Гарри Поттер - "злодей"

Спустя неделю после того памятного поцелуя с Гермионой (который Гарри мысленно записал как «скрепление стратегического альянса»), их новообразованный Совет уже работал на удивление слаженно. Гермиона составляла расписания и планы, Рон обеспечивал «боевой дух», Невилл занимался практической логистикой, а Луна высказывала настолько странные идеи, что половина из них оказывалась гениальными. Гарри чувствовал себя настоящим злодеем с собственной организацией. В романах тети Петуньи такие моменты обычно знаменовали переход от «подающего надежды отрицательного персонажа» к «серьезной угрозе миропорядку». — Наш повелитель выглядит довольным, — мечтательно заметила Луна, когда они сидели в библиотеке, делая вид, что готовятся к экзаменам. — Темная сторона явно тебе к лицу. — Луна, — зашипела Гермиона, оглядываясь, — не говори так громко! — Почему? — искренне удивилась Луна. — Разве мы не все знаем, что Гарри стал… ну, тем, кем стал? Рон фыркнул: — Знаете, иногда мне кажется, что Луна единственная из нас, кто понимает, что происходит. Гарри хотел ответить что-то подходяще загадочное, но его прервала сова, влетевшая прямо в библиотеку. Мадам Пинс даже не успела возмутиться — сова подлетела прямо к Гарри и протянула лапку с официальным письмом. Пергамент был украшен печатью Министерства Магии. Гарри развернул его и прочитал: «Мистер Поттер, в связи с вашим участием в Турнире Трех Волшебников и некоторыми… обеспокоенностями касательно событий в Хогвартсе, представители Министерства желают провести с вами краткую беседу о вашем благополучии и ходе турнира. Просим явиться в кабинет директора в 15:00 сегодня. С уважением, К. Фадж, Министр Магии.» — Что там? — спросила Гермиона, заметив его задумчивое лицо. Гарри показал письмо. Остальные быстро прочитали его. — «Обеспокоенности»? — переспросил Рон с нехорошей усмешкой. — Ставлю галлеон, что это из-за твоего нового… имиджа. — Министерство не любит, когда что-то меняется, — вздохнула Гермиона. — Они предпочитают предсказуемость. — Особенно когда дело касается их любимого символа — Мальчика-Который-Выжил, — добавил Рон. — Перси постоянно рассказывает, как они там трясутся над своей репутацией. Гарри почувствовал знакомое волнение. В романах тети Петуньи встречи с властями обычно означали, что злодей начинает привлекать внимание на высоком уровне. Правда, обычно это происходило после каких-то зрелищных злодеяний, а не после спасения людей в озере, но… возможно, он недооценивал эффект своих действий? «Интересно, — размышлял он. — В книгах злодеи либо очаровывают власть имущих своей харизмой, либо тайно манипулируют ими. Но что, если власть имущие сами боятся перемен? Тогда любая независимость будет казаться угрозой.» — Отлично, — сказал он с осторожной улыбкой. — Значит, пора выяснить, что их действительно беспокоит. — Гарри, — осторожно заметила Гермиона, — может, стоит быть… поосторожнее? Министерство может решить, что ты стал… ну, проблемой. — Тогда им придется с этим разбираться, — ответил Гарри тоном, который считал подходяще зловещим. После уроков Гарри собрал экстренное заседание Совета в пустой аудитории. — Итак, — объявил он торжественно, — меня вызывают в высшие эшелоны власти. — Ты говоришь так, будто это хорошо, — заметил Рон. — А разве нет? — удивился Гарри. — В книгах злодеи всегда начинают серьезную игру именно с момента, когда правительство начинает их замечать. — Проблема в том, — сказал Рон, — что наше правительство состоит из идиотов, которые боятся собственной тени. Поверь, я знаю — Перси работает с ними каждый день. — И что это значит? — Это значит, — объяснила Гермиона, — что они не будут слушать твои революционные идеи. Они будут пытаться вернуть тебя к роли послушного символа. Гарри задумался. Это действительно могло стать проблемой. — Тогда мне нужно быть очень осторожным, — сказал