознании проносились мерзкие лица, их черные плащи и аморальные души. — Верно, — Беллатриса обошла комнату, прикоснувшись пальцами к стеклянной двери, — Гарри Поттер убит, — и тут наконец-то Лестрейндж улыбнулась, — вся семейка Уизли у нас, — она растягивала слова, ведь когда нож втыкаешь медленно, боль увеличивается в разы, — детишки из Хогвартса тоже у нас, как и он сам, — и тут она резко обернулась, чтобы посмотреть на реакцию Гермионы. Та стояла как вкопанная. Она не знала, что происходило вокруг. И то, что говорила Беллатриса, было вполне ожидаемо. Но пока не было никакого подтверждение. Оно настигло ее в этой комнате, оно ворвалось в ее сердце и то, уже изрезанное на кусочки, посылало бешеные импульсы в сознание: «Сражайся, убей ее голыми руками, попробуй выбежать через дверь, кинь вещи из книжного шкафа, борись, отомсти за близких». Но Гермиона понимала, что тут нет других путей. Как бы не хотелось, как бы оно не горело внутри, она ничего не может сейчас сделать. Девушка даже сдержала слезы. Она отвлекла себя на книжные полки. Вот стеллаж. Сначала стояла «История Великих» с красным корешком. Ее написал Омилус Репель, исследователь древних пергаментов. Он проанализировал свыше тысячи таких, чтобы нап… — Посмотри на меня, милая, — и Беллатриса сделала шаг в ее сторону. Гермиона медленно перевела свой взгляд. Рот приоткрыт, грудь тяжело вздымается. — Мы убили Гарри Поттера. Мы — и ты в нашем числе, — но девушка не колыхнулась. Только когда Беллатриса вышла, Гермиону вырвало ужином. Она так и знала, что это произойдет. Обессиленная девушка опустилась на кровать, отдавая себя ужасам сна. Утром, когда Мери ее разбудила, было ощущение, что она и не спала. Ее снова начали собирать, и на вопрос «куда?» эльфийка просто ответила, что на занятия. Больше ничего. Теперь уже голубое платье окружило ее тело. Завтрак ей снова принесли в комнату. Жизнь сама избавила Гермиону от встречи с людьми, которых она ненавидела. Дорогой Рон. Девушка надеялась, что Беллатриса блефовала. Но весь мыслительный процесс приводил к отрицательному ответу. Что же сейчас делают с ее близкими людьми? Алисия что-то говорила про исправление неправильно мыслящих. Это был шанс, что их хотя бы не мучают. Хотя разве эти два занятия мешают друг другу? После завтрака к ней вошел мужчина, который стоял около входа в комнату. Он молча указал наружу. И Гермиона вышла. Ее вели по пустым коридорам. Тишина вокруг покачивалась от звука шагов. Девушка отметила, что они следуют другим путем, нежели вчера с Алисией. Вновь попытки запомнить пролет за пролетом, картину за картиной. Многие были колдографиями. Люди с них смотрели на девушку, что-то бормоча. Наконец пожиратель остановился около двери и открыл ее перед лицом Гермионы. Мужчина не проронил ни слова, но не нужно было догадываться, что необходимо сделать. Девушка сделала несколько шагов внутрь, и сзади раздался хлопок. Эта комната была без окон. Стены оказались заставлены стеллажами, в центре стоял стол, напротив него — кафедра, за которой находилась тучная женщина преклонных лет. — Гермиона Фовейр, — произнесла та, — приветствую вас, — Гермиона молча смотрела, — меня зовут Гленда Феррун. Подойдите к парте, займите свое место рядом с ней, — девушка подчинилась. У Гленды были черные как смоль волосы и, несмотря на морщинистое лицо, на них не было ни одной седой пряди. Женщина внимательно рассматривала Гермиону, словно анализируя каждый ее шаг и вздох. Спустя пару секунд молчания, она произнесла: — А теперь громко и четко повторяйте за мной, мисс Фовейр, — Гленда сделала вдох, — Я, Гермиона Фовейр, была рождена с даром чистой крови. Боль осознания пронзила девушку. Это снова повторяется. — Я, Гермиона Фовейр, была рождена с даром чистой крови. — И я посвящаю свою жизнь поклонению