Звёзды нам свидетели

Холод. Пустота. Леденящая душу тишина. Казалось, что время и пространство потеряли свою значимость. Может это и есть Вечность? Однако, в мире смертных ничего не может быть истинно вечным. Наконец, посреди безмолвия из глубин холодной пустоты раздались еле различимые голоса. Два женских голоса. Один из них был знакомый, низкий и насмешливый. Второй же Сара, кажется, никогда не слышала. При этом, последний звучал очень мягким и успокаивающим. Вдруг резкая нестерпимая боль пронзила грудь. Генерал ощутила, словно разрывается изнутри. А спустя несколько секунд услышала чей-то хриплый стон. Или это был её собственный? Спустя мгновение всё вновь провалилось в небытие. Сара медленно попыталась открыть глаза. Прямо в лицо бил яркий луч солнца. Девушка резко зажмурилась. Юная тэнгу не поняла, где находится, но точно знала, что это не Тэнсюкаку. «Госпожа сёгун… жива ли она? А жива ли я сама?» — было первой более-менее осознанной мыслью девушки. Наконец, сделав очередное усилие над собой, она снова открыла глаза и неспешно обвела взглядом помещение. Обычная небольшая комната, вытянутое окно, ведущее, видимо, на балкон. Нет, это точно не мир духов, про который она слышала истории, когда ещё жила среди других тэнгу. А ещё о том, что она всё ещё жива, говорила ноющая боль в районе груди. Осознание этого не принесло сильного облегчения. Перед Сарой отчётливо всплыла картина боя с Синьорой. Кажется, так звали ту предвестницу Фатуи. «Я не выполнила свой долг», — с горечью констатировала про себя Сара, — «я не смогла защитить Её Превосходительство.» Едва эта мысль пронзила сознание девушки, она почувствовала, что те силы, что в ней ещё оставались, покинули её. Сара вновь потеряла сознание.

***

Тэнгу стояла посреди огромного полутёмного зала Тэнсюкаку. На своём привычном месте восседала сёгун Райдэн. Совсем рядом с ней стояла предвестница Фатуи. — «Но… как?» — мелькнуло в мыслях девушки, — «Я же только что лежала в какой-то комнате… Впрочем, сейчас это неважно. Главное — защитить Её Превосходительство. В этот раз я точно справлюсь!» Собравшись с силами, тэнгу расправила свои густые крылья и вмиг подлетела к Синьоре. — Госпожа сёгун, она лжец и убийца! — крикнула девушка, предупреждая, а сама взлетела выше, доставая лук и заряжая его электричеством. Чёткие, выверенные движения. Пять искрящихся стрел вылетели одна за другой, пронзая жизненно важные точки врага. Фатуи не выжить после такого. Внезапно Сару обдал сильный холод. Тело начало сковывать. Она резко взмахнула крыльями, разбивая начавшую покрывать её тело ледяную оболочку. Её острый взгляд упал на Синьору. Стрелы не причинили ей ни малейшего вреда. — Как? — от неожиданности она произнесла это вслух. Услышав это, предвестница высокомерно улыбнулась. Тэнгу попыталась отлететь в сторону, но оказалась парализована. От уверенности и собранности девушки не осталось и следа. Теперь она, вся дрожа внутри, не в силах пошевелить хоть пальцем, наблюдала, как Синьора с противной ухмылкой приближается к ней. Предвестница взмахнула рукой, и через мгновение Сара ощутила, как грудь пронзает обжигающее ледяное копьё. Тэнгу, словно подстреленная птица, упала на промерзший деревянный пол Тэнсюкаку. Хлынувшая из сквозной раны алая кровь покрывалась инеем при контакте с поверхностью, на которой, подрагивая, лежала генерал Кудзё. Дыхание замедлялось, дрожь отступала, боль уходила. Она уже была готова к смерти, но почему-то оставалась в сознании и продолжила видеть и слышать всё, что происходило дальше. Сёгун Райдэн, до этой секунды молча наблюдавшая за поединком, наконец, поднялась на ноги. Гордо подняв голову, она неспешно подошла прямо к лежавшей без движения Саре. Сёгун скользнула по ней стальным взглядом, как по чему-то не заслуживающему внимания. — Всё-таки, было ошибкой назначать её генералом, — не обращаясь ни к кому, произнесла она. Эти слова впечатались в Сару с той же силой и болью, что и ледяные осколки. — Ни на кого нельзя положиться, кроме себя самой, — раздражённо мотнув головой, сёгун материализовала меч прямо из своей груди и решительно зашагала в сторону предвестницы. Начался отчаянный бой. Ярко-синие и фиолетовые вспышки ослепляли. В этом сражении было сложно разобрать чего-либо. Бой уровня богов… Сколько он длился? Пару минут или несколько часов? Сара совсем потеряла счёт времени. В конце концов, всему должен был прийти конец. Обе женщины с каждым ударом казались всё более измотанными. Наконец, они встали в стойки напротив друг друга, поднимая оружие. «Этот удар решит всё», — поняла Сара. Сёгун и Синьора сделали рывки навстречу друг другу. Через мгновение они уже стояли по разные стороны и обе тяжело дышали. Слабо бьющееся сердце тэнгу пропустило пару ударов. Она вцепилась взглядом в госпожу. Через секунду Электро Архонт упала замертво, не проронив ни слова. Внутри Сары что-то оборвалось. Хотелось кричать, но она не могла издать ни звука. Горло словно раздирало изнутри. Весь холод куда-то исчез. Сейчас она будто горела заживо. Синьора подошла к ней, криво ухмыльнулась, сжимая в своих окровавленных пальцах эмблему электро, что ранее украшала пояс кимоно Её Превосходительства. — Лучше надо было оберегать своего сёгуна, птичка, — издевательски произнесла предвестница, — ты, судя по одежде, из клана Кудзё? Что ж, должна поблагодарить твою семью, — женщина резко развернулась на каблуках и пошла по направлению к выходу. Мир вокруг потерял все краски. Тьма потихоньку начала обволакивать Сару.

