Остров-крокодил

      Август выдался холодным. Осень пришла рано, накрыв серой пеленой мои родные места, будто пылью. Это было напоминанием, что я долго не снимал их с полки, не протирал тряпочкой для сохранения ясности, не гладил бережно и не расставлял по местам. Более того, я совсем забыл об их существовании. А теперь, спустя много лет, решил навести порядок, и то не просто так. Обычно неряхи вроде меня решают разобраться в вещах только тогда, когда не могут что-то найти. Вот и я искал ответы на вопросы:       Куда пропало дружелюбие Сандро? Кто сделал его таким зашуганным? Почему он избегает меня? Я всё-таки обидел его? Чем? Когда?       Днями и ночами я рылся в памяти: долго и глубоко, забирался в такие далёкие закрома, куда, если честно, не хотел бы возвращаться. Это были самые неприятные и стыдные воспоминания.       Обиды Сандро. На что мог обидеться человек, который вообще никогда не обижался? Только на самые жестокие, выходящие за все рамки поступки. И что-то такое совершил я…       Самовлюблённая часть меня твердила, что я не способен на такое, но поздно проснувшаяся совесть напомнила обо всём, о каждом грехе, будто я был предсмертном суде. А я совершал их по отношению к Сандро. Много.

***

— Почему ты грустишь, принцесса Бетти? — Сандро потряс в воздухе плюшевым тигрёнком, изображая низкий голос, что получалось у него плохо. Потом поднял игрушечную зайчиху и стал играть за неё. — Потому что у меня нет марсианского цветка! — Не грусти, я достану его для тебя! Я полечу на Марс и найду его! — мальчик привязал к спине тигрёнка жестянку и поднял вверх, — У-У-У, Я ЛЕЧУ-У-У!!!       Я закрыл книгу и зло посмотрел на мелкого, который не давал мне сконцентрироваться. Я и так читал медленно, даже учительница говорила, что надо больше тренироваться — ага, потренируешься тут! — Я пролетаю дикие джу-унгли! — Сандро пригнулся и пробежал под ветками яблони, усеяв волосы листьями. — Прекрати орать! Мешаешь, — попросил я.       Сандро надул губу: — Ты обещал со мной поиграть. А сам не играешь, и мне не даёшь! — Потом поиграем, у меня дела! — Какие? — Важные! Мне читать надо. Я вообще-то в школе учусь, это ты детсадовец! — Непра-авда, я уже в первый класс пошёл! — заорал мелкий. — А ведёшь себя, как детсадовец! — А ты как взрослый! — Угу, — я сделал вид, что не понял сарказма, и снова уткнулся в книгу. Сандро же умчался за дом, взяв игрушки в охапку.       Шум ненадолго прекратился — теперь можно было почитать вслух. Я начал тихо проговаривать слова себе под нос, но получалось плохо. Я до сих пор читал по слогам, и из-за этого надо мной смеялись одноклассники, у которых была самая высокая техника чтения. — Теп-ло ли тебе, де-ви-ца… — бормотал я — какое же муторно занятие! Но тут стало даже интересно, чем всё кончится. Неужели Морозко оставит Настеньку в холодном лесу? Я сосредоточенно вглядывался в буквы, героически справляясь с трудными словами, как вдруг появился Сандро. Он сунул мне под ухо своего тигра и воскликнул: — Здравствуйте! Вы не знаете, как добраться до Марса? — Да отвали ты!       От неожиданности и злости я замахнулся на него, но вместо того, чтоб ударить, вцепился в тигрёнка, чуть не оторвав ему лапы. Потом вскочил и второй рукой вырвал игрушку из рук Сандро. Книга упала на землю. Когда я понял, что бабушка будет ругать за помятые уголки, то разозлился ещё больше. — Марс?! Знаю! Вон! Лети! — я закинул тигрёнка так далеко, как только мог. Он, кувыркаясь в воздухе, миновал наш участок и перелетел за забор. Я думал, что отправлю тигрёнка в лес, но он только угодил в заросли крапивы под забором.

