Его спасительная милость

Люмин почувствовала, что что-то не так, воздух стал холодным и резким, когда она вдохнула его, служащие смотрели на неё с беспокойством на лицах, а губы Кэ Цин сжались в тонкую линию. Она не может припомнить, чтобы совершила что-то плохое, поэтому предположила, что это дела, связанные с герцогством, которые были вне её контроля, но теперь, вернувшись в свои покои, она обратилась к своей служанке. – Что происходит? Кэ Цин покачала головой, она и сама не знала, что вызвало кислое настроение Его Светлости, но уверена, что видеть герцогиню на прогулках с другим мужчиной не помешало бы. Конечно, не может быть, чтобы этот монстр ревновал, так что это могло исходить откуда-то ещё, но он проявляет это на бедной герцогине. Кэ Цин тяжело вздохнула и опустила голову. – Боюсь, я тоже ничего не знаю, Ваша Светлость. Люмин повернулась к своему отражению в зеркале. Позволив сосредоточиться своим мыслям, она вспомнила нечто очень важное – они снова будут спать в одной постели! Чайлд не стал задавать вопросов. Как обиженный ребёнок, он пошёл в свой кабинет и снова начал в работать, чтобы отвлечься от того, что ревнует из-за того, что его Жена была с другим мужчиной. Это так не похоже на него – ревновать, особенно из-за женщины, на которой он женился только для удобства. Поэтому он вернулся к работе и сделал вид, что не испытывает сильного желания свернуть шею этому мужчине голыми руками за то, что он даже посмотрел в её сторону. Ревность – уродливое чувство, которое, по его мнению, присуще только трусам, он не ревнует. Особенно не из-за какого-то ландшафтного дизайнера, имени которого он даже не знает. Подождите – он не знает имени этого негодяя. Он медленно положил документы, которые держал в руках, и с поражённым вздохом позвонил в колокольчик, наблюдая, как его доверенный дворецкий вошёл с тихим приветствием. – Да, ваша светлость? – поприветствовал он, низко опустив голову. Чайлд прищёлкнул языком, не в силах сдержаться, чтобы не произнести следующие слова: – Узнай всё об этом ландшафтном дизайнере, всё до мельчайших подробностей, и чтобы к утру вся информация лежала у меня на столе. Дворецкий взглянул на часы: на них было 11 часов вечера. Несмотря на то, что это влечёт за собой, он был достаточно мудр, чтобы отрывисто кивнуть: – Будет сделано, Ваша Светлость. Что-нибудь ещё? Чайлд прикусил внутреннюю сторону щёк. – Сделайте так, чтобы он никогда больше не приближался к моей жене. С поклоном дворецкий покинул кабинет. Оставив его проводить рукой по своим теперь уже грязным волосам. Он действительно ревнует. Люмин нервничала. Если её вторая ночь с ним была похожа на первую, то никаких гарантий она не получит – её мысли были заняты этой ночью, и она не могла избавиться от мыслей о нём. Ей понравилось, и этого нельзя отрицать, но будет ли она зациклена на ощущениях, которые он дарит ей, когда они сделают это снова? Неужели она начнёт жаждать его как сумасшедшая? Люмин вошла в знакомую комнату, огляделась и обнаружила, что всё осталось прежним. Мало что изменилось, и она заметила это по своему мужу он не слишком задумывается об убранстве и внешнем виде герцогства. Неудивительно, что Тома сообщил ей, что ни разу не встречался с герцогом, он был нанят дворецким и уже больше года работает под началом мастера, который, вероятно, даже не знает его имени. Люмин показалось, что она первая появилась в комнате, и она подпрыгнула от внезапного голоса, нарушившего тишину. – Ты здесь. Оглядев комнату, она обнаружила его сидящим на одном из стульев, скрестив ноги и прислонившись спиной к мягкой подушке. Она окинула его взглядом, его волосы, похоже, были мокрыми и зачёсаны назад, давая ей возможность увидеть его острые лазурные глаза. Он оглядел её с ног до головы, не замечая, что золотые глаза изучают его лицо. Сказать, что у него не было желания прикоснуться к ней, было бы ложью, она была