Sweet Dreams

После того, как Джордж ушёл в дом, Уилбур ещё немного посидел в саду, прокручивая в голове то, что сейчас случилось. Парень сказал, что поможет ему быть с тем, кого он любит? Неужели речь была о… Томми? Нет, конечно, Сут безумно любил брата, но почему Фаунд произнёс это так, будто видел в этом совсем не братскую любовь?.. От дальнейших размышлений мужчину отвлекла Кристин, сообщая, что время пришло, но мысли окончательно зациклились на Томми, когда их небольшая группа из шести человек вышла из дома и сразу же двинулась в сторону Лагеря через лес. Техно пошёл к центральному входу, якобы на обычный рабочий день, и когда розовые волосы скрылись за воротами, команда обошла Лагерь и под покровом гипноза от гитары Сута проникла к задней двери. Кристин выступила вперёд, ставя перед собой на землю небольшой бочонок с чёрным содержимым, и попросила отойти всех немного назад. Закатала рукава своей блузки и окунула обе руки почти по локоть в непонятную жижу. От контакта с кожей зелье сначала зеленело, а потом через синий постепенно стало ярко-фиолетовым. Женщина подступила почти вплотную к полупрозрачному защитному барьеру, коснулась его обеими ладонями, на удивление Уилбура, не обжигаясь, и громким шёпотом произнесла заклинание: — Tutela scutum ruptura! — щит засветился в местах прикосновений, отправляя по всей поверхности яркие искры, и прогнулся, когда она начала буквально разрывать его надвое. — Заскакивайте, я долго не продержусь! Все пролезли в ту «дверцу», которую смогла сделать Кристин, и барьер с хлюпающим звуком захлопнулся прямо у неё за спиной. — Как ты? — Ники помогала ей стоять, потому что отчётливо было видно, как почти все силы ушли на заклинание. — Терпимо, — ответила женщина. — Но если вы провалите остальное, я вас лично четвертую! В основании башни по сторонам лежали два охранника, а на одном из ящиков сидел парень, который взволнованно привстал и к которому сразу же обратилась Кристин: — Билл, как у вас тут всё? — Джек и Шрауд помогли мне со всеми на кухне, Ранбу и Томми где-то снаружи должны быть, — он подхватил её под другую руку, облегчая задачу Ники. — Они должны дать первый отпор стражникам. — Боюсь, что наше заклинание от щита уже всех разбудило, — усмехнулась Кристин. — Нам нужно разделиться. Я, Дрим и Уилл пойдём во двор, чтобы помочь всем и донести суть бунта, а остальные обойдите по периметру. Мы окружим их, но прошу, старайтесь только оглушать или по-другому обезвредить. Я знаю, что мои сны очень кровавые, но хочу минимум смертей, пожалуйста, — заговорил Джордж, и Уилбур почувствовал, что перед ним был настоящий принц. Организованный, подготовленный и критически мыслящий, совсем не тот человек, который не так давно плакал под его гитару в саду. — Удачи. Ники осталась с Кристин, чтобы дать время восстановиться, а остальные под руководством Биллзо вышли из кухни во внутренний двор. Женщина оказалась права, и весь Лагерь уже знал о нападении. Наёмники Лас Невадас, до этого охраняющие, в основном, стены снаружи, повалили внутрь и не стеснялись использовать свои молнии. Сут видел, как дети один за другим падают на землю: одни без сознания, другие с серьёзными ожогами и повреждениями, третьи уже и вовсе бездыханные. Видел, как всадники не щадили даже тех, кто кричал, что не хочет сражаться, и добровольно падал на колени, прося о милости. Видел, как многие бежали в корпус, чтобы спрятаться от, казалось, вездесущих разрядов, но оттуда валили такие же напуганные ребята, которых гнали обычные стражники, облачённые в стальные латы