Гарри Поттер - "злодей"

Весть о том, как Гарри подчинил дракона, разнеслась по Хогвартсу со скоростью снитча. К вечеру того же дня каждый студент школы знал, что Гарри Поттер не просто победил венгерскую хвосторогу — он заставил её подчиниться своей воле с помощью древнего ритуала и таинственных символов. История обрастала новыми деталями с каждой передачей — одни говорили, что символы на руках Гарри были выжжены огнём самого дракона, другие утверждали, что он говорил на языке драконов, третьи шептались о том, что в момент ритуала его глаза светились зловещим зелёным светом. Гарри слушал эти слухи с тихим удовлетворением. «Настоящий злодей не опровергает домыслы о своей силе, — думал он. — Пусть легенда растёт». В гостиной Гриффиндора его встретили как героя — или, что было ближе к истине, как могущественного тёмного волшебника, которого все боятся, но при этом неудержимо восхищаются им. Даже близнецы Уизли, обычно готовые подшутить над кем угодно, держались с заметным почтением. — Это было потрясающе, Гарри! — восхищённо говорил Рон, пока они сидели у камина, окружённые другими гриффиндорцами. — Видели бы вы лицо Малфоя, когда дракон поклонился тебе! Он выглядел так, будто проглотил горсть слизней! Гарри лишь скромно улыбнулся, хотя внутри расцветало чувство гордости. Его план сработал идеально — ритуал подействовал, дракон подчинился, а школа была в шоке. Даже Дамблдор выглядел встревоженным, что для Гарри было особым достижением. — Гарри, — тихо произнесла Гермиона, сидевшая рядом с ним, — я должна признать, что сомневалась в ритуале. Но ты был великолепен! Действительно... впечатляюще. Гарри заметил в её глазах новый блеск — смесь восхищения и чего-то ещё, что он не мог точно определить, но это заставляло его сердце биться чуть быстрее. — Спасибо, — ответил он, намеренно говоря низким, глубоким голосом, который, как он заметил, производил на Гермиону особое впечатление. — Без твоей помощи это было бы невозможно. Гермиона слегка покраснела и отвела взгляд, теребя край своей мантии. В этот момент к ним подошёл Невилл, выглядевший одновременно испуганным и восхищённым. — Гарри, — начал он неуверенно, — эти символы на твоих руках... что это было? Поттер задумчиво посмотрел на Лонгботтома. Стоит ли рассказывать ему правду? Или лучше сохранить тайну, увеличивая свою загадочность? — Древняя магия, Невилл, — наконец ответил он, выбрав нечто среднее между правдой и мистификацией. — Нечто, что не преподают в Хогвартсе. Магия, основанная на глубоком понимании природы драконов и их древней связи с определёнными... силами. Тот выглядел впечатлённым: — И ты... может быть... — Невилл запнулся, нервно теребя край своей мантии, затем почти шёпотом добавил, — ты мог бы научить меня этому? — произнеся это, он тут же опустил глаза, словно испугавшись собственной смелости. Гарри внимательно посмотрел на Невилла. Тихий, застенчивый мальчик, которого все считали почти сквибом, просил научить его древней, потенциально тёмной магии. Это было... интересно. — Возможно, — медленно произнёс Поттер. — Но такие знания требуют определённой... преданности. И готовности выйти за рамки обычного обучения. Невилл поднял взгляд, и Гарри с удивлением увидел в его глазах решимость: — Я готов, Гарри. Я хочу стать сильнее. Я устал быть... никем. Гарри почувствовал странную связь с Невиллом в этот момент. Разве не так же он сам себя чувствовал? Всегда «мальчик, который выжил», никогда просто Гарри. Всегда определяемый чужими ожиданиями и представлениями. — Хорошо, — кивнул он. — Мы поговорим об этом позже, в более... приватной обстановке. Лонгботтом благодарно кивнул и отошёл, а место рядом с Поттером тут же заняла Джинни Уизли, её карие глаза сияли от восхищения. — Гарри, это было невероятно! — воскликнула она. — Ты говорил на каком-то странном языке, и твои руки