Sweet Dreams

Сразу же после того, как большинство стражников перешло на их сторону, а остальных пришлось посадить под замок, Филза отвёл Джорджа, Дрима и Техно в комнату на краю корпуса, сказав, что тут они смогут нормально выспаться, но принц лишь пялился в потолок. Мысли путались, голова шла кругом от всего, что случилось за последние часы, и парень вздохнул. Уилбур так мастерски заставил его очистить голову, и это правда помогло, но лишь на время. Стоило ли попросить сделать так ещё раз? На улице уже было достаточно светло, и в конце концов Фаунд подошёл к окну, осторожно касаясь пальцами подоконника, словно он был хрустальным. Сквозь стекло был виден двор и все те, кто с большими усилиями справлялись с тем, что Сут и остальные красиво нарекли «спасением». Почти все, кто находился в Лагере, были детьми, которые хоть и тренировались, но никогда не сражались и вообще понятия не имели, что такое настоящая война. Не то, чтобы сам принц имел в этом опыт, но это всё казалось как-то не по-людски. Всё-таки они не были готовы. — Почему ты не спишь? — голос Техно заставил обернуться. Мужчина тоже не спал, и неизвестно, засыпал ли вообще. — Не могу, — парень снова посмотрел в окно, обнимая себя. — Это как-то неправильно, что мы тут отдыхаем, а они там… Трудятся. Это ведь мы виноваты. — В том, что спасли их? — хрюкнул Блейд. — Дурак, мы же для них старались. — В том, что они не были готовы принять наше спасение, — кто-то во дворе громко заплакал. — Как ты думаешь, стоит им помочь? — Ты всё равно не дашь мне уснуть. К тому же, они тоже твои подданные, им будет приятно видеть своего принца среди них. Глядишь, и уважать начнут, — Техно поднялся на ноги и махнул рукой в сторону двери. — Дрима не трогай, если ему нужен отдых — пусть отдыхает. Джордж кивнул — у Тэйкена действительно случился передоз эмоций после того, как он убил Квакити. Они спустились по лестнице и вышли на улицу, и Фаунд сразу же обратил внимание на группку уже достаточно взрослых ребят, которые носили вёдра с водой куда-то. — Простите, мы можем вам как-то помочь? — обратился он к одному из них, когда тот остановился передохнуть. — Не помешало бы. Медикам не хватает чистой воды, попросили наносить, чтобы раны было чем промывать, — ответил парень и тут же нахмурился. — А вы ведь принц Джордж, да? Ой, простите, Ваше Высочество, я не признал сразу… — Ничего страшного, — наследник улыбнулся. — Проведёте меня в медпункт? Я правда хочу помочь. Техно только ухмыльнулся. До обеда они оба превратились в мальчиков на побегушках: врачи послали их к колодцу за водой, повара — на склад за ящиками с продуктами, а старшие попросили посидеть с младшими. Фаунд видел, как за углом лазарета сидел побледневший от стресса Уилбур, но Блейд не пустил поговорить и вместо этого сам пошёл к брату. Своей помощью отвлёк проснувшийся на запах еды Дрим — он с корнем вывернул стенд с правилами во время Игр. — Мы должны были попасть на туда в один год с Уилбуром. Хорошо, что всё обошлось, — ответил он под громкие довольные крики толпы. — Но больше никаких Игр! Никогда! Народ одобрительно загудел, а некоторые вынесли на улицу форму, пошитую специально для этого мероприятия, и подожгли. Огонь здорово поднял настроение, и некоторые даже начали танцевать, напевая какие-то свои мелодии. Джордж расправил плечи, равняясь с любующимся зрелищем Тэйкеном: люди радовались, и в воздухе медленно появлялся тот самый запах свободы, ради которого всё затевалось. Но ближе к вечеру ситуация снова поменялась. Кто-то из новоиспечённых стражников-Пекула́рисов сказал, что под стены прибывают солдаты, среди которых признали полностью облачённого в боевые доспехи и очень недовольного Панза. Фаунд в срочном порядке собрал всех в комнате Филзы, но смотритель успокаивающе улыбнулся: — Пока мы не откроем барьер добровольно, они не смогут пройти. — Но можно ведь сварить то же зелье, что сварили мы, — принц скрестил руки на груди. — Наверняка в библиотеке замка есть этот рецепт, и его могут найти для такого особого случая. — Им потребуется минимум два дня