и с мечами в руках. Ярость закипала с каждой секундой, заставляя сжимать зубы и кулаки. Уилбур сам не заметил, как нарушил ненавязчивую просьбу Джорджа «не убивать», и одним громким аккордом «уронил» наездника, ломая тому шею. Тело рухнуло прямо в ноги принцу, но тот, на удивление, лишь фыркнул и нахмурился. — Мы пойдём ближе к центру, я хочу, чтобы все меня слышали, — отозвался Фаунд. — Будь осторожнее. Мужчина кивнул, перехватывая свою гитару поудобнее. Дрим и Джордж скрылись в воюющей толпе, а Сут огляделся, тут же находя себе работу — несколько детей готовились получить удар молнией от очередного наёмника, но не успели, потому что тот тоже рухнул с лошади, корчась от судорог. Девочка прошептала слова благодарности и тут же бросилась наутёк куда-то в сторону кухни, а двое парней сглотнули, слушая волшебную музыку, и, кажется, осознали то, что Уилбур бы никогда не хотел до них доносить. Началась война. Маленькая, не задевающая большие города и сёла, но не менее кровопролитная. Мужчина всегда так ненавидел Лагерь, все его порядки и правила, каждого, кто удерживал тут детей против их воли, готовя на убой. Их разлучили с семьями, забрали от самых близких людей. Морили голодом, не стеснялись пытать при любом удобном случае, жестоко наказывали за провинности, рассказывая, что так воспитывают в них дисциплину. «Пусть лучше они умрут за свою свободу, чем за короля, который не ценит ни одного из них», подумал Уилбур, прежде чем из его глаз полились горячие слёзы. Он не разбирал аккорды и мелодии, которые играл, но от его рук всё больше и больше стражников оказывались либо обездвиженными, либо мёртвыми. Дети получали защиту, а сам Сут — такую сладкую месть всем, кому он так хотел отомстить. Он видел некоторых ребят в стандартных костюмах Игр, и ненавидел отряд Лас Невадас ещё сильнее — они были главными стражами там. Однажды, он чуть сам туда не попал, но Сапнап, главный «виновник торжества», серьёзно заболел, и празднество было отменено. Одна из молний внезапно попала в плечо, заставляя скривиться от боли, но не упасть. Тот странный материал, которым они покрыли свои хиленькие доспехи, действительно спасал, и Уилбур развернулся, находя обидчика. Кажется, они уже виделись где-то в Лагере, но это не имело значения. Небольшие усилия, и наёмник уже лежит на земле, уткнувшись лицом в грязь и задыхаясь. Сут задыхался и сам, сглатывая рыдания и сдерживая подступавшую истерику. Где-то тут мог быть он, среди этих беззащитных детей; где-то тут был и его Томми. Эта мысль заставила остановиться и замереть. Он совершенно не помнил, что сделал, когда весь Лагерь почти оглушила мощная волна гитарного звука, заставляя застыть в одном положении. Уилбур глубоко и часто задышал, хватаясь за голову и ища глазами брата в не менее ошарашенной толпе. Он побрёл в сторону каштана, когда мощность его силы стала слабеть, и люди стали потихоньку приходить в движение и сознание. — Послушайте! — вдруг раздалось над всем Лагерем. Мужчина поднял взгляд и увидел Джорджа, парящего в воздухе, вероятнее всего, с помощью левитации Дрима. Кто-то из Пекула́рисов что-то сделал с его голосом, увеличивая громкость в несколько раз, а кто-то другой заляпал одежду принца свежей кровью — так же, как и всё вокруг. — Я — принц Джордж, которого вы все посчитали умершим. Но я выжил и теперь пришёл всем вам помочь! Используйте свою силу, позвольте нам помочь вам! Раньше я думал, что раз мой отец запрещает мне что-то, я не должен перечить, но больше нет! Я хочу, чтобы вы все были свободны, и я!.. — Ты? — раздалось