***

Девушка очнулась от прикосновения чего-то холодного к её виску. Приоткрыв глаза, она увидела того, кого меньше всего ожидала. Гудзи Яэ. «Всего лишь сон… а что, если не сон, а воспоминание?» Кицунэ прикладывала лёд ко лбу Сары с нетипичным для неё обеспокоенным взглядом. — Очнулась? У тебя сильный жар, — голос Гудзи сейчас был мягче обычного, без свойственных ей ноток сарказма. — Я… в храме Наруками? – еле слышно прошептала Сара. — Какая проницательная догадка, — улыбнулась кицунэ. Тон Гудзи вернулся в свой привычный ироничный режим. Но выражение лица девушки выдавало, что она искренне заботилась о раненной тэнгу. — Ты быстро поправляешься, — заметила кицунэ, — у вас, тэнгу, очень хорошая регенерация. А жар — просто побочный эффект, скоро пройдёт. Сара прекрасно знала это. Каждый раз после тяжёлых ранений у неё на несколько часов поднималась температура. Но в этот раз всё было хуже. Её тело ломило, а голова была будто сдавлена тисками с двух сторон. — Госпожа сёгун… — из последних сил хрипло простонала Сара, — с ней… всё в порядке? Яэ с любопытством наклонила голову. — Даже в таком состоянии тебя волнует, прежде всего, это. Хм… удивительная преданность. Тэнгу ощутила, как на её накатывает волна раздражения. Девушка терпеть не могла эту привычку настоятельницы храма Наруками уходить от прямых ответов. Видимо, почувствовав её реакцию, кицунэ продолжила: — Что считать «порядком»? Философский вопрос, однако, — она потерла пальцем подбородок, — впрочем, думаю, ты имеешь в виду самое примитивное значение этого слова. Отвечу: сёгун жива, физически здорова. В остальном же… хм, узнаешь обо всём в своё время. Короткое облегчение сменилось нарастающей тревогой. О чем говорила Гудзи Яэ? — Госпожа… — слабым голосом начала Сара. — Тс-с-с, — кицунэ внезапно бережно провела пальцами по голове тэнгу, — не трать силы сейчас, лучше поспи. Все ответы сейчас подождут, — она плавными умиротворяющими движениями продолжила прикладывать лёд ко лбу девушки. Мысленные попытки возражений окончательно отняли у Сары все остатки сил, и вскоре она вновь провалилась в бессознательное состояние, на сей раз без сновидений.