настолько совершенна той ночью, что занимала его мысли ещё долго после того, как дело было сделано. Это только для того, чтобы она могла произвести на свет наследника – то, что его не волнует. Но почему воздух кажется другим? Всё было как в тумане, она помнит, как он пригласил её присесть и выпить с ним. Он был нехарактерно молчалив, поэтому Люмин взяла инициативу разговора на себя, расспрашивая о его недавней поездке и интересуясь его работой. Ей, честно говоря, было всё равно, лишь бы всё было хорошо, но она слушала, как он отвечал на вопросы, и им удалось опустошить всю бутылку. Она не уверена, кто выпил больше, но её зрение далеко от ясности. Её мысли тоже немного путаются, она даже не может держать глаза открытыми, поэтому всё остальное неясно – всё, кроме чувства осязания, потому что алкоголь, похоже, обострил это специфическое чувство. Она чувствовала каждый раз, когда его дыхание касалось её кожи, её кожу покалывало от того, как его пальцы проводили по ней, а тепло его тела, прижатого к ней, было близко к тому, каким был бы ад. Она не слишком уверена в том, что происходит сейчас, но ей это нравится. Это было так хорошо, слишком хорошо, и она не хотела, чтобы это когда-нибудь прекратилось. Она не пытается подавить стон, хриплым голосом выкрикивая его имя. Чайлд умеет держать себя в руках, и он понял, что она пьяна. Она продолжала быстро моргать, словно безуспешно пытаясь сфокусировать зрение, и он находил это почти милым. Цель была не в том, чтобы напоить её, а в том, чтобы она расслабилась настолько, чтобы их вторая ночь не была такой неловкой. Но он полагал, что это не так уж плохо, она не сдерживается и не пытается скрыть каждую свою реакцию на его прикосновения, как раньше. Он слышит и чувствует всё это, она дёргается от малейшего прикосновения, и это почему-то заводит его ещё больше. После нескольких толчков, он, наконец, кончил, и она последовала за ним. Несколько секунд он пытался успокоить своё дыхание, пока она снова пыталась держать глаза открытыми. Должно быть, алкоголь постепенно выветривается, раз она теперь может хотя бы ясно видеть его, а вид бисеринок пота, стекающих по его лбу, и то, как он сжимает челюсти, пытаясь перевести дыхание, заставляет её чувствовать жар во всём теле. Она ожидала, что после этого всё закончится, ждала, когда он выдохнется, чтобы она могла перевернуться и получить заслуженный отдых, но он снова начал двигаться. Она удивлённо вскрикнула и нахмурилась, сдерживая стоны. – Что– Что ты делаешь? – спросила она, несмотря на то, что ответ был настолько очевиден. У такого мужчины, как он, скорее всего, разыграется аппетит, а она была слишком вкусным лакомством, чтобы съесть её только один раз. Наверное, Чайлду не следовало позволять себе вспоминать того глупого ландшафтного дизайнера, но, видимо, алкоголь помог ему, и мысли перестали приходить в порядок. Забавно, что его член до сих пор находится глубоко внутри неё, его семя смешивается с её, а он ревнует к случайному мужчине. Люмин протянула руку, чтобы попытаться оттолкнуть его. Это было слишком рано, и она перевозбудилась, всё это кажется слишком большим, и она боится, что может сломаться, если он продолжит. – Ст... – Скажи мне, дорогая жена, – прерывает Чайлд её мольбы, его темп неумолим, и теперь он кладёт одну из её ног себе на плечи, чтобы скользить в ней дальше. – Знает ли твой маленький друг, как хорошо ты принимаешь мой член? Люмин почувствовала, как у неё заслезились глаза от смеси боли и удовольствия – не говоря уже о грязных словах, вырвавшихся у его мужа. – Что ты...что ты... – она даже не могла составить правильное предложение от того, как он вбивался в неё. Она почти чувствовала, как её мозг превращается в кашу – не в состоянии составить предложение в ответ. Чайлд высунул язык и с ухмылкой провёл им по нижней губе, прежде чем ответить: – Это был Тома, да? Скажи мне, он прикасался к тебе подобным образом? Если бы она была трезвой, она бы обиделась на его обвинения в неверности, но вместо этого ей стало жарко, он ревнует, и это было так привлекательно в его глазах, что она не могла не прижаться к нему. – Нет, – выдохнула Люмин. – Только ты. Уголки губ Чайлда поднялись при её ответе.