сбоку. В небольшом кругу из напуганных Пекула́рисов стоял Квакити, и Сут заметил, как дёрнулся Дрим, неосознанно и слишком небрежно опуская Фаунда на землю. В руках у мужчины был нож, который был приставлен к горлу пленённого парня. — Томми! — крик вышел намного громче и более надрывно, чем мог представить себе Уилбур, но Иннит дёрнулся в сторону до боли знакомого голоса, от чего палач лишь схватил его посильнее. Парень почти заплакал, и Сут уверенно двинулся в его сторону. — Отпусти его! — Не двигайся! Или я убью его! — Квакити точно был не в себе, прижимая нож всё ближе к нежному горлу. — Ты! — он посмотрел на Сута. — Ты сбежал! Вы, вы сбежали! — его взгляд перескакивал с Уилбура на Дрима, и обратно. — Из-за вас у меня сорвалась свадьба, вы отобрали у меня доверие самого близкого человека! — Квакити, чего ты хочешь? — Джордж выступил вперёд. — Отпусти его, отзови своих людей, и мы решим всё мирно. — Я хочу, чтобы вы все сдались! Вы никогда не получите свободы, потому что вы — уроды, недостойные даже жить! Вы — отродье колдунов, самого дьявола! Вы все должны были гнить в темнице, но вам дали жизнь, роль в этом мире! Вы неблагодарные! — Ты окружён, Квакити. Твои люди не смогут тебе помочь, — принц хоть и скрипел зубами от оскорбительных слов, но держался очень уверенно. — Отпусти Томми, и мы оставим тебе твою жизнь. — Только через мой труп! — прошипел мужчина, оскаливаясь. То, что произошло дальше, осталось в воспоминаниях Уилбура сильно замыленно. В голову Квакити со всего маха вонзился крепким клювом чёрный ворон, от чего тот дёрнулся, выпуская Иннита из рук. Парень упал на землю и замер, а к самому палачу подскочил Дрим, без сожаления перерезая горло под громкие вскрики толпы. Большинство живых стражников сдались на милость Джорджа, а наёмники Лас Невадас остались до конца верны своему командиру, следуя вслед за ним в «лучший мир». Сам Сут тут же подскочил к свернувшемуся калачиком брату. — Томми! Святой Тотем, Томми, посмотри на меня, — руки обняли тощие плечи, губы лихорадочно целовали светлые волосы, а глаза жгли солёные слёзы. — Ну же, Томми… — пальцы перевернули парня на спину, и Уилбур охнул, натыкаясь на что-то влажное. Рубашка Иннита сбоку была разрезана, а огромная рана кровоточила. Перед глазами тут же встал тот самый сон, и мужчина невольно вскрикнул: — Тихо-тихо, сейчас мы тебя подлатаем… Потерпи, мой маленький. Джордж! Техно! Кто-нибудь?! — Уилл, ты пришёл… — пальцы Томми потянулись к чужому лицу, и Сут тут же прижал их к своим губам, целуя. Наступал рассвет, первые лучи солнца путались в золотистых волосах парня, и они оба плакали. Уилбур поднял его на руки и понёс туда, где раньше был медпункт. Иннит корчился от боли от любого движения, а мужчина только и мог, что целовать его лицо и шептать ласковые слова. — Паффи! Помоги, пожалуйста! — он вбежал в помещение, чуть не выбив и так еле державшуюся дверь. — Ох ты, Уилбур, — девушка подняла брови от удивления. — А я уж думала, что Томми всё сочиняет. Давай его сюда, посмотрим, — пришлось уложить брата прямо на пол, потому что медпункт был просто переполнен теми, кто уже дошёл, и теми, кого только приносили с поля боя. Паффи приподняла рубашку с чужого живота и покачала головой. — Тут нужна будет операция. Я сейчас очищу один из столов, придётся проводить прямо сейчас, — она буквально смела все свои бумажки и книжки со своего рабочего стола, пугая двух других быстро регенерирующих врачей. — Положи его сюда и позови Джека, он на крыльце. И останься там. Тебе будет лучше этого не видеть. Сут