Остров-крокодил

      Трава шевелилась под ногами. Я знал, что это от ветра, но всё равно внимательно и опасливо смотрел вниз. А ещё нёсся так быстро, будто пытался убежать от опасности.       Я боялся змей. И это была скорее паранойя, чем простая осторожность. Ещё в городе опасаться было нечего, и страх почти сошел на нет, а здесь старая боязнь вновь дала о себе знать.       Огромными скачками я мчался, шарахаясь от каждой ветки на земле. Казалось, что сердце бьётся так же сильно, как в тот ужасный день. Наконец я остановился, опёрся на ствол и услышал это: вверх-вниз, вверх-вниз. То к горлу, то в пятки. Я у цели.       А тем временем начался ливень. Погода будто и не планировала налаживаться — только наоборот. Зашибись, и сколько же мне тут стоять придётся? Мама с бабушкой хватятся… Ну это ладно, лишь бы грозы не было.       Я облокотился на ствол и стал ждать. Попытался думать о чём-то лёгком или даже приятном, но не смог. Тогда захотел совсем избавиться от каких-либо мыслей в голове — тоже не получилось. Даже дождь не заглушал их, а только нагнетал…       Перед глазами встала картина следующего воспоминания.

***

      Длинные белые коридоры. Повсюду снуют врачи в белых халатах. Только цветок на подоконнике не белый. Мама была вся на нервах и возмущалась, что нас так долго не принимают. Как раз в тот день она приехала в деревню навестить меня и общалась с бабушкой, когда мы тихо удрали на речку.       Я сидел на скамейке возле кабинета, уставившись в пол. Уже тогда не помнил, как добрался до берега с больной ногой, когда Сандро успел позвать маму, и как ей удалось донести меня до машины.       Но вот мы уже были здесь. Сандро сидел рядом, беззаботно разглядывая всё вокруг и болтая ногами. Его не с кем было оставить, вот и пришлось взять с собой в травмпункт.       Плитка на полу тоже оказалась белой, но далеко не чистой. Всё вокруг по цвету напоминало грязный снег и, наверно, поэтому излучало какой-то холод. На улице пекло солнце, но даже через окно его жар не доходил досюда, и я ёжился. Противное место. — Да Господи, сколько можно ждать?! А если там яд? Мы ведь даже не знаем, что за змея была! Боже мой, я сейчас с ума сойду! — причитала мама. Она так волновалась, что даже почти не ругала нас за побег на речку. Только говорила о том, сколько ужасного может случиться со мной от укуса змеи. Лучше б уж накричала, честное слово! Сама распереживалась, ещё и меня пугает. Тоже мне! Не ей ведь обещали сделать укол в срочном порядке… От этой мысли по коже пробежал мороз. Зачем укол? Почему именно сейчас? Я же… Не готов.       Вдруг Сандро тронул меня за плечо. — Алекс, смотри, там доктор идёт! Может быть, за тобой?       Я демонстративно промолчал, даже глазом не повёл. Мог бы и предупредить, что там змея! Друг называется! Я помню, как он смотрел на меня, помню даже страх на его лице. Но Сандро смотрел и молчал, молчал, предатель! После этого больше и разговаривать с ним не хотелось. — А нет, не за тобой… — мелкий проводил врача взглядом и задумчиво посмотрел на меня. Потом ни с того ни с сего спросил: — А чего ты дрожишь? Боишься? — Нет! — А почему тогда?       Вот пристал с глупыми вопросами, зараза! И без него тошно. — Холодно просто… — я делал вид, что очень увлечён разглядыванием своих ног, но всё равно чувствовал, как в меня впивается его взгляд. — Да, замёрз я! — и тут коленки дрогнули, будто в подтверждение.       Мелкий смотрел озадаченно. — А давай я тебя погрею? — не дождавшись ответа, Сандро придвинулся ближе и обхватил меня, положив руки на плечо. Тёплые руки, не то что мои — ледяные и мокрые.       Я дёрнулся. Хотел отстраниться, но как будто размяк в его объятиях. Сразу стало как-то легче. И если минуту назад казалось, что Сандро ничего не понимает, то сейчас я знал: он понимает всё на свете. — Согрелся?       Я мотал головой, и Сандро прижимался сильнее. Тогда он помог сдержать горячие слёзы паники, которые были готовы хлынуть из меня ещё в машине. А тем временем люди в больнице изнывали от тридцатиградусной жары…       В тот день я думал, что не заплачу. Но при виде огромного шприца никак не смог сдержаться… Было очень больно и обидно — сначала змея, а потом ещё и врач вдобавок!       Мама говорила, что я рыдал, как годовалый младенец. — Даже малыши не кричат от укола так, как ты! Восемь лет ведь уже, а позоришь меня перед всей больницей!       От её слов я всхлипывал ещё громче, хотя всё уже кончилось. Мы медленно шли к машине, и мама с Сандро помогали мне, так как нога всё ещё болела. — Терпеть надо, все же терпят. Вот Саша, наверно, даже не пикнул бы!       Сандро держал меня за руку. Он посмотрел на маму честными глазами и, немного смутившись, ответил: — Нет, я бы тоже заплакал.       Я с благодарностью посмотрел на друга, вставшего на мою сторону, а он широко улыбнулся в ответ. В этом был весь Сандро. — Больно? — Угу. — Не надо было прыгать на крокодиле. Тогда бы он не укусил тебя.       Я расцепил наши руки и глянул на мелкого так, будто он только что свалился на меня с неба. — Ты дурак?

