VII.
29 мая 2022 г., 10:02
В один миг тропинка становится неразборчивой.
— Сатору-сан, что ты делаешь? Кто-нибудь заметит! — он хихикает, наблюдая за тем, как Годжо поспешно запирает дверь случайного класса. Ряд нетерпеливых поцелуев приземляется на его лицо. Первый в нос. Второй на щеки. Третий в лоб. И еще один, более долгий и мягкий, в губы. — Ты слишком мило смотрелся в этой бейсбольной форме. Кто бы мог подумать? — смеется Сатору сквозь поцелуй. Он чмокает его еще раз для пущей убедительности. —Хотя, я предполагал. Но не ожидал, что ты будешь таким очаровательным. Ты никогда не перестаешь меня удивлять. Его багряное лицо находит покой в районе шеи Сатору, ощущая под тонкой кожей его трепещущий пульс. — Прекрати, это уже слишком. — Ты так странно реагируешь, когда я делаю тебе комплименты, но я всегда говорю тебе только правду. Его зубы очерчивают линию подбородка Годжо, точно вылепленного скульптором. Дверная ручка давит ему на поясницу. — Я не привык к подобному. — А стоило бы. Я открою тебе секрет, Юджи, — и снова поцелуй за ухом, — Ты прекрасен. Он фыркает, утыкаясь лбом в его плечо, — Ладно-ладно. — Хотя, на самом деле, это не секрет, ведь все об этом знают. — О чём ты говоришь? — Я говорю как раз таки о том, что ты должен сейчас же поцеловать меня в губы.*
Солнце освещает каменную дорожку в парке, по которой они шагают. Сейчас четыре часа дня, и ветер так же неторопливо прогуливается вместе с ними. Слева от них расположилось озеро, отражающее на себе всё небесное полотно, такое же безмятежное, как и птицы, вернувшиеся с теплых краев. Справа от них люди входят и выходят из ларьков, с бумажными пакетами прижатыми к груди. Сегодня, без сомнения, хороший день. — Всё ещё холодно, — жалуется Нобара, откидывая голову чтобы рассмотреть крону цветущей сакуры, защищающую их от солнечного света. Юджи хмыкает. Да, холодно. В конце концов, зима только недавно отступила. В нескольких десятках сантиметров от них Сатору покупает дайфуку. — Может быть, приготовим горячий котелок на ужин? — спрашивает Мегуми, разглядывая прилавок с такояки, пока они проходят мимо. — Разве его готовят не зимой? — возражает Нобара. — Никто не говорил мне об этом раньше, — Мегуми пожимает плечами, теперь наблюдая за стендом с якитори. Юджи хочется сказать ему, чтобы он просто попросил у Сатору обо всём, чего он хочет. Деньги не так уж и важны. У них есть и другие насущные проблемы, в их числе и попытка найти инструкцию, как остаться в живых подольше, и успеть осознать, что ты действительно счастлив. Чтобы, когда смерть позовёт тебя за собой, не осталось никаких сожалений за плечами. Его взгляд ловит прилавок, пестрящий радугой фруктов на вывеске, и его ноги двигаются сами по себе. В этой части рынка не так уж много людей, большинство из них толпятся рядом с уличной едой и сувенирами, но его глаза ищут что-то конкретное. Что-то знакомое, что-то, что приносит тепло. — Что тебе приглянулось, милый? — продавщица смотрит на него самым нежнейшим взглядом, а выражение ее лица безмятежно, как и озеро неподалеку. Она выглядит так, словно прожила несколько жизней, и возраст научил её ориентироваться в этом жестоком извилистом лабиринте. Фрукт умиротворенно лёг в его ладони. Розовый, с молочно-белыми пятнами на кожице. — Ты хочешь купить их, Юджи-кун? — Сатору вдруг вырастает рядом с ним, и осматривает фрукт в его руках прежде чем взять один себе. — Я не знал, что ты любишь персики. — Да, они сладкие, — Юджи смотрит на него снизу вверх. Вопрос вырывается из его горла, прежде чем он может прикусить себе язык, — А вам они нравятся, сенсей? Годжо сморщил нос. — Нет, я никогда не любил фрукты. Где-то внутри себя Юджи слышит, как что-то треснуло. Фрукт теперь кажется невыносимо тяжелым на его ладони, и он отводит взгляд в сторону груды персиков перед ним. Я никогда не любил фрукты. Это значит, что он никогда не любил персики, даже если они и сладкие. Даже несмотря на то, что они розовые, с молочно-белыми пятнами на кожице. — Хочешь купить их? Сейчас не сезон, но на вкус они совсем не хуже, — щебечет продавщица, её терпение так велико, насколько может растянуться время. Она замечает что-то на его лице. Его глаза задерживаются на персике в его ладони, зубы прикусывают нижнюю губу, а пальцы слегка дрожат, прежде чем он кладет фрукт обратно на прилавок, и прячет их в карманы. — Ага. Я бы хотел купить парочку, пожалуйста. Рядом с ним Мегуми и Нобара кладут в сумку несколько фруктов. В глубине души он чувствует, как Сукуна наблюдает за ним. Владелица магазина вручает ему пакет и