Остров-крокодил

      За несколько дней обстановка в доме наладилась. Если сначала мама закрывалась в комнате и подолгу сидела там одна, то теперь перестала. По крайней мере, я уже не слышал её тихих всхлипов. Она больше не огрызалась на каждое бабушкино слово и даже начала расспрашивать её о соседях.       Бабушка была таким человеком, который всегда всё о всех знает. Хлебом не корми, только дай посплетничать! Раньше мне казалось, что она целыми днями прячется в кустах и подглядывает за разными людьми — а что ещё делать на пенсии?       За годы бабушка совсем не изменилась: все разговоры за обедом были о том, как у Ленки новый ухажёр появился, и кто же всё-таки купил коттедж Иваныча. Я даже не слушал. Меня не интересовали эти сплетни, но был кое-кто, о ком хотелось бы спросить. И я спросил: — Бабушка, а Андреевы так здесь и живут? — Андреевы? Конечно, куда ж они денутся! — А Сандро тоже тут? — Кто-кто? — Ну… Саша Андреев. Мой друг. — Аааа, Санёк-то! Здесь он, здесь! Ты разве не видел? Каждый день на крыльце с книжкой сидит. А иногда по улицам с фотоаппаратом бегает. И что он здесь живописного находит? Хоть бы на речку сходил, только пленку тратит… — Ба, там не плёнка! Сейчас уж давно по-другому, сколько хочешь можно фоткать… — Да я-то почём знаю, сынок? — бабушка поставила на стол графин с компотом и отошла за чем-то ещё. — Ой, Варя, у тебя-то Саша худенький, а этот вообще кожа да кости! Совсем его что ли не кормят? Как не следили за ребенком, так и сейчас не следят!       Книги, фотоаппарат… Уже мало кто пользуется этими вещами, их давно заменил смартфон. Это было похоже на Сандро. Мне так казалось, хотя я знал его плохо. Точнее, вообще не знал. Ведь я помнил только того наивного мальчика в смешных очках. Может быть, сейчас уже нет никакого Сандро? Есть только Александр Андреев — уже совсем другой человек.

***

      Я любил выходить на прогулки. Наушники в уши — и вперёд по знакомым, но давно забытым дорогам. Ходил на площадь, наблюдал за местными детьми, во многих узнавая себя. Гулял по аллее Героев Войны, читал таблички. Бегал в магазины по поручению мамы и таким образом заново узнавал город. Но куда бы я не направлялся, проходя мимо дома с голубой крышей, каждый раз поглядывал на него.       А однажды я собрался на другой берег, застроенный пятиэтажками. Без малейшей надежды найти хорошую дорогу, всё-таки прихватил скейт. Не знаю, зачем.       И о, чудо! В одном из дворов оказался гладкий асфальт. Ещё и площадка была широкой, не узкий тротуар — для катания самое то! Даже тренажёры рядом, а раньше я любил на них зависать. Просто идеально! Ещё бы рампы не хватало, но что-то я раскатал губу.       Привычным движением вскочил на своего верного коня. Толчок — ветер обволакивает меня, как будто лечу. Я свободен, не прикован к сиденью и не цепляюсь за руль. За это и люблю скейт: что может быть лучше, чем скорость и свобода? Если только полёт…       Кусты сирени и тренажёры пронеслись мимо, и мне открылась другая часть двора. Она же будто застряла в прошлом: покосившиеся деревянные скамейки были покрыты пятнами грязи. На них, среди разбросанных бутылок, сидели гопники. Самые натуральные, какие, я думал, исчезли лет пятнадцать назад. Только вместо семок ели чипсы. Казалось, сейчас полезут узнавать, с какого я района. Но ничего, я бы отбился: не зря занимался борьбой три года, да и пацаны на вид не старше меня.       Однако никто ко мне не полез. Они были заняты своими разговорами. Самый крупный, в берете вроде тех, что носили модники прошлого века, хвастался: — Недавно Глиста встретил. У нас в подворотне, отпиздил его, как следует.       Я зачем-то представил это, отвернулся и прыснул в кулак. Гопники одобрительно загоготали. — Ну чё, разукрасил ему ебало? — Или сразу в больничку отправил?       Тут до меня дошло, что это кличка, и стало не смешно. Бедный Глист. — Не, он сбежал, — продолжал первый. — Но я трофей прихватил.       