Остров-крокодил

— Как заболел?! Я же ему… Неважно, — отмахнулся я, увидев вопрос в глазах тёти Оли. Расстроенная и взволнованная, она ничего не понимала, точно так же, как я.       Вот всегда так бывает: только всё сложится удачно и жизнь заиграет красками, как обязательно что-то нарушит идиллию. Говорят, что существует мировое равновесие, и чёрная полоса всегда сменяется белой, но по-моему, чаще наоборот. Или только я такой неудачник?       В любом случае, на линейку в незнакомую школу придётся топать одному. И осваиваться там я буду сам, пока Сандро не выздоровет. Какой чёрт его вообще дёрнул в воду полезть?! Выпендреться хотел, показать мне, какой он смелый? Идиот. Тупой малолетка с приветом, не знающий, как обратить на себя внимание. Поэтому он избегает всех, фоткает трущобы, носит этот дурацкий хвостик и гольфы, как девчонка… Нет, скорее как дебил.       Стало так мерзко и обидно, ведь я действительно хотел с ним дружить. Даже после разговора с тётей Олей, злясь на Сандро и пиная камни, всё равно хотел повторить вчерашнюю прогулку: фотографии на гаражах, шутки, воспоминания… Без того несчастного заплыва, конечно. Непонятно почему я винил за это себя: почему не остановил его? Почему не дёрнул за воротник, не оттащил подальше? — Ну ладно, Санёк, чего так грустишь? Всякое в жизни бывает — что ж теперь? Выздоровет скоро, и вместе в школу пойдёте! — успокаивала меня бабушка. Она сразу заметила, что я вернулся домой слишком рано и не в настроении. За чашкой чая рассказал ей о случившемся. Я был так зол, что не мог не пожаловаться, но про вчерашнее купание всё-таки умолчал. Ещё не хватало, чтобы бабушка Саниной маме нажаловалась! Конечно, он заслужил этого — сам виноват, но, вспоминая, что мы имеем дело с тётей Олей, я представлял, каких люлей она ему всыпет… Такого и врагу не пожелаешь.

***

      Мы с Сандро шли к огороду соседки по моей инициативе. Он пытался меня отговорить, но я стоял на своём. Забор был довольно-таки высоким и старым, сделанным из досок. Из-за ветра и снега он был во многих местах наклонен, а это значило, что там как раз-таки легче всего пролезть на нужную территорию. Эта задача не была слишком сложной для меня, я быстро перелез через него, ожидая Сандро, который почему-то долго не лез. — Ну ты где? Долго еще стоять будешь? — говорил я через эту метровую стену, вовсе не видя его лица и не понимая, где он там затерялся. Даже была мысль, что Саня решил слинять, пока я не вижу, но я знал своего друга: он бы так делать не стал.       Вскоре тот подал голос: «Здесь слишком высоко, я не перелезу». Господи, да почему с этим мелким всегда так много проблем? — Я перелез, значит и ты сможешь! У нас не особая разница в росте, тем более ты даже выше меня на два сантиметра. Лезь уже! — начал подгонять его я, потому что нас в любой момент могла спалить тётя Нина, наша соседка.       Сандро что-то непонятно буркнул себе под нос и наконец-то полез. Я продолжал терпеливо ждать. В один момент, как раз когда я увидел его макушку, Сандро отклонился назад, а потом вовсе пропал из моего поля зрения. — Ну Сань, давай быстрее, я же не могу здесь весь день стоять! Тем более, скоро стемнеет, — воскликнул я с некой скукой. — Алекс, пошли домой, — неожиданно для меня произнес он. После всех моих уговоров такого предложения из его уст звучать не должно, но всё-таки прозвучало. — Да ты издеваешься, что ли? Выходит, мы зря сюда пёрлись?! — не скрывал я своих эмоций, потому что Сандро начинал раздражать. Что он вообще такой есть? Ни туда с ним, ни сюда, ничего он не может, всего боится! Мама его, блин, наругает — горе-то какое! — Я куртку порвал об гвоздь, — вновь сказал он. Что-ж, здесь спорить было бесполезно: придётся идти домой.       