Остров-крокодил

— Я тогда на почту ходил за товарами с Алика. Покупал объектив такой зачётный!.. Короче, так и не забрал его в тот день. Ну ладно, проехали. В общем, иду через двор, вижу — они. Я бежать, пока не заметили, а у них там дым, колонка — вся фигня. И вот я несусь как можно быстрее, а там пустырь… В общем, наебнулся на кочку. Колени расцарапал, пытаюсь встать, и тут эти… бегут уже, — Сандро замолк, глядя на свои ноги в моих тапках. Резиновые с лягушатами — они и мне были уж давно малы. — Короче, всё как обычно. Гоняли по дворам, орали, пару раз даже за капюшон дёрнули, но я вырвался. А нога болела — пиздец, думал: всё, сейчас спрячусь за трансформаторной будкой, если найдут — мне крышка. Они ещё далеко были; я заворачиваю и на бегу врезаюсь в кого-то. Тут она меня останавливает, я аж испугался. Девушка под два метра ростом, и силища такая: думал, сейчас руку вывернет. Спрашивает: «Куда несёшься? Чё, слепой что ли?» И тут они все принеслись. Она схватила сильнее. Я даже подумал: «Всё. Это ещё одна Вадимова шестерка. Я пропал.»       Рассказ получался сбивчивым. Сандро говорил много лишних слов, иногда замолкал или отходил от темы, но суть я запомнил. — Разбежались все! И Вадим… Ну, Гусев — самый первый! Ещё орал, как резаный, но не суть. Колька тоже хотел съебаться, но она его быстро поймала. Старшая сестра, как оказалось, Катя. Наорала да ещё и родителям рассказать обещала. Только вот… — Сандро, вздохнул. — Этот тоже хорош. Быстро её на место поставил, напомнил, мол, «тебя даже слушать не будут, ты им больше не дочь.» И Катя замолчала. Отпустила его, а потом спросила, как я, повела в квартиру, колени обработала. Долго ругалась на Кольку, что он вечно кого-то обижает. Она его воспитывать пыталась, а что-то не вышло вот…       И снова комната погрузилась в тишину, только на кухне звенели приборы. Я так внимательно слушал: даже не заметил, что мы сидим плечо к плечу, ещё немного, и моя рука окажется на коленке Сандро… Я поспешно убрал её. Больше мы не говорили: оба задумались. — Надо же: брат и сестра, а такие разные, — медленно протянул он. Мысль повисла в воздухе, оставшись без ответа. Меня же волновало другое: — За что тебя так, Сандро? Ну что, блин, должен натворить человек, чтоб его гоняли хуже… Хуже дворовой собаки?! Чем заслужить?       Он пожал плечами. — А чем может заслужить дочь, чтобы от неё отреклись родители?       Не успел я сопоставить эти две ситуации в голове, как вдруг он отодвинулся к стенке, снял тапки и сел напротив меня, прижав колени к груди. — Может, теперь твоя очередь поделиться чем-то?       Такое предложение поставило меня в тупик. — Чем? — Ну, не знаю… Ничего не хочешь мне рассказать?       Внутри всё похолодело. Вспомнились ситуации, когда мама приходила с родительского собрания, когда папа узнал о моей первой (и последней) выкуренной сигарете, и ещё куча похожих. Но страшнее этой уже не будет. Как, что он мог заподозрить?!       «Хочу, Сандро! Хочу так многое рассказать и так многое расспросить… До смерти хочу, но ещё сильнее боюсь!»       Он не сводил с меня глаз. Как будто разглядел эти мысли, вцепился в них и сейчас вытянет из меня всю правду. Мне резко стало не хватать воздуха.       «Скажи: эти слухи про тебя… почти как про Катю. В них есть хоть доля правды, хотя бы крупинка?» — Нет? Тогда, может быть, покажешь что-то? А то скучно просто так сидеть… — он не услышал. Значит, я не сказал это вслух.       Стало ещё тише, чем прежде. Было слышно, как тикают часы на тумбочке с бабушкиными лекарствами. Маленькая стрелка приближалась к четырём. За дверью тоже стихло, хотя скоро раздались голоса: какой-то неясный бубнеж. От нечего делать я прислушался. — Ох, Варька, ты даже в деревне городского подцепить умудрилась! Говорю тебе: не-че-го. Мы люди простые, а эти все бизнесмены… Шут их знает! — Да он хороший человек, поря… — В начале все порядочные! Ваня, вон, тоже порядочным был.       Я затаил дыхание: Ваня — это мой отец. Сандро тоже сидел неподвижно, а тут повернул голову и глянул на меня с тревогой. В один момент мы, не сговариваясь, слезли на пол. Подползли к двери и, почти толкаясь в узком проходе, оба пытались приблизить ухо к щели. Надо же, прям как в детстве.

