Sweet Dreams

Томми просыпается, но глаза открывает не сразу. Бок после операции неприятно ноет, голова побаливает из-за сна в одном положении, но парень сжимает ладонь, в которой всё ещё находятся пальцы Уилла. Мужчина спит рядом на стуле, просто откинувшись назад и подперев голову свободной рукой, и Иннит невольно улыбается. Вчера произошло то, о чём он и подумать не мог — Сут признался ему в любви, да ещё как! Томми приоткрыл глаза и легонько двинул большим пальцем, поглаживая чужую кожу. Они целовались. Правда-правда, точно так же, как он и представлял. Уилл не кусался, не напирал; его руки приятно массировали кожу головы, придерживая, губы мягко сминали собственные, и парень таял от каждого тихого вздоха между поцелуями. Тепло их тел смешивалось, нагревая их обоих, сознание плавилось. Он боялся признаться себе, что хотел бы продолжать бесконечно. Чтобы Сут был рядом, чтобы обнимал и целовал, и рассказывал истории перед сном, шепча их прямо в висок Томми. Парень подумал, что действительно сделал бы всё, чтобы этого добиться. Он уже простил Уиллу всё, и простил бы ещё тысячу, миллион раз, если потребовалось бы. Потому что впервые правда любил. В коридоре послышался шум, и в дверном проёме показалась голова Ранбу. Он мягко улыбнулся, когда увидел Иннита, а тот лишь виновато кивнул. Рука сама потянулась к кулону на шее, и парень привстал. Кажется, Сут говорил ему, что пока что это плохая идея и что нужно дать организму время восстановиться, но сейчас это его не особо волновало, тем более, что благодаря способности чувство боли у него сильно притуплено. — Ты чего? Тебе же нужно лежать! — зашипел на него Ранбу, когда они остались одни в коридоре. — Ты невыносимый, — парень обнял его, целуя в волосы. — Как ты себя чувствуешь? — Бок немного болит, а в общем неплохо, — Томми попробовал улыбнуться, когда его взяли за руку, но улыбка вышла вымученной. — Где Билл? — Я пришёл один, потому что хотел поговорить, — Ранбу вздохнул, и Иннит заметил, что тот смотрит прямо на украшение на его шее. — Красивый. Уилбур подарил? — Д-да, вчера вечером… — Он не пустил нас к тебе вчера. Сказал, что ты слишком слаб после операции, но я всё видел, — он замешкался лишь на секунду, подпирая плечом стену. — Тебе правда будет лучше с ним. — О чём ты?.. — Он любит тебя, Томми. Любит больше, чем мы с Биллом когда-либо сможем. Это слишком очевидно, все заметили, — парень вдруг усмехнулся. — Я даже не знал, что можно так любить. — Как?.. — Сильно. Искренне. Такой любовью, которая заставляет его глаза светиться, когда он видит тебя, — Ранбу вдруг поднял взгляд. — Помнишь, на первом собрании, когда я при всех поцеловал тебя? — Иннит кивнул. — Я увидел это ещё тогда. Ты говорил нам, что «Уилл твой брат, ты не можешь ему не верить», но твои глаза светились так же. Ты всегда был влюблён в него, Томми. И я не виню тебя, просто… — парень увидел, как в чужих глазах собирались слёзы. — Просто я тоже любил. Билла и тебя. И мне так… Так обидно, что я так и не смог… Ты так и не полюбил меня так же… Ранбу всхлипнул, тут же стирая слёзы со щёк. Томми шагнул вперёд, обхватывая парня руками и сжимая в объятиях. Он не знал, представить не мог, что все его мысли настолько очевидны, и никогда даже не думал, что события пойдут так, как сейчас. Уилл должен был навсегда остаться для него братом, которого он будет ненавидеть, но точно не всё это. — Прости. Прости меня, пожалуйста, прости, Ранбу… — Иннит бормотал нелепые извинения куда-то в чужую одежду, но разве за такое можно извиниться? — Пожалуйста, Ранбу, прости, я не думал, что всё получится так, я… — Тшш, — парень погладил его по голове, но не обнял в ответ. — Ты выглядишь счастливее, когда он рядом. И я хочу, чтобы ты был счастлив. Это же главное, правда? — А вы? — он поднял голову, встречаясь взглядом с Ранбу. Его глаза блестели бирюзовым — чистым цветом его души. — А мы с Биллом как-нибудь справимся, — ответил тот и засмеялся сквозь слёзы. — Обещай мне, что будешь счастлив, Томми. — Я обещаю. Ранбу наклонился и поцеловал его в лоб, последний раз проводя рукой по волосам. Иннит проследил за ним глазами до лестницы и вернулся на свою кровать, даже не пряча слёзы. Он был единственным, кто проснулся в такую рань, поэтому никто бы и не спросил, а у него не нашлось бы ни слов, ни сил, чтоб объяснить. Парень переложил подушку ниже, чтобы рука спящего Уилла дотягивалась до его лица, и, подложив её себе под щёку, тихо заплакал, убаюкивая себя обратно в сон.

