Sweet Dreams

Томми отбывал наказание за непослушание на тренировке, снова драя полы на кухне. Казалось, что он скоро срастётся со шваброй, потому что за последние несколько месяцев тренер был особенно жесток по отношению к нему и ещё одному мальчику — двоим ловким на весь Лагерь — и не грубить ему было в два раза сложнее. В прочем, Инниту было не привыкать. Жаль было лишь пацана, которому только недавно исполнилось шесть. Кажется, его звали Шрауд, и даже несмотря на то, что он уже больше двух лет находился в Лагере, было видно, как ему тяжело. Раньше Томми не обращал на него внимание, но с тех пор как у них стали проводить общие тренировки, начал осознавать, почему Уилл тогда взял самого Иннита под своё крыло. Детям тут было особенно тяжело. Их мнение не учитывали, при любом непослушании жестоко наказывали, а если узнавали, что у них есть какие-то страхи — заставляли переживать их до тех пор, пока дети не привыкнут. Или не сойдут с ума, что тоже случалось нередко. Таких списывали со счетов просто вписывая в список на Игры — туда же, куда попал Ранбу. Томми обернулся. Шрауд сидел на полу и сквозь слёзы отмывал очередную тарелку в огромном тазу. Мочалка казалась огромной по сравнению с его маленькими ручками, и Иннит болезненно выдохнул — его мозг благополучно забыл всю тиранию, которая происходила с ним в детстве, но сейчас отчего-то начинал отчётливо напоминать. Уилл никогда не позволял ему делать наказания самому, пока ему не исполнилось десять. Всегда работал за двоих, выполняя сначала свою часть, а потом его, или просто тратил свой вечер на наказание Томми, если своего ему не перепадало. — Шрауд, — вдруг вырвалось у парня. Мальчик вздрогнул и поднял взгляд. — Давай сюда. — Зачем? Я же ещё не закончил… — Я закончу за тебя, — Иннит ненавидел попадать на наказания. — Я закончу за тебя, а ты скажешь всем, что сделал всё сам, — но сегодня хотелось, чтобы хоть кто-то мог лечь спать счастливым. Даже если это будет не он. — Хорошо? Мальчик сначала не поверил, но когда Томми и правда отложил свою швабру, кивнул и, кажется, улыбнулся. Парень потрепал его по тёмным волосам и присел перед тазиком с грязно-серой водой. Что ж, сегодня он проведёт на кухне чуть больше времени.

***

Томми видел, как понуро Ранбу идёт в корпус: плечи сгорблены, голова опущена; видел, как тот заламывает пальцы и как боязливо оглядывается по сторонам, словно попал сюда несколько минут назад. Очень хотелось сорваться с турников, подбежать к нему, обнять и успокоить, сделать так, чтобы парень забыл о том, что он в списке и что только возвращается с поучающей лекции про поведение на Играх. Но Иннит был на тренировке, и, пока Шрауд справлялся с заданиями тренера, парень медлил. — Эй, Томми! — окликнул его мужчина. — Твоя дорожка всё ещё не пройдена! Давай поживее! — Мне нужно в туалет, — его ноги коснулись земли, когда он спрыгнул с высоты, и тренер недовольно фыркнул: — У тебя пять минут. Ранбу точно пошёл в их спальню, и Иннит почти побежал в нужное здание. Очень хотелось увидеть ещё и Билла, но того и остальных лучников забрали на весь день на выездную тренировку — у них было отведённое место в армии, не то, что у самого парня. Как только его нога коснулась ступенек на лестнице, его окликнули сзади. — Томми, — голос был низкий, почти рычащий, и раздавался откуда-то сбоку, из-за дверей, предназначенных для закрытия лестничной клетки. — Кто здесь? — Иннит оглянулся. Убийства в Лагере случались только в том случае, если Пекула́рис не справлялся со своей силой. Не будет же он первым, на кого нападёт маньяк?.. — Успокойся, я ничего тебе не сделаю, — на слабый свет из тонкого окошка вышел мужчина. Высокий, розововолосый, в форме охранника, которая напоминала рыцарские доспехи. Но охранников не посвящали в рыцари, только давали слабую надежду на продвижение по карьерной лестнице. — Ты! Это ты был там! Когда меня пытали, когда Панз там был! — Томми посмотрел в его лицо, вздрогнул и чуть не заплакал — стражник был точной копией Уилла. — Кто ты такой? — Меня зовут Техноблейд, но сейчас это не важно, — мужчина сделал шаг вперёд и протянул Инниту небольшой свёрток. — Сделай так, чтобы никто не видел, как ты это читаешь. И чтобы никто не знал про нашу встречу. Это важно! — Техноблейд сверкнул тёмными глазами, и Томми сглотнул. Кажется, это и правда было важно. — Ты меня понял? — Да. А что это?.. — но мужчина исчез ещё до того, как Томми начал задавать вопрос. Любопытство брало верх, и парень побежал в туалет. Закрылся в кабинке, сел на унитаз и с дрожью в руках развернул свёрток. Внутри оказалась конфета: точно такая же, как они последний раз ели с Уилбуром, в белом фантике, с рисунком орешка и названием «Дива». Иннит тут же развернул её и забросил в рот, прикрыл глаза, чувствуя, как шоколадная оболочка тает. И он будто снова был там, в том дне, когда они с Уиллом пробрались на кухню и стащили несколько конфет, предназначавшихся для работников Лагеря. После этого Сут увёл их на лестницу, которая ведёт на крышу, и показывал звёзды через решётку, а Томми просто глупо хихикал, жуя шоколад. Он хорошо помнил, как красиво выглядел мужчина в слабом свете Луны, и какими тёплыми и нежными были его объятия, когда Иннит пожаловался на холод. Парень почти почувствовал кислый запах лимона и снова вздрогнул — Уилл всегда так пах, потому что смазывал свою гитару лимонным маслом, таская его с собой буквально везде. И Томми бы соврал, если бы сказал, что не скучает по этому запаху настолько близко к себе. Он спрятал фантик в карман и наконец обратил внимание на то, во что конфета была завёрнута. Записка. Тут всё это время была чёртова записка, на которую он даже не взглянул. Пальцы разгладили бумагу, и глаза начали читать. «Привет Мы планируем нападение на Лагерь. Сделать это нужно до приезда Сапнапа, иначе мы не успеем спасти всех до Игр. Будет нужна твоя помощь и помощь тех, с кем ты дружишь и кому доверяешь. Техно передаст тебе больше информации, когда придёт время, а пока подготовь «своих». Мы скоро снова встретимся. Уилл» Сердце упало в пятки, Томми почти забыл как дышать. Уилл. Его подпись стояла так чётко и ярко, что парень и сам не заметил, как наклонился и поцеловал буквы, словно они были священны. Он смотрел на письмо, читал его снова и снова, и не верил, что оно написано братом. «Скоро снова встретимся». Неужели он увидит Уилла снова? Сможет поговорить, обязательно попросит спеть. И врежет ему так сильно, как только сможет. Слёзы брызнули из глаз, и Иннит смял письмо, пряча его в карман вслед за фантиком. Если брат что-то планирует — он поможет, особенно если это касается уничтожения Лагеря. Но ничто не свете не заставит Томми простить предательство.

