Тобой пропах весь Токио

Знаете, никто не любит ждать. Нет таких людей, которым нравится тратить свое время и нервы на ожидания. Когда стрелки наручных часов раздражающе бьют по слуху у вас обычно, в такт этой незатейливой мелодии, начинает дергаться глаз. Вы кусаете губы, вертите головой, хрустите пальцами в надежде скрасить ожидание, а в голове, назойливым роем, клубятся разные мысли волнения. Вы постепенно накручиваете себя, репетируете диалоги, и все это происходит абсолютно неосознанно, что, когда стрелки часов все же бьют заветную цифру и вы вскидываете глаза к горизонту, надеясь увидеть то, что так долго ждали, все свои переживания и заготовленные фразы просто испаряются. Майки вот ждать ненавидел. Его раздражало существование неизвестности и таинственности перед будущим, ему всегда хотелось держать ситуацию под контролем, хотя, признаться, выходило это у него редко и от того, многие считали его весьма спонтанным на эмоции и действия парнем. Возможно, это и было так, но только лишь из нежелание терять общую нить своей истории. Сейчас, стоя у подножья лестницы к храму Богини Солнца, он раздраженно потопывал ногой, да все никак понять не мог, зачем приперся к месту встречи на пол часа раньше. Стоит тут, как дурак вот уже двадцать минут, то и дело поглядывая на экран телефона, засекая секунды до встречи. Вероятно, пришел он сюда в такую рань из чистой наивной надежды, что Ханагаки, этот упрямый Омега, поступит так же. Но того на месте не оказалось. В целом, его и не должно было тут быть до девяти, но противный червячок «А почему это «нет», если «да»?» бунтовал в пустующей головешке Манджиро, подбрасывая незатейливые оскорбления в сторону небезызвестного Омеги. — Почему нельзя было согласиться поехать со мной? — Альфа спрашивал это у фонарного столба, полностью игнорируя косые взгляды проходящих мимо парочек. — Что это еще за: «Сам доберусь»? — Громко цокает языком, пиная ногой стоящую рядом с фонарем мусорную урну. — Уже без пяти, а его нет и нет. Телефон, который уже и не ложили в карман, вновь мучают, то открывая, то закрывая серую крышечку. Шурупчики, скрепляющие экран с клавиатурой, угрожающе скрипели, но Майки полностью игнорировал этот скрежет, вновь раскрывая раскладушку. 21:00 Сано недовольно скалиться, шмыгая носом. Холодный вечерний ветер нещадно пробирался под плотную ткань толстовки. Все же нужно было сидеть дома до последнего, а не морозить задницу на улице. Жаль только, что здравые мысли приходят только лишь после совершения глупых действий. — И где он? — Голову вскидывает, щуря глаза, надеясь разглядеть знакомую белобрысую макушку в толпе. Но макушки нет, ни ее, ни голубых глаз, ни пухлых бледных щек. Лишь неизвестные силуэты и противные запахи, от которых неприятно чешется нос. И вновь несчастный телефон дергают, тот скрипит, слабо светится, ведь Майки умудрился посадить батарею всего за десять минут, беспрерывно играя в змейку. — Может что-то случилось? — Он мнется не зная, стоит ли писать первым и спрашивать, где потерялось это кудрявое недоразумение. Заходит и выходит из списка контактов пару раз, вновь шмыгает носом и тихо рычит, заставляя идущего мимо парня нервно вздрогнуть. — Да и к черту. — Ругается, стуча пальцами по клавиатуре. Майки гордый, своевольный и вспыльчивый. Он не привык уступать, но свыкся переживать за других, хотя и показывал это свое волнения в весьма извращённой, мало кому понятной форме. От того, наверное, высланное Ханагаки сообщение: «Где носит твою задницу?», со стороны выглядело весьма грубо. Ответ не приходит минуту, вторую и Майки неосознанно грызет внутреннюю сторону щеки, прокусывая кожу. Металлический привкус крови оседает на языке, и он сплевывает в урну, тихо чертыхаясь. Пиликанье сообщение кажется ему пением ангелов Он тут же возвращает глаза к телефону. «Прости, я немного потерялся, буду через десять минут.» Майки читает один раз, второй и хмурится. — Он поставил точку в конце. — Скулит, тихо так, совсем по щенячьи, — Точку. Обиделся. Урну вновь пинают, но на этот раз совсем неудачно, уперевшись ногтем о бетонные стенку. Майки пищит от боли, садясь на корточки. Сидит, массируя бедный палец и губы дует, как самый настоящий ребенок. — И что это, мне извиняться придется? — Муравья, ползущего мимо, он агрессивно сдувает в сторону клумбы. — Не буду. — Муравей корежится, дрыгает ножками, вновь вставая на лапки, продолжая свое движение. — Или буду. Вздыхает, тяжело и устало вставая с земли, выпрямляясь во весь свой, весьма невысокий рост. — Время уже поджимает, придется сразу идти на смотровую площадку. На темном небе, одна за одной загораются звезды и шум разгорающегося фестиваля становится все громче.

