Гарри Поттер - "злодей"

Объявление о Святочном бале прозвучало на следующий день после урока Трансфигурации. Профессор МакГонагалл, стоя перед классом четверокурсников Гриффиндора, выглядела необычно торжественно. — Святочный бал — древняя традиция Турнира Трех Волшебников! — объявила она. — Он состоится в канун Рождества, и будет открыт для студентов четвертого курса и старше. Младшие студенты могут участвовать, если их пригласят старшекурсники. Гарри заметил, как несколько девочек в классе переглянулись с волнением, а мальчики выглядели скорее обеспокоенными. — Бал начнется в восемь вечера в канун Рождества и продлится до полуночи, — продолжила МакГонагалл. — Это торжественное мероприятие, поэтому ожидается соответствующий внешний вид. Мантии формальные, а не школьные. Чемпионы турнира откроют бал танцем со своими партнерами. При последних словах все взгляды устремились на Гарри. Он почувствовал, как начинает краснеть под этим пристальным вниманием, но постарался сохранить невозмутимое выражение лица. «Настоящий злодей не смущается из-за танцев», — напомнил он себе. — Поттер, — строго обратилась к нему МакГонагалл, — как чемпион, вы обязаны найти себе партнершу для открытия бала. Это традиция, которой уже семьсот лет. — Понял, профессор, — кивнул Гарри, стараясь звучать уверенно.

***

В течение следующих дней весь Хогвартс только и говорил о предстоящем бале. Гарри заметил, как девочки собирались в группы, оживленно обсуждая платья, украшения и, что особенно важно, кто кого пригласит. Мальчики же выглядели все более и более встревоженными с каждым днем. Странным образом, несколько девочек из разных факультетов начали проявлять к Гарри необычный интерес. Они "случайно" оказывались на его пути в коридорах, заводили с ним разговоры о турнире и его подвигах. Особенно настойчивой была Лаванда Браун, которая, казалось, появлялась везде, где бывал Гарри. — Твоя популярность растет, — заметил Рон с кривой усмешкой, когда очередная группа девочек из Пуффендуя прошла мимо них, мечтательно вздыхая и глядя на Гарри. — Похоже, подчинение дракона произвело на них большое впечатление. — Или они просто хотят попасть на бал с чемпионом, — более прагматично заметила Гермиона, хотя Гарри показалось, что в её голосе была какая-то напряженность. Гарри задумался. Действительно, многие из этих девочек интересовались им не как личностью, а как знаменитостью. Но это не то, что он искал. Если он собирался быть злодеем в этой истории, то его партнерша должна была быть... особенной. Кем-то, кто понимал бы его истинную природу.

***

Его размышления были прерваны неожиданным появлением Драко Малфоя. Слизеринец подошел к ним в почти пустом коридоре после урока Зелий. — Поттер, — сказал он своим обычным надменным тоном, но Гарри заметил в его глазах что-то новое — возможно, уважение? — Могу я поговорить с тобой? Наедине. Рон и Гермиона недовольно переглянулись, но Гарри кивнул: — Дайте нам минуту, — сказал он друзьям. Когда они отошли на безопасное расстояние, Драко понизил голос: — Я подтвердил информацию об озере. 24 февраля, утром. Русалки заберут что-то ценное для каждого чемпиона. У тебя будет час, чтобы найти это под водой. — Спасибо, — коротко ответил Гарри. — Это полезная информация. — Есть еще кое-что, — Драко сделал паузу, словно решаясь. — О бале. Ты уже выбрал партнершу? Гарри удивился такому вопросу: — Пока нет. А что? — Просто... подумай стратегически, — сказал Драко. — С кем ты появишься на балу, многое скажет о твоих... намерениях. И союзах. — У тебя есть какие-то предложения? — с любопытством спросил Гарри. Драко на мгновение колебался: — Моя... знакомая из Шармбатона упоминала, что была бы не против пойти с тобой. Флер Делакур. Это был бы... значимый выбор. Гарри приподнял бровь. Флер Делакур — красивая, талантливая, и к тому же чемпион другой школы. Такой союз действительно произвел бы впечатление. — Интересно, — протянул он. — А что она получит от этого? — Возможность лучше изучить своего соперника, — усмехнулся Драко. — И, возможно, заключить негласное соглашение о... дружественном соперничестве. Гарри задумался. С одной стороны, Флер была логичным выбором для злодея — красивая, могущественная, из влиятельной семьи. С другой стороны... Его взгляд упал на Гермиону, которая стояла неподалеку с Роном, время от времени бросая в их сторону любопытные взгляды. Что-то внутри него протестовало против идеи пригласить кого-то другого. — Я подумаю над этим, — сказал он Драко. — Не думай слишком долго, — посоветовал Малфой. — Самых желанных партнерш разбирают быстро.

