Лапы, кобелина!

Состояние «Помогите!» продолжается вот уже несколько часов. Стэлла, мощная немецкая овчарка, гора лоснящихся мышц со стальной челюстью и настоящая машина для убийств, жалобно скулит, пытаясь обратить внимание поплывшего дрессировщика на себя. А Тэхён не здесь, Тэхён высоко в облаках играет в салки с единорогами из сахарной ваты (теми самыми, что гадят радугой, да). Кожа пылает в тех местах, где Чонгук касался Тэхёна (а где он его, спрашивается, не касался?) губами и пальцами. Ким отстранённо размышляет о том, что пришло, пожалуй, время навестить кардиолога: даже у больного тахикардией девяностодевятилетнего соседа со второго этажа сердце не херачит так, как у него, молодого здорового лба. — У меня будет свидание с парнем, — неверяще выдыхает кинолог и переводит на Стэллу беспомощный взгляд, — настоящее. — Радуясь, что её заметили, собака оживлённо виляет хвостом, ожидая команды, и высовывает длинный красный язык, на что Тэхён укоризненно качает головой, — Ну и чего ты разулыбалась, глупышка? Чонгук — он хороший, когда не долбожор. Но я ведь не гей? — Ррргав! — Не гей! — хмурится Ким. — Гав! Гав-гав! — Стэлла звонко тявкает и игриво припадает на передние лапы. — Спорить со мной удумала, пушистая калоша? — притворно ругая любимицу, Тэхён присаживается на корточки и запускает ладонь в шёрстку на загривке. Овчарка прикусывает его запястье, а после лижет подставленную ладонь, довольно урча. — И ты туда же? — возмущается парень, — О чём ты говоришь, душа моя? Ну какая, я тебя спрашиваю, из нас с ним пара?! Чонгук — пидо… кхм… любит мужчин, а я — натурал. Понимаешь ты это или нет? Тебе вот кто больше нравится? Бен, наш питбультерьер, или померанский доходяга Сисси? Не бывает, чтобы всю жизнь нравилось одно и внезапно занравилось другое, нельзя так. Нельзя ведь? Или льзя? Можно бесконечно смотреть на три вещи: огонь, воду и Чонгука за рулём. Так решил Тэхён, когда тот приехал за ним в назначенный час. Когда родители занимались его созданием, на фоне наверняка играла жёсткая порнуха, иначе как вот объяснить, к примеру, что шкаф всего только посмотрел — а уже как будто нагнул. Не-не, такие способности из ниоткуда не появляются. Ким не дожидается, пока его, аки барышню, пригласят, и сам садится в гелик. — Привет. — он хочет выглядеть непринуждённым и расслабленным, давая понять, что не сидит на очке. Но это сложно, ведь на нём Тэхён и сидит. Свидание с мужиком — это вам не уток камнями накормить, а бабушке соврать, что хлебом подавились. У Чонгука рядом с Тэхёном голова, та что на плечах, соображает туго. Как тут не затупить, когда блядское искушение само прыгает в твою тачку (а хотелось бы на член) в этих бессовестно узких джинсах (и как они только на его бёдра налезли?) и извивается десять минут, поворачиваясь так и эдак, пока пытается вытащить ремень, придавленный своей же пятой точкой? Однако, он прекрасно видит скованность и зажатость парня и потому ведёт себя прилично, оставив шуточки и комментарии ниже пояса на потом. Решает, в общем, применить старинную «тише едешь — дальше будешь» тактику на деле. — Привет, — просто отвечает он, впервые улыбаясь Киму без сексуального подтекста, — ну что, поехали? Тэхён запоздало кивает и хмурится. Что-то тут не так. А где, а как же «Кис», пошлые комплименты или за жопу там, допустим, полапать? Не, вы не подумайте ничего такого. Он, конечно, рад. Конечно, счастлив. Пиздец прям, нравится, что Чон встретил его так… никак. И почему-то обидно. Пока шкаф заводит машину, Тэхён незаметно оглядывает свой внешний вид. Тёмно-синяя рубашка без пуговиц сидит отлично и даже не успела помяться. С джинсами тоже порядок. Странно, но Чонгук не заценил. А ведь кинолог