Я перелез через забор обратно, чуть не упав, так как наклонен он был в сторону от меня, и начал оглядывать ущерб. Порвал Саня куртку знатно: дырка красовалась в области живота и была довольно продолжительной, можно аж с расстояния увидеть. — Ну пошли домой, — устало проговорил я, ведь все планы набедакурить были разрушены. Как обычно и происходит: когда что-то хорошо продумал и так хочется это осуществить, что-нибудь да обязательно помешает, иначе никак!       До дома было недалеко: частные дома находились не так далеко от пятиэтажек. Мы решили пойти к Сандро, ведь я, по его словам, мог сгладить гнев его матери.       Придя туда, мы постучали в дверь. На пороге стояла тётя Оля. Её лицо было безмятежным ровно секунду, а после приняло и вправду яростный вид. Я даже удивился, когда она дернула нас обоих за руки, рывком вытащила в квартиру и закрыла дверь, начиная ругать Сандро. — Мы только недавно её купили, еще совсем новая! А ты уже не понять где шляешься, чё ж тебе спокойно не гуляется?! Я для чего покупаю тебе одежду? Для того, чтобы ты её так разрывал? — она подошла к нему вплотную и слегка дёрнула ткань на себя, крепко сжав её в правой руке. — Ну вот посмотри на это! Не стыдно перед матерью-то? Как так можно было умудриться? На стройке лазил? Я ж тебе говорила туда не ходить!       Я молча наблюдал за этим, опустив голову ровно так же, как Сандро. Было очень стыдно и обидно за друга, ведь это я потащил его туда, хотя он не хотел. Из-за меня порвал эту гребаную куртку, блин! А Саня ведь говорил мне, что мать у него строгая, ругаться долго будет… Я не верил.       Хотелось сказать, что мы были не на стройке, но так было бы ещё хуже. Сразу бы допрос устроили: зачем? для чего? куда?       А она все продолжала. — И что мне с тобой делать? Сам дырку зашивать будешь, понял? Я даже браться за это не буду. На таком видном месте порвать, ну как так можно? Наказан, неделю домашнего ареста, чтоб знал, как надо ходить. Как человек, прилично! Вон посмотри, Саша с тобой гулял —он ничего не порвал, даже не испачкался. Почему ты так не можешь?! Сейчас весна, везде грязь, тем более аккуратным надо быть! Иди в комнату, смотреть на тебя не могу, — наконец закончила она и бросила на меня уже спокойной взгляд. Я тихо попрощался и ушёл домой.       Да, теперь во всех красках понимал, какая она у него строгая… Не выдумывал Сандро, оказывается! Из-за дырки в одежде так ругаться — зачем? Моя мать просто посмотрела бы и зашила без всяких скандалов, а с тётей Олей так сложно всё. Тупо на самом деле. Он же не совсем её угробил — ходить-то можно! И со мной сравнивать зачем? Вот ненавижу, когда так делают! Представляю, что в этот момент почувствовал Сандро: наверняка обижен теперь, что я его так подставил… А если обижен, то я этого даже не узнаю: неделю не сможем видиться! Я и так приехал лишь на весенние каникулы, а они жуть какие короткие — и все в сраку! Ещё и совесть меня сожрёт… Надо будет извиниться. Обязательно. Я виноват.