светились! Это самое удивительное, что я когда-либо видела! Гарри заметил, как Гермиона слегка нахмурилась, когда Джинни придвинулась к нему ближе, чем было необходимо. Интересно. — Благодарю, Джинни, — ответил он с лёгкой улыбкой. — Рад, что это произвело впечатление. Вечеринка продолжалась до поздней ночи. Гарри принимал поздравления, отвечал на вопросы уклончиво и загадочно, наслаждаясь новым отношением к себе. Он больше не был просто «счастливчиком» или «знаменитостью» — теперь в глазах окружающих он был могущественным волшебником, способным повелевать драконами. Это было... приятно. Когда большинство гриффиндорцев наконец разошлись по спальням, Гарри остался у камина с Роном и Гермионой. Они тихо обсуждали произошедшее и то, что могло ждать их впереди. — Что ты собираешься делать с яйцом? — спросил Рон, указывая на золотое яйцо, которое Гарри положил на столик рядом с креслом. — Не знаю, — ответил тот, задумчиво разглядывая блестящий предмет. — Бэгмен сказал, что оно содержит подсказку к следующему испытанию. — Может, стоит открыть его? — предложила Гермиона. Гарри кивнул и взял яйцо в руки. Оно было тяжелым и прохладным на ощупь. Он нашёл защёлку и открыл его. Ужасающий вой мгновенно наполнил гостиную — пронзительный, режущий уши звук, заставивший всех троих схватиться за голову. — Закрой его! ЗАКРОЙ! — закричал Рон, и Гарри поспешно захлопнул яйцо. В гостиной воцарилась тишина, прерываемая лишь потрескиванием огня в камине. — Что это было? — выдохнул Рон, всё ещё держась за уши. — Звучало как крик баньши, — сказала Гермиона, её лицо было бледным. — Или как кто-то, кого подвергают пыткам. Гарри задумчиво посмотрел на яйцо: — Странная подсказка. Может быть, второе испытание будет связано со звуками или криками? — Или с существами, издающими такие звуки, — предположил Рон. — Боже, надеюсь, это не баньши. Говорят, их крик может убить. Гермиона покачала головой: — Думаю, это должно быть что-то более сложное. Подсказка не может быть такой прямолинейной. Гарри согласно кивнул: — Ты права. Нам нужно подумать об этом более тщательно. Но не сегодня, — он потянулся, чувствуя, как усталость наконец настигает его. — Сегодня был долгий день. Рон зевнул: — Ещё бы. Не каждый день подчиняешь дракона своей воле. Они засмеялись, напряжение последних дней наконец отпустило их. Поднявшись в спальню, Гарри ещё долго лежал без сна, слушая храп Рона и тихое сопение Невилла. В его голове проносились образы дня — огромный дракон, склоняющий голову перед ним, ошеломлённые лица зрителей, восхищённый взгляд Гермионы... «Если я действительно злодей в этой истории, — подумал он сонно, — то сегодня я сделал ещё один шаг на этом пути. И, должен признать, мне это нравится». Утром Гарри обнаружил, что его популярность достигла новых высот. Куда бы он ни пошёл, студенты всех факультетов смотрели на него со смесью страха и восхищения. Даже преподаватели, казалось, относились к нему иначе — профессор Флитвик похвалил его чары левитации с необычным энтузиазмом, а профессор Спраут, обычно отдававшая предпочтение студентам своего факультета, долго и внимательно смотрела на него во время урока Гербологии. Но самой удивительной реакцией была реакция Снейпа. На уроке Зельеварения мастер зелий, вместо того, чтобы осыпать Гарри обычными язвительными комментариями, просто... игнорировал его. Как будто не мог решить, как теперь относиться к студенту, подчинившему дракона. После обеда, когда Гарри направлялся в библиотеку, его неожиданно перехватил Драко Малфой. К удивлению Гарри, слизеринец был один, без своих обычных прихвостней Крэбба и Гойла. — Поттер, — начал Малфой, выглядя необычно серьёзным, — можно поговорить? Наедине. Гарри приподнял бровь: — О чём? — О твоём выступлении с драконом, — ответил Драко, понизив голос. — И о... других вещах. Гарри задумался на мгновение. Драко