Великим Семи и их истории. — И я посвящаю свою жизнь поклонению Великим Семи и их истории. — Я не омрачняю чистокровность и являюсь той, кто помнит о Великом Мерлине, о Великом Дарии, о Великом Клеме, о Великом Габриеле, о Великом Огдене, о Великом Раймунде, о Великом Фарлее и об их благодетелях. Гермиона повторила. — Вам стоит произносить это громче, мисс Фовейр. Отныне это то, что станет постулатом вашей жизни. Я учила многих чистокровных детей, и теперь я буду учить вас. Многие обладатели чистой крови считают, что они уже достойны. Что лишь родиться достаточно, чтобы считать себя лучше, чем остальные. Но это не так, мисс Фовейр, и необходимо это запомнить. Звание чистокровности нужно заслужить, — и Гленда начала говорить. Следующие три часа Гермиона провела с ней. Старуха начала с истории чистой крови, позже перешла к общим знаниям о чистокровных родословных и завершила все уроком по этикету. Все это время она говорила о том, что нужно заслужить чистую кровь, своим поведением напомнив Гермионе религиозных фанатиков. Подчинение истории о Великих являлось основой всего. Гленда искренне говорила о том, что чистокровные — наследие Семерки, и что они являются ее отголосками, содержа в себе всего часть прошлой могущественной силы. — Истинная сущность чистокровных — жертвенность ради простых людей, сущность же магглов — неумение склоняться перед Великими. Это показала история. Тогда Гермиона впервые заговорила с ней по своему желанию: — Но ведь сейчас чистокровные не жертвуют собой ради магглов. Это делали Великие в далеком прошлом, — хотя она слабо в это верила, — возможно, нынешние обладатели чистой крови не такие благородные. — Прежде всего в них нужно взращивать благородство, семена которого уже посеяны предками. Это делается историей о тех, в кого мы верим. И разве вы не считаете то, что происходит сейчас, жертвой ради магглов? Чистокровные борются за власть, принадлежащую им, потому что знают, что только под их правлением мир расцветет. Их сила — благо. Когда наследие Великих займет свое место, воцариться справедливость и торжество над прошлыми ошибками, придет великодушие и спасение жестокому миру, которые когда-то были отвергнуты. — Возможно, магглы и вовсе не заслуживают такого мира за совершенное в прошлом? — Они и не заслуживают, дитя. Чистокровные подарят такой мир нам: остальным волшебником. В отличие от магглов мы можем быть благодарными. Чистокровные забирают немного, чтобы в будущем даровать счастье магическому миру, — под немного она, видимо, имела в виду жизни несчастных, кто отказался жить под диктаторством Волан-де-Морта. — Мисс Фовейр, я не чистокровна, но я верю в силу Великих, как и люди вокруг. Потому что Великие рядом с нами, потому что мы их чувствуем. Все, что у нас есть — благодаря ним. Они оберегают нас своей чистой кровью, пролитой на этой земле. Относитесь должно к ним, не думайте усомниться в нашей вере. На все вопросы есть ответы. Откройте свою душу для правды, и отпустите пустоту неверования, окутавшую вас. «Нет, не на все», — подумала Гермиона, — «например, почему мир вокруг так безумен». После встречи с Глендой ее отправили на обед. Алисия встретила девушку уже у дверей, поинтересовалась, как прошло занятие, после чего они обе вошли внутрь. Беллатрисы уже не было. Гермиона предположила, что она здесь не жила, что стало причиной легкого душевного облегчения. Они хотя бы не дышали постоянно одним воздухом. Малфои же были на месте: все, кроме Нарциссы. Девушка задалась вопросом, где женщина, но пока он волновал ее не так сильно, как другие. Например, местоположение ее родителей и новости о мире вокруг. — Как ваша встреча с миссис Феррун, мисс Фовейр? — неожиданно поинтересовался Люциус, — мы осведомлены, что вы будете видеться с ней ежедневно. В свое время