***

Джордж сидел в саду, держа в руках тот самый новый меч, который он видел в оружейной лавке. Они видели, а Уилбур всё-таки купил. Фаунд так и не спросил зачем, но сейчас ему правда было простительно. Только вчера он вспомнил, кем был, кого любил и чем дорожил. Вспомнил, что у него был отец, которому поставили страшный диагноз, из-за которого тот угасал каждый день; когда-то была мама, которую он очень любил, но которая умерла из-за нелепого инцидента на тренировке лучников; был брат, который хотел его убить. Парень вспомнил, что он — принц. В его собственном королевстве его объявили погибшим неделю назад, и уже скоро должны были быть похороны, но прежде младший брат — конечно же — праздновал день рождения. Джордж понятия не имел, почему люди просто забыли о нём. А если бы он действительно умер, они бы тоже готовились к празднику, а не скорбели по наследнику? Это наталкивало на мысль и том, что он действительно был плохим принцем. Дрим сам признался, что хотел убить его как раз из-за того, что парень никак не интересовался проблемой Лагеря, но теперь Фаунд отчётливо помнил, что наоборот делал всё возможное. Это отец не давал ему возможности действовать, пресекая все идеи на корню, наказывая не жестоко, но унизительно, а когда болезнь начала одолевать его седую голову, передал бразды правления Лагерем Сапнапу. Который просто продолжил издеваться над детьми, выращивая их на убой!.. Джордж ненавидел брата и зелёные яблоки, который тот жевал на любом мероприятии. Они были кислыми, такими же, как лицо Сапнапа, когда ему в чём-то отказывали. Король видел наследника в нём, а не в Пекула́рисе Фаунде, который всю жизнь из кожи вон лез, чтобы заслужить доверие и похвалу. Парень очень скучал по маме. Он снова посмотрел на меч. Нужно было поговорить с Уилбуром по поводу него, да и по поводу всего остального тоже. Как и с Дримом. Тэйкен особенно сильно настаивал на разговоре, но Джордж не знал, готов ли он. Сможет ли сказать то, о чём думал последние сутки, или непреодолимый страх снова возьмёт над ним верх? Отцу не нравилось, когда в старшем сыне проявлялась решительность, словно если бы он и правда начал осуществлять задуманное, всему миру бы пришёл конец. — Ты в порядке? — парень обернулся на голос Кристин. Женщина держала в руках чашку с чем-то горячим — он видел клубящийся над краем пар. — Я принесла тебе чай. В нём зелье, которое поможет тебе охладить голову, чтобы принимать верные решения, — она присела рядом на скамейку. Покачала головой, поставила чашку на маленький пенёк — на тот же, на котором стояла нога Джорджа. — Тебе придётся принимать решения, и не мало, поверь мне. Тебе на плечи снова легла большая ответственность, и я вижу, что ты это понимаешь. — Да, понимаю, — парень взял чашку и посмотрел на жидкость. Его голова и правда была забита бесконечным количеством мыслей, которые смешивались между собой, забывались и заново всплывали, принося с собой только новые вопросы и проблемы. Он сделал глоток: чай был чёрный, с имбирём, и лишь немного отдавал приторностью зелья. Но Джордж не сразу почувствовал действие. — Спасибо. Кристин кивнула, направляясь к двери, и в саду появился Дрим. Фаунд обернулся, нахмурился и глубоко вдохнул. Тэйкен нелепо улыбнулся — как больше никому не улыбался — и почесал затылок, потом подошёл ближе. Протянул небольшой мешочек — точно такой же, как раньше. — Очередные травы? — Джордж приподнял бровь. Злиться на мужчину не было смысла, он не сделал ничего плохого. Ну, кроме того, что хотел его убить. — Нет, это… Ну это подарок. Открой, тебе должно понравиться. Фаунд взял мешочек из чужих рук и заглянул внутрь. Там лежала коробочка, маленькая, такая, в которой