***

      Первый учебный день не задался с самого начала. А точнее, ещё задолго до него, потому что, ну чёрт возьми, как Первое сентября вообще может быть хорошим?! Я готов поспорить, что ему не рад вообще никто: ни учителя, ни даже директора, которым снова придётся делать вид, что они выполняют указы, и пытаться изображать образцовую школу перед проверкой.       Рады могут быть только те счастливчики, у кого сегодня День рождения. Ну ещё прогульщики или заболевшие.       Сандро, наверно, спал ещё крепким сном, пока в восемь утра раздражённому мне приходилось спорить с бабушкой: — Да нафиг мне этот букет?! Буду один стоять с ним, как дурак! — Вот именно, больше ни у кого такого не будет! Я их растила, поливала… — Ну ба! Цветы только малышня дарит, да и вообще… Нахрен они училке сдались? Целый дом завалить этими букетами? Она их просто вы… — Ты погляди, как разговаривает, а! И не стыдно тебе?! Такими словами… Про учительницу! — перебила меня бабушка, всплеснув руками. — Мать бы слышала!       Но мать недавно устроилась на работу, и теперь её целыми днями не было дома. Впрочем, услышь она это — ничего страшного бы не произошло. У нас в семье привыкли к ругательствам, не доходящим до мата, а материться запрещалось только мне. Да и насчёт цветов мама ещё вчера говорила: «Куда? Она их через три дня выкинет, а у тебя в клубе долго расти будут, глаз радовать!» Так что 2:1 — мы выиграли.       Без пятнадцати десять я подходил школе. Музыка звала всех издалека, так что новичкам невозможно было заблудиться по пути. А вот уже зайдя на территорию, вполне реально: меня окружили сотни одинаковых макушек с белыми бантами, десятки голосящих детей и смеющихся школьниц. Учителя сновали взад-назад, общались с родителями и делали замечания ученикам. Колонки кричали: «Здравствуй, здравствуй, первый класс! Научи учиться нас, научи учиться нас…»       Первый... А где же мой, одиннадцатый? И как его найти среди всего этого? Я ведь даже в глаза никого не видел. Обычно перед учебным годом в школе проводят перекличку, где школьники встречаются с учителем, им объявляют новости и изменения. Так всегда было у нас, а здесь, видимо, нет.       Кто-то задел меня плечом. Я понял, что стоять в центре этого круговорота — не лучшая идея, и отошёл ближе к входу.       Здесь почти никого не было: только парень и девушка, нарядные, скорее всего ведущие. Я присел на ограждение клумбы. Они покосились на меня, но тут же вернулись к своим бумажкам со словами. Парень сосредоточенно вглядывался в текст, но длинная осветлённая чёлка лезла ему в глаза. Пару раз тряхнув головой, он наконец попросил у девушки резинку и заделал хвост. Увидев это, она засмеялась: теперь на голове у ведущего была забавная пальмочка. — Молодой человек! Вы не заблудились?       Надо мной стояла пожилая учительница, совсем беззлобная на вид. У неё даже голос был такой высокий, как будто певчий. — Да. Не подскажете, где одиннадцатый класс? — Конечно подскажу, Саша! Я тебя и искала. Пойдём, — мы протиснулись в толпу и поспешили к моим одноклассникам. Я следил за тёмной макушкой учительницы, чтобы не потерять из виду, и следовал за ней. — Я теперь твой классный руководитель. Меня зовут Лариса Борисовна. — Очень приятно. — Вот и пришли. Ребята, здравствуйте! — классная подняла вверх ракетку для бадминтона, на которую была приклеена бумажка с надписью «11». Ученики отозвались радостными приветствиями. Кто-то из девчонок даже обнял учительницу.       Начались беседы о том, кто как провёл лето, Лариса Борисовна даже меня расспрашивала, что было неожиданно и неловко, но приятно. Кажется, с классухой повезло — хорошее начало. — Внимание, школа номер один! Мы начинаем торжественную линейку в честь Дня знаний! — наконец объявила директриса.       На выступление я не смотрел, напутственные речи и стихи не слушал. Обратил внимание только на песню про ясное голубое небо и радостных школьников. Глянул вверх и еле сдержал смешок: тучи, конечно же, никуда не делись, а школьный хор упорно продолжал воспевать солнышко.       Я рассматривал будущих одноклассников и думал, с кем из них мог бы познакомиться. Вокруг были одни девушки, симпатичные, но такие далёкие, непонятные мне. Я заранее решил, что буду их сторониться: почему-то если начинаешь общаться с девушкой, то по её мнению это обязательно должно перерасти в любовь до гроба. Неужели я не могу понравиться кому-то как друг? Чтоб можно было позвать позвать на чай, и мы действительно пили чай или смотрели фильмы...       