на подготовку. До этого они бессильны, но нам нужно уже что-то предпринять, — ответила Кристин. За всё время она ни на шаг не отошла от мужа. — Иначе может быть поздно. — Нам нужно взять замок, — решительно заявил Джордж, обводя взглядом присутствующих. — Если правильно организовать всех, нам хватит людей, чтобы прорваться через тех, кто под стенами, и тех, кто охраняет Сапнапа. К тому же, у нас есть стражники, которые присягнули мне. Да, это не лучший вариант, но что мы ещё можем? — Ты можешь обратиться к тем, кто за стенами, — вдруг предложил Дрим. — Объяснить, что ты не ставишь перед собой цели кому-то навредить, ты хочешь помочь и восстановить справедливость. Они ведь тоже люди, наверняка среди них есть и те, кто лишился родственников, потому что их пришлось отдать в Лагерь. Они должны понять. — Это глупо, — фыркнул Техно. — Ты сам видел, что восстания собираются не час и не день. На что ты надеешься? Что все люди резко поверят в «добро»? — он спародировал Тэйкена, заставляя того нахмуриться. — Сапнап не заслуживает править, корона по праву принадлежит Джорджу, но нет никаких шансов, что вся армия перейдёт на нашу сторону настолько быстро. Тем более, среди них Панз, который наверняка закалял их быть готовыми умереть за Лагерь. — Мы должны хотя бы попробовать. — Я согласен с Дримом, — принц наклонил голову вниз, закусывая губу в раздумьях. — Я подготовлю речь на завтра. Сначала для Пекуларисов, потом для солдат Панза. — Я передам план Уилбуру… — Я сам! — парень обогнал Блейда, виновато улыбаясь. — Сам. Вам нужно выспаться. — Как будто тебе не нужно, — почти хрюкнул мужчина и развёл руками. — Сам так сам, мне же меньше работы. Но Джордж его уже не слушал. Две речи за ночь звучало как посильная задача для наследного принца, но нужно было сделать так, чтобы все поверили, поняли, что он действительно не причинит никому зла. По крайней мере не хочет причинять, но придётся это сделать, если понадобится. Радовало лишь то, что за день, проведённый среди Пекула́рисов, Фаунд наконец почувствовал себя почти дома. Никто больше не обсуждал его за спиной, как это делали в замке; никто не показывал пальцем, как в частной школе; все относились к нему как к своему, и это уже было величайшим достижением в его жизни. Так сильно хотелось поделиться этим с кем-то, кто понял бы его. Но ни Дрим, ни Техно, ни даже Кристин и Филза не походили. Принц сам не заметил, как дошёл до медпункта, где его окликнула Паффи. — Если Вы ищите Уилбура, он в лазарете вместе с Томми, — девушка склонила голову, смущая Джорджа. — Я думаю, они оба всё ещё спят, но Вы можете проведать их. Третий этаж, до конца коридора. Там одна дверь. — Спасибо, — он не успел больше ничего сказать, как она убежала на звук своего имени. Ноги сами понесли его в нужную комнату, а мысли снова путались вокруг имени Уилбура. Как было бы хорошо упасть сейчас в его объятия и рассказать, как прошло собрание и о том, что сейчас творится на душе у мятежного принца. Сут бы пропустил свои изящные пальцы сквозь его волосы, обнял в ответ и сказал, как он им гордится, как любит… Но приближаясь к нужной двери, Джордж начал слышать два голоса: первый — Уилбур, его он ни с чем не перепутает, а другой… Томми? Он подошёл ближе и замер, подглядывая через слегка приоткрытую дверь. Комната была большая, и на каждой кровати кто-то лежал. Сам Иннит полулежал на своей: грудь была в бинтах, ноги под пледом, рубашка лежала на подобии тумбочки, рядом с догорающей свечкой. С другой стороны на стуле сидел Уилбур и широко улыбался. — У меня есть кое-что для тебя, — полушёпотом, чтобы никого не разбудить, произнёс Сут, и Фаунд машинально сжал руку с кольцом в кулак, когда увидел в чужих пальцах тот самый кулон. — Это розовый кварц. Я купил его в Киноко, когда думал о тебе, — «он думал о Томми даже в тот день?», принцу казалось, что день был только для них двоих. Уилбур достал из-под одежды своё украшение, наблюдая за реакцией Томми. — Хочу, чтобы ты носил его у себя рядом с сердцем и всегда помнил, что ты никогда больше не будешь