был его врагом с первого курса. Но что, если сейчас появился шанс изменить их отношения? Что, если Малфой мог стать... полезным? — Хорошо, — кивнул он. — Куда? Малфой повёл его в пустой класс на третьем этаже. Закрыв дверь, он повернулся к Гарри, и его обычно надменное выражение лица сменилось чем-то похожим на... уважение? — Это было впечатляюще, — прямо сказал он. — То, что ты сделал с драконом. Это был древнеславянский ритуал подчинения, верно? Гарри удивился: — Ты его узнал? — Моя семья владеет некоторыми... редкими знаниями, — ответил Драко. — Этот ритуал описан в одной из книг в нашей библиотеке. Но он считается чрезвычайно сложным и опасным. Я бы никогда не подумал, что ты сможешь его выполнить. Гарри позволил себе лёгкую улыбку: — Возможно, ты недооценивал меня, Малфой. — Определённо, — кивнул тот. — Мы все недооценивали тебя, Поттер. Или, может быть, ты... изменился? Гарри внимательно посмотрел на Драко. Он чувствовал, что сейчас происходит что-то важное — возможно, поворотный момент в их отношениях. — Может быть, я просто перестал притворяться, — медленно произнёс он. — Может быть, я решил быть тем, кто я есть на самом деле. Драко наклонил голову, изучая Гарри с новым интересом: — И кто же ты на самом деле, Поттер? Гарри сделал паузу, обдумывая свой ответ. Что бы сказал настоящий злодей в такой момент? Что-то загадочное, но намекающее на великие амбиции? — Кто-то, кто не собирается ограничивать себя ожиданиями других, — наконец ответил он. — Кто-то, кто ценит силу и знания выше школьных баллов и кубков по квиддичу. Кто-то, кто понимает, что иногда нужно выйти за границы установленных правил, чтобы достичь... большего. Глаза Драко сузились: — Звучит почти по-слизерински, Поттер. — Распределяющая шляпа хотела отправить меня в Слизерин, — спокойно сказал Гарри, наблюдая за реакцией Малфоя. — Я убедил её выбрать Гриффиндор. Драко не смог полностью скрыть удивление, хотя быстро взял себя в руки. Его глаза едва заметно расширились, прежде чем вернуться к обычному прохладному выражению. — Значит, шляпа видела в тебе потенциал Слизерина, — протянул он задумчиво. — Я всегда подозревал, что в тебе есть нечто большее, чем эта гриффиндорская показная храбрость. Это... интересно. — Возможно, — пожал плечами Гарри. — Но вопрос в том, Малфой, почему ты хотел поговорить со мной? Чего ты хочешь? Драко осмотрелся, убедившись, что они действительно одни, прежде чем заговорить. — Я решил принять твое предложение, — сказал Драко, переходя к сути разговора. — Насчет объединения усилий в некоторых вопросах. — Я хочу, чтобы ты... — он сделал паузу, подбирая слова, — научил меня. Не обязательно тому ритуалу. Но этому... подходу. Способу мышления, который позволяет тебе делать то, что другие считают невозможным. Это было неожиданно. Гарри предполагал, что Драко попросит какую-то услугу или власть. Но обучение? Это было почти... лестно. — Почему ты думаешь, что я соглашусь? — спросил Гарри, хотя уже знал ответ. — Потому что настоящая сила всегда ищет способы расти, — ответил Драко с тонкой улыбкой. — А ты, Поттер, кажется, наконец-то понял, что значит настоящая сила. Гарри позволил себе оценивающе посмотреть на Малфоя. Возможно, в этом и был смысл его злодейского пути — не просто накапливать силу для себя, но и находить подходящих... учеников? Последователей? — Я подумаю об этом, — сказал он наконец. — Но знай, Малфой, если я соглашусь, это будет не просто обмен услугами. Это будет нечто большее. — Я и рассчитываю на это, — кивнул Драко с неожиданной серьезностью. Затем, словно вспомнив о чем-то, добавил: — И, Поттер... наше перемирие все еще в силе? Гарри кивнул: — Пока что ты его не нарушил. — Кстати, — добавил он, отпуская руку Гарри, — следующее испытание будет связано с озером. И водными существами. Гарри приподнял бровь: — Откуда ты