она преподавала у Драко. Как жаль, что годы, когда вы могли бы заниматься вместе, не вернуть, — в его голосе была едкость. Наверняка Люциусу претило ее нахождение здесь, но к Алисии он совершенно не выказывал неприязни. Возможно, они были друзьями. — Очень жаль, мистер Малфой, — Гермиона постаралась сохранять ровную интонацию, — встреча прошла хорошо, спасибо. — Навряд ли мисс Фовейр, — Это был голос, который она не слышала тут раньше. Ехидный. Колючий. Драко выделил последнее слово. Девушка перевела свой взгляд на него, видя ухмылку. Он выглядел полностью расслабленным, пока все ее тело сковывало напряжение, — усвоила хотя бы четверть знаний, которые ей дают. Из-за ее прошлого, конечно. — Она не виновна в своем прошлом, Драко, — твердо произнесла Алисия, — и теперь у Гермионы есть шанс на исправление ошибок. Верно, моя дочь? — Да, — сюда требовалось дополнение в виде слова «мама». Это были те самые нормы, о которых толковала Гленда утром. Но это слово застряло где-то в груди. Где-то рядом с криками Джин Грейнджер. Алисия слегка приподняла брови, смотря на девушку. Легкая улыбка поселилась на ее лице. Женщина ждала прямого подтверждения своих слов. — Да, мама, — губы задрожали, но больше она не дала себе прочувствовать тоску, охватывающую ее. Она сделает это ночью, под покровом тьмы вокруг, когда самые страшные тени выходят наружу. Чертов Драко Малфой. После обеда ее отправили на уроки французского. Безликий преподаватель, который ознакомил девушку с новыми звуками. В детстве Гермионе очень нравился французский, но сейчас его изучение не доставляло никакого удовольствия. Мужчина что-то тараторил на своем языке, после чего на английском просил повторить какую-то из букв. Алисия назвала его лучшим учителем. В пять часов вечера ее отвели на улицу через заднюю дверь. Забор, который было видно из ее окна, растворялся вдали. Впрочем, то, что владения Малфоев были огромны, не стало удивлением. Девушка последовала за Пожирателем по мощеной дороге. Мир вокруг был поистине чудесен: лес, птицы, голубое небо. Но душа не хотела ликовать. То, что было рядом, находилось неотвратимо далеко. Наконец перед глазами Гермионы открылась красивая конюшня. Ропот лошадей раздавался изнутри. Наличие загона у настоящих аристократов не было чем-то удивительным. Как только промелькнула мысль, что там могут находиться пегасы, которых девушка встречала при прибытии учеников из Шармбатона, из здания вышел мужчина с рыжими волосами в черном сюртуке. — Мисс Фовейр, здравствуйте, — Гермиона кивнула. Она начинала привыкать к этому обращению, — я Эллиот Вишшот. Ваш преподаватель верховой езды. Пройдемте внутрь. Верховая езда — древнее искусство. Им должен овладеть каждый представитель чистокровности. Пришел ваш час. Вы когда-либо занимались данным видом спорта? — Нет, мистер Вишшот, — девушка покачала головой. В детстве она каталась на лошадях в парке, но больше она никак с ними не взаимодействовала. Ее всегда немного пугала их громоздкость, но сейчас это казалось отличной возможностью умчаться прочь отсюда. Хотя бы получить ощущение этого момента. — Что ж, это не будет проблемой. Начнем с основ. Что главное в отношениях между человеком и лошадью? — спросил мужчина. В тот момент они уже зашли в конюшню, и там были простые жеребцы. Как жаль. Грейнджер отметила, что не было совершенно никакого запаха. Магия творила чудеса. — Дружба? — предположила Гермиона. Ей не хотелось отвечать. Не хотелось вообще никак взаимодействовать с этим человеком. Он отнимал ее время. Время на спасение родителей. — Почти. Доверие, — улыбнулся Эллиот, — ты должна доверять лошади, а она должна доверять тебе. — в этот момент Вишшот подошел к одной из лошадей и похлопал ту по шее, — Уверенность в себе и твердая настойчивость — вот важнейшее и