***

      Он часто был у меня на ночевках, и после отбоя в тёмной комнате мы продолжали играть в шпионов. Так ведь даже интересней: самые секретные разговоры родители оставляют на ночь — всегда есть, что подслушать!       И вот мы уже готовы ко сну: побрызгали друг друга в ванной, соврали, что почистили зубы, надели любимые пижамки (года два спорили, чья лучше: моя со скейтом и модными граффити или его с динозаврами — так и не решили). Бабушка укрывает нас одеялами до подбородка, желает спокойной ночи и уходит. Обычно мы ещё вскакивает, просим её остаться и рассказать нам сказку, но если дома мама… Это меняет дело.       Мы зарываемся в одеяло и тут же притворяется уснувшими. Сандро даже храпит для убедительности, а я злобно шиплю и затыкаю ему рот подушкой — куда так громко? Так же никто не храпит — нас спалят! Тогда вместо этого мелкий начинает скулить — с подушкой во рту дышать трудно. И я сдаюсь, но чтоб хоть хоть как-то заткнуть его, шепчу: «Тихо! Пора»       Это действует, и мы, накинув на себя одеяла для маскировки, подползаем к двери. — Итак, начинаем раскрытие тайного заговора. Агент Гусь, ты готов? Приём, — раций нет, да они и не нужны, когда помощник сидит рядом с тобой. Но в нашем воображении всё как по-настоящему. — Готов, командир Лебедь! — Тише.       И вот несколько минут мы сидим молча. Любой бы поверил, что уже уснули, а мы — нет. Мы настоящие шпионы! Выяснить секрет оказывается трудно: за толстой дверью плохо слышно, о чём говорят мама с бабушкой. Сандро приоткрывает её, а я тут же закрываю и осуждыюще смотрю на него. Ещё полминуты тишины. — Командир Лебедь, ну что там? Приём, — так как я занял переднюю позицию, Сандро скучал сзади и ныл от нетерпения. — У какой-то Людки муж забухал… Это доложил объект Б, приём. — А как это «забухал»? Приём. — Не знаю. Приём.       Это надо срочно выяснить. Я ложусь на пол, вытягивая ноги, и прижимаюсь ухом к щели внизу. — Эй, не пинайся! — Тихо! Гусь, ну ты чё?! Говори нормально! Мы же спецагенты! Приём. — А ты не пинайся! — А ты не ори!       Сандро накидывает на себя одеяло, но почему-то не своё, а моё. Я тяну назад. Тьфу ты, он ещё и сел на него! — Э, что ты делаешь? — я потянул так резко, что Сандро упал с четверенек. Прямо мне на ногу. — А-ай! Это… Ты! Что делаешь?!       А потом я наступаю ему на ногу в ответ, он тоже, мы начинаем драться на кулаках, потом в ход идут подушки… А потом приходят мама с бабушкой, разнимают нас и грозят я положить в разных комнатах. Операция провалена.