***

Когда девушка очнулась, за окном уже было темно. Сара не была уверена, сколько времени она пролежала в отключке: полдня или неделю. Рана на груди почти не болела, и, казалось, практически затянулась. Сделав над собой усилие, девушка села. Странное ощущение. Тэнгу чувствовала, что уже оправилась от серьёзных травм, тем не менее, всё её тело было окутано какой-то невыносимой слабостью. Голова была словно налита свинцом. Хотелось лечь обратно и никогда не вставать. Саре вдруг вспомнился загадочный ответ госпожи Яэ на вопрос о том, в порядке ли сёгун. Что же всё-таки с ней случилось? И что теперь будет с самой Сарой? Генерал, не защитивший свою госпожу, наследница клана, запятнавшего свою честь заговором. Девушке стало противно от самой себя. Слабая, никчёмная девчонка, допустившая предательство у себя под носом. Она невольно стиснула зубы и сжала руки в кулаки. Что сделает сёгун? Совершенно точно отнимет Глаз Бога. А потом? Казнит вместе со всем кланом? Отправит в изгнание? Наказание за предательство полагается очень суровое. И хоть Сара и была абсолютно предана Архонту, в том, что заговор случился, безусловно, была и её вина. Внутреннее напряжение, на удивление, придало Саре немного сил. Она встала и начала ходить кругами по комнате, размышляя о своей дальнейшей судьбе. Девушка и не помнила, когда она в последний раз была в таком состоянии. Она всегда размышляла трезво, в спокойной обстановке, чаще всего после тренировок, которые помогали привести мысли в порядок. Но сейчас поток сомнений и страхов лихорадочно витал в её голове. На пятом кругу хождений Сара остановилась. Она вдруг осознала, что казнь была бы даже более лёгким наказанием для неё. Вот изгнание — намного хуже. Куда ей идти? Всё, что она умеет, к чему стремится, о чём мечтает — служить сёгуну до самой смерти и помогать ей вести Инадзуму к «вечности». Для жителей Инадзумы она всегда будет чужой. Сара знала, что многие ненавидели её за то, что она отнимала Глаза Бога у них или их родственников. Они никогда не примут её. Разыскать других тэнгу в горах и уйти к ним? Тэнгу всегда с презрением и высокомерием относились к тем ёкаям, которые были сильно связаны с миром людей. Чужая для всех… Для обычных людей, для своего клана, для тэнгу, даже для сёгуна. В лёгких стало не хватать воздуха. Сара решила выйти на улицу. Покинув помещение, девушка оказалась во внутреннем дворике храма Наруками. Видимо, была глубокая ночь. Жриц нигде не было видно, лавочка с предсказаниями была закрыта. Тишину нарушал лишь треск цикад. Мягкий свет фонарей освещал грубую каменную дорожку, ведущую к священной сакуре. Когда Саре было непросто принять какое-либо решение, она всегда приходила сюда. Вот и сейчас она подошла к священному дереву и, наклонив голову, прижалась ладонью к стволу. — Что же мне делать? – прошептала девушка, легонько проводя рукой по шершавой коре. — К величайшему сожалению храм уже закрыт для посетителей, — раздался сзади насмешливый женский голос. Раньше госпожа Яэ была последним человеком, которого Сара хотела бы видеть. Очень многое ей не нравилось в поведении и манерах Гудзи храма Наруками. Но сейчас, на удивление, она была даже не против присутствия этой женщины. Сара медленно повернулась к ней. — Я должна поблагодарить вас, госпожа Яэ, — девушка глубоко поклонилась, — ваше лечение спасло мне жизнь. «Вот только хорошо ли это?» — предательски мелькнуло в голове, — «Может было бы лучше, если бы я погибла ещё там, в Тэнсюкаку?» — О, ты правда благодарна мне? — будто прочитав мысли тэнгу, покачала головой Яэ, — Уж и не думала, что такой день настанет. Впрочем, я просто отдала тебе долг. Наступила неловкая пауза. Кицунэ пристально смотрела на девушку, ожидая чего-то. — Госпожа Яэ, — собравшись, с максимально возможной твёрдостью, спросила Сара, — я хотела бы знать, что произошло в Тэнсюкаку после того как я… потеряла боеспособность. Глаза кицунэ лукаво блеснули. — Я всего лишь жрица, а не воин и тем более не член Трикомиссии. Откуда мне знать подробности? Сара с трудом подавила нарастающее напряжение. Разговор предстоит долгий. — Вы же как-то забрали меня оттуда в храм. Значит, должны знать обстановку, — нахмурилась тэнгу. — Тебя мог принести сюда кто угодно, — отмахнулась Гудзи. — В таком случае, тот, кто это сделал, наверняка поделился с вами информацией, — не отставала