необходимое условие обращения с конем. Я надеюсь, ты не боишься лошадей. Иначе это станет серьезным препятствием, — мужчина вопросительно посмотрел на Гермиону. — Нет, не боюсь. — Хорошо. Сегодня мы просто будем разговаривать. Начнем с разбора терминов, — и он рассказал ей про обмундирование, показал конюшню и, в конце концов, подвел к одной из лошадей. — Коню нужен твой голос, а не еда, которой якобы можно ее задобрить. Говори. — И Эллиот сделал несколько шагов назад, оставляя Гермиону одну перед стойлом. Сначала она недоуменно посмотрела на мужчину, потом перевела взгляд на лошадь. Это был конь песочного цвета. Он даже не обращал внимания на девушку. — Привет, — неуверенно начала Гермиона. Она вновь посмотрела на мистера Вишшота. Тот кивнул, — меня зовут Гермиона, — она испытывала легкий страх. Огромное существо перед ней могло запросто укусить ее за голову. Но то вместо этого засунуло морду в денник, после чего развернулось спиной. — Он чувствует твое волнение, — Эллиот небрежно махнул рукой вправо, — иди дальше. Гермиона сделала пару шагов в сторону, оказываясь возле другой лошади. Та уже стояла спиной. Пару шагов, и она снова у нового коня. Он был черным. — Такой красивый, — тихо сказала Гермиона. — Это лошадь мистера Малфоя. Английский жеребец, — кто бы сомневался, что именно такой будет принадлежать Люциусу. Девушка наверняка знала, что это безумно дорогая порода, — а это фриц, — мощный конь вороной масти возвысился над ней. Гермиона оказалась очарована его внешним видом. Длинная кудрявая грива свисала по шее. Черные глаза, которые так и выражали благородство и силу, взирали на нее свысока, и девушка, сама того не ожидая, потянула к коню руку в попытке прикоснуться к чему-то настолько прекрасному. — Сначала голос, Гермиона, — отозвался Вишшот. Девушка кинула на него свой взгляд, а потом снова вернула его к лошади. — Привет… Как его имя? — обратилась она к мужчине. — Брион, — Эллиот внимательно наблюдал за Гермионой. Завороженная девушка попыталась о чем-то поговорить с конем, но потом, не сдержавшись, все же похлопала его по шее. Много лет назад Вишшот становился свидетелем подобной ситуации. И сейчас она снова повторялась. Сама Гермиона была же в неком трансе. Перед ней находилось чудо природы. У девушки было желание оседлать коня и умчаться на нем прочь, улететь из этого злосчастного места на крыльях его силы. — Ты такой красивый, Брион, — тот фыркнул, словно понял, что сказала девушка, — кому он принадлежит? — Никому, Гермиона, — он был лишь достоянием, у которого нет одного владельца, — пора заканчивать, — тогда девушка с тоской погладила коня, прикасаясь к его короткой блестящей холке, и наконец сделала шаг назад. — Я могу ездить на нем? — Грейнджер устремила свой взгляд на Вишшота. Брови мужчины были опущены, как и очки, что съехали на нос. — Лучше начать с лошади постарше, но я думаю, что да, — сомнение на лице Эллиота сменилось улыбкой, — для этого нужно время. В ответ на это девушка просто кивнула. Она связала себя с этим конем нитью в тот момент, когда его взгляд коснулся ее глаз. Все мысли ненадолго отступили, пока она тонула в пучине вороненой кожи. В глубине сверкающих глаз. Лучи солнца, что проникали в конюшню, попадали именно на Бриона, вознося того на пьедестал. Конь слушал девушку так, словно понимал, о чем именно она говорит. Он казался живее и роднее всех по сравнению с теми, кто окружал Грейнджер эти дни. После этого Гермиону отвели на чаепитие. В столовой присутствовала только Алисия. — Люциус, к сожалению, занят. Драко на тренировке, — сказала та, указывая на стул, расположенный напротив нее, — присаживайся. — А что с Нарциссой Малфой? — поинтересовалась Гермиона. Она ничего про нее не слышала с тех пор, как оказалась здесь. — Она неважно себя чувствует, но нам