***

Когда Драко ушел, Рон и Гермиона вернулись к Гарри. — О чем он говорил? — сразу же спросила Гермиона. — Подтвердил информацию об испытании, — ответил Гарри. — И еще... предложил мне партнершу для бала. — Кого? — Рон выглядел заинтригованным. — Флер Делакур. Гермиона застыла, а затем нахмурилась: — Она же твоя соперница в турнире! — Именно поэтому это интересно, — ответил Гарри, наблюдая за её реакцией. — Альянс с противником. Очень по-злодейски, не находишь? — Это... это... — Гермиона, казалось, боролась за слова. — Это неразумно! Она может попытаться получить информацию о твоих планах для следующего испытания! — А может, я получу информацию о её планах, — спокойно возразил Гарри. — Кто сказал, что в этой игре манипулировать буду не я? Рон переводил взгляд с Гарри на Гермиону и обратно: — А ты, Гермиона? С кем собираешься на бал? — Я... я еще не решила, — быстро ответила та, отводя взгляд. — Возможно, вообще не пойду. — Что? — Гарри был искренне удивлен. — Почему? — Просто... это не совсем по мне, — пробормотала девушка. — Все эти танцы, наряды... Что-то в её тоне заставило Гарри почувствовать странную тревогу. Мысль о том, что Гермиона может не прийти на бал, показалась ему почему-то неправильной.

***

В тот вечер, сидя у камина в гостиной Гриффиндора, Гарри размышлял о предстоящем бале. Логически, приглашение Флер было разумным выбором. Это произвело бы впечатление, показало бы его дипломатические способности и амбиции. Это был бы поступок, достойный начинающего темного лорда. Но каждый раз, когда он представлял себя танцующим с красивой француженкой, что-то внутри него протестовало. И этот протест становился особенно сильным, когда он смотрел на Гермиону. Она сидела в кресле напротив, погруженная в книгу о водной магии, время от времени делая заметки на пергаменте. Её каштановые волосы спадали на лицо, когда она склонялась над книгой, а при свете камина её глаза казались особенно выразительными. «Что со мной происходит? — думал Гарри. — Злодеи не должны испытывать таких... чувств. Они должны быть холодными, расчетливыми, использовать людей для достижения целей». Но когда он представлял Гермиону в красивом платье, танцующую с кем-то другим на балу, что-то внутри него вспыхивало тем же темным гневом, который он почувствовал при мысли о том, что русалки могут забрать одного из его близких. — Гермиона, — неожиданно для себя сказал он. Она подняла взгляд от книги: — Да? — Ты правда не хочешь идти на бал? — Я... — она замялась. — Не знаю. Возможно. — Почему? Гермиона отложила книгу и посмотрела в огонь: — Потому что я не из тех девочек, которых приглашают на балы, — тихо сказала она. — У меня непослушные волосы, я слишком много читаю, и большинство мальчиков считают меня занудой. Гарри был поражен таким откровением: — Это неправда, Гермиона. Ты... — Что? — она повернулась к нему, и в её глазах было что-то уязвимое, что он редко видел. Гарри понял, что находится на распутье. Он мог сказать что-то дружеское и поддерживающее, как хороший друг. Или он мог сказать правду — то, что действительно думал о ней. — Ты самая умная ведьма нашего возраста, — медленно произнес он. — Ты храбрая, преданная... И любой, кто не видит твоих достоинств, просто слепой идиот. Гермиона покраснела, и её дыхание слегка участилось: — Гарри... — Пойдем со мной на бал, — сказал он, прежде чем успел передумать. — Не потому, что я чемпион, и не из жалости. Пойдем со мной, потому что... — он запнулся, не решаясь произнести то, что действительно чувствовал. — Потому что я хочу быть там с тобой, а не с кем-то еще. Тишина повисла между ними. Гарри чувствовал, как бешено бьется его сердце, ожидая её ответа. Какие-то новые, незнакомые чувства поднимались в его груди, но он не был готов назвать их вслух. — Но Флер Делакур... — начала Гермиона. — Драко сказал... — Забудь о Флер, — прервал её Гарри. — Я не хочу идти на бал с кем-то, кто интересуется мной только как чемпионом. Я хочу быть там с кем-то, кто знает меня настоящего. Слезы блеснули в глазах Гермионы: — Ты уверен? Гарри встал с кресла и подошел к ней: — Да, — твердо сказал он. — Уверен. Гермиона смотрела на него долгим взглядом, и Гарри видел в её глазах борьбу эмоций. — Хорошо, — наконец прошептала она. — Да, я пойду с тобой на бал. Гарри почувствовал, как что-то теплое разливается в его груди. Это было правильное решение — он это знал точно.