Она произнесла это таким тихим голосом, что он почти не услышал звука шлёпающей кожи, но этого было достаточно, чтобы он начал двигаться ещё быстрее. Люмин поддалась всего за несколько секунд, а он не торопился, прежде чем погрузиться в неё. Чайлд наблюдает, как красиво выгибается её спина от наслаждения, как широко раскрываются её прекрасные глаза с расширенными зрачками – словно ангел, которого бог пожелал и специально подарил ему. На следующее утро ему снова пришлось отправиться к царице. Люмин помнила всё, что произошло накануне вечером, каждую деталь, и, вспоминая события во время завтрака, она как будто переживала всё заново. Кэ Цин пришлось помочь ей дойти до столовой, так как у неё болели ноги. Она держала свои вопросы при себе, пока Люмин сгорала от смущения, она не могла поверить, что сказала ему все эти вещи и... И Чайлд стал ревновать? Люмин покачала головой, в этом не было ничего романтического. Скорее всего, он просто чувствует себя собственником, такой человек, как он, которого с самого рождения готовили стать герцогом, наверняка избалован. Наверное, он просто играет, видя, что его собственность находится в руках кого-то другого. Люмин не противна мысль о том, чтобы стать его собственностью, ведь он дал ей столько привилегий, о которых она мечтала, будучи принцессой. Кэ Цин ставит перед ней чашку с чаем. Люмин пишет письма леди Нин Гуан, похоже, они сблизились. Люмин считает её подругой, в то время как Нин Гуан до сих пор считает их отношения сугубо профессиональными. Леди не может найти в себе силы признаться, что Люмин ей понравилась. Трудно было не признаться, когда она такая честная и добрая, не говоря уже об абсолютной красоте. Но ей не нужно, чтобы Кэ Цин хвасталась, поэтому она предпочитает делать вид, что ей всё равно. Люмин наслаждается спокойным днём в одиночестве. Как она и ожидала, её мысли заняты событиями прошлой ночи, и она не может не краснеть каждый раз, когда вспоминает, в каких позах они занимались этим. Она даже задаётся вопросом, как её тело смогло сложиться определённым образом или насколько сильными были его руки, чтобы удерживать её так легко. Кэ Цин молча подавала чай, наблюдая за тем, как Люмин расставляет ноги и как её рука поглаживает живот. Люмин знала, что это всё для того, чтобы родить ему ребёнка, наследника, и хотя это брак по расчёту, мысль о детях возбуждала её. При той жизни, которую она вела, она никогда не задумывалась о том, чтобы иметь их раньше. Но теперь она так счастлива при мысли о них. Представляя себе ребёнка на руках, она непременно назовет сына в честь брата – чтобы увидеть, как он вырастет и проживёт полноценную жизнь вдали от боли и страха. Кэ Цин на мгновение оставляет её, чтобы сходить за письмами, которые должны были прийти сегодня, оставляя Люмин наедине с её мыслями. Она гадает, будут ли у её ребёнка глаза Чайлда, эти резкие и пугающие голубые глаза выглядели бы очаровательно на их малыше, или, скорее, его уникальные рыжие волосы. Внешность не имеет значения, каким бы не оказался её ребёнок, кем бы он не решил стать, она будет любить его. Люмин ещё нет и года в браке, но она уже обожает мысль быть матерью. Кэ Цин возвращается с письмами, сложенными в стопку. Как и ожидалось, хотя шумиха вокруг принцессы, ставшей герцогиней, утихла, она по-прежнему получает множество приглашений. Влияние её мужа и её таинственность привлекают знатных людей, и они не могут насытиться. Однако одно приглашение выделяется. Кэ Цин передает их ей, Люмин принимает и хмурится, глядя на слова, написанные на конверте. – Сама королева приглашает меня на бал?