Сара. — Уф, утомила, — небрежно поправила волосы Яэ, — я ведь уже сообщила тебе, что с сёгун жива-здорова. — А… фатуи? Заговор? — Разоблачён. Фатуи высланы из Инадзумы. — Что… — Сара невольно замялась, — с кланом Кудзё? — Сёгун ещё не приняла решения, — отрезала кицунэ, — тем более это несколько затруднительно. Сара вопросительно подняла бровь. — Насколько я поняла, все лидеры заговора сбежали. Оставшиеся члены столь великого клана даже не видели, что творится у них под носом. Тэнгу молча приняла этот упрёк. — Есть… ещё новости? — уточнила Сара. — Да, есть, — кивнула Гудзи, — Указ об охоте на Глаза Бога отменён, все Глаза из статуи вернулись владельцам, — боюсь, ты осталась без работы. В другой момент Сара бы обязательно возразила, что должность генерала комиссии Тэнрё подразумевает много прочих обязанностей, но сейчас она была слишком поражена тем, что только что узнала. Почему именно сейчас? Что же всё-таки случилось? Связана ли с этим та странная путешественница в необычных одеяниях? Сара надеялась, что разговор с настоятельницей многое прояснит, но, в итоге, вопросов стало лишь больше. Девушка вспомнила, как она лишала других людей Глаз Бога. Как они теряли себя. Она верила, что это жертва во благо. В конце концов, мудрость сёгуна не знает границ. Она наверняка понимала всё лучше. Тем не менее, Саре всегда было искренне жаль этих людей. Каждый раз, когда она встречала на улицах Инадзумы тех, кто лишился Глаза Бога — со стеклянным взглядом, ленивыми движениями — в её душу закрадывались сомнения: неужели это единственный путь к вечности? Разумеется, она сразу гнала от себя эти допущения. Но сейчас новость о прекращении Охоты одновременно радовала и пугала. Сара была рада за людей, которые вернули себе личность. В то же время, она не понимала, что стоит за этим поступком сёгуна, и к чему это приведёт. Неведение напрягало. — А вообще, — прервала молчание кицунэ, — раненым полагается постельный режим, а ты тут гуляешь. Лучше бы тебе оправиться как можно скорее, — последнюю фразу Яэ пробормотала чуть тише, словно самой себе. — Что? — Госпожа сёгун назначила тебе аудиенцию. Сразу как только ты сможешь уверенно стоять на ногах, — пристально прищурилась кицунэ. В этот момент подул лёгкий ветерок, который заставил опасть некоторые листья священной сакуры. Они ненавязчиво пролетали мимо двух ёкаев, плавно парили в сторону Инадзумы, в сторону Тэнсюкаку. Сердце Сары оборвалось. — Госпожа сёгун сообщала... о цели разговора? Со стороны могло показаться, что тэнгу максимально хладнокровно приняла это. Лишь едва уловимая дрожь в голосе могла выдать, что творилось в душе генерала. Кицунэ глубоко вздохнула, демонстрируя незаинтересованность в разговоре. — Я, кажется, уже сказала, что я всего лишь настоятельница храма Наруками. С этими словами Гудзи развернулась и через плечо бросила: — Ты ведь не хочешь оспаривать приказ, правда? — Н-нет, ни в коем случае, — незамедлительно ответила Сара. — Замечательно. Можешь остаться тут до полного выздоровления, — не дожидаясь ответа, Яэ Мико скрылась за дверьми центральной постройки. —… «Если Гудзи Яэ хочет проявить ко мне жалость, то лучше покинуть храм как можно скорее», — Сара тяжело выдохнула. Даже небольшие поклоны вызывали жжение в ранении. Тэнгу решила раскрыть свои крылья. И даже от этого простого действия острая боль пронзила всю нервную систему. Крылья были в плачевном состоянии: мышцы в них были явно растянуты, возможно даже порваны некоторые волокна. Ранее ровные ряды перьев теперь представляли собой хаос. «Это не вариант. Придётся отправиться пешком с раннего утра». Спрятав крылья, Сара медленно подошла к озерцу рядом с одним из строений. Несмотря на сгущающиеся сумерки, тэнгу отчётливо видела своё отражение на водной глади. Вид самой себя заставил её сделать шаг назад. Она мало напоминала стоического генерала сёгуната: несколько спутанные волосы, полуприкрытые глаза, бинты по всему телу, опущенная голова, подрагивающие руки. «Какая жалкая. Теперь понятно, почему мне было дозволено прийти в себя. Её Превосходительство пожелала предоставить мне достойную смерть. С поднятой головой, я должна смотреть, как клинок заносится надо мной. Я… должна быть благодарна», — с этими мыслями тэнгу опустилась на колени перед прудом, — «после того позора, которым покрыл себя мой клан и я сама, пасть от руки госпожи — высшая привилегия».