***

Профессор МакГонагалл выглядела одобряюще: — Мисс Грейнджер — превосходная студентка, — сказала она Гарри. — Умный выбор, Поттер. Драко Малфой отреагировал со смесью удивления и уважения: — Интересное решение, Поттер, — сказал он. — Не то, что я ожидал, но... возможно, в этом есть своя мудрость.

***

Новость о том, что Гарри пригласил Гермиону на бал, разнеслась по школе с невероятной скоростью. Реакции были разными: некоторые девочки выглядели разочарованными, некоторые мальчики были удивлены. Но были и те, кто понимающе кивал. Луна Лавгуд, например, подошла к Гарри на следующий день и сказала своим обычным мечтательным тоном: — Отличный выбор, мой лорд. Истинная сила всегда выбирает интеллект над красотой, преданность над статусом. — А ты, Луна? — спросил Гарри с любопытством. — С кем пойдёшь на бал? — О, Невилл пригласил меня, — мечтательно улыбнулась та. — Он очень мило заикался, когда спрашивал. Я думаю, ему нужна поддержка верного последователя в такой важный вечер. Гарри удивился — он не знал, что Невилл решился кого-то пригласить. Это было... интересно. Рон же столкнулся с настоящей проблемой. Он никак не мог решиться пригласить кого-нибудь, а время уходило. — Может, попросишь Падму Патил? — предложил Гарри, наблюдая, как его друг мучается. — Или её сестру? — Легко сказать, — проворчал Рон. — А что, если она откажет? Это же унизительно! — Настоящий соратник тёмного лорда не боится отказов, — с лёгкой насмешкой заметил Гарри. — Он просто ищет другие варианты. Но внутренне он беспокоился о Роне. Не подобает его правой руке выглядеть неудачником на таком важном мероприятии. — Знаешь что, — сказал Гарри, принимая решение. — Завтра идём в Хогсмид. Тебе нужна приличная мантия, а не эти старые вещи Билла. — У меня нет денег на новую мантию, — уныло ответил Рон. — У меня есть, — просто сказал Гарри. — Считай это... инвестицией в наш общий успех. На следующий день они отправились в Хогсмид, где Гарри купил Рону элегантную тёмно-синюю мантию с серебряной отделкой. Ничего слишком роскошного, но определённо достойно спутника будущего тёмного лорда. — Я не могу принять это, — смутился Рон, разглядывая мантию. — Можешь и примешь, — твёрдо сказал Гарри. — Мы команда, Рон. А команда должна выглядеть соответственно. К их удивлению, в магазине они встретили Луну, которая помогала Невиллу выбирать мантию. — О, как замечательно! — воскликнула она, увидев их. — Невилл, посмотри, какую элегантную мантию выбрал наш лорд для своего помощника! Невилл, уже одетый в строгую чёрную мантию, которая делала его выше и увереннее, застенчиво поздоровался с парнями. — Ты отлично выглядишь, Невилл! — искренне сказал Гарри. — Этa мантия тебе очень идeт. Невилл расцвёл от похвалы, а Луна довольно кивнула: — Я сказала ему, что настоящий последователь должен выглядеть достойно своего лорда. И Невилл прислушался к мудрому совету.

