Manly and the Beast

Прошло несколько дней с момента первой встречи Киришимы со зверем. Он поселился в ту же ночь, когда состоялось их знакомство, в одной из многочисленных свободных комнат. Обычно Амаджики не досаждал ему своим вниманием, просто наблюдая издалека. Однако бывали случаи, когда Амаджики исчезал на несколько часов в неизвестном направлении, прежде чем возвращался в особняк. Киришиме было скучно, поэтому он решил проследить за ним и узнать, чем он промышлял. Он пошел по его следам и вскоре догнал его. Тот нес корзину на спине, а другую, меньшего размера, держал в руке. Обе корзины были закрыты крышками. Амаджики внезапно остановился как вкопанный, а его уши навострились. Он понюхал воздух, потом громко вздохнул. — Киришима, я знаю, что ты здесь. — Он обернулся: — Что ты здесь делаешь? Упс. Его поймали. — Ну, — он подошел ближе к Амаджики и как ни в чем не бывало потрепал чужой затылок. — Мне стало любопытно, куда ты ходишь каждый день, а ещё мне было скучно, так что… надеюсь, ты не возражаешь, — он застенчиво улыбнулся. Амаджики снова вздохнул. — Разве не было очевидно, что я ухожу добывать нам еду? Но... ладно. Они вместе неторопливым прогулочным шагом и наслаждаясь открывающимся перед их взором пейзажем, пошли по проторенной, извилистой тропинке, пока не достигли уединенного пляжа с несколькими приливными бассейнами. — Итак… — Киришима посмотрел на Амаджики. — Чем ты планируешь заняться? — Я буду рыбачить. — Но… ты не взял с собой ни удочки, ни сети. Амаджики поставил корзины на землю и сел на один из камней рядом водой. — Мне они не нужны, — сказал он, опуская кончик хвоста в воду. Киришима не был уверен, что именно задумал его новый знакомый, но это было до того, как хвост Амаджики внезапно высунулся из воды, за кончик которого успела укусить большая серебристо-чешуйчатая рыба. Амаджики когтями оторвал рыбу от своего хвоста и как ни в чем не бывало положил ее в корзину. — Вау! Это было удивительно! — просиял Киришима. Амаджики слегка покраснел. — В этом нет ничего особенного. Со временем появлялось все больше и больше рыбы. Они кусали Амаджики за хвост, и он клал их в большую корзину; изредка на своеобразную удочку ловились даже крабы. Киришима сидел на берегу рядом и с интересом наблюдал за необычной рыбалкой. Когда большая корзина наполнилась, Амаджики встал и закрепил на ней крышку. Он собрался было ее поднять, как вдруг резко повернул голову обратно к воде, словно хищник, почуявший добычу. Киришима зачарованно наблюдал, как Амаджики присел и медленно двинулся в сторону одного из небольших камней. Он отвел руку в сторону, будто готовясь нанести удар; его глаза были сосредоточены на чем-то. Внезапно его рука метнулась вперед и что-то вытащила из воды на поверхность. Острые когти не давали пойманному существу вывернуться, и Киришима смог разглядеть, что им оказался осьминог. Амаджики проворно взял его и положил в маленькую корзину, быстро закрыв крышкой. Он встал и хотел было вернуться к большой корзине, но потом повернулся и обратился к Киришиме, указав на него пальцем. — Не позволяй ему ускользнуть. — Хм? О чем ты? Это же осьминог, он глупый, как он может сбежать от… — Ну вот, он уже это сделал. — Что?! И действительно, осьминог каким-то образом открыл крышку и сейчас торопливо мчался обратно в океан. — О, нет! Киришима пополз за существом, поскальзываясь на песке. Когда он ухватился за одно из щупалец, осьминог, отчаянно извиваясь, стал вырываться из рук — иногда его попытки венчались успехом, и Киришиме приходилось прикладывать все усилия, чтобы хвататься за скользкие щупальца вновь. Наконец, как раз перед тем, как осьминог достиг береговой линии, Киришима предпринял последнюю отчаянную попытку схватить и удержать его. — Я смог, — усталый, но довольный, Киришима с гордостью уставился на Амаджики. — Ты уверен? — Что ты… — Киришима посмотрел на свою руку. Оказывается, он схватил не осьминога, а пучок водорослей, — осьминог успел сбежать в океан. — Ой. Плечи Амаджики затряслись, одной рукой он прикрыл свой рот, другой схватился за бок. Киришима был убеждён, что он едва сдерживал свой смех. — Подожди… ты смеешься? — Пф, н-нет… — Амаджики расправил крылья, спрятав своё лицо, но все равно было довольно заметно, как сильно трясутся его плечи, а изо рта вырываются сдавленные смешки. — Ты! Боже мой, да ты же смеешься! — Киришима обнаружил, что тоже не может сдержать смех. — Нет! Спустя некоторое время они пришли в себя и пошли обратно в особняк с корзинами, полных удачного улова. *** — Можно тебя кое о чем спросить? Киришима перестал есть только что разломанного краба и посмотрел на сидящего напротив Амаджики. — Конечно, давай. — Твой медальон… — его взгляд скользнул по золотому медальону на шее Киришимы. — Что означает солнце? Киришима взял медальон в руку и посмотрел на выгравированное на нем солнце. Он не мог не улыбнуться. — Мама дала мне его перед тем, как я ушел из дома. Она сказала, что он принадлежит моему