уже успел привыкнуть к его похотливому взгляду. Может, настроение плохое? Надо бы проверить. — Чонгук? — осторожно зовёт он, и слышит вопросительное мычание, — У тебя всё в порядке? — Ага. А у тебя? Совсем ничего не понятно. Что за, нахуй, тотальное отсутствие интереса к его персоне? Подкаты у Чонгука бесячие, но игнор с его стороны ощущается, как оказалось, хуже. Внутренняя сука (нынче она перевоплотилась в сочную африканку с наращенными кудрями, кислотно-оранжевыми длинными ногтями в минипиздрическом обтягивающем платье с леопардовым принтом) возмущённо дует губы и двигает указательным пальцем в отрицательном жесте, без слов давая понять, что её такой вот расклад нихренашеньки не устраивает. Тэхён солидарен, Тэхёна не устраивает тоже. Всю дорогу он куксится, несколько раз порываясь начать разговор и забросать Чона вопросами по типу «Чё не так?», но терпит, зажав в кулак остатки мужской гордости. Чонгук в его сторону даже не смотрит, с преувеличенным вниманием следя за дорогой. Когда тишина между ними обоим становится поперёк горла, он не спешит вступать в диалог с пассажиром, а просто включает радио. Вредный, сучара. «Что, если я его больше не привлекаю?» уныло думает Ким, краем глаза вылавливая незначительные движения слева от себя. Всему же рано или поздно настаёт конец. Обидно, блять. Конец их пути настаёт быстро. Чонгук паркуется на парковке… эээ… парка? Тут Тэхён и не выдерживает. — Парк развлечений? — фыркнув, он высовывает голову в окно, — Серьёзно? — Абсолютно, — весело подтверждает Чон, — что не так? — Всё так, — тихо смеётся, — кроме того, что ты и я — два мужика, которым уже под тридцать — пиздохаем в парк. — Впусти детство в свою душу, — вслух. «А меня в своё тело» — мысленно. — Мы просто хорошо проведём время. Представь, что тебе снова тринадцать, мамка дала деньги на новые учебники… — А я забил на это и потащил лучшего друга в парк аттракционов, чтобы просрать там всё до копейки, — довершает Тэхён, смеясь, — я, кстати, однажды именно так и сделал. — Я тоже, — с напускной серьёзностью отзывается Чонгук, — люлей получил потом знатных. Вместе с Тэхёном они громко расхохотались, и последнего попустило. — Тогда вперёд за приключениями, друг! — восклицает он, дурачась. — Спустим на ветер мамины денежки, — деловито кивает Чон. Время проводят не просто хорошо — незабываемо. Сначала шкаф долго ржёт над Тэхёном, когда тот из раза в раз промахивается в тире, но возмездие в виде зловещего хохота Кима не заставляет себя долго ждать. Ну кто же знал, что Чонгук, оказывается, до усрачки боится высоты? Голосил он — дай бог — всем бы такие крепкие связки. — Весь парк теперь знает, какой ты трус, — ухахатываясь, подкалывает Ким, — не стыдно? — Не-е-е, — тянет Чон, — весь парк теперь знает, какой у тебя друг трус. Тебе должно быть стыдно. Возмущённо цокнув, Тэхён надевает на лицо сердитость, но не удерживает, и его довольный фейс расплющивает в широченной улыбке. Ну и хрен с ним, пусть Чонгук видит, что ему всё нравится. — Поиграем в боулинг? — играя бровями, предлагает он, решив проявить инициативу хоть где-то. Подумав, добавляет ещё, — На желание. Играешь с огнём, товарищ никакой-я-не-гей. Чон переводит взгляд с парня на небольшое одноэтажное здание с яркой вывеской и задумчиво толкается языком в щёку (чисто по привычке). — Насколько ты хорош? — с разгорающимся азартом интересуется. На желание? Он выиграет у Кима, даже если тот — действующий чемпион мира по боулингу. И будьте уверены, желание у него уже есть. Очень сильное и очень с тех самых пор, как встретил кинолога впервые. — Пф-ф-ф, — тот самодовольно ухмыляется, — я тебя сделаю. Вижу цель — не вижу препятствий. Именно с таким девизом Чонгук