***

В канун Рождества Большой зал был украшен как зимняя сказка. Вместо обычных факелов горели тысячи свечей, подвешенных в воздухе. Стены покрывал искрящийся иней, а вместо звездного потолка была настоящая зимняя ночь со снежинками. Гарри стоял у входа в зал в новой темно-зеленой мантии с серебряной отделкой, ожидая Гермиону. Рядом нервничал Рон, в новенькой тёмно-синей мантии — ему в последний момент удалось пригласить Падму Патил. Невилл, выглядевший удивительно уверенно в своей строгой чёрной мантии, терпеливо ждал Луну. Другие чемпионы уже были со своими партнершами — Флер с Роджером Дэвисом, Крам с какой-то младшекурсницей, Седрик с Чо Чанг. — Поттер! — окликнула его МакГонагалл. — Где ваша партнерша? — Она скоро будет, — ответил Гарри. И тут он услышал шепот, пронесшийся по залу. Обернувшись к лестнице, он увидел Гермиону, спускающуюся по ступеням. Луна шла рядом с ней в причудливом, но элегантном серебристом платье, украшенном странными, но красивыми символами. Гермиона была потрясающе красива. Её обычно непослушные волосы были элегантно уложены, а платье глубокого изумрудного цвета идеально сочеталось с мантией Гарри. Но больше всего поразило парня выражение её лица — уверенность и достоинство, которые он никогда раньше не видел. — Ты выглядишь... — начал он, когда она подошла, но слова потерялись. — Спасибо, — тихо сказала Гермиона, слегка румянясь. — Ты тоже очень элегантен. — Мисс Грейнджер просто сияет сегодня, — мечтательно заметила Луна, беря своего кавалера под руку. — А наш храбрый Невилл выглядит как настоящий рыцарь. Лонгботтом покраснел, но выпрямился от гордости. Когда музыка зазвучала и они вышли на танцпол для открытия бала, Гарри понял, что сделал правильный выбор. Танцуя с Гермионой, он чувствовал что-то новое — не просто дружескую привязанность, но и что-то более глубокое, более сложное. — Знаешь, — сказала Гермиона во время одного из медленных танцев, — я всегда думала, что балы — это глупая трата времени. — И что теперь думаешь? — спросил Гарри. — Что иногда... иногда они могут быть довольно приятными, — призналась она, встречаясь с ним взглядом. В этот момент между ними пробежала искра — что-то незнакомое и волнующее. Гарри понял, что его чувства к Гермионе определенно выходят за рамки дружбы, но анализировать их сейчас было бы... непрактично. Слишком много переменных в игре, слишком много неопределенности. *** Танец подходил к концу, когда произошёл инцидент, который мог испортить весь вечер. Корнелиус Маклагген, семикурсник из Гриффиндора, явно перебравший с огневиски, грубо перехватил Гермиону, когда она отошла к столу за напитком. — Эй, Грейнджер, — протянул он, шатаясь и противно ухмыляясь. — Может, станцуешь с настоящим мужчиной, а не с этим выскочкой? Гермиона отшатнулась, морща нос от запаха алкоголя: — Отстань, Маклагген. Я не... — Не скромничай, — Маклагген попытался схватить её за руку. — Все знают, что Поттер пригласил тебя только из жалости. Давай я покажу тебе, как надо... Он не успел закончить фразу. Гарри появился рядом так быстро и бесшумно, что казалось, он материализовался из воздуха. Его рука легла на плечо Маклаггена с такой силой, что тот поморщился. — Уберись! — тихо, но с ледяной угрозой произнёс Гарри. Его зелёные глаза в свете свечей казались почти светящимися. — Немедленно. — А то что? — огрызнулся Маклагген, но в его голосе уже слышалась неуверенность. Что-то в взгляде младшего студента заставляло его инстинктивно отступать. — А то узнаешь, почему драконы склоняются передо мной, — ответил Гарри тем же тихим, но полным скрытой силы голосом. Вокруг них начали собираться зрители, чувствуя напряжение. — И поверь мне, Маклагген, ты гораздо слабее дракона. В воздухе