он наконец. — Показать им, что я все еще тот же Гарри Поттер, только… более зрелый. — А как насчет планов мирового господства? — поинтересовалась Луна. — Пока придется их приостановить, — вздохнул Гарри. — Но временно. Сначала нужно понять, с кем имею дело. В назначенное время Гарри поднялся к кабинету Дамблдора. У горгульи его уже ждали трое: полноватый мужчина с котелком в руке, которого он узнал как министра Фаджа, строгая ведьма в очках и… — Перси? — удивился Гарри. Перси Уизли покраснел и неловко поклонился: — Здравствуйте, мистер Поттер. Я помощник мистера Крауча по международному сотрудничеству. — Мистер Крауч, к сожалению, занят подготовкой к третьему испытанию, — пояснил Фадж. — А это мадам Амелия Боунс из Департамента Магических Происшествий и Катастроф. Дамблдор пригласил всех в кабинет, где уже был накрыт чай. Гарри заметил, как внимательно директор за ним наблюдает. — Мистер Поттер, — начал Фадж, устраиваясь в кресле с покровительственной улыбкой, — мы пришли для рутинной проверки благополучия наших чемпионов. Видите ли, турнир — мероприятие международное, и мы должны убедиться, что наши участники чувствуют себя… комфортно. Гарри заметил, как Дамблдор слегка приподнял бровь при слове «рутинной». Мадам Боунс строго посмотрела на него: — Также нас интересуют некоторые… неординарные аспекты вашего участия в турнире. Ваши методы в испытаниях были весьма… творческими. Гарри почувствовал, что они осторожно прощупывают почву, пытаясь понять, не стал ли он слишком самостоятельным. — Я просто стал увереннее в себе, — сказал он осторожно. — Турнир требует… определенной решимости. — Конечно, конечно, — кивнул Фадж. — И мы должны сказать, ваши результаты впечатляют! Особенно второе испытание — спасти всех заложников, это было… необычно. — А как ваши соперники отнеслись к такой… инициативе? — спросила мадам Боунс с любопытством. - С пониманием, - сказал Гарри. "И с легкой завистью, что не удивительно, - подумал он про себя." — Отлично! — Фадж потер руки. — А планы на будущее? После окончания школы, конечно. Думали о карьере в Министерстве? Гарри почувствовал, что это ловушка. Слишком амбициозный ответ насторожит их еще больше. — Честно говоря, я пока сосредоточен на учебе, — ответил он. — О карьере еще рано думать. — Мудро, мудро, — одобрил Фадж. — Сначала образование, потом все остальное. Перси что-то записывал в блокнот, периодически бросая на Гарри неловкие взгляды. — А что думаете о… состоянии нашего общества? — неожиданно спросила мадам Боунс. Гарри напрягся. Вопрос явно был проверочным. — Думаю, что наше общество прекрасно, — осторожно ответил он. — Конечно, всегда есть место для улучшений, но в целом все хорошо. — Например, какие улучшения? — настойчиво продолжила Боунс. Гарри понял, что ходит по минному полю. Любая критика существующего порядка будет воспринята как бунтарство. — Ну… может быть, лучшие условия в школе? Более подходящие к современности учебники? Особенно магловедение, оно сильно отстало. Да и защита от темных искусств, — предложил он самые безобидные варианты. — Разумные предложения, — кивнул Фадж. — Видите? Конструктивное мышление, а не всякие завирательские штучки. Встреча продолжалась еще полчаса. Гарри аккуратно отвечал на вопросы, изображая образцового студента, который просто немного повзрослел. К концу беседы Фадж выглядел вполне довольным. — Что ж, мистер Поттер, — сказал министр, поднимаясь, — я рад, что наши опасения оказались напрасными. Продолжайте в том же духе. Когда делегация ушла, Дамблдор задержал Гарри. — Очень дипломатично, — заметил директор. — Спасибо, профессор, — ответил Гарри, чувствуя, как напряжение спадает. — Хотя я подозреваю, что эта встреча дала вам пищу для размышлений, — добавил Дамблдор, внимательно изучая его лицо. — О природе власти, возможно? О том, как те, кто ею обладают, относятся к