выбивает страйк за страйком, подстёгиваемый дикой жаждой Тэхёна победы. И даже обтянутая задница конкурента, издевательски мельтешащая перед глазами, когда тот нагибается чтобы бросить шар, не может рассеять концентрацию его внимания. Разве что чуть-чуть. Тэхён играть в боулинг начал примерно тогда же, когда ходить. Ну ладно, немного позже. Он с лёгкостью сшибает кегли и поначалу даже не напрягается, уверенный в предстоящем выигрыше. Напряг приходит, когда успех Чонгука недвусмысленно даёт понять: Чонгук пиздат. Отвлекаясь и нервничая, Ким промахивается пару раз, тем самым давая Чону фору и сравнивая их счёт. Теперь они идут нога в ногу, не уступая друг другу ни в какую. Холодные напитки, поданные персоналом, не могут остудить пыл агрессивного соперничества. Между тем, в перерывах парни много смеются и подначивают друг друга, дерзко, но шутливо спорят на повышенных тонах и незаметно для себя становятся чуть ближе. 🔊 AJR — Weak — Как так-то? — сокрушается в итоге Тэхён, — Пиздец! А может… — пробует он договориться. — Нет! — резко отрезает Чонгук. Никаких «давай отменим желания друг друга и будем квиты». Не для этого он тут яйцами потел, чтобы довольствоваться ничем вместо чьей-то сладкой жопки. — Пари есть пари, ты сам его, кстати, предложил. Так как у нас ничья, будем должны друг другу по одному желанию. — Мороженого бы, — вздыхает Ким, тоскливо поглядывая за шкафью спину. Расписанная детскими рисунками тележка с мороженным так и приманивает к себе. — Осторожнее, — усмехается тот, — могу принять это за твоё желание. По мне — простовато, но как знаешь. — Эй! — вспыхивает Ким, и мстительно толкнув его, становится в длинную очередь. — Сам куплю, — бурчит он себе под нос. Чон качает головой и незаметно делает фото насупившегося малыша-переростка, ожидающего свою порцию мороженного в очереди из маленьких несовершеннолетних покупателей. Просто пиздецки умилительно. — Тебе брать не буду! — выкрикивает Тэхён в его сторону, рассчитываясь с продавцом за свой фруктовый лёд. — Не надо, — махнув рукой, смеётся Чонгук. Не до смеха становится, когда Ким, присев с ним под деревом на газоне, начинает этот фруктовый лёд есть. Ну как, есть? Лизать, да, именно так, с увлечением, явно наслаждаясь процессом. Чон хочет вырвать и сожрать свои глаза, потому что это невыносимо — наблюдать такое зрелище и ничего с этим не мочь сделать. Тэхён причмокивает, поочерёдно облизывает то мороженное, то мокрые и припухшие от холода губы, а член другого парня недоумённо вертит головой, интересуясь, какого, собственно, его хозяин не предпринимает никаких действий? И видимо, на сегодня с Чонгука ещё не хватит издевательств, потому что следующее, что вытворяет жестокий кинолог — целиком пихает фруктовую сосульку себе в рот, придерживая пальцами лишь за самый кончик деревянной палочки, и закатывает при этом блаженно глаза. Бздец. Теперь Чон видел всё. Теперь и умереть не жалко. Но только после того, как он воплотит засевшую в голове идею относительно того, какое конкретно желание озвучить Киму. — Кхм, — кашляя, чтобы отвлечься и развеять наваждение, вызванное собственной бурной фантазией, парень спрашивает о первом, что пришло на ум, — во что ты любишь поиграть? Компьютерные игры, — уточняет на всякий случай. — А… Эм… — Тэхён морщит лоб, вытягивая бесконечно долгое, — н-н-н-у-у-у-у… — не признаваться же Чонгуку, что за компьютером он в последний раз сидел где-то примерно приблизительно вроде бы наверное ещё в школе. — «Как достать соседа» — крутая игра, — важно отмечает он, — и «Суперкорова» тоже. Чон таращит на него изумлённые моргала и задушенно хрюкнув, разражается смехом. — Хорошая шутка, — задыхается он, — я уж было подумал, что ты