Manly and the Beast

Сезон сменился, и листья на каждом дереве приобрели оттенки оранжевого, желтого и красного. Дни стали холодать, а ночи тем более. Это не было проблемой для Киришимы и уж тем более для Амаджики. После того, как Амаджики выбросил своё старое худи, Киришима отправился в город и купил ему новое — светло-голубой с мехом изнутри и причудливыми узорами по краям швов. Амаджики так обрадовался этому подарку, что Киришима купил ему еще и новые шорты темно-синего цвета. Он продолжал тратить деньги, чтобы чаще видеть чужую улыбку. Ростбиф, свинина и множество других деликатесов. Он также тратил больше времени на уборку особняка, и Амаджики ему в этом помогал. Теперь вместо того, чтобы выглядеть старым и заброшенным, в особняке стало присутствовать своего рода деревенское очарование. Тем не менее, это определенно было не то место, где кто-нибудь пожелал прожить всю жизнь. Со всеми своими расходами Киришима не осознавал, что у него осталось мало средств, пока однажды ночью не заглянул в свой кошелёк и не обнаружил, что осталось всего две золотые монеты. Он вздохнул про себя и лег в кровать, которую ему заменяли одеяла и простыни. Он подумывал вложить деньги в покупку кровати для Амаджики, чтобы ему не приходилось проводить каждую ночь на полу, но, судя по всему, оставшихся средств на это явно не хватало. Он был выведен из задумчивости сладким ароматом, разнёсшимся по коридорам, и тогда он встал и направился в столовую. Правда, на пути он несколько раз столкнулся то с сумками, то с ещё какими-то вещами. «Кажется, мне давно пора подстричь волосы», — весело подумал он. Дверь со скрипом отворилась, и Киришима толкнул ее. Перед собой он увидел обеденный стол, уставленный жареным цыпленком, тушеными овощами и разнообразными фруктами. Амаджики посмотрел на него, когда положил тарелки на стол. — О, ты опоздал. Обычно ты приходишь еще до того, как я накрою первое блюдо. Киришима не осознавал, что потерялся в мыслях, пока ему на это не указали. Однако он не мог допустить, чтобы Амаджики беспокоился о нем. — Ох, я только что проснулся, — он потянулся, изображая зевок. — Просто не выспался, вот и все. Амаджики посмотрел на него, но ничего не сказал, сел на свое место и наполнил тарелку едой. Киришима присоединился к нему и с удовольствием накинулся на еду. Они почти закончили, когда Киришима решил поднять этот вопрос. — Итак, у меня начинают заканчиваться средства. Остроконечные уши Амаджики навострились: — И что ты решил? — Ну, полагаю, мне придется немного поработать. Когда Киришима сказал это, брови Амаджики нахмурились. — Ничего особенного, просто небольшие подработки, но нужно заработать достаточно денег, чтобы пережить зиму, — он провёл рукой по волосам. — А заодно чтобы подстричься. Амаджики какое-то время смотрел на него, но потом вздохнул и смягчился. — Все в порядке, просто убедись, что бы будешь дома к ужину. Киришима засиял. — Конечно! *** На следующей неделе Киришима проснулся рано и отправился в город. Как обычно, горожане до сих пор сомневались в том, что Амаджики не такой уж страшный зверь, каким они его привыкли считать, но Киришима решил не обращать на это внимания. Он работал, помогая фермерам собирать урожай по утрам, чистил конюшню в городской гостинице в полдень, а затем до заката рубил дрова для местного лесоруба. — Эй, парень! — прокричал ему грубоватый на вид работяга. — Иди сюда. Киришима положил топор и подошёл к старику. — Да, сэр? — Ты хорошо справляешься с работой. Сорок блоков в день — это не шутка. В этом году у меня даже найдётся лишняя древесина, хочу маленько отблагодарить тебя. — Спасибо! — Если ты сможешь рубить мне по несколько десятков блоков каждый день, пока не придет зима, я смогу дать тебе достаточно, чтобы пережить зимние холода. Киришима опешил от предложения, но, подумав об этом едва ли секунду, быстро и без колебаний согласился. С такими запасами им не нужно будет беспокоиться о том, как согреться. — Что ж, по рукам. Солнце садится, тебе лучше идти домой. Киришима