***

      Осознание было ударом ниже пояса. Казалось, что сейчас подкосятся ноги, и я упаду.       Его любимая игрушка. Почти новая. Сандро долго плакал. Тигрёнка так и не могли достать. Крапива была такой высокой, что в то время почти доходила мне до макушки.       Первое воспоминание обезоружило меня, а следом посыпались другие: так нечестно, лежачих не бьют… Но я виноват сам. Это мои грехи.       Перед глазами вставали следующие картины:       Вот Сандро набирает ведёрко камней и тащит на горку. Переворачивает его — камни гремят по железному желобу. Мне режет уши. Мои просьбы прекратить не действуют, поэтому я беру один из камней и целюсь мелкому в висок…       Вот мы играем в догонялки. С нами Илья, приехавший на лето в огромный коттедж, называемый дачей. Они с Сандро носятся, как пули, не то что я на своих коротких ногах. Оба делают вид, что устали, но потом вырывается вперёд с новой силой — дразнят меня, будто издеваются! Никогда так не делал, но тут, когда Сандро убегал от Ильи, я поставил ему подножку…       Вот ночёвка. Мы сидим в домике под столом, завешенным скатертью. Сандро хвастается новым самосвалом: красным, с синим кузовом… Я сам всегда мечтал о таком. Поэтому ночью тихо убираю его в свой рюкзачок, а наутро говорю, что приходил Дед Мороз. Да, зимой он дарит игрушки хорошим детям, а летом забирает их у плохих. Сандро что, не знал об этом?

***

      Я понял, что взрослением не обязательно считается переезд от родителей или первое столкновение с кредитами и ипотеками. Даже не первое лето, когда ты перестаёшь ездить к бабушке. У всех это происходит по-разному, а у меня началось со стыда и ненависти к себе. Эти чувства не покидают с четырнадцати лет, с перехода в новый класс, где я незаслуженно стал лидером.       Раньше я думал, что повзрослел, когда вместо Сандро начал общаться со старшими ребятами со двора, но нет. Я повзрослел, когда перестал думать, что общение с кем-то другим делает меня взрослым.       Мысли не давали покоя. Кусок не лез в горло. Даже мама с бабушкой это заметили.       «Ты какой-то грустный», — замечали они.       А я не знал, что ответить: я всё время думал о Сандро, даже не осознавая того. Сам удивился своим мыслям, глядя со стороны, если бы не был так занят самокопанием.