Но неподалёку всё же была компания парней. Только пятеро или шестеро — неужели так мало во всём классе?       Смешно: парень попал в школу для девочек. Из этого вышла бы неплохая комедия, правда, дешёвая и с заезженным сюжетом. Вот только будет небольшая изюминка: парень — гей.       Вдруг я заметил в толпе своего старого знакомого. Пёс бродил между людьми, пугаясь громкой музыки и детских возгласов, не зная, куда податься. Так же, как я. — Эй, а ну кыш отсюда, блохастая! — толстенькая учительница погнала его ракеткой для бадминтона с бумажкой «3Б». Пока она бегала, третьеклассники чуть не устроили драку букетами. К счастью, родители оттащили неугомонных друг от друга.       А тем временем микрофон был в руках у ведущего с пальмочкой. Правда, пальмочку он распустил, и теперь опять постоянно смахивал чёлку. Ведущий объявил песню «Учат в школе» от ансамбля «Романс».       Лариса Борисовна улыбалась и тихо говорила: — Молодец Илюшка, никогда не подведёт!       И почему-то я тоже заулыбался, как дурачок. Странное явление: когда похвалили того, кто тебе тоже понравился, это всё равно, что похвалили тебя. Похоже, чёлка стала спусковым крючком, как пресс Андрея или голос Серёжи. Ситуация опасная, но уже знакомая: главное познакомиться с ним. Если начнём общаться, то у меня будет хоть какая-то причина смотреть на него каждую секунду и глупо ржать. А может, узнаю Илью поближе и он мне вообще разонравится — такое тоже бывало.       Пока ребята из начальной школы пели, с неба начало капать. Заморосило почти незаметно, даже капюшоны надели немногие. А уж сворачивать представление тем более никто не собирался. «Буквы разные писать тонким пёрышком в тетрадь Учат в школе учат в школе, учат в школе…»       Рядом кто-то сплюнул, чуть не испачкав мои ботинки. Я отодвинулся от этого быдлана с лысиной и в берете. Кажется, где-то его уже видел. — Колян! Дай ракетку! — тот самый гопник со двора, где я катался на скейте, толкнул одноклассника. Колян передал ему самодельную табличку «9А», и тот попытался поднять ей юбку девушки, стоящей впереди. «Вычитать и умножать, малышей не обижать…» — Слышь, Вадик! А Глист-то где? Хах, вот я и говорю, съебался наверно. Выжили мы его! — Ну бля, а я думал, повеселимся ещё годик или… — он не договорил, потому что получил звонкую оплеуху от девушки. «Книжки добрые любить и воспитанными быть Учат в школе, учат в школе, учат в школе.»       Итогов разборки я не видел. Слышал только, что вмешалась учительница, но кажется, толку от этого было мало. Для нас настало время вести первоклассников в школу. Малыши выглядели серьёзными и притихшими, волновались перед таким важным событием. А может быть, боялись нас, но при этом смотрели с восхищением. Только мне достался мальчишка, который вообще не переживал из-за конца беззаботно го детства — он уверенно взял меня за руку и тут же приказал: — Пойдём!       Всю дорогу первоклассник подскакивал, размахивал портфелем и кричал что-то своему другу. Но тот не слышал, поэтому бойкий мальчуган переключился на меня. Сначала спросил моё имя, а потом поинтересовался: — И чему нас тут учить будут? — Ну, читать там, писать… О чём в песне пели, слышал? — Так я всё это уже умею! Зачем меня сюда привели? — Да ну, прям всё-всё? — Ага. И книжки читаю, и писать могу, даже прописью! А ещё считать до ста умею, вот, — мальчика просто распирало от гордости. — А чему-то ещё полезному научат?       Я задумался. Сразу вспомнил, что именно в школе я научился ругаться матом, но вместо этого назвал другое. — Решать квадратные уравнения. — У-ух ты-ы… — глаза первоклассника загорелись любопытством, — А для чего их решать?       На это вопрос я ответить не смог. К счастью, и не успел — мы дошли до двери класса, украшенной воздушными шариками, и я отпустил пацана в новую учебную жизнь. Он уверенно побежал вперёд со счастливой улыбкой, ещё не зная, что ему теперь предстоит.       Дойдя до своего класса, мы расселись за парты. Все места уже были распределены, поэтому я дождался всех и занял своё последним. Мне досталась первая парта прямо перед столом классной. Лариса Борисовна вошла в кабинет, аккуратно внося сразу несколько букетов. — Ну, ещё раз здравствуйте, кого не видела...

