Его спасительная милость

Люмин так близка к тому, чтобы отгрызть себе все ногти, если бы не Кэ Цин, которая предоставила ей гораздо более здоровые способы преодоления проблем – она не могла не ёрзать, пока ждала возвращения мужа. Весь день у неё была тяжесть в груди, персонал герцогства посылал ей сочувственные взгляды, и она ненавидела это. Ей не нужна была их жалость сейчас, и она не хотела, чтобы её жалели в этот самый момент. Все думают, что от неё вот-вот откажутся, и она не может не думать так же. Они все видят в ней человека, которого можно пожалеть, и, возможно, они правы, думая так. – Вам следует отдохнуть, ваша светлость, – посоветовала Кэ Цин, наблюдая за тем, как она то и дело вздёргивает бровь. Она утопает в собственных мыслях, и её фрейлина сожалеет лишь о том, что не может предложить быстрого способа решения этой ситуации. Люмин вздохнула, наконец набравшись смелости и произнеся вслух следующие слова: – Расскажите мне всё, что ты знаешь о баронессе. Кэ Цин сделала паузу, застигнутая врасплох внезапным вопросом, и колебалась. Она ждала реакции её милости, но её было трудно понять. Её прекрасное лицо было написано смесью беспокойства, печали, страха и...гнева? Кэ Цин сглотнула , прежде чем ответить. – Баронесса Више известна и пользуется большим уважением среди знати. Она – уважаемая дочь баронства Више, которое, как считается, по богатству соперничает с императорской семьёй и находится на равных с герцогом. – Понятно, – кивает Люмин. Как и ожидалось, она никогда не могла соперничать. – И это всё? – Никто не понял её характера. Она добра к тем, кто осыпает её комплиментами и показывает ей свою самую яркую улыбку, но рассказы о её злых замыслах ходят по кругу, – Люмин подняла брови, призывая Кэ Цин продолжать. – Я слышала, что баронесса известна тем, что домогается до любой дамы, которая будет связана с герцогом. Она...неравнодушна к нему. Люмин медленно кивнула. Если верить этим слухам, то удивительно, что баронесса до сих пор не сделала к ней шаг. Она замужем уже довольно давно, но баронесса никогда не угрожала ей. Не зная о значимости своего существования, она никогда бы не подумала, что у неё такая репутация. Чайлд наконец-то дома. Люмин чувствовала, как немеют её колени, стоя в фойе со всеми слугами позади неё в ожидании прихода мужа. Она чувствовала, каким густым стал воздух, и ей казалось, что она задыхается от окружающего её напряжения. Войдя в свою обитель, он тоже почувствовал это. Тяжесть одной статьи. Он всегда ненавидел высшее общество, то, как каждый маленький шаг может определить всю твою репутацию и повлиять на то, как другие смотрят и относятся к тебе. И больше всего его раздражало, что его жена теперь впутана в очередную великосветскую драму. – Я вижу, вы слышали. Люмин медленно кивнула, не было необходимости отрицать это. На данный момент все уже должны были знать. Ей остаётся только гадать, что они думают о ней и обо всём этом испытании. – Давайте обсудим это за ужином, – Чайлд повернулся к повару, который привстал на своём месте. – Приготовьте что-нибудь сытное и вкусное, нам с герцогиней нужно многое обсудить. Люмин чувствовала, как по коже ползают мурашки: она сидела здесь в ожидании еды, казалось, целую вечность, а он всё это время просто смотрел на неё. Чайлд не знает, как поступить в этой довольно сложной ситуации, и то, как она ведёт себя сейчас, напоминает ему незнакомку, рядом с которой он стоял перед алтарём бога. Она снова стала маленькой и испуганной принцессой, которая едва вырвалась из лап своей жестокой семьи. Весь прогресс, которого они добились, чтобы сократить расстояние, сошёл на нет, и Чайлд чувствовал, как она медленно ускользает из его рук. – Жена, – позвал он. Люмин вздрогнула от неожиданности, чуть не подскочив со своего места, и заколебалась, прежде чем поднять глаза и встретиться с ним взглядом. Она не может читать его. – Мора за твои мысли? Люмин удивлённо моргнула, пытаясь связать слова воедино и придумать ответ, несмотря на беспорядок, который крутится в её голове. – Я не вижу, какое значение имеют мои мысли, Ваша Светлость. Вы вольны спать с любой женщиной, которая вам приглянется. Ему не понравился этот ответ, но его внимательный взгляд не упустил того, как слегка дрогнули её губы, и как нахмурился её лоб. Её ответ был неудовлетворительным, и он действительно был жаден, желая получить от неё негативную реакцию. Хотел ли он, чтобы она ударила его в порыве ревности и ярости? Он бы предпочёл