***

      Раздался звонок. Я достал телефон в надежде, что это не мама, и так и замер с ним в руке. Что отвечать? Моя мама — та ещё паникёрша. Из-за того, что я ушёл без предупреждения, попал под дождь и уже полчаса не появляюсь дома, она могла напридумывать себе всё, что угодно. Ответить и слушать кучу нотаций — не вариант. Не отвечать? Ещё хуже! Фиг знает, что тогда будет. Я не удивлюсь, если она пойдёт меня искать!       Пока думал, что делать, уже прошёл один звонок. Второго пока не последовало. Я вздохнул, огляделся и тут вдруг понял, что дождь закончился. Вода капала только с листьев дерева, а по речной глади больше не расходились круги. Решение пришло само.       Я аккуратно выбрался из-под укрытия и отправился назад по берегу. Через лес решил не ходить: и так все ноги промочил в этой высокой траве. Была ещё одна дорога, через деревню. Длиннее, но зато суше. Оказалось, я всё-таки помнил эту местность даже спустя столько лет…       По пути написал СМС маме: «Я на улице, всё хорошо, иду домой».       Сначала предстоял подъём, а сверху начиналась наша улица. Высокие металлические заборы соседствовали с полуразвалившимися деревянными. Точно так же с домами: рядом можно было встретить двухэтажные коттеджи и обросшие вьюном заброшки. После дождя будто бы обострились все запахи: сырой земли, полевых цветов, названия которых я не знал, и коровьих лепёшек. Так пахло что-то неуловимое из моего детства.       Вот я оказался наверху. Теперь прямо по дороге. Сзади остался берег, тёмная вода и этот чёртов крокодил.       Я снова вспомнил змею, больницу, Сандро… И теперь на душе был не только противный осадок, но и чувство вины.       Тогда он поддержал меня. По-настоящему, так, как даже не смогла мама! Ведь в тот день её саму нужно было успокаивать. Сандро был рядом и сочувствовал мне, а я грубил ему и обвинял во всём… Как будто он не останавливал меня!       Ничего нет более стыдного, чем вспоминать себя в детстве. Если бы памятные события записывались, как фильм, то клянусь, я бы удалил почти половину, сжёг бы к чертям эти киноплёнки! Но ещё хуже то, что мелкого меня помнят и другие. Мама, бабушка, Сандро… Какой ужас! Ещё бы он после этого хотел говорить со мной! А я-то удивлялся: почему не приветствует старого друга? Сам-то я уж забыл, какой мразью, какой сволочью был по отношению к нему! Не зря говорят, что со стороны виднее. Вот только я давно стал другим человеком и теперь могу смотреть со стороны на себя.       Тогда Сандро не посмеялся над моим страхом укола — он всё понял даже без объяснений. А вот я вечно стебался над ним по поводу и без… Только в один момент перестал.