***

      Всё прошло на удивление быстро: сообщили расписание, учительский состав, стоимость питания в столовой, и вот я уже выходил из школы, запихивая книги в рюкзак. Так и не успел даже заговорить с кем-то. Для меня это было немного странно, хотя вполне понятно: некогда было, вот и всё тут. Успею ещё, впереди целый год.       Зато за воротами меня ждал тот, кого я был очень рад видеть. — Хэ-эй, привет, дружище!       Пёс подошёл ко мне, виляя хвостом, а я потрепал его за ухом. — Что, уже узнаёшь меня, а? Или просто еду клянчишь? — я посмотрел в его карие, с комочками грязи в уголках глаза, пытаясь найти в них ответ. — Нет у меня ничего, братан. Знал бы, что тебя встречу, колбаски бы захватил…       Пёс поднял уши и наклонил голову. Я усмехнулся: — Ты такой умный, всё ведь понимаешь! А команды выполнять умеешь, пёс?       Я присел на корточки и протянул руку со словами: «Дай лапу.» Хвостатый только обнюхал её. — Нет, ты не понял. Давай ещё раз? А ну-ка… — я поднял глаза к небу и неожиданно для самого себя процитировал: «Дай, Джим, на счастье лапу мне, Такую лапу не видал я с роду.»       Голос почему-то дрожал. Я вспомнил, как выучил эти строки ещё в начальной школе. Тогда нам задали приготовить любое стихотворение Есенина. Мои друзья сговорились и вместе выучили «Ветер веет с юга…», за что потом их родителей вызвали в школу. А я выучил это. Учительница долго хвалила меня и рассказывала всем, как выразительно я читал, ведь прежде стихи мне не давались. Да и после, в общем-то, тоже.       Пёс всё ещё смотрел вопросительно. — Значит, ты не Джим? А кто тогда? Может быть, Бобик? Барбос? Шарик? Или Тузик?       Ни одна кличка не привлекла его внимания. Попробовав ещё несколько, я сдался. Попрощался с псом, повернул к дому. И какая-то тоска на меня накатила, тёплая и ноющая. Лишь слегка окунулся в воспоминания, а вот они уже не отпускают, всплывают новые картины и тянут меня в омут прошлого. Я ускорил шаг, будто пытаясь убежать от них. Не получалось. А ещё в голову упорно лезла мысль, что нет у пса никакой клички…       Я чуть не прошёл мимо своего дома. Очнувшись, остановился возле калитки Андреевых. Что-то вернуло меня в реальность. — Алекс! — позвал из окна осипший голос. Я обернулся и увидел веснушчатый нос Сандро, торчащий из форточки. — Эй, а ну засунься обратно! И так болеешь, мало что ли?       Он послушался, но я не мог остановиться. — Докупался? Сань, ты что? Я же говорил тебе… Да и у самого как ума хватило?! — Ну что ты, Алекс… Ну не рассчитал я чутка. Что ж теперь? — он говорил с паузами: видно, горло болело. — Нормас, все прой… — Сандро схватил приступ кашля. Он отодвинулся от окна. — М-м, я вижу. Сначала в воду полез, теперь в окно суешься. Так точно, блин, пройдет! Ты хоть лечишься?       Сандро кивнул и хрипло пообещал: — Я больше так не буду. Ты лучше расскажи, как дела? — Да что тут рассказывать? Обычная линейка была, учебники выдали. Сам-то как? — Я фотки обработал. Хочешь, заходи, покажу, — Сандро улыбнулся.       А я как-то сразу забыл, что злился на него. — Конечно хочу.       И о том, что он может заразить меня, тоже совсем не подумал. Только обеспокоился: — Погоди, а как ты мне калитку откроешь? Тебе же нельзя выходить из дома! — А перелезть не можешь? — Ну… Вообще-то могу, если ты не против.