***

Девушка проснулась рано, ещё до рассвета. Ей пришлось самостоятельно менять бинты, с чем возникли некоторые трудности. Медленно, превозмогая болезненные ощущения, Сара сменила себе повязки и убедилась в том, что ни одна из ран не открылась в процессе. Рядом с кроватью аккуратно была сложена её униформа. Облачаясь, она думала о том, что на самом деле недостойна этих одеяний. Ещё какое-то время тэнгу сжимала в руках свой Глаз Бога. Интересно, что с ним будет после её смерти? Осторожно, чтобы не разбудить никого в храме, она забрала свой лук и меч, которые сохранила кицунэ. «Пора в путь» Деревни, равнины, столица — все они ещё спали. Лёгкий ветер был единственной компанией для тяжело ступающего генерала. Солнце только начало отбрасывать первые лучи, когда Сара добралась до Тэнсюкаку. Стража молча пропустила её на территорию дворца. С каждым шагом в её голове всплывали голоса из воспоминаний. «Ты станешь превосходным орудием, маленькая тэнгу». В пруду весело резвились карпы кои. «Твоё дело — тренировки. Я запрещаю тебе общаться с другими детьми, нет смысла в этих глупостях». Деревянный мост никогда не перестаёт скрипеть. «Ты — гордость клана Кудзё, лучший воин, праведное орудие, не запятнай нашу честь». Сад камней как всегда прекрасен. «Почему вы так жестоки?! Неужели у вас нет сердца? Не отбирайте мечты у ребёнка!» Первые ступени даются с трудом. «Ты… убила его, он ведь не хотел ничего плохого! Он был моим другом!» Королевские бани казались заброшенными. «Весь отряд погиб?! Как такое было возможно, это недопустимо, неприемлемо. Мы уничтожим их всех». Вторые ступени были длиннее. «Ты не видишь, или не желаешь видеть то, что в действительности происходит в стенах комиссии?» Ах, какой красивый фасад. «Глупая тэнгу, как ты смеешь обвинять меня? Главу клана! Неблагодарное существо!» Интересно, почему под конец пути лестница сделана из дерева..? «Ха-ха, шавка клана Кудзё, в тебе есть смелость прерывать аудиенцию всемогущего сёгуна?» На последней ступени Сара не удержалась и глянула вниз на Инадзуму. Город, наконец, постепенно просыпался. В эту секунду девушка осознала, насколько Инадзума на самом деле была дорога ей. Неужели она видит всё это в последний раз? Она всегда хотела лучшего своей стране. Всегда искала справедливости. И сейчас самым справедливым ей казался обмен собственной жизни на шанс искупления вины перед жителями Инадзумы, перед кланом, перед Её Превосходительством. Тэнгу перевела взгляд на статую Электро Архонта. Перед важными сражениями генерал подолгу стояла рядом с ней. Вид богини наполнял сердце тэнгу решимостью. «Я принимаю свою судьбу». Сделав глубокий вдох, Сара толкнула массивную дверь Тэнсюкаку.