***

Такемичи, похрамывая, ковылял в сторону «Аматэрасу», уже тысячу раз обругав себя за опоздание. Да, он не виноват в том, что наткнулся на кучку спермотоксикозников, охотившихся в стае. Хотя, возможно ему просто не стоило огрызаться и проигнорировать их, но вот беда: Такемичи не любит молчать, когда ему что-то не нравится, а в последнее время, будь тому причиной бушующие гормоны, или внезапно прорезавшаяся безмозглая смелость, он и вовсе перестал контролировать то, о чем говорит. Сообщение Манджиро, присланное несколько минут назад его злит, вгоняет в краску и Такемичи негодует этой грубости. Задницу его не носит, она упрямо двигается по определенному вектору направления, просто иногда, попутным ветром, ее сносит в сторону приключений. В штыки он подобную реплику старается не воспринимать. Все же он действительно задерживается, а Майки ведь предлагал его забрать прямо с порога дома, чтобы не терять время. Жаль только у Ханагаки семья припизднутая и такого порыва доброты от незнакомого им Альфы не поймут. Да и в целом не только от Альфы, и не только незнакомого. Ссадины болели, тянули, а старые вновь давали о себе знать легким покалыванием. Ему не привыкать ходить побитым, но от чего-то, представать перед Манджиро в таком потрёпанном виде не хотелось. Наверное именно поэтому он забежал в ближайший магазин за бутылкой с водой, чтобы смыть с себя весь этот ужас. Не сказать, что помогло… Скорее уж наоборот. Щеки покрылись румянцем, да и остальное тело пошло красными пятнами, от внезапного холода. Вечера августа уже не радовали своим летним теплом и Такемичи об этом забыл. На отражение свое, в витрине какого-то бутика он смотрит, недовольно кривя губы. Тыкает пальцем в царапину на губе. Лохматит и без того растрепанные волосы, громко цокая языком. — Надеюсь в темноте меня будет плохо видно. — Вздыхает, поглядывая на часы в телефоне. — Блять, на двадцать минут опоздал. — Хорошо, что остановиться он решил у магазина рядом с местом встречи. Выглядывает из-за угла, рассматривая людей у подножья лестницы, ведущей в храм, с легкостью узнавая одного низенького Альфу. В грудь побольше воздуха набирает, надеясь, что это придаст ему уверенности и в сторону парня направляется, старательно игнорируя резкую боль в ноге. Он не замечает, как Манджиро, стоило ему только сделать шаг в сторону «Аматэрасу», замирает, потягивая носом воздух, быстро перескакивая взглядом в его сторону. Майки хмурит светлые брови, щурится и расстояние между ними преодолевает уже сам, всего в несколько широких шагов. Пялится в лицо Такемичи очень внимательно, и вся эта картина выглядит совсем несуразно и глупо. Вы только представьте: невысокий кудрявый Омега, весь красный ни то от холода, ни то от внезапной близости, вытягивается верх по струнке, зачем-то вздергивая подбородок, словно надеясь, что это придаст ему большей суровости. Взгляд отводит, нос морщит в глупой привычке, и волосы на затылке треплет не зная, куда деть руки. А напротив, на расстоянии чуть меньше одного локтя, стоит Альфа, на полголовы ниже него самого. Хмурый такой, с темным-темным взглядом. Принюхивается, зубы скалит, и в глаза бедного Такемичи пытается заглянуть, а тот упрямо не дается. — М-майки? — Ханагаки заикается, дергается делая шаг назад, надеясь увеличить расстояние между ними. Манджиро стоит на месте, все еще не моргая глядя на парня. Внутри что-то неприятно стрекочет, скулит, рвется и он не имеет не малейшего понятия, откуда взялось это ощущение и что с ним делать. Ему неприятно и тело словно ломит, как если бы его избили, только ломота эта фантомная, еле ощутимая. Запах можжевельника теряется в аромате пыли, перца и еще чего-то крайне знакомого. Неприятного, заставляющего зверя внутри рыкнуть в пол голоса. Запах свежести. Мята. Манджиро хмурится от осознания этой простой