не стоит это обсуждать, Гермиона. Это не вежливо, — и после этого Алисия повела разговор в обсуждение погоды, искусства и истории. Она интересовалась о занятиях Гермионы, но никак не касалась прошлого. Эта тема для нее болезненна, тем было лучше для самой девушки. В конце Алисия лишь спросила о том, какой предмет самый любимый у Гермионы и, в который раз получив односложный ответ, завершила чаепитие. Гермиону снова куда-то повели и, оказавшись в музыкальном классе, та даже не удивилась. Из нее пытались вышколить аристократку, нагнать упущенные года. Скрипка никак не желала подчиняться под неумелыми пальцами, и полтора часа Гермиона слушала фальшивые звуки, от которых потом болела голова. Когда все это закончилось, ее отправили на ужин, и лишь после него отвели в комнату. Но даже там ее не оставили в покое. Мери положила перед Гермионой том «Истории Великих» и сказала, что это указ Гленды. Но когда эльфийка исчезла, девушка сразу стала искать историю семьи Малфой, чтобы найти карту поместья, но, пролистав все два тома, не обнаружила ничего. У нее не было пергамента, поэтому она открыла последний разворот «Род Малфой» и, расковыряв подушечку пальца в кровь, принялась чертить все, что она сегодня увидела. Было больно и неудобно, кровь все время смазывалась, но по итогу у нее имелись небольшие заготовки. Так она сможет отметить каждую комнату и, в конце концов, поймет, где могут находиться ее родители. Если они вообще в этом доме. Когда Мери вернулась, девушка покорно читала пятидесятую страницу. Эльфийка попросила Гермиону встать и произнести то, что ее просила сказать утром Гленда. Похоже, это станет ежедневным ритуалом. — Я, Гермиона Фовейр, была рождена с даром чистой крови и я посвящаю свою жизнь поклонению Великим Семи и их истории. Я не омрачняю чистокровность и являюсь той, кто помнит о Великом Мерлине, о Великом Дарии, о Великом Клеме, о Великом Габриеле, о Великом Огдене, о Великом Раймунде, о Великом Фарлее и об их благодетелях, — после этого Мери погасила свет и сказала ложиться спать. Усталость сопровождала девушку весь день, но мысли о кровати не подняли настроение: они навевали страх.

***

На следующий день утро началось так же: ее покормили в комнате, отвели на занятие с Глендой, но после обеда, когда она должна была пойти на урок французского, ее снова вернули в спальню. Там ее ждали три домовика. — Что происходит? — спросила Гермиона, когда те повели ее в ванную. — Сегодня день собрания, мисс Фовейр. Нам нужно привести вас в порядок, — девушка недоуменно покосилась на маленьких существ. — Что это? — Каждое четное воскресенье месяца все собираются, чтобы почтить память Великим Семи и чистокровности, — и Мери магией раздела девушку, указав той на ванную. Ее долго собирали: вместо стандартного платья — черная мантия, волосы разложили кудрями, ей разгладили заклинаниями кожу и придали той однородный цвет, избавив от темно-синих синяков под глазами. Когда девушка взглянула в зеркало, то она себя не узнала. На ней не было никаких следов страданий и войны. — Миссис Фовейр попросила вас выпить это, — Мери протянула маленький флакон с зельем. Девушка залпом проглотила то и почувствовала знакомый вкус успокоительного. Неудивительно. Сегодня ей предстоит выйти в общество. Мандраж немного отступил. — Гермиона, нам пора идти, — дверь в комнату распахнулась, и домовики поклонились и исчезли с тихими хлопками, — ты хорошо выглядишь, — сказала Алисия без привычной улыбки на лице. — Что мне нужно будет делать? — Держать себя в руках, — и этот ответ поверг Гермиону в ступор, — закрой лицо капюшоном, — Алисия сделала это же вслед за дочерью. Когда они спустились вниз, там их ждали Люциус и Драко в таких же черных мантиях. Малфой-младший даже не посмотрел на Гермиону, пока его отец проводил