серьёзно. — Ха-а-а ха-а-а, да-а-а, да, да, — «Зверополисным» ленивцем пластмассово улыбается Ким, в душе не шаря, что такого смешного он сказал. Ну что не так с названными играми? Плохие? Не модные? Разве в такие сейчас не играют? Надо будет загуглить обязательно, чтобы больше так не стрематься. Прогулка растягивается и переходит в лёгкий ужин на набережной в кафе там же, при парке. Тэхён чувствует себя совершенно в своей (без тюльпанчиков) тарелке, смеясь над шутками Чона и с завидным (этого у него не отнять) аппетитом методично сметая всё со стола. Чонгук залипает. На улыбке залипает, на смеющихся, горящих весельем глазах залипает, на хриплом смехе залипает… Всё, ребзя, пишите «пропало». Затолкайте его в тачку силой и увезите его к пацанам немедленно, иначе братишка пропадёт. Он поплыл — нет, утонул в своих робких ещё, но стремительно растущих чувствах к другому человеку. Ким для него — сокровище, хрустальная роза и несорванный цветочек, который он хочет оберегать, баловать и регулярно трахать, конечно же, тоже. Так радует, распирая всё внутри, что у них двоих нашлось немало общих интересов и довольно-таки схожие представления о том, как лучше проводить досуг. Чонгук безмозгло улыбается, воображая, как уютно будет в его отремонтированной квартире, когда он вернётся туда, но уже не один, а за руку с этим вот, который ржёт прямо сейчас как несёдланая кобыла, давясь креветками, и стучит ладонью по столешнице, демонстрируя, как ему, сука, смешно что уссаться. На пути к дому Кима, разгулявшиеся и весёлые, они истошно орут распевают в машине, разделив между собой песни: припевы — для тенора Чонгука и куплеты — для хрипловатого баритона Тэхёна. Чонгук намеренно оставляет машину за несколько кварталов до нужного места, и провожает объект своего обожания пешком. — Она нормальная в основном, — активно жестикулируя, Тэхён продолжает делиться с ним тонкостями проживания с сестрой-близнецом, — когда спит, например, или когда её нет дома, мы уживаемся просто идеально. Но эти её постоянные перемены настроения просто меня вымораживают. — Как же я тебя понимаю, — закатив глаза, страдальчески стонет Чон, — бабы. — Женщины. — Женщины, да. Вот как вообще можно терпеть их вечные выебоны? То они обижены хер бы знал, на что… — ПМС ещё, — подхватывает Ким со щелчком пальцев, — они тогда вообще звереют. — Потому я и не пытался никогда строить с ними отношений, — внезапно признается парень, не нарочно переплавив разговор в более откровенный. — А, — кивает Тэхён. И отбросив сомнения, решается полюбопытствовать, — С девушками ты тоже это? Ну, в смысле… — Да, — легко отвечает Чон. — Так ты, получается… Как это называется? Бисексуал? — Я не знаю, как это у кого зовётся. По правде сказать, мне плевать. Я просто понял, что мне хорошо с мужчинами, вот и всё. Как в плане… ты понимаешь… постели, так и банально в общении. Небольшая неловкость, вызванная обсуждением таких подробностей (и это после того, с каким упоением один слюнявил второму член) не портила атмосферу, наоборот, делая её более волнующей. Ким смущённо глядит себе под ноги, шаркая обувной подошвой, и думает. Ему с детства внушали, что мужчина обязан защищать женщину и заботиться о ней. Так вот, он думает сейчас, что плохого в том, чтобы и о мужчине тоже кто-то заботился? Защищал? Любил… Другой мужчина, например. Чонгук вон говорит, что класть хотел на то, что там другие подумают. Тэхён не слепой, видит, как на него смотрят. Он подмечал незначительные на первый взгляд, но приятные жесты со стороны Чона в парке: когда тот помогал пристёгивать ремень в кабине аттракциона, или когда протянул Киму пачку салфеток, увидев, что он испачкался. В той или иной степени это говорило