истины, вновь принюхивается, нарочно подступая к Такемичи ближе прежнего. Ханагаки в свою очередь теряется, не понимая куда себя деть и почему его вдруг удостоили таким пристальным вниманием. Колени дрожат, как и руки. Ему страшно. Страшно от темного взгляда Майки, от его сжатых кулаков и тихого гургана, который первый, кажется, даже не замечает. Сглатывает, боясь лишний раз дернуться. Что-то ему совсем не везет сегодня. И если в подворотни ему помогли, то здесь, с Майки, ему просто конец. Неприятный отголосок обиды цикадой стрекочет под ребрами заставляя Омегу поежится. Он открывает рот в немой просьбе отойти, но звук не выходит и от того он больше походит на глупую золотую рыбку в круглом аквариуме. Манджиро хмурится, вновь принюхиваясь, ощущая помимо мяты, еще и едкий запах страха. — Что случилось пока ты шел? — Вопрос слетает с уст тихим шепотом. Такемичи вздрагивает, тупо моргая. — Что? — Он спрашивает это заметно расслабляясь в плечах. Это… было не начало нападения? Глядит на Майки, глупо моргая. Неужели Сано просто пытался понять, что не с ним не так? Выглядит так плохо, что бросается в глаза, вызывая беспокойство? Сано вновь хмурится, выдыхая. Ему бы следовало взять себя руки. Урчание внутри не гаснет, но он старательно сдерживает себя. Внутри что-то мечется, волнуется, а он силится не подавать виду, боясь спугнуть и без того не доверяющую ему Омегу. — От тебя пахнет… — задумываете, подбирая слово. — Странно. Ханагаки глупо моргает, тяня носом, но кроме тяжелого запаха ладана перед собой ничего не слышит. Он задумывается о том, что Майки может уловить осевший на нем запах напавших Альф и от чего-то нервно дергается, вспоминая реакцию отца на подобные вещи. Шаг назад делает на чистых рефлексах. — Встретил знакомых. — Шепчет, вжимая шею в плечи, отводя взгляд. Майки ему не верит. Не верит, но видит, как Такемичи мнется и, словно пугается возможного допроса и от того решает отступить. Ужасно на него, такого упрямого и идущего до конца, не похоже, но это кажется ему необходимым. Он еще успеет разузнать подробности, а сейчас портить вечер совершенно не хотелось. — Ладно. — Он выдыхает, и зверь внутри недовольно фыркает, раздражая нервы. — Мы поздно подошли, так что иди за мной. Мы сразу на место обзора. Такемичи, явно неожидашвий, что от него так быстро отстанут, включается не сразу, ступая следом за Сано только тогда, когда тот уже сделал несколько шагов в сторону густого леса. Странный этот Альфа и ощущения рядом с ним у Такемичи странные. Он не боится его и одновременно опасается, тянет носом едкий запах ладана, неизменно чихая в ворот футболки от щекочущего чувства в носу. Ему хочется доверять, но что-то внутри тревожно мечется из стороны в сторону, ударяясь об ребра, тревожа. Не понимает его двусмысленных касаний, слов, да и в целом не соображать, что происходит. Он мог бы все свалить на провалы в памяти, опираясь на то, что в минуты «бессознательности» между ними что-то происходит, но так старательно избегает этих мыслей, что и самому тошно. Херово не помнить, как становишься ближе с человеком, к которому так тянет. И почему из всех Альф комфортнее только с этим. С Аккуном тоже здорово и Такемичи не чувствует от него угрозы, но это не сравнить с тем, что он ощущает рядом с идущим перед ним человеком. Они словно знакомы. Не просто пару месяцев, а всю жизнь. Может даже большее. Спина, такая широкая, сильные ноги, ладони, чуть шершавые, все это уже было. Словно он видел это давным-давно. И даже темный, черный взгляд, фантомом виснет в мыслях. Он видел их. Глаза знакомы. Возможно, и во снах… За Манджиро он старается идти не отставая, а тот в свою очередь словно нарочно замедляет шаг. Конечно, он видел хромоту Омеги, просто сдерживает себя не задавать неудобные вопросы. Не хочется ломать то, что и так держится на соплях.