дарят… Кольца. Парень нахмурился снова: у него уже было кольцо от Уилбура, которое он не снял даже несмотря на все действия мужчины, и ещё одного ему не надо было. Но под пристальным взглядом Дрима пришлось открыть подарок, и там оказались те самые «новые глаза» — изобретение Кристин. — Тебе нравится? Я хотел, чтобы у тебя была своя пара, чтобы ты, ну, не зависел от нас, если тебе захочется выйти в люди, — Тэйкен почесал затылок снова. Потом посмотрел Джорджу прямо в глаза. — Ты злишься на меня? — Нет, — злость точно не была той эмоцией, которую испытывал парень. Может, непонимание или жалость, но точно не злость. Он хмыкнул. — Знаешь, я думал над вашим решением, и пришёл к выводу, что скорее всего поступил бы так же, как ты. Потому что ты прав, твой долг был защищать товарища, а не думать о жизни какого-то принца, — Фаунд протянул руку. — Я не злюсь на тебя, потому что понимаю твою мотивацию. Предлагаю мир? Дрим с широченной улыбкой пожал руку, а потом не удержался и притянул его для объятий. Мужчина и правда был большой: он был выше, плечи были явно шире, чем у Джорджа, кажется, он вообще мог обнять его одной рукой. Дыхание обожгло сначала ухо принца, а потом и щёку, когда тот почувствовал лёгкий поцелуй. Тэйкен отстранился, опуская смущённый взгляд в пол. — Надеюсь, ты не против… — он шептал, потому что о таком вслух сказать страшно. — Ты, наверное, догадывался уже, но ты мне нравишься, и… — Дрим. Нет. Нет, Фаунд понятия не имел о чувствах парня. Ему просто казалось странным, что сначала тот был злобным, держался от него подальше, громко смеялся, быстро ел, а потом в один момент стал дарить принцу подарки, поддерживать, спрашивать про его состояние. Определённо, это случилось после той ночи, когда Джордж проснулся от кошмара про смерть Томми и хотел бежать к Уилбуру. Неужели Тэйкену так понравился вид напуганного парня, что он… Влюбился? Джордж же не чувствовал решительно ничего. Ему просто нравилось, когда к нему наконец относятся как к человеку, как к другу, но не более. Дрим и правда был хорошим другом, когда не пытался пакостить и язвить, с ним было классно тренироваться, потому что он невероятно хорошо дрался на мечах, но отношения? Фаунд вообще не чувствовал, что ему сейчас нужны отношения, потому что его жизнь и так оказалась слишком сложной. — Прости, я не могу. Я бы хотел, чтобы мы были друзьями, но не больше. Прости. — Я понимаю, — мужчина несильно сгорбился и сделал шаг назад. Джордж никогда не влюблялся, поэтому ему было тяжело понять, что чувствует Тэйкен сейчас, но он старался, правда. — Хотя бы сохрани мои подарки. — Обязательно, — принц кивнул. Дрим переступил с ноги на ногу и молча двинулся в сторону кухни, где через окно Фаунд увидел, как он плачет, обнимая Кристин, как маму. О, Тотем, Джордж так скучал по маме. Он плохо её помнил, потому что она рано умерла, но всё равно отчего-то сильно хотелось её увидеть. Кажется, она тоже была Пекула́рисом, ну или Фаунду нравилось так думать, потому что отец отказывался говорить на эту тему. И это шло в разрез с тем, насколько сильно тот ненавидел Пекула́рисов, потому что в итоге всё равно женился на одной из них. Но об этом принц его уже никогда не спросит — правда стало без разницы. Джордж снова посмотрел на меч. Интересно, Уилбур хотел откупиться за свои провинности? За то, что почти буквально лишил его жизни? Это было ещё хуже, чем то, что Дрим хотел его утопить. Сут мог быть очаровательным, с острыми ушками, прекрасной игрой на гитаре и довольно опасной способностью, но Фаунд не планировал прощать его предательство просто за красивые глазки. Им нужно было поговорить, и сделать это поскорее, если они всё ещё планируют нападать на Лагерь.