Я так и не увидел, что он там стащил у Глиста: вошёл в крутой поворот, а потом разогнался и сделал прыжок. На миг дыхание остановилось. Я боялся, что не получится, что зацеплюсь за что-нибудь колесом или потеряю равновесие. Но вот услышал стук колёс об асфальт и почувствовал твёрдую землю под ногами. Чётко!       Казалось, что я совсем разучился кататься, хотя вставал на скейт ещё неделю назад. Но в тоже время, только вчера я думал, что потеряю его навсегда… Какое счастье, что здесь есть асфальт! Хотелось погладить его рукой, тем самым выразив любовь и благодарность.       Иногда я пробовал представить свою жизнь без скейта. На самом деле, получалось, ведь жилось же как-то три месяца зимы. Но потому я её и не любил: без скейта скучно. Благодаря нему у меня появилось много друзей, а именно те, с которыми я проводил всё свободное время на рампе, которые поднимали исцарапанного меня с асфальта и к которым я мог обратиться за советом. Те, кого я считал близкими людьми, но никто из них даже не звонил со дня моего переезда…       Я катался долго. За это время гопники на скамейке сменились ворчливыми старушками, а они — мужиками с пивом и домино. После дневного сна на площадку высыпали дети, всё время лезущие на дорогу. Я еле успевал тормозить, а родители — оттягивать их за капюшоны.       Но и это не могло бы меня остановить, если б не позвонила мама. Оказывается, я совсем забыл про продукты, а магазин скоро закрывался. — Тебя ни о чём попросить нельзя. Вечно сама всё делаю, как ишак! Уже бы сто раз сходила! Ты где там шляешься?!       Я еле сдержался, чтобы не бросить трубку. — Да иду, сказал же! — А где ты был полдня?! С утра же попросила!       На некоторые вопросы отвечать бесполезно. Это был как раз тот случай. Мама никогда бы не поняла, как много для меня значит скейт, поэтому пусть лучше не знает, тогда не будет и лишних поводов для ругани.       Я выехал со двора, почти убеждённый в своей безответственности и наплевательскому отношению ко всему на свете. Асфальтированная дорога кончилась — пришлось идти пешком.       Магазин «Голубой Дунай» находился у реки, дорога от моста вела прямо к нему. Раньше мы с Сандро бегали туда за мороженым. Помню, как-то чуть не устроили драку за последний оставшийся рожок с вишней. А ещё был случай, когда я уронил мороженое, и Сандро поделился со мной своим.       Теперь я тащил из магазина огромный пакет с молоком и булками. По пути остановился у перил моста, чтобы покормить рыбок: хлебные крошки они ели на ура, а мама обычно не ругалась за распотроненную по пути булку.       Подходя к дому, я ещё издалека услышал лай.       У нашего крыльца стояла лохматая дворняга и своим голосом резала уши. Она яростно прогоняла кого-то с нашей же территории. Мама пыталась отогнать её, а бабушка, боясь подойти, стояла на крыльце и причитала: «Совсем собаку распустили! Рожает каждый год, хоть топи, а щенки по соседям бегают! Кыш, кыш отсюда!»       Дворняга не реагировала на маму, продолжая облаивать кого-то сверху. Я посмотрел и увидел на крыше Буську: бедная кошка сжалась в комочек и дрожала. — Девочка моя, пожить тебе спокойно не дают на старости лет! — Брысь, я сказала!       Тут уже подключился я: гаркнул так, как только умел. Мой строгий голос подействовал лучше, собака хотя бы услышала и прижала уши. Я схватил с земли огромный камень и сделал вид, что замахиваюсь: слышал, на собак это действует. Она отбежала, но недалеко, и снова залаяла. — Вон отсюда! — обозлившаяся мама подбежала с куском кирпича. Я уж испугался, что реально прибьёт собаку.       