***

Майки бы никогда не признался даже самому себе, что приходил к этому храму за несколько дней до фестиваля и тщательно рыскал по местной посадке. Рыскал он в поисках самого удачного места для смотровой площадки. От чего-то ему хотелось удивить Такемичи. Было интересно посмотреть на восторг в его глазах, так что гуляния в кустах не были в тягость. По итогу, исцарапав все ноги о ветки, он был доволен найденным собой результатом. Шли они не очень-то и долго, единственный минус — крутой склон наверх. Майки то прыткий, ловкий, зацепился за одну корягу, другую и вот уже на вершине, а вот Такемичи оказался менее расторопным. Стоя на верхушке склона, Майки с особым любопытством наблюдал за упертым Омегой, что все никак не мог понять за какую ветку ему следует зацепиться, чтобы не скатиться кубарем вниз к подножью леса. Хмурился, цокал языком, ругал внезапно вылезшего перед носом червя, брезгливо морщась. Майки бы и дальше наблюдал за этими потугами, если бы не вспомнил, что они, вроде как на свидании (правда сам Ханагаки вряд ли об этом догадывался, он если честно, тоже не был уверен в этом на все сто), а он здесь сильный и могучий Альфа, в обязанности которого входит защита Омеги. — Давай руку, я помогу. — Тянет широкую, мозолистую ладонь вниз, надеясь, что Такемичи ухватится за нее и он его подтянет. Мичи глядит на ладонь хмуря светлые брови и, совершенно не по-дружески, фырчит, цепляясь рукой за корень, торчащий буквально в сантиметре от протянутой руки. — Я сам. У Манджиро дергается глаз. Упрямый, наглый, вредный, ахуенно пахнущий Омега выводит его из себя своей самостоятельностью. Именно поэтому Манджиро, так бесцеремонно хватает его за вторую руку, тяня на себя со всей силы, подхватывая под плечи, чтобы ненароком не вывихнуть сустав. — Ты достал меня со своим: «Я сам»! Такемичи пищит, теряя опору под ногами. Но всего на секунду и лишь для того, чтобы через мгновение оказаться в сантиметре от тела Манджиро. Майки крепко сжимает его плечо, второй рукой придерживая за спину, чтобы удивленный, перепуганный Ханагаки не сделал шаг назад, сорвавшись с обрыва. Можжевельник бьет в нос, окутывая с головой, приятной тяжестью оседая где-то внизу живота. Мичи, кажется, даже не дышит. Чужие касание к коже обжигают, вызывая приятный рой мурашек и ему с трудом удается сдерживать внезапно вырывающееся наружу мурчание, как если бы бездомную кошку почесали за ухом. Они стоит так всего минуту, но оба чувствуют, как по телу расползается жар и оба точно не знают его природы. Один лишь предполагает, а второй и вовсе не задумывается. — Спасибо. — Ханагаки выдыхает это, опаляя холодным паром кончик носа Манджиро. — Ага. — Совсем безэмоционально, но это лишь из-за пожара, разгорающегося внутри. Они бы могли так стоять до рассвета, если бы не внезапно проснувшаяся тревога внутри Такемичи. Парень вздрагивает и отстраняется, слабо толкая Альфу в грудь. — Нужно идти, а то мы все пропустим. — Он бормочет это, огибая Манджиро, идя к небольшой тропинке чуть выше. Майки кивает, не моргая глядя перед собой. Смотрит на мятую траву под ногами, а после глядит на собственные руки. — Тепло. — Шепчет, сжимая ладони в кулак и тут же выпрямляя обратно. — А сам холодный. — Бессмысленная связка слов понятная лишь ему. Сано дергается, мотает головой в попытке отогнать рой мыслей и плетется следом за Такемичи, вскоре обгоняя его. Еще около пяти минут скитаний меж деревьев и вот они выходят на высоченную, абсолютно лысую опушку. Это был небольшой холмик, без деревьев, цветов. Лишь тусклой, жухлой травой, да парочкой кустов по кругу, огораживающих эту полянку от деревьев посадки. — Подними глаза. — Майки усмехается, заметив полное непонимание на лице друга. И Такемичи поднимает. — Вау. — Выдыхает это и эхо его голоса тут