***

— Одна семья уже разрушена. Сашка без отца остался, а ты хочешь ему нового привести? Вообще хоть о сыне думаешь? Ему уж семнадцать лет, не глупый ребёнок. Что о матери подумает? Что она шлю… — Вот именно, он уже взрослый и всё понимает! В отличие от тебя.       А я что я понимал? В общем-то всё, каждое слово и даже предложение. Вот только в цельную картинку это не складывалось, лишь в комок мыслей и эмоций. Он катался по моей голове, как перекати-поле, и больно царапался. — И месяца не прошло! — Вообще-то два. — Какая разница? Ты только развелась, а мало того, что нового нашла, так ещё и не знаешь его толком! — Но я уже вижу: он не как Ваня. — Конечно, Сергей — он как Сергей! — бабушка фыркнула. Больше ничего было не разобрать. Наверно, они перестали говорить, но мы не уходили. Меня как пригвоздило к полу. — Я ведь не рассказывал тебе, почему мы переехали? — Нет. Но кажется, я уже понял, — Сандро ткнул пальцем в переносицу, поправляя очки. — Подозревал что-то… Такое. Если честно, — добавил он после паузы.       Самый тактичный человек, которого я встречал. Я решил, что ему можно рассказать: давно хотел поделиться с кем-то. — У нас вроде всё нормально было. А потом летом, в один день… Я просто пришёл домой, с прогулки. Открываю дверь и слышу крики. Отец стоит полуголый. Мама… Просто кричит не своим голосом всякие оскорбления. А тут ещё какая-то… Шлюха его! — от злости щёки стали горячими. — Я даже понять ничего не успел. Меня и не заметили будто! Так стрёмно на самом деле: хоть бы объяснил кто-то, что, блять, происходит? Ужасное ощущение.       Я вздрогнул, когда рука Сандро оказалась на моем плече. Мне б его смелость к прикосновениям. Буря в груди слегка успокоилась. Когда я молчал, он не торопил и ничего не спрашивал. — Потом тоже всё быстро: развод, сумки, вещи делили… Не успел опомниться, как меня спрашивают, с кем я останусь. Ну как спрашивают: мама настаивает, отцу как-то всё равно, — я вздохнул. — У меня такое ощущение, что ему всегда было всё равно. На работе до ночи торчал, потом возвращался и даже не говорил ни с кем. Запрётся в спальне — и всё. Раньше, когда ещё на борьбу ходил, я звал его на соревнования. Каждый раз обещал. И ни разу не пришёл.       Говоря это со злостью, на самом деле я почему-то чувствовал вину, как будто сам уделял папе мало внимания. И хотя мысль казалась глупой, иногда думалось: а вдруг я просто был плохим сыном?       Сандро не перебивал, но в его глазах читалось сожаление, будто я бедный брошенный ребёнок. Хотя для него, наверное, так и было: с папой, который возит тебя в деревню и обыгрывает в «Монополию», а ещё с матерью, которая шагу ступить не даёт, представить себе равнодушных родителей трудно. Я вспомнил, как любил дядю Мишу в детстве. И ведь как-то раз даже признался Сандро: «вот бы у меня был такой папа». Опять захлестнула волна обиды. — В общем, я поехал с мамой. Как-то спонтанно получилось: опять же, меня просто поставили перед фактом: едем к бабушке в Масленск. Я, конечно, не хотел друзей бросать, школу. А мама сразу: вот, мол, с этим кобелем останешься, значит? Я и не остался. Тем более, давно хотел поменять всё, но думал: через год, как школу закончу. А тут вот само поменялось. И даже к лучшему, если честно… — я улыбнулся, чуть сказав вслух: «Ведь теперь у меня есть ты».       Осознание снова ударило в голову, как будто это новость: «Вот же он, Сандро, и правда здесь! В моих тапках и затертых джинсах, у него пушистые волосы и всегда тёплые, хоть и не мягкие ладони. Я могу проверить это прямо сейчас, взять его пальцы, зарыться в волосы и… Что тогда будет?» — Я даже не знаю, что сказать. Но рад, что ты поделился. Спасибо. — За что?       