знаешь? — Я же говорил — у моего отца есть связи, — усмехнулся Драко. — Это доказательство того, что наш союз может быть... взаимовыгодным. С этими словами он кивнул и вышел из класса, оставив Гарри в задумчивости. «Озеро и водные существа», — размышлял Гарри. — «Это объясняет странный вой из яйца. Может быть, это язык русалок или других подводных существ?» Он решил, что нужно проверить эту теорию как можно скорее. Но сначала ему предстояло объяснить Рону и Гермионе своё новое "перемирие" с Малфоем. Это обещало быть интересным разговором. Вернувшись в гостиную Гриффиндора, Гарри обнаружил друга и подругу, склонившихся над золотым яйцом с выражением полной растерянности на лицах. — Мы пытались понять, что может означать этот ужасный вой, — объяснила Гермиона, когда Гарри подошёл к ним. — Но пока безуспешно. — У меня есть теория, — сказал Гарри, садясь рядом с ними. — Но сначала я должен рассказать вам кое-что. Он описал свой разговор с Малфоем, наблюдая за реакцией друзей. Рон, как и ожидалось, выглядел шокированным и возмущённым. — Так Малфой действительно оказался полезным? — спросил Рон с нескрываемым скептицизмом, хотя в его голосе уже не было прежней враждебности. — Я по-прежнему считаю, что ему нельзя доверять. — Я и не доверяю ему полностью, — ответил Гарри. — Но информация об озере и водных существах звучит правдоподобно, особенно учитывая эти странные звуки из яйца. — И что он хочет взамен? — нахмурился Рон. — Малфои ничего не делают просто так. Особенно для тех, кого считают... ниже себя. Гарри поделился неожиданной просьбой Драко: — Он хочет, чтобы я научил его. Представляешь? Драко Малфой просит уроки у того, кого годами высмеивал. Уизли удивленно присвистнул: — Что ж, кажется, твоя злодейская репутация действительно работает. Даже хорьку захотелось примкнуть к восходящей темной звезде Хогвартса! Поттер не мог не улыбнуться такому описанию. Если даже Рон, изначально настроенный скептически к его "злодейской карьере", начинал говорить о нем в таких терминах — значит, его план действительно работал. Глядя на своего рыжего друга, Гарри ощутил укол теплоты, смешанный с холодным расчетом. Рон был предан, но насколько? Гарри помнил его вспышки ревности, моменты, когда тот отворачивался от него. Настоящий злодей должен понимать пределы лояльности каждого из своих последователей и не питать иллюзий. «Лояльность можно стимулировать разными способами, — подумал Гарри. — Страхом, выгодой, признанием... Рону важно чувствовать себя особенным, выделяться из тени своих братьев». Возможно, стоило давать ему больше мелких "заданий", чтобы укрепить его веру в собственную значимость для дела. И всё же, была иная, более интригующая мысль: даже отсутствие полной лояльности можно использовать. Если Рон когда-нибудь снова поддастся своим слабостям и отвернется — это можно превратить в преимущество. Публичное возвращение блудного помощника, или же наглядный урок для других последователей... В любом случае, настоящий стратег должен видеть возможности во всех сценариях. Наблюдая украдкой за Гермионой, склонившейся над книгой, с прядью волос, падающей на её сосредоточенное лицо, Гарри поймал себя на мысли, что провести время в ванной старост только вдвоём с ней было бы... интереснее. Возможно, это стоило отложить на будущее. В конце концов, разве не является соблазнение преданной последовательницы вполне в духе классического злодейского сценария? Подобные мысли вызвали у него довольную улыбку — он определённо начинал мыслить как настоящий тёмный лорд. — И ты ему веришь? — скептически спросил Рон. — Нет, — покачал головой Гарри. — Я проверю эту информацию. Но если она подтвердится, то это доказывает ценность такого... союзника. Гермиона, к удивлению парня, выглядела скорее задумчивой, чем возмущённой. — Это имеет смысл, — медленно произнесла она. — С