***

Джордж плохо спал и, проснувшись раньше, чем планировал, стал сочинять речи. Первая, перед Пекула́рисами, казалась проще, словно он собирался объяснять что-то маме и лучшим друзьям — он не сомневался в поддержке. Вторая же, для до зубов вооружённых солдат Панза, вызывала сомнения. Стоит ли в принципе рассчитывать на помощь? Как подобрать правильные слова? Какие слова вообще правильные? Он подпёр голову рукой, наблюдая за тем, как колышется листва каштана за окном. На соседней кровати спал безмятежный Дрим, чуть дальше дёргал ногой во сне Техно и громко сопел Фанди. Филза сказал, что раньше в эту комнату, как в «элитную», всего на четырёх человек, отправляли жить тех, кто соглашался шпионить среди Пекула́рисов и доносить, если где-то начинало быть неспокойно. Эту традицию начал Панз, а после повышения подхватил Квакити, но из-за подготовки к свадьбе у него совсем не осталось времени выслушивать мелкие сплетни Лагеря, и Фил потихоньку расформировал группку «предателей». Но были ли они предателями, если следовали указам своего короля и сохраняли мир в Лагере для мира в стране? Станут ли предателями те стражники, которые сложат оружие и признают Джорджа наследником? Когда-то Фаунд читал в книге, что предателями называют тех, кто сознательно нарушает клятву, данную ими самими. Будет ли считаться он сам предателем, если пойдёт против воли отца? Слово короля ведь закон… Хотя если подумать, он уже это сделал. Предатель предателя. Принц усмехнулся и поднялся на ноги, потягиваясь. Грубый план обеих речей был придуман и самое время было немного подкрепиться перед тем, как продолжать «бесчинства». — Эй, Дри-им, пора просыпаться, — Джордж потряс отвернувшегося к стенке Тэйкена и рассмеялся, когда тот приоткрыл глаз и скривился. — Давай, ты ведь сам говорил, что опоздавших на завтрак никто не ждёт. — Кто-то сказал «завтрак»? — со своего места поднялся Техно. — Я не против перекусить. Особенно, если готовить буду не я. — Представляете, вы всю жизнь живёте в Лагере, следуете его порядкам, ненавидите их, и к вам вламывается воскресший принц и говорит, что теперь вы все свободны. Но на следующее утро вы всё равно готовите этому принцу завтрак, потому что восстания восстаниями, а покушать и расписание никто не отменял, — Дрим накрылся одеялом по самые уши, пока остальные начали хохотать. — Нечего меня будить, я пропущу завтрак. — Только речь не проспи, — хрюкнул Техно перед уходом. — Я уверен, что Джордж нас ещё удивит. По дороге в столовую они встретились с Ники, Паффи и Джеком, которые в сопровождении ещё нескольких ребят носили еду в медпункт и в лазарет. Фаунд хотел снова помочь, но от Блейда последовало вежливое напоминание, что он — принц, и что у него на сегодня всё ещё есть важная задача. В самой столовой стоял шум из-за количества людей, но Техно подскочил с технического входа кухни и получил две порции вне очереди: себе и Джорджу. — Так нечестно! — возмутился Фанди, которому всё-таки пришлось занять своё место в линии, но наследник только развёл руками. Мужчина же понёс тарелки к столу, где уже сидели несколько человек. Среди них Фаунд признал Уилбура, который мечтательно наблюдал за тем, как ест Томми. Его затошнило, когда тот не просто подал Инниту салфетку, а сам стёр с его носа кусочек каши, широко улыбаясь. Джордж ненавидел Томми. Раньше он думал, что парень ему дорог, потому что он друг и брат Сута, что дорогие люди твоих друзей становятся дорогими тебе, но теперь они не были друзьями. Они были никем и остались никем. Незнакомцы, знающие о друг друге лишь имена. Потому что их разговоры не были способны связать их чем-то большим, чем просто «коллеги». Принц фыркнул, начиная есть свой завтрак. Живот неприятно скручивало от каждого нового движения Уилбура в сторону Томми, и Фаунд почти чувствовал все их прикосновения на собственной коже. Он думал, что отпустил, что понял — ему не место рядом с Сутом. Мозг же упрямо твердил обратное: он должен был быть там, не противный мелкий мальчишка; он должен был быть беспечно влюблён и счастлив. Рука мужчины осторожно обнимает Иннита за плечо, притягивая к себе, и Джордж не может оторвать взгляд, пока младший получает поцелуй в висок. Парень ест