кивнул. Лесоруб вдогонку крикнул: — Я до сих пор не понимаю, почему ты настаиваешь на том, чтобы жить с этим зверем. Но ты мне нравишься, поэтому я не буду сомневаться в нем. *** В следующие несколько недель Киришима выполнял вдвое больше работы, чем раньше. В гостинице останавливалось больше путешественников, поэтому конюшня нуждалась в большем обслуживании. Когда почти весь урожай был собран, Киришима был привлечен к помощи в строительстве ратуши. Вдобавок ко всему, он изо всех сил пытался выполнить договор с лесником, и чтобы успеть сделать все вовремя, он проявлял настойчивость и прилагал все свои усилия. Он уже накопил достаточно золота, чтобы подстричься и запастись едой, да и покупка кровати для Амаджики уже не казалась такой далекой мечтой. Однажды ночью Киришима вернулся домой и без сил рухнул на свое место за обеденным столом. Амаджики пришлось действовать быстро, чтобы переместиться и поймать его, прежде чем он упал бы на пол. — Ты в порядке?! — Янтарные глаза Амаджики смотрели прямо на Киришиму, он был явно обеспокоен. Киришима этого не хотел, последнее, что ему было нужно, это заставить его беспокоиться о нем. Он собрал в кулак последние силы, чтобы сесть прямо. — Да-да, я в порядке. Просто устал, понимаешь? — Он изо всех сил постарался подарить Амаджики ободряющую улыбку. Глаза Амаджики некоторое время метались туда-сюда по его усталому лицу, но потом он вздохнул. — Я надеюсь, что это так. *** Киришима оглянулся и увидел стены, двери и окна, но они были размытыми, и он не мог сориентироваться. В одной из стен зияла дыра, и тогда он решил заглянуть в неё — по ту сторону обнаружились его дерущиеся отец и матерью. Затем отец ушёл, и Киришима внезапно оказался позади него. Он наблюдал за тем, как отец медленно исчезал во тьме. Его мать рыдала, и Киришима наклонился, чтобы утешить ее. — Я позабочусь о тебе, — попытался сказать он, но его слова только неясным эхом растворились вокруг. Пейзаж вокруг стал исчезать, и не осталось ничего, кроме черноты. Киришима ощущал, будто он тонет. Ему казалось, что на его плечи лег огромный камень, что он падал куда-то вниз, но он отказывался кричать о помощи. Киришима чувствовал, что терпит крах. Когда он открыл глаза, уже наступило утро, и пора было идти в город. *** Прошло еще три дня, большая часть листьев уже опала с деревьев. Солнце садилось, а Киришима все еще рубил дрова: ему нужно было расправиться с парочкой блоков, чтобы достичь своей ежедневной цели, но его тело переставало слушаться его. Руки тяжелели, голова кружилась. Прежде чем он осознал это, старик посоветовал ему уйти раньше, чем он без сил рухнет на землю. — Ещё немного! — Но разве тебе не нужно быть дома? Ты всегда уходишь в это время, поэтому я подумал… — Пожалуйста! Я смогу сегодня управиться! — Голос Киришимы был грубым, на что старик только вздохнул про себя и покачал головой. — Если ты настаиваешь. Киришима продолжил своё дело. Это было медленно, но он упорно поднимал и опускал топор. Вверх и вниз, снова и снова. До тех пор, пока наконец не достиг цели и не завершил начатое. Он хотел было обрадоваться, когда понял, каким тёмным выглядит мир вокруг него. Посмотрев на небо, он увидел, что звезды уже начали заполнять небо. Киришима почувствовал, как его наполняет странное чувство страха, и он поспешил обратно в особняк. Где-то на задворках сознания, он мог уловить кричащего ему что-то вдогонку старика, но сейчас это было не важно. Кажется, он напортачил. Он бежал через лес, спотыкаясь едва ли не на каждой кочке, несколько раз падал лицом вниз, ветки деревьев рвали его рубашку и впивались в кожу. Он пообещал Амаджики, что не пропустит ужин, но умудрился своё обещание не сдержать. Он почти выдохся, когда добрался до особняка, быстро открыл и закрыл за собой входную дверь и помчался в столовую. На ходу он натыкался на стены, а когда ворвался в помещение, то увидел Амаджики, расхаживающего взад-вперед перед полностью накрытым столом с холодной едой. Они молча уставились друг на друга. Рубиновые