точки зрения... твоей новой роли. Настоящий злодей использует все доступные ресурсы, даже если это означает союз с бывшими врагами. Рон перевёл взгляд с Гермионы на Гарри и обратно: — Вы оба серьёзно? Это же Малфой! Его отец — Пожиратель Смерти! — Именно, — кивнул Поттер. — А значит, у него есть доступ к информации и ресурсам, которых нет у нас. Информации, которая может быть полезна. — Но это... это... — Уизли явно боролся с собой. — Это же предательство всего, что мы... — Рон, — мягко перебил его Гарри, — это не предательство. Это стратегия. Я не становлюсь другом Малфоя. Я просто использую его, как он пытается использовать меня. Это игра, в которой я собираюсь победить. Рон глубоко вздохнул, явно всё ещё сомневаясь: — И как это вписывается в твою... злодейскую карьеру? — Идеально, — ответил Гарри с лёгкой улыбкой. — Настоящий злодей собирает вокруг себя полезных союзников. Людей с влиянием, знаниями, ресурсами. Даже если лично они ему не симпатичны. Гермиона кивнула: — Это логично. И в контексте турнира это может дать тебе преимущество. Если Малфой действительно имеет доступ к информации о будущих испытаниях... — Именно, — согласился Гарри. — И если его информация об озере подтвердится, то это будет первым доказательством ценности нашего... альянса. Рон всё ещё выглядел неубеждённым, но больше не возражал открыто. Вместо этого он перевёл разговор обратно к золотому яйцу: — Так что за теория у тебя о вое из яйца? Гарри поднял яйцо, рассматривая его с новым интересом: — Если второе испытание действительно связано с озером, то, возможно, этот звук имеет смысл под водой. Может быть, это язык русалок или других водных существ, которые звучат нормально в воде, но ужасно на воздухе. — Это... на самом деле имеет смысл, — медленно произнесла Гермиона, её глаза загорелись от интеллектуального вызова. — Некоторые существа, такие как русалки, действительно имеют совершенно другой голос под водой. — Как мы это проверим? — спросил Рон. — Ванна! — внезапно воскликнула Гермиона. — Нам нужно открыть яйцо под водой. Гарри кивнул: — Я проверю это сегодня вечером в ванной старост. Седрик рассказал мне пароль в качестве благодарности за предупреждение о драконах. — А что насчет нас? — спросил Рон. — Мы тоже хотим услышать подсказку. Гарри задумался: — Мы можем встретиться позже и я расскажу вам, что услышал. Или... — он улыбнулся, — мы все могли бы пойти. — В ванную старост? Всем вместе? — Гермиона выглядела шокированной, её щёки слегка порозовели. — Это... это неприлично! — Мы не обязательно должны купаться вместе, — рассмеялся Гарри. — Я могу погрузить яйцо в воду, а вы просто послушаете. Гермиона всё ещё выглядела неуверенной, но Рон уже согласно кивал: — Звучит как план. Когда идём? — Сегодня после отбоя, — ответил Поттер. — Под мантией-невидимкой. Встретимся здесь в полночь. В полночь трое друзей, тесно прижавшись друг к другу под мантией-невидимкой, осторожно пробирались по пустым коридорам Хогвартса к ванной старост. Добравшись до нужной двери, Гарри прошептал пароль: «Сосновая свежесть» — и дверь бесшумно открылась. Ванная старост была впечатляющим зрелищем — огромная, размером с небольшой бассейн, с множеством разноцветных кранов, мраморными стенами и витражным окном, изображающим русалку. — Ничего себе, — присвистнул Рон. — Вот это привилегии. Гарри быстро наполнил ванну водой, используя разные краны, которые добавляли в воду разноцветные пузыри и ароматные масла. Когда ванна была готова, он взял золотое яйцо и осторожно погрузил его в воду, открывая под поверхностью. Вместо ужасного воя они услышали прекрасное пение — мелодичные голоса, звучавшие как хор: Ищи нас там, где голоса звучат, На суше мы не можем петь. И имей в виду: Ты час имеешь на поиск того, Что мы забрали у тебя. Проходит час — пиши пропало, Надежды нет — исчезло всё.