один. — Уилл, но… — парень коснулся золота и замер. — Розовый кварц ведь означает… — Я так хотел тебя увидеть, услышать, — мужчина подсел ближе, касаясь чужой руки. — Так хотел, чтобы ты снова говорил со мной, чтобы смотрел на меня. Посмотри на меня, Томми, — Иннит не поднял взгляд, пока длинные пальцы музыканта не скользнули ему на подбородок, приподнимая голову. Джордж видел, как в его глазах заблестели слёзы, и не был уверен, что не заплачет сам. — Я люблю тебя, Томми. Я всегда любил только тебя, просто не осознавал этого. Прости меня… — Дурак. — Что? — Идиот! — громко всхлипнул Томми, размазывая слёзы ладонью по лицу. — Я хотел ударить тебя, как только увижу, хотел врезать прямо по лицу, чтоб аж кровь шла… И никогда больше с тобой не разговаривать. Хотел ненавидеть тебя, потому что ты сбежал без меня. Но я не могу… Не могу… — Тшш… — Уилбур подсел ещё ближе, бережно обнимая парня, стараясь не тревожить свежие раны. — Теперь ты всё знаешь. Я хотел спасти тебя в лучшую жизнь, подальше от Лагеря, и у меня почти-почти получилось, — он нежно погладил его по голове. — Теперь у нас всё будет хорошо, я тебе обещаю. Ты мне веришь? — Мы всегда будем вместе? — До последнего вздоха, обещаю. Иннит позволил надеть на себя кулон, тут же цепляясь пальцами за отдаляющуюся руку Сута и подтягивая его ближе к себе. Джордж не смог заставить себя отвести взгляд, даже когда парень легонько прильнул к чужим губам, а мужчина углубил поцелуй, вплетая пальцы в золотые волосы. Принц и представить себе не мог, что любовь бывает настолько нежной и трепетной, что сказки про бабочек в животе вовсе не сказки, а домом может оказаться далеко не место. Что человек отдаст всё, чтобы быть рядом; что сможет преодолеть невозможное, лишь бы другой был счастлив. Фаунд был там лишний. Горячие слёзы уже давно катились по щекам, руки прижимали к себе заветное кольцо, а опьянённый горем мозг никак не хотел уходить. Было что-то чарующее в их поцелуе, таком страстном и ласковом одновременно, и парень стоял и смотрел, как их губы сминают друг друга, как по комнате раздаются тихие вздохи и как в воздухе растворяются их имена, впитываясь прямо в подкорку, пока внезапный порыв ветра не пошатнул скрипучую дверь и не пришлось поспешно сбегать на этаж ниже. Он так и не понял, что сделал не так, но наверное он просто не был Томми и никогда не смог бы дать Уилбуру то, что дал этот шебутной мальчишка. Получается, что парень выполнил обещание, данное Суту перед нападением? Встретиться с тем, кого любишь… На крыльце корпуса он застал Дрима. Тот сидел на ступеньках и наблюдал за детьми возле каштана, которым впервые разрешили остаться на улице после отбоя. — Как Томми? — вопрос резал хуже любого меча, но Фаунд беззвучно сглотнул и, присев рядом почти вплотную, ответил: — Они спят, я не стал их будить. Про план придётся рассказать завтра с утра. Тэйкен кивнул. Искоса посмотрел на принца и позволил привалиться к своему плечу, потом и вовсе приобнял одной рукой. Джордж вздрогнул, чувствуя, как чужое тепло разливается по телу, и поднял взгляд. Лицо мужчины было совершенно безмятежным и освещалось лишь светом фонарей во дворе. Он улыбался своим мыслям и пил что-то пахучее из железной кружки, периодически кивая головой в такт выдуманной мелодии. — Почему мне так сложно с людьми? — Фаунд откинул голову немного назад, опираясь ему на плечо. — С людьми вообще сложно, знаешь ли, — усмехнулся Дрим. — Сложные мы существа. — Но Уиллу же легко с Томми. Кристин с Филзой. Ты… — Им не легко. Они проделали серьёзную работу над собой, чтобы их отношения стали тем, чем они есть сейчас. Без работы никак, без работы всё ограничится простой влюблённостью, которая очень быстро пропадает, стоит человеку сделать что-то не так, как ты представлял. Любить — значит научиться жить с неидеальным, но твоим человеком, — мужчина снова отпил из кружки. — Я вообще тут не пример. Повёл себя глупо, на что-то надеясь, когда уже видел, что не интересен тебе. — Сейчас у нас есть более важные задачи, — Джордж прикоснулся к его руке и снова посмотрел в лицо. — Но