Но общими усилиями мы всё же смогли отогнать её. Только теперь нужно было достать Буську. Испугавшись, она даже не собиралась сама слезать на яблоню, по которой забралась. Карабкаться туда мне — тоже не вариант. Это лет семь назад я мог по ней лазать, а сейчас оба уже не те: и я, и яблоня. Ветка обломится, так я тоже весь переломаюсь… Что же делать? — У тебя ведь нет никакой стремянки? — спросила мама. — Откуда ж, Варюш? Нету… — бабушка так распереживалась, что чуть не плакала. Мне стало жалко её даже больше, чем кошку. — А если у соседей спросить? — предложил я. — Да, милок, сходил бы к Андреевым. Они сейчас явно дома, и у них есть. — К Андреевым? — я неловко покосился на дом с голубой крышей. — Забыл что ли? Друг твой старый, только сегодня о нем спрашивал! — Да помню, помню...       От нас до Андреевых всего несколько метров. Добежать до них ничего не стоит, но я шёл медленно, хотя следовало бы поторопиться. Весь мой путь был отмечен белыми пушистыми головками одуванчиков. Вдруг появилось желание подуть на каждый или сбить семена рукой, чтобы задержаться... Только тогда я понял, что чего-то стесняюсь. И теперь стало вдвойне неловко от самого себя.       В последний раз они видели меня пять лет назад, причём мы с Сандро расстались не на самой приятной ноте.       Я топтался на пороге возле коричневой двери. Самой обыкновенной, такой же, как все остальные. Да и пришёл я с самой обычной соседской просьбой — не прогонят же, в самом деле!       Я решительно надавил на кнопку звонка. Сначала ничего не произошло, а потом послышались шаги. Дверь открылась, и передо мной оказалась мама Сандро в домашнем платье и кухонном фартуке. Наверно, я отвлёк её от готовки, теперь из-за меня что-то пригорит… — Сашенька? Сколько лет, сколько зим! — Здравствуйте, э-э… Тётя Оля, — как же глупо это прозвучало, будто я детсадовец какой-то! Но ведь когда я им был, то так и называл её, даже отчества не выучил.       Похоже, тётя Оля действительно была рада меня видеть: сразу завалила вопросами, на которые некогда было отвечать: — Как дела-то? Как бабушка поживает? — Хорошо… Извините, а у вас есть стремянка? У нас тут кошка на крышу залезла и не спускается, — я чувствовал, как лицо наливается краской. — Стремянка? А, да, конечно есть! Сейчас у Миши спрошу, он тебе даст, — мама Сандро скрылась в коридоре и крикнула что-то мужу. Будто даже расстроилась, что я пришёл чисто по делу. — Здравствуй, Санёк! — из прихожей ко мне медленно спустился дядя Миша. В отличие от жены, он сильно изменился, я его даже не узнал сначала. По крайней мере, прибавил в весе и отрастил бороду.       Папа Сандро хлопнул меня по плечу, отчего я смутился и пошатнулся. — Ну, как жизнь молодая? — началась новая порция вопросов, на которые всегда нужно отвечать одинаково, ведь иначе не принято в обществе. — Хорошо.       Он отпер гараж. Мы вошли в помещение, пропахшее резиной и чем-то ещё. Это был особый гаражный запах, так пахло только у Андреевых. Было тесно, так как всё пространство занимала старая «Нива» дяди Миши. На стене до сих пор висела дубинка, которую он в молодости вырезал из дерева и которой я всегда боялся. А ещё где-то рядом должна была валяться капсула времени, которую дядя Миша создал из консервной банки в молодости. Так мы когда-то узнали, что он любил квас и коллекционировал монеты. — Сейчас! Ох, Ё, как же её достать… — голос дяди Миши доносился издалека, чуть усиленный эхом. Потом что-то загремело, он ругнулся, и скоро показалась лестница. — Вот! Сам донесёшь? — Да, конечно! Спасибо! — я взял стремянку и поспешил выйти из гаража, пытаясь ничего не задеть. На улице идти стало легче, я ускорил шаг, но тут меня окликнула тётя Оля. — Саш, постой! — А? — я чуть не стукнул ножкой лестницы себе по ноге. — Я хотела вас в гости пригласить на чай… Ты тут с родителями? Надолго? — Да. С мамой. — Можете завтра часиков в пять прийти? И Людмилу Николаевну позовите! — Хорошо, я им скажу.       Тётя Оля улыбнулась и помахала мне рукой на прощание. Я шёл к дому, унося с собой хорошее настроение. Не знаю, отчего, просто на душе стало теплее.       Сандро я так и не встретил. Не увидел даже одним глазком. Жаль, конечно, но почему-то была уверенность, что всё ещё впереди.