это, чем безразличие. Он не знает, что это за чувство, но голос в его затылке говорит ему, что он не будет против, что бы она ни испытывала к нему, лишь бы это не было безразличием. Пусть это будет гнев или отвращение, он может принять всё, лишь бы это было для него. Не успел он отвлечься от своих мыслей, как двери распахнулись, и служанки начали наполнять стол разнообразными блюдами в больших количествах, не рассчитанных на двух человек. Люмин вздохнула. Она даже не уверена, что в этой ситуации сможет что-нибудь проглотить. После их ухода герцог и герцогиня остались одни, но, по крайней мере, ей есть чем заняться, кроме как сидеть на месте и мечтать, чтобы она стала меньше. Настолько маленькой, что она могла бы превратиться в ничто и выбраться из этого затруднительного положения. Ей не хотелось есть, но чтобы занять себя, она начала наполнять свою тарелку, медленно резать мясо и набивать рот овощами. Это так нервирует. – Ты не боишься, что статья и слухи повлияют на твою репутацию? – спросил Чайлд, но это не тот вопрос, который он хотел ей задать. Ему отчаянно нужно было знать, настолько ли это её волнует, чтобы расстраиваться из-за этого. Люмин заставила себя надеть маску на лицо и посмотрела на него с небольшой улыбкой. – Я не придаю большого значения тому, как другие видят меня, пока я могу служить Вашей Светлости в меру своих сил и сохранять своё положение. Конечно, это сделает бесполезными все предыдущие усилия Кэ Цин (кхм, кхм, кхм), но герцог достаточно могущественен, чтобы пресечь слухи. Это останется в их памяти надолго, но какой-нибудь новый грандиозный скандал снова поднимет шум. Кэ Цин всегда может восстановить имидж своей леди. Чайлд начинает раздражаться. Он не получает того отклика, которого хотел, а ведь он думал, что все его негативные чувства рассеялись, когда он по дороге домой посетил авторов и издателей статьи. Но, похоже, наказание виновных не компенсирует разочарования, ожидающего его дома. – Неужели это все? – спросил он, сжимая в руках свои столовые приборы, и Люмин почувствовала, как к ней подкрадывается страх. – Будь честна. Люмин молчала. Она знала, что он хочет услышать конкретный ответ, но какой именно – она понятия не имела. Она вообще не могла прочитать выражение его лица, и сомневалась, что смогла бы его расшифровать. После ещё нескольких мгновений молчания он резко встал. Сердце Люмин гулко стучало в ушах, пока она сидела неподвижно, ожидая его следующего движения, услышав громкий звук скрежета стульев и выпустив ветер из лёгких, когда он схватил её стул и с силой развернул его. Теперь, повернувшись спиной к столу и еде, она стояла лицом к мужу. Его руки обхватили её, положив на край стола по обе стороны от неё, а голова низко свесилась, чтобы сравняться с ней взглядом. Люмин могла поклясться, что слышит, как её сердце колотится в клетке от шока и страха. Она изо всех сил старалась выдержать его взгляд, но он был слишком напряжённым. Это было всё равно что смотреть в глаза дикому зверю, который думает, как бы поглотить тебя целиком. На мгновение стало слышно только её тяжёлое дыхание и лёгкие царапины, оставляемые его ногтями на деревянном столе. Ему потребовалось всё, чтобы не отпустить поводья и не целовать её до тех пор, пока она не сможет думать ни о чём другом, кроме него. Он так хотел занять всё пространство в её сознании, чтобы она могла думать только о нём и ни о ком, ни о чём другом. – Ч-Чайлд. Его имя, прозвучавшее с её губ, было таким заманчивым приглашением, но страх в её голосе вернул его к реальности, заставив отступить и сделать шаг назад, чтобы оставить расстояние между ними и дать ей возможность успокоиться. – Мои извинения, красотка, – Чайлд отводит взгляд, боясь, что ещё он сможет сделать, если продолжит смотреть на её манящие губы. – Я позволю тебе отдохнуть на сегодня. Люмин смотрела, как он выходит из столовой, и почувствовала, что наконец-то снова может дышать. Положив руку на быстро вздымающуюся и опадающую грудь, она попыталась собраться с мыслями, но их было слишком много. Это был страх, когда он был так близко, с таким опасным выражением лица, что у неё слабели колени, но вместе со страхом было что-то ещё, что она не могла осознать – похожее на тяжесть, которую она почувствовала в груди, прочитав ту статью... – Люмин, тебе нужно держать голову прямо, – с досадой шепчет она себе. Это не принесет ей ничего хорошего, если она будет продолжать колебаться из-за каждой мелочи, которую он делает.