Сандро не успел ответить. В кармане завибрировал телефон, он достал его и поднял трубку. Ну почему именно сейчас? Ненавижу звонки! Уж лучше сообщения писать — они не отвлекут в такой важный момент. И вообще, много других способов есть. Мы с Сандро вот делали по старинке: стучали в окно. Знаю, глупо, но в этом есть некая ностальгия.       Разговор был коротким, судя по всему, с мамой. Окончив его, Сандро поднял с кровати толстовку и начал вдруг одеваться. — Меня домой зовут. — В смысле? А чё так рано?! — Да завтра к родственникам едем, собраться надо. — Ну бля, чё там собирать-то?! Они на Северном полюсе живут что ли?       Он усмехнулся, но ответил серьёзно: — Ты мою мать знаешь.       Я знал, но не терял надежды: — А отпроситься не можешь? Хотя бы на полчаса! — Мне повезёт, если вообще разрешат не ехать. Чего я на том юбилее не видел? Опять куча людей, которых я не знаю, но они все прекрасно знают меня, — Сандро закатил глаза, уже обуваясь в коридоре. — Ага, зато с лучшим другом не посидеть! — снимая его куртку с вешалки, я дёрнул её так, что петелька под капюшоном чуть не оторвалась. — Ничё, может, завтра увидимся. Если отпрошусь, — попытался утешить меня Сандро. — А щас надо бежать. — Уже? — услышала из кухни бабушка. — Посидел бы ещё, Санёк! Куда так рано? — Домой. Пока родители сами меня не забрали, — они с бабушкой вместе хихикнули, а я — нет, — Ладно!       Сандро помахал рукой и вышел, даже не попрощавшись с мамой: та почему-то не вышла, и побежал, как марафонец. Когда я закрывал калитку, его уже не было видно.       Дом словно опустел. Так бывает, когда гость поживёт у тебя несколько дней и уже успеет стать членом семьи. А потом он уезжает, далеко и очень надолго. В доме же остаётся куча напоминаний о встрече: гостинец, грязная тарелка, простынь на диване, который почти никогда не раскладывают… Незначительные вещи. Мелочи, сквозящие тоской.       Сандро пробыл у нас только два часа, даже не день и не ночь. Потом ушёл: не сел на поезд, мчащийся на другой конец страны, а всего лишь добежал до дома на соседнем участке. Я знал, что мы можем увидеться завтра или послезавтра — да вообще в любой день! Почему же мне стало так тоскливо?       Весь вечер я не мог себя занять: лениво мотал круги на скейте, а когда стемнело, сел дома за компьютер. Играл в шутеры по сети — иногда просто отключался, и все злились, что я подвожу команду. Я вышел и начал бесцельно листать соцсети. Даже интернет не помог отвлечься: в каждой фотографии, в посте о травле, в рекламе одежды от фирмы Sandro — везде он!       Неужели я начал сходить с ума? Казалось, вот на моей кровати его бежевая толстовка, но нет — это покрывало. Вот на полу тапочки с лягушатами — ах, да, они же мои! А вот его телефон в прозрачном чехле и с поцарапанным экраном. — Ой… — в комнату зашла мама, и я показал находку ей. — Можно сбегать вернуть? — Прямо сейчас что ли? — она нахмурилась. — Ну я быстро! — Поздно уже, завтра отдашь. Не умрёт Шурик без телефона одну ночь! — мама присела на кровать и заговорила уже спокойней. — Завтра встанешь с утра пораньше и сразу отнесёшь. А потом… — Она замялась. — Мы поедем в город за покупками. — Завтра? — переспросил я, потому что обычно мама сообщала о таком заранее. — А можно без меня как-нибудь? — Тебе что, новые вещи не нужны? — Нужны, наверно… Но мы ж недавно ездили! — А у тебя что, планы какие-то были? — мама как-будто не знала, что сказать. То опуская глаза, то глядя прямо на меня, она все равно не сдавалась. — Ну, мы с Сандро хотели увидеться… — Так он тоже завтра уедет! — Откуда ты знаешь? — Услышала, — мама резко встала и направилась к двери. — И вы до сих пор используете эти клички! До сих пор не повзрослели? «Сандро» — она хмыкнула, — это как…       Я подумал, что если мама скажет «как собака», то я наору на неё. Но продолжения не последовало: дверь закрылась.       И какая муха её укусила?