отцу, но мне он подходит больше из-за моего характера. Амаджики что-то промычал в ответ, и в задумчивости уставился на безделушку. Его глаза метались туда-сюда, с одного элемента медальона на другой. Киришима понял, что он что-то обдумывает, поэтому ждал. Уши Амаджики навострились. — Почему ты ушел из дома? — спросил он. Киришима вздрогнул, его брови нахмурились, затем он тяжело вздохнул. — В детстве я понятия не имел, где мое место в мире. Поэтому я подумал, что, может быть, если я буду путешествовать по миру, я смогу найти его, поскольку его в моей деревне нет. — Ты нашел его? — Хм... не совсем. Люди видят такого мускулистого парня, как я, и просят меня позаботиться о… тех неприятностях, в которых они оказались. Но на самом деле это не то, что мне нравится, хотя помощь людям делает меня счастливым. — Вот как. После этого они возобновили прием пищи. Хотя Киришима не мог не задать вопрос, который был у него на уме. Он полагал, что сейчас самое подходящее время. — Эй, Амаджики? — Хм? — тот оторвался от своей тарелки, у него изо рта торчал рыбий хвост. Стараясь не рассмеяться от увиденного, Киришима спросил: — Как ты вообще стал… зверем? Глаза Амаджики расширились. Он выдернул рыбу изо рта, его глаза заметались туда-сюда, пока он медленно дожёвывал остатки. — Ну, я был… гм… — он схватился за капюшон, натягивая его поглубже в попытке спрятать лицо. — Все в порядке, — Киришима поднял руку в успокаивающем жесте. — Не торопись. Глаза Амаджики метнулись к Киришиме, когда тот кивнул продолжать. Его пальцы еще немного повозились с капюшоном, прежде чем он заговорил. — Когда мне было, кажется, одиннадцать лет, я жил в приюте. — Его собеседник был полон внимания, поэтому он продолжил рассказ с большей уверенностью. — У меня, на самом деле, не было друзей, и меня… много дразнили. Амаджики вздохнул, положив руки на колени. — Однажды ребята в деревне, старше меня на пару лет, повели меня в лес. В дом ведьмы. — Ведьмы?! Амаджики вздрогнул. — Эм… да? — Извини, извини! Продолжай. — Ладно, хорошо. Мы... они сказали мне прокрасться в ее сад и украсть яблоко с ее яблони. У меня действительно не было другого выбора, так что… я это сделал. — Ты украл у ведьмы?! — Да, — раздраженно сказал Амаджики. — И… я заполучил яблоко, но не был пойман в тот момент. Думаю, часть меня хотела произвести впечатление ребят, поэтому я… откусил от него кусочек. — Ты— — Да. Я это сделал. И тогда вдруг меня окружил дым — появилась ведьма, которая потом прокляла меня. Превратив меня в… — Амаджики раскрыл руки, расправив белые крылья за спиной, — это. — Хм… — Киришима откинулся на спинку сиденья. — Что случилось после? — Я вышел на улицу за помощью, но, думаю, деревенские мальчишки меня не узнали. Они закричали от ужаса и стали бросать в меня камни и палки. Мне пришлось бежать. И... везде, где я ни был, было одно и то же. Мне приходилось бежать, и бежать, и... бежать без оглядки. Амаджики замолчал. Он упал духом — голова его поникла, а ушки, ранее бодро торчавшие из прорезей капюшона, безвольно повисли. — Пока не нашел заброшенный особняк, — подытожил Киришима после минутного молчания, на что его собеседник кивнул. Он задумчиво погладил себя по подбородку. — А почему ты остался? Помимо того, что мог найти здесь, чем себя прокормить. Амаджики посмотрел на Киришиму. — Ну, какое-то время никто не знал, что я здесь. Я мог бы жить тут, и никто бы не нападал на меня просто за то, как я выгляжу, и все такое, — он обхватил себя руками. — Это случилось… чуть больше полугода назад? Я был на охоте, когда подобрался слишком близко к городу и был замечен фермером. С тех пор, время от времени, мне приходилось бороться, чтобы выжить… Киришима уперся локтями в стол, снова нахмурив брови. Тогда к нему пришла мысль. — Слушай… — Да? — … а не знаешь, есть ли способ обратить тебя обратно, избавившись от проклятия? Глаза Амаджики заметались туда-сюда. — Да, но он дурацкий. — Какой? Неужто поцелуй истинной любви? — в шутку сказал Киришима, но то, как Амаджики уставился на него в ответ сказало ему больше слов, и что тому было явно не до смеха. — Ух ты. Это очень банально. — Да, знаю, — Амаджики вздохнул. — Но я решил не беспокоиться об этом, — он напрягся, его глаза заметались по комнате, казалось, в сотый раз за ночь. — Я… я иду спать. Он встал, вытянув хвост, и направился в сторону выхода. Киришима тоже встал и закричал ему вслед: — Стой! Мне жаль, я не должен был спрашивать тебя об этом. Амаджики остановился перед самым выходом из комнаты, затем обернулся. — Все хорошо, пожалуйста, не беспокойся об этом. Он тихо закрыл за собой дверь, но звук разнесся по всей комнате. Киришима упал обратно на стул и тяжело вздохнул. Он хотел знать, что произошло, но не хотел причинять боль Амаджики. Он уперся локтями в стол и обхватил голову руками. Посмотрев на стол, на котором все еще стояли тарелки с остатками еды, вилки и прочая обеденная утварь, он застонал: — Подождите-ка, я что, должен буду мыть посуду?!