я ведь тоже собираюсь жить жизнь. Может, мы могли бы попробовать заново?.. — Не нужно жалости, Джордж, — они встретились взглядами перед тем, как Тэйкен убрал руку, снова подпуская холод улицы к принцу. — Я же не слепой. — О чём ты? — Ты любишь Уилбура, потому что так и не смог отпустить. Не доверяешь его Томми, потому что думаешь, что Томми не способен сделать его счастливым, но я знаю Уилбура почти всю жизнь, не настолько близко, как последние года, но всё же могу сказать, что сейчас он счастливее, чем когда-либо. И причина его радости не ты, а Томми. И ты злишься, не принимаешь чувства человека, которого любишь сам. А я всё ещё люблю тебя, Джордж, несмотря на всё, что ты делаешь, но я не хочу заставлять тебя что-то чувствовать, — Дрим залпом опустошил свою кружку. — Потому что если ты действительно любишь, ты должен научиться отпускать, — он посмотрел к Фаунда. — Если между нами когда-нибудь что-то будет, я хочу, чтобы ты пришёл к этому сам, а не потому, что тебе нужна замена, чтобы забыть Уилбура. От слов мужчины парень вздрогнул, словно его ледяной водой окатили. Он закрыл лицо руками, громко выдыхая и чувствуя, как больше не может сдерживать слёзы. Тэйкен был прав, так чертовски прав, что хотелось прикинуться глупым и ничего не понимающем, но было нельзя. Принц всхлипнул пару раз, прежде чем Дрим снова приобнял его, поглаживая по плечу. — Все плачут, плакать — это нормально, — донеслось до него. Последнее время на него навалилось столько всего, что он плакал почти каждый день, не имея понятия как ещё выплеснуть непонятные эмоции. — Хочешь, расскажу историю? Не очень весёлую, но обещаю, она отвлечёт, — Джордж поднял всё ещё застеленный слезами взгляд и кивнул. Мужчина грустно усмехнулся. — Меня не всегда звали Дрим. Моя мать при рождении назвала меня Клэй и сразу же отдала в Лагерь, как дань. Ей выплатили какие-то копейки «за честность», как всем ей подобным, и больше я никогда её не видел. Возможно, я был нежеланным ребёнком и то, что я родился Пекула́рисом, стало просто счастливой случайностью, но я ненавидел её. Большинство детей прятали, и они попадали в Лагерь уже в сознательном возрасте. Я же в этих стенах с рождения, — Дрим фыркнул. — Я хотел избавиться от всего, что связывало меня с ней. Первое время после побега я красил волосы в чёрный углём из камина, пока не научился любить свой русый. Ведь в мире полным полно блондинов, я лишь один из многих. Но имя вечно напоминало о ней. Ещё в Лагере я грезил о мире за стенами и придумал себе новое: свободное, мечтающее — я стал называть себя Дримом. После побега я попросил Уилбура никому не рассказывать об этом и никогда больше не вспоминал о «Клэе». — Зачем ты рассказал мне об этом? — Джордж ни разу не пошевелился за время истории. — Захотелось, чтобы ты знал, — Тэйкен пожал плечами. — Выглядишь, как человек, который умеет хранить тайны. И я правда хочу с тобой дружить, Джордж, как бы по-детски это не звучало. Я верю, что у тебя получится быть хорошим принцем и королём, и я постараюсь быть рядом столько, сколько ты мне позволишь. — Спасибо, — Фаунд кивнул. Потом поднялся на ноги, похлопал Дрима по плечу и поплёлся в выделенную им комнату, где уже сладко храпел Техно. Ноги ощущались как ватные, кровать — подозрительно мягкой. Он не успел ни о чём подумать, когда голова коснулась подушки. Принц действительно устал. Я иду по замку. Коридоры пустые, в комнатах нет ни души. Я дохожу до огромной двери в тронный зал. Трон пуст. На мягкой подушечке на нём лежит корона, а позади слышится громкий кашель. Я подхожу ближе, и из-за трона на меня вываливается старик. Он не может стоять на ногах, только ползает, что-то бормочет себе под нос. Я узнаю в нём отца. Я ничего не слышу, но читаю по губам — он шепчет слово «власть». Я начинаю смеяться, когда он замечает корону и не может преодолеть пару ступенек, чтобы до неё добраться. Вокруг дурно пахнет, словно тут залежались тысячи трупов. Я вижу, как отец в гневе бьёт кулаком по полу. Он поворачивается ко мне. Он зашипел, а я смотрел на его глаза. Они сгнили.