***

      Ночью я не спал. Два раза вставал, выходил на кухню, чтобы холод и слабость в теле клонили меня в сон. Не помогало. Выпив пару стаканов воды, я завернулся в одеяло и уставился на часы. Было полтретьего, а через минуту уже три… Странно.       Так и просидел до утра. Иногда рядом со мной появлялся Сандро, так же, как днём, обхватывал колени и вздыхал: «Нормальный ведь парень был… Вот же западное влияние!» Потом горзно смотрел на меня: «Из-за тебя вымрет нация. Ещё и меня в это впутываешь, урод! А я думал, что мы друзья.»       Я вздрагивал и снова видел часы — индикатор реальности.       4:08       6:20       9:55       Когда это повторилось в третий раз, у меня в голове что-то щёлкнуло. Я сбросил с себя одеяло и метнулся в ванную, повторяя про себя лишь одно:» Как поздно! А вдруг я не успею?.. Вдруг уже опоздал?»       Завтрак был на редкость противным: безвкусная греча застревала в горле. Не было даже чая, с которым можно хоть как-то проглотить её. За едой я и вспомнил причину своей паники: надо отдать Сандро телефон. Лучше поскорее, ведь он может уехать, а может и нет…       Теперь я сам не понимал, почему так взволновался: не сейчас, так вечером, делов-то! Но застегивая куртку, решил, что раз уж собрался, то верну сейчас.       Мне повезло: мама говорила по телефону в спальне, а бабушка смотрела особо интересный выпуск «Жить здорово», и когда я позвал её, только подняла палец, чтоб я замолчал.       Возле калитки Санины родители загружали машину. Они сновали туда сюда, носили пакеты и переругивались — я подумал, что зашёл не вовремя. Но увидев меня издалека, тётя Оля помахала рукой и сразу открыла ворота. — С добрым утречком! — пропела она, — Какими судьбами? — Здрасте, я к Саше, он вот телефон вчера забыл… — Ой, а Санёк ещё спит.       Я извинился и хотел уйти, но тут из машины высунулся дядя Миша: — Да заходи, поднимешь его! Нечего дрыхнуть до полудня. — А что, верно, — согласилась тётя Оля. Возразить не вышло — она подтолкнула меня к двери: — Иди-иди! Можешь у нас тоже погостить, хоть на весь день. Это вы с Сашей решите, а мы вечером будем! — Не раньше восьми, — добавил дядя Миша, запирая ворота, и исчез за ними.       «Неплохо. Значит, его родаки никуда не утащили. Ещё бы с моими договориться, тогда весь день наш! А сейчас быстренько положу телефон и уйду», — рассудил я, совсем не подумав, как неприлично вламываться в дом, когда хозяин спит… И решительно толкнул дверь.       Сандро не спал: с чем-то возился под одеялом, пока рядом лежал включённый ноутбук. Услышав меня, высунулся и посмотрел ошарашенным взглядом. — Это ты? — спросил вместо приветствия, будто увидел Гарри Поттера. Или Бэтмена. Или ещё кого-то, кто точно не мог здесь оказаться. — Да, вот, телефон твой принёс.       Захлопнув ноутбук, Сандро кивнул. Я принял это за приглашение и переступил порог спальни. — У меня неубрано. — Да пофиг!       Он нятянул одеяло к подбородку, спрятав голые ключицы. Стало жарко. Я сглотнул. Похоже, мой визит и правда неуместен.       Снова неловкое молчание. Похоже, теперь оно будет между нами всю жизнь: после вчерашних откровений, разговоров о «не той» ориентации, и вообще… От воспоминаний закружилась голова. Я тут же забыл о том, как хотел положить телефон и уйти. А если б вспомнил, то всё равно не смог бы двинуться с места: ноги приросли к земле, а сознание помутнилось. Как будто я ещё не проснулся. Как будто я опять в той ночи. — Подожди, я быстро! — Сандро выскочил из постели и мимолётно изчез за дверью. Я не успел увидеть многое, лишь часть того, что представлял перед сном. Лицо обдало жаром. Если наши глаза умеют делать фотографии, то эта сохранится в моей голове навеки: он светлый, даже сияющий, как принц; вены тянутся вдоль королевских рук, а плечи и спина поцелованы самим Солнцем; под впалым животом оттопырена ткань… Боже!       