***

      Никто не мог переубедить мелкого с его фантазиями, и он по-прежнему считал остров настоящим крокодилом, а старую деревянную лодку — бегемотом. Когда он показал её мне, я чуть с моста не упал от смеха. — Бегемот! Ну ты даёшь! Может, у нас тут целый зоопарк? — я долго не мог успокоиться, хватаясь руками за живот. Наконец перестав смеяться, с важным видом заявил: — То ли ты совсем тупой, то ли слепой, раз не видишь, что это лодка! — Лодка?       В его голосе не было и тени обиды. Вообще не припомню, чтобы Сандро когда-то обижался. Вот и тогда он лишь посерьёзнел и вгляделся вдаль ещё раз. — Вообще-то не слепой, а близорукий. — Какой-какой? — Так врач сказал. А ещё сказал, что мне нужны очки.       И через несколько дней я реально увидел Сандро в очках. Таких нелепых, прям как у моей бабушки! Теперь и без того глупое лицо мелкого казалось ещё смешнее, к тому же он так озирался, будто видел колодец и яблоню впервые. — Смотри! Какие листики! — он брал в руки ветку, заворажённо глядя на неё.— Маленькие… И их так много!       Потом мы шли дальше, и Сандро громко читал все объявления, названия улиц и неприличные надписи на заборах, мимо которых мы проходили. — Смотри! Пи-о-нерская… Это улица пионерская! — Ага, и ты живёшь на ней уже три года!       Тоже мне: малыш только сейчас научился читать! Мне надоело то, как он всему удивлялся. Сандро постоянно обращал моё внимание на привычные вещи, как будто раньше их не было.       Меня бесило в нем всё: вечная улыбка на лице, детское поведение. Ведь я-то был уже совсем взрослым! Таким, кому стоило бы гулять взрослыми компаниями, играть во взрослые игры вроде карт и вообще заниматься только самыми взрослыми делами. А не нянчиться со всякой малышнёй!       Но подходящей компании в Масленске я не нашёл. Там был только Сандро, который уже порядком достал меня. Особенно доставало то, что он сам никогда не злился и даже не плакал. Хоть бы раз увидеть на его лице что-то кроме улыбки! Тем более, я мог устроить это сам.       Я посмотрел на Сандро и с издёвкой крикнул: — Эй, очкарик!       Мелкий сначала даже не понял, что это ему. — Ты в этих очках на мою бабушку похож! — я заржал, как конь. — Правда? — он поставил руки в боки и снизил голос. — Ай-яй-яй, Сашенька, какой ты невоспитанный!       Строго посмотрел на меня, а потом тоже засмеялся. — Ты-то что смеёшься? — не оценил его актёрскую игру я. — А ты? — Над тобой, идиот! — А я так, просто.       Никогда не перестану повторять, что он был странным. А странных никто не любит, в том числе и я.       Я подошёл и стянул с него очки. — Думаешь, что такой умный? Они не делают тебя умнее, даже на вид. Как был дураком, так и остался! — Эй, отдай! — Сандро потянулся за очками, а я возликовал: наконец-то вывел его на эмоции! — А вот и не отдам! Бе-бе-бе!       Но радость моя была недолгой. Как раз в тот момент на крыльцо вышла бабушка и накричала на меня. Через минуту я, притянутый за ухо, уже стоял в прихожей и слушал лекцию о неприкосновенности чужого имущества. Правило казалось очевидным, но тогда на меня подействовала только угроза остаться дома. Пообещав хорошо себя вести, я отвоевал себе право вернуться на улицу.       Сандро сидел на крыльце и водил по земле носком ботинка. Увидев меня, он обрадовался: — Тебя отпустили? Ура! — мелкий спрыгнул со ступенек. А я так и стоял в ступоре. После долгого молчания наконец смог спросить: — Ты даже не обиделся? — Нет. Только больше не трогай мои очки. Если с ними что-то случится, меня мама накажет.