же ползет по поляне. Там, наверху, синим кольцом над ними нависает небо. Темное, глубокое, на котором, веснушками рассыпаны белые звезды. Майки результатом доволен. Он горделиво вскидывает подбородок подходя ближе, чувствуя, как аромат можжевельника становится мягче, яснее. — Меня сюда брат каждый август водил, вот я и вспомнил о поляне. — Он усмехается расплывчатым воспоминания прошлого, пряча руки в карманы толстовки. — Думал поляна заросла давно, а нет, повезло. Такемичи внимательно слушает и на губах его цветет улыбка. Ему до коликов в животе приятна мысль, что Манджиро специально подыскивал местечко получше и поспокойнее. Они ведь могли пойти на общую смотровую, но нет, Сано заморочился, забегался и нашел им вот такое местечко. От осознания этого факта становилось весело и печально одновременно. Жаль, что сам Такемичи не удосужился подумать по поводу их встречи. Не придумал куда они пойдут, о чем будут говорить и делать, так еще и опоздал на полчаса. А Майки старался. Старался, а он так по-скотски холодно к нему относится, сторонится, выпендривается, не принимая помощь. Ему бы следовало хотя бы за опоздание как следует извинится. Он мнет подол своей футболки, ковыряя носком рыхлую землю и шепчет тихое: — Майки, я… — Смотри, падают! Веселый, звонкий голос отрезвляет и Такемичи тут же вскидывает голову. — Загадывай желание! Там, в небе, яркие огоньки подмигивают, срываясь вниз одна за другой и их количество с каждым разом увеличивается. Такемичи смотрит на них как завороженный не успевая ухватиться взглядом хотя бы за одну, чтобы проследить куда именно она упадет. Майки же смотрит на него. На голубые, чистые глаза в которых отражается небо. И вид этот кажется ему знакомым. Он неосознанно тянет руку к ладоням Такемичи, но не успевает прикоснуться, как голову пронзает резкая боль. Он видел эту картину во сне… Бескрайный обрыв и шум реки внизу, мешающийся с шелестом листовых деревьев за спиной. Альфа, такая невысокая, лохматая, больше похожая на домовенка, сонно зевает, ерзая на неудобном бревне. Рядом с ней сидит Омега. Румяный, широко улыбающийся. Такой же лохматый, но с кучерявым темным гнездом на голове. Альфа трется носом о его плечо, рискуя заснуть от скуки, а он завороженно вздыхает, глядя на небосвод, с которого градом летят звезды. В голубых, прозрачных глазах отражается небо. Холодный ветер обдувает лицо, приводя в чувство. — Майки! — Такемичи встревоженно мечется вокруг него, пытаясь поймать плывущий взгляд. — Тебе плохо, Майки!? — Он держит его за плечи, не давая упасть. Манджиро с трудом фокусирует взгляд на перепуганном лице Омеги. Смысл вопроса доходит не сразу, но по тяжелому запаху испуга, окутавшему всю поляну, догадаться не сложно. — Нет. — Он говорит это хриплым, осипшим голосом. — Все хорошо. Пытается выпрямится, отстраниться, но Такемичи держит слишком крепко, не позволяя тому самостоятельно встать на ноги. — Давай присядем, ладно? — Давит на плече, надеясь согнуть колени Альфы, но тот упрямится, нарочно выпрямляясь. — Давай я вызову скорую, ты чуть в обморок не упал. Майки фыркает, прикладывая руки ко лбу. Ему кажется, что он горит изнутри. — Все хорошо. — Заглядывает в голубые глаза и чувствует растекающийся запах тревоги. — Я в норме, просто в глазах потемнело. Такемичи ему не верит, но не настаивает, наконец отпуская парня. Майки слукавит если скажет, что рад этому. — Пойдем домой, ладно? — Звезды все еще падают. — Манджиро кивает на небо уже полностью придя в норму — Ты хочешь к ним присоединиться? — Скалится, недовольно хмурясь. — Пошли. И идет. Гордо так. Задрав подбородок, но на Майки косится, явно опасаясь нового приступа. Манджиро же абсолютно не понимает, что только что увидел, но те глаза, чистые, голубые, кажутся ему точной копией глаз Такемичи.