***

Гарри поднял яйцо из воды, и пение прекратилось. Все трое обменялись задумчивыми взглядами. — Русалки, — сказала Гермиона. — Это точно русалки из озера. Они что-то заберут, и у тебя будет час, чтобы найти это под водой. — Но что они заберут? — спросил Рон. — И как Гарри сможет дышать под водой целый час? — Это две главные проблемы, которые нам нужно решить, — согласился тот. — Для дыхания под водой должно быть какое-то заклинание или еще чего. — Я поищу в библиотеке, — сразу же вызвалась Гермиона. — Должно быть что-то в разделе водной магии или трансфигурации. Внезапно они услышали странный звук, словно кто-то тихо напевал. Обернувшись, все трое с удивлением обнаружили Луну Лавгуд, сидящую на краю огромной ванны и болтающую ногами в пузырящейся воде. На ней была школьная форма Равенкло, а рядом с бортиком ванны лежали длинные носки разной расцветки. — Луна?! — воскликнул Гарри. — Как ты сюда попала? — Через дверь, конечно, — безмятежно ответила Луна, не прекращая болтать ногами. — Мне сказали, что здесь будет происходить что-то интересное. Оказалось, правду говорили. — Кто сказал? — нахмурилась Гермиона. — Нарглы, — пожала плечами Луна, как будто это было самым естественным ответом. — Они всегда знают, где стоит появиться верной последовательнице восходящего тёмного лорда. Рон закатил глаза, но Гарри внезапно заинтересовался: — Ты что-нибудь знаешь о русалках? — спросил он. — Или о том, как дышать под водой? Луна просияла, словно только и ждала этого вопроса: — О, конечно! Мой отец как раз писал статью о водных существах Чёрного озера для "Придиры". Русалки Хогвартса относятся к редкому шотландскому подвиду. Они довольно агрессивны к незваным гостям, но уважают древние ритуалы и магические традиции. — А что насчёт дыхания под водой? — нетерпеливо спросил Гарри. — Есть несколько способов, — задумчиво произнесла Луна. — Заклинание головного пузыря, но оно сложное и требует сильной концентрации... Трансфигурация частей тела, как делают некоторые анимаги... Есть различные зелья, хотя большинство из них требует недели на приготовление... — Отличные идеи, — кивнул Гарри. — Чем больше вариантов мы найдём, тем лучше. — А что насчёт того, что заберут русалки? — напомнил Рон. — Что это может быть? — О, это очевидно, — вмешалась Луна своим мечтательным голосом. — Они заберут что-то — или кого-то — очень ценное для тебя. Что-то, без чего ты не можешь представить свою жизнь. Гарри почувствовал, как холодок пробежал по его спине: — Кого-то? Ты думаешь, они могут забрать человека? — В старинных турнирах такое было обычной практикой, — кивнула Луна. — Русалки забирали любимого человека чемпиона, и тот должен был спасти его из подводного плена. Очень романтично, не правда ли? Гарри, Рон и Гермиона обменялись встревоженными взглядами. — Но это же опасно! — воскликнула Грейнжер. — Держать человека под водой целый час? — О, наверняка их поместят под какое-нибудь заклинание, — пожала плечами Лавгуд. — Что-то вроде маленькой смерти, которая позволит не дышать вообще или дышать под водой. Дамблдор бы не допустил настоящей опасности. Поттер нахмурился, обдумывая услышанное. Если русалки действительно заберут кого-то из его близких... Кого бы они выбрали? Рона? Гермиону? Сириуса? При мысли о том, что кто-то из его друзей окажется в опасности, Гарри почувствовал, как в нём поднимается волна гнева. Настоящего, тёмного гнева, который, казалось, был всегда где-то глубоко внутри, но только сейчас вырвался наружу. — Если они посмеют тронуть кого-то из моих близких, — тихо, но с угрозой произнёс он, — они пожалеют об этом. — Вот это дух настоящего тёмного лорда! — одобрительно кивнула Луна, в то время как Гермиона бросила на неё недовольный взгляд. — Защищать тех, кого считаешь своими. Это важно. Но будущее все равно написано дымом нарглов в зимнем небе. — Что ты имеешь в виду? — спросил Гарри, заинтригованный её словами. Луна только загадочно улыбнулась: — Мой отец всегда говорит: если не можешь найти нарглов, значит, они прячутся в твоей шляпе. Иногда мы не видим решение, потому что оно слишком близко. Гермиона выглядела раздражённой этими загадками, но Гарри заметил в словах Луны какую-то странную мудрость. Возможно, она действительно видела то, что было скрыто от остальных? — Луна, — терпеливо начала Гермиона, — Гарри нужны конкретные решения, а не загадки. Ему предстоит провести час под водой! — Разве? — Луна повернулась к ней с неожиданно проницательным взглядом. — А что, если всё гораздо сложнее? Что, если то, что мы считаем реальностью, на самом деле чья-то история? И в этой