послушно сделал всё, что попросили, и, снова погладив Иннита по щеке, вышел на улицу. Манифолд не изменился, хоть и выглядел потрёпанно после восстания, но это было последнее, что волновало мужчину. — Помоги ему, — он посмотрел Джеку прямо в глаза. — Прошу, он должен жить. Парень кивнул, оставляя Уилбура за закрытой дверью медпункта на долгие часы. За это время он успел поговорить с Техно о том, что же теперь ждёт Лагерь; встретиться лично с Ранбу и Биллзо, которые тоже хотели проведать Томми и невероятно беспокоились; увидел, как заботливо Кристин смывает кровавые потёки с рук Филзы, на что тот лишь звонко смеётся и целует её в лоб. Как бы Сут хотел, чтобы у него так же легко всё получалось с Томми. Но вот только судьба уже который раз играла с ними злую шутку, не давая побыть вместе и пяти минут. Прямо сейчас парень вообще мог умереть, и никто бы уже не помог ни ему, ни самому Уилбуру. Мужчина закрыл лицо руками, сползая по стене медпункта прямо на землю. Его ярко-жёлтая рубашка запачкалась в крови, штаны на коленях почти протёрлись до дыр, а красная шапка, которую он носил только на улицу, стала со временем терять цвет. Он наверняка сейчас выглядел таким жалким и беспомощным, и очень хотелось уйти куда-нибудь в безлюдное место и хорошенько прокричаться в небо. Но он был нужен тут, он был нужен Томми. Пальцы нашли на шее кулон из розового кварца, и дыхание сбилось. Взгляд зацепился за девушку, которая своей левитацией переносила мертвецов к одной из башен, где другие дети прощались с друзьями. Неужели, его маленький мальчик тоже мог оказаться среди них? Среди мёртвых? Его глаза бы никогда не открылись, а руки бы никогда не обняли? Уилбур почувствовал, как его рёбра сжимают металлические обручи, как они нагреваются, заставляя дышать часто-часто, словно воздуха вокруг совсем не было, как в голове всё плывёт, вызывая страх смешанный с грустью. Так выглядит любовь? Из-за двери снова кто-то вышел, и в этот раз это была Паффи. — Мы закончили, но он потерял много крови. Нужно, чтобы ты отнёс его в комнату, чтобы он выспался. Я покажу, — она оценила состояние мужчины и помогла ему подняться. — Я дам тебе пустырника. Сут сделал шаг за порог медпункта, словно в какой-то другой мир. На том же столе лежал его мальчик: весь в бинтах и поту, но он спал. Уилбур прижал шапку к груди, второй рукой переплетая их пальцы. Потом выпил горьковатое лекарство, протянутое Паффи, надел шапку на голову Томми, пряча его золотистые кудри, осторожно поднял его на руки и пошёл вслед за девушкой. Взгляд ни на секунду не отрывался от лица парня: лоб со слабыми морщинками из-за слишком подвижных мышц лица; светлые широкие брови сейчас расслаблены, реснички подрагивают; синяки под глазами за два года стали лишь больше, нос покрылся еле заметными веснушками; губы приоткрыты, складочка на подбородке никуда не делась. И Сут почувствовал, что отдал бы сейчас всё, лишь бы снова взглянуть в голубые глаза, и увидеть в них ту самую любовь, которую он сам не мог осознать слишком долго. Паффи привела их в комнату, которая постепенно превращалась в больничную палату, и выделила кровать у самой стены и стул, чтобы мужчина мог остаться на столько, на сколько захочет. И он остался. Сначала долго всматривался в чужие черты лица, тёплые ладошки, длинные пальцы, и следил, как ритмично вздымается грудь, спрятанная за белой рубашкой и бинтами. А потом уткнулся носом в их сплетённые пальцы и убаюкал себя тихими слезами. Томми выздоровеет, точно-точно, и у них будет всё время вселенной. Только для них двоих.