глаза встретились с янтарными. Киришима хотел заговорить, но почувствовал, как колени подогнулись под ним. Он стал опрокидываться назад, но Амаджики поймал его до того, как он упал на землю. — Ты в порядке?! — дрожащим голосом спросил он, крепко держа в своих объятьях. Киришима хотел сказать, что с ним все нормально, но не смог произнести ни слова. Амаджики перекинул его руку через своё плечо и повёл прочь из столовой. Киришима попытался дать отпор: он спешил домой, чтобы они могли вместе поесть, но этого не произошло. Он хотел заставить Амаджики посмотреть на него, но тот смотрел только вперед. Он снова попытался заговорить, но его голос застрял в горле, а все тело дрожало. Они добрались до комнаты Киришимы, и Амаджики помог ему устроиться на кровати. — О чем ты думал?! Почему ты так долго отсутствовал? — Накинулся на него Амаджики с расспросами. Киришима не был удивлён, что он был так зол. — Прости, — едва успел он выговорить хриплым голосом. — Но мне нужно было доделать своё дело. — Разве ты уже не сделал достаточно? У нас ещё остались дрова с прошлой зимы, не так ли? Нам хватает дров, хватает денег. И ты до сих пор не постригся! Киришима поднёс руку к голове. Раньше он этого не замечал, но волосы стали еще длиннее, чем раньше. А ведь одной из причин, по которой он начал работать, было решение этой проблемы. — Я… — Что? — Мне нужно было расправиться только с парочкой блоков, — растерянно ответил он. — Кто тебе это сказал? Киришима непонимающе посмотрел на Амаджики. — А? — Кто тебе сказал, что обязательно нужно рубить определенное количество блоков каждый день? Он сглотнул. — Лесоруб… Он сказал, что если я буду рубить по пятьдесят штук в день, то смогу взять себе десять из них. — Разве у нас уже недостаточно? — Д-да, но что если что-то пойдет не так? А если их украдут? — Он попытался сесть, но Амаджики прыгнул на кровать и толкнул его обратно в подушки. — Я-я должен был! Я хочу, чтобы ты был счастлив. — Я выгляжу счастливым?! — неожиданные слёзы в чужих глазах застали Киришиму врасплох. — Мне не нужны деньги! Мне не нужны дрова! Мне нужно… — он замолк и склонился к его груди, подавляя плач. Киришима был ошеломлен. Он думал, что поступает правильно, но его действия заставили Амаджики плакать. Его сердце разрывалось на части. Он неуверенно прочистил горло. — Если хочешь, мы ещё можем поужинать. Амаджики сел и вытер слезы, затем решительно посмотрел на Киришиму. — Нет, ты останешься в постели. — Что? — Ты видел себя? Ты весь в царапинах и едва можешь стоять на ногах! Ты действительно думаешь, что сейчас подходящее время для ужина? Киришима попытался сесть, чтобы поспорить с ним, но его тут же оттолкнули обратно. Мягкий пух подушки и одеяла начали действовать на него усыпляюще, и глаза стали закрываться, пока сон, в конце концов, не настиг его. Когда он снова открыл глаза, ничего не поменялось. Амаджики все также лежал на нем, его голова покоилась на груди Киришимы. Кажется, их тела идеально подходили друг другу. Крылья Амаджики бережно укрывали их обоих. Киришима вздохнул. Это случилось снова. Кажется, он слишком увлекся. Он стал гладить Амаджики по голове, перебирая пальцами мягкие черные пряди. «Я просто хотел позаботиться о тебе, но я забыл, что также не должен забывать о себе», — подумал он, мысленно вернувшись в тот день, когда мать выгнала его из дома, сказав, что ему нужно исследовать мир. Он не хотел уходить, потому что кто мог, в таком случае, позаботиться о ней? На что его мать только рассмеялась: «Я как раз-таки прекрасно справлюсь! Это тебе нужно научиться уделять себе внимание». Он не знал, что она тогда имела в виду, но теперь, кажется, лучше понял ее слова. «Прости, я все такой же идиот». Из мыслей Киришиму вывела вибрация, исходящая со стороны Амаджики, все также лежащим на его груди. Он посмотрел вниз и прислушался. Оказывается, Амаджики мурлыкал во сне. «Боже мой, он может мурлыкать!» Он хихикнул про себя при этом открытии и, вопреки здравому смыслу, но с лёгкой душой, снова заснул.