благодарит его, когда он расплачивается. — Спасибо тебе, молодой человек. Цветение сакуры в этом году очень красивое, не правда ли? — отмечает она. Если бы у него была возможность, если бы обстоятельства сложились иначе, Итадори хотел бы поплакать у нее на коленях, как это делают дети, и почувствовать мягкое прикосновение пальцев к своей голове. Может быть, он услышал бы заверения в том, что проблемы могут казаться хуже, пока ты молод, и со временем всё покажется ему сущим пустяком. Если бы у него была эта возможность, Юджи хотел бы спросить у неё, продолжится ли их история. Или всё это, в конечном счете, закончится здесь. И если появится еще одно проклятие тысячелетней давности и попытается вырвать сердце из его тела, будет ли этого достаточно для Годжо Сатору, чтобы вспомнить его, вспомнить образ зияющей дыры в его груди? Отчаяние, испытанное за эти годы, в конце концов, вынудит его сдаться. — Вы правы. Спасибо вам, бабуля. Они возвращаются на каменную дорожку, и Юджи не отрывает глаз от лепестков сакуры, развивающихся на ветру. Кое-что привлекает его внимание, и он чувствует невесомое прикосновение кончиками своих волос. Сатору держит розовый лепесток между пальцами. Юджи смотрит в его глаза, сквозь оправу солнцезащитных очков, сосредоточенные на его волосах, до тех пор пока они не опускаются ему на лицо. Годжо усмехается. Что-то неопределенное мелькает в его глазах, когда он рассматривает его, но это исчезает прежде, чем Юджи успевает это расшифровать. — У тебя волосы цвета сакуры, Юджи. Итадори крепче цепляется за ремешок своей сумки. — Наверное, сенсей. Ветер свистит, и на них продолжают сыпаться розовые лепестки. Озеро мерцает от частичек света, пробивающихся сквозь листву, и изображение неба идёт рябью. Наступила весна.*
— Ты снова это смотришь? Он ерзает на своём месте, когда Нобара садится рядом, но его глаза остаются прикованными к экрану телевизора перед ним. Слева от него Мегуми погружен в свою книгу. — В последнее время он стал смотреть его ещё чаще, — произносит Мегуми между делом и тут же замолкает. Снова этот фрагмент. Две фигуры жмутся друг к другу в лодке под лунным светом. Темно, и цвета вокруг них холодные. Но вдруг начинают мелькать фонарики, тут же прогоняя холод и принося с собой внутрь тепло. — А разве это не любимый фильм Годжо-сенсея? Он и раньше заставлял нас смотреть его по выходным. Мегуми бросает на Кугисаки нечитаемый взгляд. — Однако, только у Юджи хватало терпения смотреть его вместе с ним снова и снова. Он бывает навязчивым. — Юджи просто легкая добыча. «Фонарики, хах», — размышляет Итадори, едва слыша разговор вокруг него. Ему кажется, что он наблюдает за всем сквозь стекло, глухое и размытое. Перед ним Рапунцель держит фонарик между ладонями. Она протягивает руки к небу, и фонарь взлетает. — Когда начинается Фестиваль Фонарей? — Примерно, в сентябре. А что, ты хочешь пойти? — уточняет Нобара, искоса поглядывая на него. Она снова переглядывается с Мегуми. Он сказал что-то странное? — Ну, мы же не смогли посетить его в прошлом году. Они были заняты, пытаясь найти и убедить Хану помочь им развеять технику Тюремного Царства. В глубине души он помнит, какой ужас испытал, когда узнал, что она отказывалась помогать им в начале. Он хочет, чтобы Сатору помнил. Если бог не исполняет его желаний, Юджи хочет создать новые воспоминания, которые продлятся как можно дольше времени в этом бесконечном пространстве вселенной. Потому что смерть стучалась в его дверь уже тысячу раз, и она может продолжать стучать до тех пор, пока дерево, из которого она сделана, не разлетится вдребезги. Он хочет, чтобы он помнил. Потому что истина кроется в том, что дверь, за которой он прятался, разрушилась уже давно, когда ему было пятнадцать, и смерть все ближе и ближе подбирается к нему, пока окончательно не обвернет свою костлявую руку вокруг его шеи. Он хочет, чтобы он помнил. Потому что правда такова, что призраки прошлого до сих пор преследуют его по ночам, и одно только присутствие Сатору всё ещё удерживает их на расстоянии. Потому что сердце его в руках этого человека, и он не собирается его себе возвращать. Он хочет этого мужчину. Он хочет, чтобы он вспомнил его. Кто-нибудь, помогите ему, пожалуйста. Верните ему воспоминания. — Это было бы здорово, — он продолжает бормотать, сердце ноет, будто его рвут на лоскуты, — Мы могли бы поехать в этом году со всеми. С Сатору, не произносит он. Мегуми закрывает свою книгу. Когда мультфильм заканчивается, они вместе ждут, пока пройдут финальные титры, и Нобара включит другое кино.