Я сел и схватился за голову, пытаясь вернуть себе разум: «Так. Это обычное утреннее явление. У меня тоже такое бывает. Вот, даже сейчас… Чёрт! — я помассировал виски. —Думай о чём-то другом!»       Передо мной стол. Над ним полка с книгами: Зощенко, Гоголь, Оруэлл… Кажется, я выучил этот набор наизусть. Никогда не замечал, какой он странный: наверно, от детских книг до взрослых.       Дыхание выровнялось. Я потянул на себя одеяло и чуть не уронил ноутбук. Вовремя поймал и, честное слово, не хотел открывать! Может, случайно, а может быть, он сам…       А впрочем, чего было прятать? Как обычно, на экране фотография, только не в редакторе, а в режиме просмотра. На этот раз моя, но я не помнил, когда Сандро это заснял: крыша гаража, я еду по ней на скейте. Это давно, ещё в начале сентября было: повыпендриваться решил — тогда чуть не свалился оттуда. Не знаю, зачем он это щёлкнул: мне стыдно. Захотелось посмотреть другие фотки, и я листнул дальше: вообще-то, Сандро всегда разрешал листать его работы в ноуте, пока отлучался ставить чай или ещё что по мелочи… Сейчас, наверное, тоже можно. Тем более, фотографии со мной: кто как не я должен их оценить?       Вот наш пёс. Я чешу его за ухом и очень уж ласково смотрю в глаза. Стало неловко: будто бы Сандро поймал меня за чем-то личным, даже интимным и непристойным…       Ага. Это ещё вопрос, кто кого поймал.       Отмахиваясь от дурной мысли, я случайно что-то нажал, и мне открылась целая папка. Десятки, нет, сотни фотографий! Я на турнике, я в школьном коридоре, на площадке — везде я, я, я…       Пролистал дальше, не веря глазам. Действительно, почти все моменты моей жизни были зафиксированы. И когда он всё это сделал?! Зачем? Почему я ни разу не видел, как он фоткает? Сандро, да ты грёбаный шпион!       Глаза бегали по маленьким иконкам, выхватывая даты: семнадцатое, двадцать первое сентября, третье октября… Снимков даже больше, чем дней с нашей первой прогулки. Вот это да: дружили всего месяц, и мне уже посвятили компьютерную папку с лаконичным названием «А».       Значит, для него я человек, достойный целой галереи своих портретов. А ещё объятий самых тёплых рук, мятного чая и откровений — просто «А». Или не просто?       У меня закружилась голова. Я откинулся на разобранную постель. Непонятный комок чувств подкатил к горлу, мешая дышать. Ещё и одеяло противно топорщилось под спиной. Я дёрнул его — складок стало ещё больше, под руку попала пачка салфеток. Чёрт! Какого хрена я вообще полез в чужую кровать? Неубранную! Тут вон даже… а кстати, почему здесь…       Салфетки. Меня словно по голове ударили. В глазах потемнело — я думал, что умру. По крайней мере, теперь уже не смогу просто встать и пойти домой.       Салфетки в постели. Его возня под одеялом. Складка на семейниках. Мои фотографии.       Бред! Да я просто сошёл с ума и теперь вижу свои грехи в других, он бы не стал таким заниматься, нет! Мне померещилось… Я сбрендил!       В голове ничего не укладывалось — стоял шум. Не знаю, сколько времени прошло перед тем, как я пришёл в себя. Тогда понял, что шумело в ванной — всё это время был включён кран.       Я почти разучился ходить. Достигнув двери, тут же припал к ней. Скрипнули петли. Через щель ничего не было видно, только свет, но я знал точно: он там. — Сандро?       