истории Гарри Поттер вовсе не герой, каким его все привыкли видеть? Гарри почувствовал странное дежавю. Разве не так он сам думал? Что он — персонаж в чьей-то книге, и роль, которую ему предназначено играть, совсем не та, что все ожидают? — Откуда ты знаешь... — начал он, но Луна только загадочно улыбнулась и внезапно сменила тему: — Кстати, скоро объявят о зимнем бале, — сказала она. — Это традиция Турнира Трёх Волшебников. Чемпионы открывают танец со своими партнёрами. — Бал? — удивлённо переспросил Рон. — Ты имеешь в виду, с танцами и всё такое? — Именно, — кивнула Луна. — Очень торжественное событие. Все будут одеты в праздничные мантии, играет оркестр, подают особые блюда... Это отличная возможность для восходящего тёмного лорда произвести впечатление на школу. — Луна, прекрати называть Гарри так, — нахмурилась Гермиона. — Почему? — искренне удивилась Луна. — Это его истинная сущность. Я вижу это в его ауре. Она стала гораздо темнее и насыщеннее после ритуала с драконом. — Это не важно, — прервал их Гарри, хотя втайне ему льстило такое восприятие. — Нам нужно сосредоточиться на испытании. — Конечно, — согласилась Луна, вставая и отряхивая свою мантию. — Но сначала бал. И, Гарри... не забудь подумать о том, кого пригласишь на бал. Выбор партнёрши для тёмного лорда — это стратегическое решение, которое может повлиять на всю школьную... политику. С этими словами Луна грациозно соскользнула с края ванны и, напевая себе под нос какую-то странную мелодию, направилась к выходу. Приостановившись у двери, она обернулась и добавила: — Я верю, что ты найдёшь правильное решение для испытания, Гарри. В конце концов, истинная сила тёмного лорда не в заклинаниях или зельях, а в его понимании людей и ситуаций. Когда дверь за Луной закрылась, в ванной повисла тишина. — Она становится всё страннее и страннее, — наконец произнёс Рон. — Но должен признать, что её идеи часто оказываются полезными. — Да, — согласился Гарри, задумчиво глядя на дверь. — Луна определённо... особенная. И я начинаю думать, что она видит и понимает гораздо больше, чем мы можем представить. Бал... Гарри совсем не думал о танцах и партнёршах. Но теперь эта мысль не выходила у него из головы. Кого бы он пригласил? Кто подошёл бы для образа восходящего тёмного лорда? Он искоса посмотрел на Гермиону, которая задумчиво изучала золотое яйцо, и внезапно почувствовал, что его щеки слегка покраснели. Почему-то мысль о том, чтобы пригласить её, заставила его сердце биться чуть быстрее. Он представил Гермиону в элегантной вечерней мантии, с её обычно непослушными волосами, уложенными в изящную причёску, танцующую с ним в центре зала под взглядами всей школы... Эта картина вызвала странное тепло в груди, которое Гарри поспешил отогнать. «Разве злодеи испытывают такие чувства?» — подумал он с лёгким смущением. Впрочем, даже самые тёмные лорды в книгах тёти Петуньи имели прекрасных спутниц на своих зловещих балах. Он быстро отвернулся, надеясь, что никто не заметил его реакцию. — Мы должны вернуться в гостиную, — сказал он, стараясь звучать как можно более непринуждённо. — Уже поздно, а нам ещё нужно обдумать всё, что мы узнали сегодня. По пути в гостиную Гриффиндора они обсуждали возможные способы дыхания под водой и то, что могут забрать русалки, но мысли Гарри постоянно возвращались к тому, что сказала Луна о бале, о русалках, о его "тёмной ауре"... Что-то в её словах резонировало с его собственными мыслями и ощущениями, словно она действительно видела его истинную сущность. «Может быть, — думал Гарри, — Луна — единственная, кто по-настоящему понимает, кто я такой. Даже если я сам ещё не до конца это осознаю». Когда они наконец добрались до гостиной, Гермиона отправилась на девичью половину, а Гарри с Роном поднялись в свою комнату. — Спокойной ночи, восходящий злодей! — хмыкнул Рон. — Спокойной ночи, верный последователь, — шутливо ответил Гарри, но в глубине души эти слова вызвали странное чувство... правильности. Словно так и должно быть. Засыпая, Гарри видел перед собой загадочную улыбку Луны и слышал эхо русалочьего пения: «Ищи нас там, где голоса звучат...» Что-то подсказывало ему, что второе испытание будет гораздо опаснее и важнее, чем кто-либо мог представить. Но, странным образом, эта мысль не пугала его. Напротив, она вызывала чувство предвкушения. Предвкушения возможности показать всему миру, на что способен настоящий восходящий тёмный лорд. «Что бы ни случилось , — подумал Гарри, погружаясь в сон, — я буду готов. И если кто-то посмел тронуть моих друзей... они узнают, на что способен настоящий злодей».