***

      В комнате Сандро был удивительный порядок: аккуратная книжная полка, будто украденная из библиотеки, все тома расставлены по сериям. На полу не валялось рюкзака или носков, даже ковёр куда-то делся. Вот его я хорошо помнил: зелёный, с нарисованными светофорами и дорогами, по которым мы катали игрушечные машинки. Мне он нравился.       Наверно, глупо было судить о порядке, ведь я привык видеть эту комнату с разбросанным по всему полу конструктором и каракулями на обоях: всё равно скоро ремонт делать, вот нам и разрешили «украсить» стены.       Сделали. Теперь здесь поклеили однотонные белые обои. — Ты извини, у меня тут кровать не убрана. Садись сюда, — Сандро повернул ко мне компьютерное кресло. — Ой, да ладно, я сам будто убираю! У тебя же постельный режим, — я сел и слегка покрутился, осматриваясь.       На столе старенький ноутбук, рядом полупустая чашка чая, таблетки, книга с яркой обложкой. На ней река, похожая на нашу и какие-то люди в лодке. Я хотел посмотреть, но Сандро выхватил книгу прямо из-под носа. — Мама оставила, — объяснил он, торопливо унося её в другую комнату. — Всё время забывает у меня своё чтиво! — А она не узнает, что я приходил?       Сандро вернулся и устроился на кровати с ногами, обхватив колени. — Не, у меня мама допоздна работает. Успеем и насидеться, и прибрать всё. Если не боишься заразиться, конечно. — Не боюсь.       Сандро прокашлялся, снял очки и потёр пальцами переносицу. — Так, чего мы хотели-то? Ах да, фотки!       Он наклонился к ноутбуку, открыл галерею и начал листать. Некоторые изображения почти не изменились, какие-то стали больше похожи на старые плёночные фотографии, а были и такие, которые Сандро тоже сделал на нашей прогулке, но я видел их впервые. — Ты когда это сфоткал? — Пока мы к гаражам шли. — На ходу что ли? — Ага. — Ну ты даёшь, конечно…       Оказывается, Сандро сделал очень много кадров с людьми, случайными или малознакомыми. Они выгуливали собак, сидели на лавочках, общались — в общем, занимались повседневными делами. И кажется, даже не подозревали, что попали в камеру. — А зачем ты их фоткаешь?       Сандро задумался, честно пожал плечами. — Не могу пройти мимо, когда что-то… Привлекает. — Слушай, а если кто-то спалит тебя, в полицию не заявят? Без согласия ведь нельзя… — Никто не заметит, — перебил меня он. — Я привык быть скрытным.       Сандро отвернулся к окну. Наклонив голову, он смотрел куда-то вдаль, непонятно, сосредоточенно или рассеянно. Мы молчали как-то слишком долго, до ощущения неловкости и недосказанности. Но оно быстро прошло, Сандро вдруг вспомнил ещё что-то. — Я тут недавно отыскал такое! Сейчас.       Он порылся в папках и наконец нашёл то, что искал. Глянув на экран, я закрыл лицо руками. — Саня, ёпта… Откуда это?! — С маминого телефона, ещё старого.       Во весь экран открылась фотка, где мы с Сандро сидим на старом диване его родителей. В одних трусах, зато все уляпаны бордовыми пятнами от черники. Хищные глаза, довольные улыбки с подтёками цвета запечённой крови — ну точно вампирёныши! Только беззубые и с пухлыми, детскими щёчками. — Блин, убери это! — Не-е, сначала проржусь!       Мы оба потянулись к экрану, столкнувшись плечами. — Капец, я заросший! — А я вообще рыжий какой-то.       Вдоволь насмеявшись и перебрав все шуточные версии, кому мы тогда перегрызли глотку, Сандро стал листать дальше. — Что, ещё хочешь меня попозорить? — Не тебя, а нас, вообще-то! — Друг перед другом? Ой, да я тя умоляю! Чем ты можешь передо мной опозориться? Я тебя каким только не видел! — Взаимно, — хохотнул он и показал другую фотку. — О, картина маслом! Обиженный Алекс роет мне яму жёлтым совочком, потому что хотел красный. — Эй! Ну погоди, сейчас я найду обиженного Сандро! — я отобрал у него клавиатуру и начал быстро листать дальше. — Хах, ну давай, — сказал он по-доброму, но скоро я всё же уловил сарказм в этих словах: и правда, где это видано, чтобы Сандро обижался?       А я упрямо продолжал искать, натыкаясь всё на новые кусочки детских воспоминаний. Сколько же их было в этом компьютере! Какими же они были позорными и какими смешными, чёрт возьми!       Хватило на весь вечер, и клянусь, это был лучший способ провести время.