В ответ молчание. Не услышал? Не захотел больше говорить со мной? А может, вообще уже утопился?! —С-Сандро! Ты там? Прости, что так п-получилось, я пришёл, а тут ты, и-и… — Боже, ну что за чушь?! Я замолчал, собрал мысли в кулак, помассировал виски и только потом выдал: — Я видел фотки. И тебя… Скажи, это то, что я думаю? Только не молчи! И не шути п-пожалуйста. Про. просто скажи, Сандро!       Кран перестал работать. Теперь была просто тишина. — Так ты ещё здесь? — донеслось из ванной. — Конечно, блин! — воскликнул я, не сдержав радости. — А куда я по-твоему ушёл?       Стало страшно, что Сандро испугается моих эмоций и больше не заговорит. Но он ответил, так тихо, как сообщают знакомым о смерти своего близкого: — Далеко и надолго. — Почему же?       Он отрывисто дышал где-то лишь в метре от меня. И я стоял ни жив ни мёртв, вцепившись в ручку двери дрожащими пальцами. Другой рукой сдирал с неё краску — белые куски падали на пол и крошились под ногами.       Сердце бешено пульсировало. Никто из нас не нарушил молчание: вдруг это всё разрушит? Может, лучше так и стоять, подстраивая свое дыхание под ритм его — такого же сбившегося? Мы были в одной лодке, хоть и по разные стороны. — Сандро. Я ведь такой же. У меня нет твоих фотографий, но… Есть одеяло. Я его в трубочку сворачиваю, кладу к стене и обнимаю каждую ночь. Представляю, что это ты.       Я не видел его лица — к худшему или к лучшему. Он понял меня? Что он сейчас скажет: «Я тоже в тебя влюбился» или «Иди домой. Даже не смей подходить в школе»? — Так не бывает, — сказал Сандро.       Сердце подпрыгнуло в груди, а потом рухнуло и словно ударилось о водную гладь, стало тонуть. — Я верил, что утоплюсь. Прямо здесь и сейчас. Если б ты не пришёл, может и… Верил, что ты ничего не поймёшь, возненавидишь меня или посмеёшься. Во что угодно, только не в это. Какой-то сюр. — П-правда? — Не знаю. Я сам не верю… в такие совпадения.       Вопрос невпопад — ответ невпопад, а потом вечно молчаливый Сандро завёл какой-то невнятный монолог. Дальше я ничего не слышал. —…я читал, это десять процентов от населения, а в другом месте, что меньше одного, но чтобы на один квадратный метр, да ещё и… — Мы долго будем говорить через дверь?       Сандро замолк. — Ой, и правда.       Я точно знал, что в этот момент он слабо улыбнулся.       Дверь приоткрылась. Сандро стоял на пороге в растянутой, судя по всему, отцовской футболке. Мы оба боялись поднять взгляд. Я робко приблизился и ощутил запах стирального порошка. — Знаешь, сам я бы никогда не признался, — прошептал он.       А я прижал к себе его дрожащие плечи и нежно коснулся губами щеки. Сандро не сопротивлялся. Он поднял на лоб очки и уткнулся в моё плечо. От прикосновений по коже бежали мурашки. Каждая клеточка моего тела трепетала, даже после того, как он отстранился. Тогда я и поцеловал Сандро: мягко, едва касаясь сухих губ. Он блаженно закрыл глаза и задрал голову, я встал на носочки — наверно, это был лучший миг моей жизни.       Его тело оказалось слишком близко. Опять стало жарко, и я подумал, что опять возбуждаюсь. Но нет, был только неимоверный прилив нежности: хотелось обнять, прижаться и никогда-никогда не отпускать!..       Трель звонка отняла нас друг от друга. Огромные глаза Сандро уставились на дверь, а потом на меня. Поняв, что происходит, я чуть не ругнулся. Это было бы неуместно, наверное… Но чёртов телефон уже всё испортил! Ненавижу его. Люто, всей душой и сердцем. — Сань, ну куда пропал-то, я не понимаю?! Полтора часа телефон относить — это как вообще называется? — Ну сейчас я… — Сразу в машину, бегом! — выкрикнула мама и бросила трубку.       Я метнулся к окну на кухне, а Сандро так и остался посреди коридора. Там нас не могли увидеть с улицы, но всё-таки: вдруг?       У ворот стоял наш белый «Рено».