переменам? Гарри промолчал. Дамблдор, как всегда, видел суть происходящего. Вечером Совет собрался, чтобы выслушать отчет. — И как прошло? — нетерпеливо спросила Гермиона. — Странно и поучительно, — честно признался Гарри. — Официально они проверяли благополучие чемпионов, но на самом деле изучали меня как потенциальную угрозу. — В каком смысле? — спросила Гермиона. — Боунс особенно интересовалась, как я договорился с русалками. Не что я сделал, а как. Будто способность находить общий язык с магическими существами — это что-то подозрительное. Гарри задумался, вспоминая детали разговора. — А еще они проверяли, не считаю ли я себя особенным из-за своего статуса. Не зазнался ли. Фадж даже спрашивал о моих отношениях с другими чемпионами — боятся, что я создаю какие-то союзы. — Классическая паранойя власти, — кивнул Рон. — Перси рассказывал, что в Министерстве всех новых идей боятся как огня. Им нужны предсказуемые люди, которые не будут раскачивать лодку. — Именно! — Гарри почувствовал, что начинает понимать логику происходящего. — В романах тети Петуньи злодеи часто сталкивались с таким — власти боялись не их злодеяний, а их способности мыслить независимо. — Забавно, — задумчиво сказала Луна. — А ведь Дамблдор постоянно так делает с Министерством. Недоговаривает, осторожничает, не рассказывает им всю правду. — Ты права, — удивился Гарри. — Получается, я просто учусь тому же, что он делает годами? — Похоже на то, — согласилась Гермиона. — Только Дамблдор это делает, чтобы защитить школу и учеников. А ты… — А я пока не знаю, зачем, — честно признался Гарри. — И что это значит для твоих… планов? — осторожно спросила Гермиона. Гарри помолчал, обдумывая. — Это значит, что прямой путь к влиянию через Министерство закрыт. Они будут следить за мной, ждать любого повода записать в нарушители порядка. — Он сделал паузу. — Но в книгах лучшие злодеи именно так и действовали — скрываясь на виду, притворяясь безвредными, пока готовили настоящий план. — А что будет настоящим планом? — поинтересовалась Луна. — Пока не знаю, — признался Гарри. — Но понял одну важную вещь — власть боится перемен. А значит, тот, кто сможет эти перемены контролировать, получит реальное влияние. Невилл нахмурился: — Звучит довольно… масштабно для студента четвертого курса. — Зато теперь я понимаю правила игры, — ответил Гарри с растущей уверенностью. — Министерство думает, что если они меня проверили и убедились в моей «безвредности», то могут расслабиться. А это дает мне время подумать и подготовиться. — Значит, никаких планов мирового господства? — расстроилась Луна. Гарри задумался. Встреча открыла ему глаза на многое. — Теперь я понимаю, что работать с Министерством напрямую невозможно, — сказал он наконец. — Они слишком боятся перемен. Любая инициатива с моей стороны будет воспринята как угроза их контролю. — И что же теперь? — спросил Невилл. — А теперь я играю по их правилам, — ответил Гарри, и в его голосе прозвучали нотки, которые заставили всех внимательнее посмотреть на него. — Буду примерным студентом, который сосредоточен на учебе и турнире. Никаких громких заявлений, никаких попыток влиять на политику. — Звучит… разумно, — осторожно согласилась Гермиона. — Но это же не похоже на тебя. То есть, на того, кем ты стал. Гарри улыбнулся — той самой улыбкой, которую практиковал в зеркале. — Это похоже на любого умного человека, который понял: прямолинейность — признак слабости. В романах тети Петуньи лучшие злодеи никогда не демонстрировали свои планы открыто. Они строили влияние постепенно, незаметно. — Хогвартс, — внезапно сказала Луна. — Тебе не нужно Министерство, если у тебя есть Хогвартс. — Что ты имеешь в виду? — спросил Рон. — Ну, — Луна наклонила голову, — где формируются будущие лидеры магического мира? Где люди получают образование, заводят связи, определяют свои взгляды? Гарри