свою кашу быстрее, чем должен был, и рывком встаёт из-за стола. — Техно, собирайте всех во дворе перед воротами! — выдаёт громкое указание и уходит. Отдаёт посуду обратно на кухню и сталкивается на выходе с Дримом. — О, ты всё-таки решил пойти на завтрак. — Да, знаешь, все так начали шуметь, что я больше не смог спать, и… — сонно тянет тот, но принц перебивает его: — Пойдём. Мне нужен тот парень, Фредди, который усилил мой голос тогда. Он тянет Тэйкена на улицу и заставляет его отправиться на поиски, а сам идёт к каштану. Останавливается у самого ствола, и в конце концов подаётся вперёд и опирается на него головой. Сил сдерживаться не хватает, и Джордж тихо всхлипывает. Если бы он мог, он бы никогда не выбрал быть принцем-Пекула́рисом в стране, которая относится к таким, как он, как к животным. Никогда бы не имел младшего брата, готового его убить за власть. Никогда бы не встретился с музыкантом, обладающим гипнозом. Никогда бы не устраивал восстание в Лагере. Никогда бы не влюблялся. Слеза катится по лицу и капает с кончика носа, когда его кто-то тянет снизу за рукав. — Почему ты плачешь? Тебя кто-то обидел? — рядом с ним стоит черноволосый мальчик. — Нет, малыш, я просто… Устал, — Фаунд размазывает слёзы по лицу и приседает, смотря в карие глаза ребёнка. — Знаешь, когда люди устают, они иногда плачут. — Знаю. Мой друг тоже много плакал, — кивает мальчик и протягивает Джорджу красивый дубовый листочек. — Вот, это тебе. Я нашёл его там, — он неопределённо машет рукой с сторону, — наверное, он с дерева за стеной. — Спасибо, — парень улыбнулся, принимая детскую щедрость. — Я надеюсь, что это поможет тебе, — мальчик кивнул и побежал в толпу, которая стала собираться во дворе. Фаунд любил детей и их простоту так же, как ненавидел взрослых за то, что они всё усложняют. И кажется этот ребёнок был прав: принцу и правда было пора отвлечься от душевных терзаний и обратить своё внимание на то, что действительно важно. Его люди и страна, которую пора было брать в свои руки. Вместо двух однотипных речей, Джордж решил, что будет говорить сразу с двумя сторонами одновременно. Они ведь один народ, пора было прекратить делить всех на особенных и обычных. Поэтому он вместе с Дримом и Фредди поднялись на башню рядом с воротами, и принц наконец заговорил обо всём, о чём думал неделями после «амнезии» и годами до неё. — Я всю жизнь прятался за стенами замка в своей комнате, боясь, что если я начну пытаться действовать, у меня не получится. Но сейчас я здесь, стою перед вами. Говорю с вами, потому что хочу, чтобы вы тоже не боялись. Я хочу освободить вас от рабской жизни и обязанностями перед Лагерем, где вместо жизни — существование. Вы, — он обратился в сторону Пекула́рисов, — почти с рождения тут, и не помните ничего в своей жизни, кроме этих стен и бесконечных тренировок. А вы? — повернул голову к стражникам. — Наверняка многие потеряли членов семьи и друзей из-за этого Лагеря, то ли отдавая детей, то ли глядя на смерть их родителей, отказавшихся выполнять приказ. Разве вы не хотели бы снова обнять своего ребёнка? Перестать прятать его, когда в ваш дом кто-то стучится? Врать, что ребёнок обычный, чтобы его не забрали? — парень глубоко вдохнул. — Неужели вы не устали жить в страхе? Король запугал вас, заставил верить, что так ваша жизнь в безопасности, потому что специальная армия защитит вас от врагов и предателей. Но не тот ли враг, кто приговаривает ваших детей на смерть? Не тот ли предатель, кто разрушает семьи, лишает права выбора? — он улыбнулся краешком губ, чувствуя, как отклоняется от запланированной речи, но говорит от чистого сердца. — Я — Джордж Фаунд, старший законный сын и наследный принц, и я собираюсь вернуть свой трон, который отнял у меня отец, а затем мой родной брат, приказав убить меня. Завтра днём я с Пекула́рисами выступим на королевский замок, и сейчас я призываю вас сложить оружие мирно. Я не хочу кровопролития, и если вы поддержите мои права на престол, я ликвидирую Лагерь, — среди стражников началось подозрительное движение и гул, и, кажется, Джордж заметил Панза. — Вас прекрасно обучили убивать, но не забывайте, что армия Пекула́рисов всё равно сильнее. У вас ровно сутки.