о желании проявить заботу и внимание. И да, внутренняя сука, ты права, Чонгук пиздат. Но Тэхён от этого всё равно не станет геем. Только вот… так ли это важно, если с ним рядом так хорошо? Чон тоже задумался о чём-то своём (знаем мы, какие у него водятся мыслишки: все, как одна, — непристойные), и искренне удивляется, когда в его ладонь ложится другая. Он останавливается и мягко сжимает пальцы Кима своими и смотрит на того с теплотой. — Это всё-таки свидание, — заливаясь краской, скомкано оправдывается тот и тянет Чонгука за собой, лишь бы не стоять с ним как два неуклюжих долбоёба посреди чужого района. Помедлив, Чон с тихим смешком всё же следует за парнем. Весело глянув в чужое румяное лицо, он поднимает руку Тэхёна и осторожно касается костяшек губами, наблюдая за реакцией. Ким не вырывается, только отворачивает голову, дабы шкаф (упаси господь) не увидел его смущённую, но счастливую улыбку. И закончить бы мне этот рассказ про малость подзаебавших нас с вами качка Ромео и его строптивого Джульетта на такой вот трогательной и многообещающей ноте, но в тишине тёмной улицы кто-то внезапно пронзительно свистит. Джульетт вздрагивает и машинально ослабляет хватку, но Чонгук держит его ладонь слишком уверенно и крепко. — Ох ёпта, — зычным голосом выдаёт местный любитель посиделок на кортанах, вырастая из переулка. Следом за ним на пятно фонарного света выползают такие же джентльмены в растянутых спортивках. — Это кто тут у нас? Любовь? — Голубая, — добавляет другой гопник, и вся шайка с кривляньем гогочет. — Пацаны, — выдохнув, начинает Тэхён, — мы не хотим проблем. Вы тоже, хрен даю на отсечение, их не хотите. Текайте отсюда, пока есть на чём. Чон деликатно смеётся в кулак, а главарь гопников подмигивает товарищам и сплюнув, с издёвкой продолжает насмехаться: — Гляньте-ка, он и говорить умеет. А я думал, вам, педикам, рот для другого нужен. — Кого ты педиком назвал, помойкин ребёнок? Гавнина подзаборная. Обрыган деревенский. — сквозь зубы проговаривает Ким, стиснув кулаки. — Чё, на, сказал, на? — вскидывается любитель пошугать хлюпиков. — Я может что-то не так понял, — встревает открыто веселящийся Чонгук, — но, мой парень вроде как попросил вас, господа, свалить нахуй. За спиной гопничьего лидера возникает движение, и через пару секунд вся компания оказывается вооружена невесть откуда вынутыми битами. — Я знаю сто способов переломать все кости одним ударом, — хвастается гопник, подкидывая дубинку в воздух. — Я знаю двести способов приготовить твои мохнатые яйца, чтобы заткнуть ими твою же глотку, — пожимает плечами Тэхён, и на этом моменте Чонгуку становится страшно. Зарекаясь впредь хоть чем-то обижать или сердить Кима, он неспешно закатывает длинные рукава футболки и хрустнув шеей, делает шаг вперёд, готовясь к махачу. Двое против семерых? Ха! Напугайте клубного вышибалу этими дохляками! Хотя биты, конечно, выглядят серьёзненько. — Не надо, зай, — Тэхён останавливает его жестом руки, и обращается к хулиганам, — врассыпную, девочки. Считаю до трёх, а кто потом не спрятался — тот не спрятался. — Как скажешь, кис, — хмыкнув, Чон не шевелится, с восхищением глядя на спокойного такого Кима. Кто знает, какие у него там таланты, может он по ночам обращается в Чака Нориса? Гопники ржут и обступают парочку со всех сторон, осыпая насмешками. — Раз, — считает тем временем Тэхён, — дв… А хотя, ебись оно всё конём! Фи-и-и-у фить фить фить фи-и-и-и-и-у! — протяжный, три коротких и снова протяжный. Свист Кима громкий, пронзительный, расходится по улицам и эхом отскакивает от зданий. Чону хочется прикрыть ладонями уши, чтобы не лишиться этих очень нужных органов. В воцарившейся тишине гопники переглядываются