по ней оценивающим взглядом. Нарциссы снова не было. Они трансгрессировали в комнату, откуда сразу пошли по лестнице вверх. Они поднимались выше и выше, пока не вышли на балкон. Гермиона замерла. Они были с краю от огромной площади. Справа от девушки находилось большое здание со сценой перед входом. Толпа людей затмевала собой всю землю. С другой стороны также был длинный балкон, заполненный людьми. Алисия провела Гермиону за собой, и они встали около перил. В ряд с ними стояли и другие волшебники, лица которых оказались закрыты черными капюшонами. Чистокровные все это время молчали, а потом резко обратили свой взгляд на сцену. Туда вышел какой-то мужчина. Из-за расстояния было весьма сложно различить черты его лица, но он определенно был стар. — Дамы и Господа, — начал он хриплым голосом, — меня зовут Абрам Шишивер, и мы впервые собираемся здесь все вместе! — толпа одобрительно заулюлюкала, — мы собрались, чтобы вместе идти к справедливости, чтобы вместе даровать счастливое будущее нашим близким, нашим детям, нашим внукам! — его голос разносился по всей площади. Слишком сильный сонорус давил на уши, — поклонимся же тем, кто даст нам это! — и толпа внизу резко разделилась на две части, каждая из которых поклонилась ближайшим им балконам. Гермиона видела, как старики, женщины, дети, мужчины обратили на нее свой взгляд и тут же уставили его в пол. Площадь словно замерла в этом моменте. Старик продолжал говорить, — Великий Мерлин, Великий Дарий, Великой Клем, о Великий Габриель, Великий Огден, Великий Раймунд, Великий Фарлей сотни лет назад раскрыли истинную сущность Чистой крови, как и сделали это с нашей кровью, — в его голосе звучало явное сожаление, — но мы не наши предки, и мы постараемся по достоинству оценить то, что нам дают. Но есть те, кто не может, — у Гермионы словно перестало биться сердце. Она была готова молиться даже этим семерым чистокровным, лишь бы… Толпа разогнулась и повернулась к сцене. Туда вывели семь человек. Семь до ужаса знакомых Гермионе лиц. Их рыжие макушки она узнала бы везде. Артур, Билл, Чарли, Перси, Джордж, Рон, Джинни. Гермиона попыталась закричать, но обнаружила, что не может. Алисия смотрела на нее и аккуратно покачала головой. Ну конечно. Ей закрыли рот. — Великий Темный Лорд Волан-де-Морт — наш предводитель, тот, кто является капитаном судна, ведущего нас в Великий мир, — Гермиона уже слышала подобное высказывание. Волан-де-Морт вышел на сцену под крики толпы. Люди кланялись ему, и девушка слышала скандирование слова «Великий!». Все было похоже на какой-то фарс. Гермиона с ужасом смотрела на своих близких. Перси трясло, у остальных просто содрогались плечи. Что же с ними делали эти дни? Пока Шишивер толкал речи и восхвалял Волан-де-Морта, мужчины в черном посадили Уизли на колени. И тогда Абрам сказал: — Эти волшебники против светлого будущего, они не заслуживают своей чистой крови, — спокойным голос молвил старик, словно читая проповедь, — так предадим ее земле. Было видно, как Уизли пытаются кричать и бежать. Но заклинание Силенцио не давало шанса издать звука, а веревки, которые приковывали их к столбам, — пошевелиться. Гермиона отчаянно молила кого-либо от помощи и, когда поняла, что никто их не спасет, приготовилась сделать хоть что-нибудь. Но потом она поймала взгляд Беллатрисы. Спавший капюшон Лестрендж оголил хаотичные кудрявые волосы, и было видно, как женщина мерзко улыбается во все зубы. Предвкушение так и сочилось из ее глаз. В это же время Волан-де-Морт взял в свои руки клинок и подошел со спины к извивающемуся Биллу. — Пусть Артур Уизли увидит, к чему приведет будущее, за которое он боролся, — и Гермиона, которую со всей силы затрясло от чувств, сдерживаемых внутри, упала во тьму, где не было абсолютно ничего, кроме серебристого ножа.