медленно кивнул, понимая ее логику: — Если влиять на студентов, то через десять-пятнадцать лет они займут ключевые посты в Министерстве, газетах, больницах, магазинах… — Именно, — согласилась Луна. — И пока Министерство думает, что ты безвредный мальчик, ты можешь спокойно… ну, знакомиться, помогать, производить впечатление. Гермиона взяла его за руку: — Но это займет годы. Десятилетия. — Зато это будет настоящее влияние, — ответил Гарри. — Не принуждение, а убеждение. Люди будут следовать за мной, потому что захотят, а не потому что будут вынуждены. В глубине души знакомый голосок шептал: «А может, просто быть хорошим человеком, который помогает друзьям и не строит никаких грандиозных планов?» Но Гарри заглушил его. Встреча с Министерством показала ему, что мир гораздо сложнее, чем казалось в романах тети Петуньи. Но это не значило, что нужно отказываться от амбиций. Просто нужно было стать умнее. Гарри вздохнул и решил обратиться к своему «Совету злодеев». Время было позднее, в гостиной Гриффиндора остались только они четверо. — Слушайте, — начал Гарри, показывая свои записи, — а может, мой план слишком… простой? Рон поднял голову от шахматной доски, где расставлял фигуры для партии с самим собой: — Э-э-э… а какой план? — Он почесал затылок. — Ты про то, что хочешь стать Темным Лордом? Ну… наверное, да, простовато. У Волан-де-Морта хотя бы змея была. И маска страшная. — Рон! — фыркнула Гермиона, захлопывая толстый том «Политических интриг XVII века». — Дело не в антураже! Гарри, твоя проблема в том, что ты не понимаешь, как устроена власть. Ты думаешь: заведу связи — стану влиятельным. А кого ты собираешься привлекать? Маклаггена? Да его все терпеть не могут! — А что насчет Дамблдора? — тихо спросил Невилл, нервно теребя листья какого-то растения. — Он же… он понимает политику, да? Он союзник или… препятствие? Луна оторвалась наконец от «Придиры», где читала статью о плямзавропах: — А может, дело вообще не в связях? В моих снах серебристые поддувалы всегда говорили, что настоящая сила — это когда люди хотят тебе помочь, а не когда ты их заставляешь. — Луна, — осторожно начал Гарри, — при всем уважении к твоим поддувалам, но я пытаюсь стать злодеем, помнишь? — А злодеи разве не могут быть полезными? — она наклонила голову. — В книгах они часто делают то, что герои делать не могут. Грязную работу. Гермиона задумчиво посмотрела на Луну, потом на Гарри: — Знаешь, она не так уж неправа. Ты думаешь о власти как о чем-то абстрактном. А нужно понять — что ты можешь предложить людям такого, чего они сами получить не могут? Что заставит их тебя слушать? Рон кивнул, хотя было видно, что он не очень следит за разговором: — Ага. Как в квиддиче — мало хотеть поймать снитч, нужно еще и летать уметь. — Блестящая аналогия, Рон, — сухо заметила Гермиона. Невилл вдруг выпрямился: — А может… может начать с малого? Понять, кто есть кто в школе? Я имею в виду, не просто популярные и непопулярные, а кто на что способен, кого стоит избегать, кого привлекать… Гарри уставился на своих друзей и внезапно понял нечто важное. А что, если это и есть настоящая злодейская стратегия? Быть настолько полезным, что люди сами захотят следовать за тобой? Контролировать их не страхом, а благодарностью? В конце концов, самые опасные злодеи из романов тети Петуньи были именно такими — они делали людей зависимыми от себя, а не запугивали их. — Вы правы, — медленно сказал он. — Я думаю как… как ребенок. «Хочу быть важным, буду дружить с важными людьми». А что я сам им предложу? Славу Мальчика-Который-Выжил? Так она мне самому уже надоела. — То-то и оно, — кивнула Гермиона. — Начни с простого: выясни, что происходит в школе. Кто с кем дружит, кто кого не переносит, кто к чему стремится. А потом подумай, как ты можешь в это вписаться. — И помни про серебристых поддувалов, — серьезно добавила Луна.