***

      Улица казалась нескончаемо длинной. Мокрые ноги начали мёрзнуть. Небо так и не прояснилось, оно было пасмурным весь день. Мама на сообщение не ответила, а увидеть, прочитала ли, было невозможно.       Вдруг в кустах что-то шевельнулось, с высоких травинок закапала вода. На дорогу выбралась кошка: чёрная, ни одного белого пятнышка, выделялись только жёлтые глаза. Она смотрела с таким ужасом, будто видела не меня, а огромную злую собаку. Потом рванула, пересекла дорогу и одним прыжком вскочила на забор. Я не верил в приметы, но и не ждал ничего хорошего сейчас. — Ты с ума сошел что ли?! — такой фразой встретила меня мама. — Хоть бы предупредил! Так трудно сказать, что уходишь? — Да я бы сказал! Только вы… Ругались. — Ничего мы не ругались! А предупреждать всегда надо! — Мам, я что, маленький? — Какая разница?! — разозлилась она. — Ты — мой сын! Я же волнуюсь. Город ты не знаешь, а если и знал, то уж забыл всё! — Ну вот и ходил на разведку. Вспомнил немного. — Заходи уж, разведчик, — мама дала мне пройти в коридор, а сама ушла в спальню, демонстративно хлопнув дверью. Казалось, она могла бы высказать ещё много. Обычно, когда мама меня ругает (или учит жизни, как говорит сама), она всё никак не закончит причитать, даже если я уже сто раз извинился и сказал, что всё понял. Сейчас же из неё будто выкачали все слова и эмоции. Сначала отец, а потом бабушка, с которой они вместе перемывали ему кости.       Всё-таки жалко маму. Она меня во многом не понимала, а вот я понимал её чувства. Ну, если так можно сказать про человека, который никогда не был в подобной ситуации и не любил никого по-настоящему.       Я зашёл на кухню. Телевизор всё ещё работал, хотя там никого не было. Наверное, бабушка ушла в огород.       Я налил стакан воды и сел возле окна. На улице ветер качал макушки деревьев, а где-то вдалеке махала крыльями огромная белая птица… И что за Чудо-Юдо? Чёрт, да это ж белье на верёвке сушится! Теперь мне тоже всякая чушь мерещится, прямо как Сандро.       Кстати, он так и не перестал видеть в острове крокодила, а в лодке бегемота, даже когда начал носить очки. Такая вот богатая фантазия была у Сандро.       Не то что у меня. Я даже когда обидные клички придумывал, не отличался оригинальностью: раньше обзывал его то глупым, то дураком, то идиотом, по степени своего раздражения. А потом добавился ещё «очкарик». Я использовал это прозвище всё время, как будто у мелкого не было имени, а он всё не обижался. Я так удивлялся этому, что однажды опять спросил, почему. — Ну я же в очках. Значит, и правда очкарик.       Я ожидал какого угодно ответа, но только не такого. Да что с ним вообще?! Почему он не плачет, не говорит «сам такой»? Так ответил бы любой нормальный ребёнок, но не он. С Сандро ничего не получалось так, как надо! Я просто не знал, как с ним общаться. — Алекс, что с тобой?       Мне хотелось задать ему тот же вопрос. Я молчал. — Ну так пойдём играть? — Пойдём!       Я взял свою картонную ракету, которую клеил всё утро, и поспешил на улицу. Почему-то больше не хотелось обижать Сандро.       С тех пор я и не дразнил его. Не смеялся ни над манерами, ни над очками… Точно!       Я вскочил с места. Быстрыми шагами стал ходить по кухне, ведь так лучше думается.       Сандро же просто не узнал меня! Сегодня, когда я отдал ему ключи. Он был без очков, вот и не разглядел.       Конечно, я мог ошибаться (может, он вообще носит линзы?), но эта мысль казалась верной в своей простоте. А я уже такого напридумывал тут… Нет, дело точно не в детских обидах!       Тем более, Сандро никогда не обижался.