***

      Но скоро появились и другие дела. Время не стояло на месте — вот уж пора готовиться к учебному году, последнему и самому трудному. Я ходил в Масленскую школу с документами для устройства. Ничего особенного, как и ожидал: здание старое, охранник такой же злой, как в прежней школе. На моем опыте это была уже третья, и ожидать чего-то нового не стоило. Я давно понял, что везде все одинаково. Мама не хотела меня сюда отдавать, но бабушка её переубедила: сказала, что здесь остались хорошие учителя с того времени, когда мама сама училась. Уж бабушке-то верить можно, особенно в тех делах, когда надо узнать, что, где и как обстоит.       Правда, меня волновали не только учителя: хотелось узнать о коллективе, в котором предстояло учиться. Но здесь никто не мог сказать точно — это всегда лотерея. На моём опыте каждый класс очень отличался, даже в пределах одной школы. Например, самый первый, где я учился, был дружным: даже не помню, чтобы нашелся хоть один аутсайдер. А вот в параллельном мальчики с девочками враждовали, даже дрались, классный руководитель даже звал психолога. Но пацаны плевать хотели на то, что девчонок бить нельзя: те и сами были не промах. Наблюдать за их стычками было даже интересно, хотя никто не знал их причины и повода. Я тоже так и не узнал: перешёл в другую школу, где была иерархия — совсем новый и сложный вид отношений…       Я обошёл здание по кругу и понял, что оно выстроено в форме буквы «Н». Кирпичные стены были покрашены только спереди, у входа. Рядом росла молодая рябина.       А ведь Сандро тоже должен учиться здесь — вруг он знает что-то про одиннадцатый класс? Какие там парни, девчонки? Может, он с ними общается?       Я попытался представить людей, которые могли бы здесь учиться, с которыми Сандро мог ходить гулять, смеяться на переменах и курить за гаражами... Хотя нет, курить он бы не стал. А может и стал? Не знаю.       Меня интересовало то, что связано с ним: его друзья, хобби, любимые фильмы и блюда. Ведь раньше я знал всё-всё о Сандро, а многие вещи даже разделял с ним. Даже не верится, что когда-то так было: словно другая жизнь, а в этой всё по-другому. Думаю, он больше не любит «Могучих Рейнджеров». А вот голубцы, наверное, до сих пор любит…       На обратном пути я попал под дождь. Холодные капли быстро намочили спортивный костюм. Вспомнилось, как перед выходом мама пыталась всучить мне ветровку, а я махнул рукой и ушёл, в чём был. Не успел даже пожалеть об этом, как ветер снял с головы капюшон; потом, чуть не ударив по лицу веткой, помчался мимо меня и качнул шину, привязанную к ветке старого дуба, как тарзанка. Внутри неё уже была вода.       Не долго думая, я забежал в первый попавшийся магазинчик. Открыл дверь и услышал звон колокольчика: лавка сладостей. Я никогда здесь не был, хотя много раз уговаривал родителей зайти. Мама с бабушкой говорили, что тут слишком дорого.       Наверно, они не шутили, ведь ажиотажа у витрины не наблюдалось: в помещении были только я, продавщица и покупатель в бежевой толстовке, искавший мелочь в кармане. — Добрый день, вам что-то подсказать? — женщина с короткой стрижкой и большим носом обратилась ко мне. — Да нет, я только от дождя спрятаться…       Тут парень с мелочью резко повернулся ко мне. Хватило доли секунды, чтобы узнать его. — Сандро?       Вместо ответа я услышал звон монет по полу, а потом возглас продавщицы: — Ну что вы какие, а?! Чудики! Ой, вот-а-а…       Я просто стоял, хлопая глазами и глядя, как Сандро нервно собирает деньги. Потом спохватился, присел рядом и начал помогать ему. — Прости, я не хотел… Ну что, всё? — я посмотрел на пол. Он пересчитал монеты. — Да, спасибо… Ещё раз, сколько? — Двести тридцать семь, молодой человек!       Сандро оставил на тарелке всё, что было в руках и поспешил наружу, и тут продавщица окликнула: — А сдачу?! Не надо, что ли?       Горе-покупатель уже стоял в дверях, но, потупившись, всё же вернулся за деньгами. Женщина отдала их, причитая: «Дурдом какой-то!» Я подошёл к Сандро и, пока снова не упустил его, взял за плечо. — Сан… Саш, давай поговорим?       Он испуганно посмотрел на меня и тут же опустил взгляд. Ожидаемая реакция, но она всё равно разочаровала меня — в чём дело? — Пойдём… Выйдем, — ответил Сандро, и я поплёлся за ним, не обращая внимания на дождь. Остановившись у входа, я начал: — Саша, мне кажется, ты меня избегаешь.       Он нервно замотал головой. — Если я тебя чем-то обидел, скажи как есть, пожалуйста! Просто… Я хочу всё вернуть! Ты ведь помнишь, как мы раньше дружили? — язык заплетался. Казалось, что это так просто — взять и заговорить, только бы выдался шанс. А теперь я с трудом подбирал слова, пока Сандро всё молчал и молчал. — Давай снова будем общаться? Мне интересно, каким ты стал, я… Часто вспоминаю наше детство, наши игры. Тебя.       Я споткнулся на последнем слове, а он улыбнулся. Слабо и неуверенно, но я наконец увидел его улыбку. Такую, какой не было больше ни у кого. — Я понял. Конечно, не против… Только у меня мало времени.       Небольшое крыльцо защищало нас от дождя. Его шум заглушал и без того тихий голос Сандро. Я уточнил: — А когда сможем встретиться? Я готов в любое время!       Он долго возился, запихивая в рюкзак купленные пирожные. Потом закончил, закинул его за спину и стал протирать очки. — Может быть, завтра? — неловко спросил я. — Лучше послезавтра. В два на качелях. Идёт? — Идёт! — Вот и замечательно.       Я размазывал кедом грязь по бетонной плите. Стоило сказать ещё что-то. Молчание казалось натянутым, но в то же время оно как будто было к месту. Я не мог попрощаться и уйти прямо сейчас. Сандро, видимо, тоже… Или он просто никак не разберётся с запотевшими стёклами?       Наконец я почистил горло и сказал: — Саш, я буду ждать. Очень.       И снова последнее слово показалось лишним. Сандро всё ещё протирал очки. Услышав меня, он поднял голову, наконец надел их и снова стал рыться в рюкзаке — это что ж, он специально тянет время, чтобы не уходить? Вдруг Сандро вытащил пакет с пирожными, открыл его и достал одно. Протянул мне. — Держи. — Ой, да что ты… — Это профитроли, мои любимые. — С-спасибо, Саш.       Он тоже взял одну и надкусил, пачкая пальцы и губы сливками. — Зови меня Сандро, — попросил парень, накинул капюшон и вышел навстречу дождю. — До встречи! — попрощался он на бегу, доедая пирожное.       А я ещё долго стоял под крышей и смотрел ему вслед. Кажется, в тот момент мы оба забыли, что нам в одну сторону.