повисла тишина. Даже пьяный Маклагген понимал, что столкнулся с чем-то опасным. Юноша перед ним больше не выглядел как обычный четверокурсник — в его позе, взгляде, самой ауре читалась сила, которая заставляла отступить. — Ладно, ладно, — пробормотал Маклагген, пятясь. — Не стоило... я просто... — Исчезни, — прошипел Гарри, и в его голосе прозвучало что-то такое, что заставило Маклаггена поспешно ретироваться. Когда пьяный нахал исчез в толпе, Гарри повернулся к Гермионе. Опасный блеск в его глазах сменился заботой: — Ты в порядке? — Да, — тихо ответила она, но Гарри заметил, как она слегка дрожала. — Спасибо. Он был отвратителен. — Никто не смеет так с тобой обращаться, — сказал Гарри, и в его голосе звучала тёмная решимость. — Никто и никогда. Гермиона посмотрела на него с новым выражением — смесью благодарности и чего-то ещё, чего Гарри не мог точно определить. — Гарри, — прошептала она, — то, как ты на него посмотрел... что это было? Гарри задумался на мгновение. Что это было? Инстинкт защиты? Или что-то более тёмное — желание показать силу, заставить другого подчиниться? — Просто напомнил ему его место, — ответил он. — Некоторые люди понимают только язык силы. В этот момент к ним подошли Рон, Невилл и Луна. Рон выглядел взволнованным — он явно видел конфронтацию. — Всё в порядке? — спросил он. — Этот придурок Маклагген... — Всё улажено, — спокойно ответил Гарри. — Он больше не будет беспокоить никого из нас. Луна наклонила голову, изучая Гарри своим проницательным взглядом: — Ваша аура стала ещё темнее, мой лорд! — мечтательно заметила она. — Очень впечатляюще. Маклагген почувствовал настоящую силу и отступил, как положено низшему существу. Кто-то из старшекурсников-грифов кивнул: — Я никогда не видел, чтобы кто-то так быстро заставил Маклаггена заткнуться. Обычно он не отстаёт, пока не отхватит. — Физическое насилие — это примитивно, — заметил Гарри. — Настоящая сила в том, чтобы заставить противника подчиниться одним лишь взглядом. Гермиона внимательно слушала этот обмен мнениями, и Гарри видел, как в её глазах отражается понимание того, что её друг действительно изменился. В её взгляде читалось беспокойство, смешанное с... любопытством? — Последний танец! — объявил оркестр, и Гарри протянул руку Гермионе. — Станцуешь со мной? Она молча кивнула, и они вышли на танцпол. Музыка была медленной и торжественной, и когда Гарри обнял её, он почувствовал, как она слегка расслабилась в его объятиях. — Спасибо, — тихо сказала она. — За то, что защитил меня. — Всегда, — ответил он, притягивая её чуть ближе. Они танцевали в тишине, и Гарри чувствовал, как между ними что-то меняется. Инцидент с Маклаггеном показал ему кое-что важное — его защитнические инстинкты по отношению к Гермионе были сильнее простой дружбы. «Настоящий тёмный лорд должен контролировать свои эмоции, — думал он, наблюдая, как свет свечей играет в её глазах. — Но что, если эти эмоции можно использовать как источник силы? Что, если привязанность — это не слабость, а стратегическое преимущество?» В конце концов, у всех великих злодеев были спутницы — умные, красивые женщины, которые разделяли их амбиции. Гермиона была именно такой: достаточно умна, чтобы понимать его планы, достаточно предана, чтобы поддержать их, и достаточно сильна, чтобы стать равноправным партнёром, а не просто украшением. Когда музыка закончилась и бал подошёл к концу, Гарри понимал одно точно — что бы ни происходило дальше, Гермиона была слишком ценным активом, чтобы её терять. И если между ними развивается что-то большее, чем дружба... что ж, даже это можно обратить в преимущество. В конце концов, какая сила могла быть сильнее той, что рождается из взаимной преданности двух амбициозных душ?