и поворачиваются к своему главарю, молча вопрошая «Что дальше?» — Что дальше? — криво ухмыляясь, спрашивает главарь у Тэхёна. Чонгук тоже смотрит на парня, ему ж ебать как интересно, что сейчас будет. Кунг-фу? Карате? Дзюдо? Айкидо? Блять, что?! — А дальше, — возвращает ухмылку кинолог, глядя куда-то за спину своего противника, — пиздец вам, котята. Фас, душа моя, фас! Чон разворачивает Кима к себе и с ласковой улыбкой гладит его по щеке, поднимается выше, к курчавым прядям, перебирает их осторожно и изучающе. Тэхён так же нежно проводит кончиками пальцев по его лицу, обводит скулы и мельком дотрагивается до успевших полюбиться губ. В их воображении на фоне играет скрипка, а единороги сыплют с небес розовые лепестки. Ни один из них не обращает внимание на то, что творится вокруг. А вокруг, как в замедленной съёмке, гопники с душераздирающими воплями удирают от Стэллы, мощной немецкой овчарки и любимой тэхёновой воспитанницы. Этот район, да и все прилегающие, Ким и его сестра знают, как свой собственный. Хозяин этой прелести, что так самозабвенно треплет сейчас потерявшееся хулиганьё, — хороший друг Тэхёна и живёт как раз на соседней улице. Гопников семь, семь же было и бит в их трясущихся руках. Но Стэлла, перепрыгивая через забор и спеша на зов тренера, чисто за компашку прихватила с собой двух братиков. — Не сожрёт? — шепчет Чонгук, преданно глядя Тэхёну в глаза. В жопу всё, ничто не нарушит их идиллии прямо сейчас. — Не сожрёт. Но понадкусывает. — тоже шёпотом отвечает тот. — Волнуешься? — За тебя — волнуюсь. Откуда ты нарисовался такой — хрен сотрёшь? Тэхён усмехается, и тут вспоминает: — Ранее… Ты назвал меня своим парнем… — Но тебе же понравилось наше свидание, — медленно склоняясь к его губам, говорит Чонгук, — кис… — Зай… — Уважаемый! — за брючину Кима цепляется ползающий в его ногах гопник, рыдая, — Пощади! Кинолог раздражённо дрыгает ногой в попытке сбросить с себя ненужную деталь, но возобновить романтику уже не представляется возможным и поцелуй остаётся несостоявшимся. Всё настроение в мусорку, чесслово! — Айщ! — цыкает Тэхён, ворча, — Отвались ты от ноги моей, ишак сыкливый! Стэлла! — зовёт он собаку, — Фу, девочка, фу, душа моя. Не бери в рот всякую гадость. Успокоив собак, Ким не церемонясь садится прямо на землю и недолго воркует со Стэллой, тихо благодаря её и целуя во влажный нос. От души насмеявшись в спины улепётывающим что есть мочи хулиганам, Чонгук опускает глаза и смотрит на парня, ловя передоз мимишности. Не выдержав, он рывком поднимает того на ноги и закидывает себе на спину под удивлённое оханье. Дав щенячьему патрулю команду возвращаться к себе, Тэхён обнимает Чона за шею и позволяет нести себя до дома. — Мне реально всё понравилось, — шаркая ножкой, выдаёт кинолог, прощаясь со своим провожатым у подъезда, — спасибо тебе за этот день. — Это значит «да»? Ты согласен попробовать? — Да. Я согласен… Чонгук тянет его за руку к себе и поддевает его нос своим. — Ты не представляешь, как я рад, — улыбается он. Выдыхая на губы напротив, парни обвивают друг друга руками и… — Ах! Ох! Да, Намджун, да! — стонут где-то далеко за гаражами высоким мужским голосом. Чонгук, вылупив глаза на такого же ошарашенного Кима, виснет несколько секунд, и вспомнив утренних бабок, начинает дико ржать. Не отказывая себе в удовольствии целовать при этом парня, в которого, как мальчишка, влюблён. Тэхён, заразившийся его весельем, крякает смешком в чужой рот, но сразу переключает всё внимание на Чона, крепче прижимая его к себе и зарываясь пальцами в мягкие волосы. — Что делаем завтра и послезавтра? — спрашивает Чонгук, причмокивая искусанными (не им) губами, кое-как прервав затянувшийся сладкий поцелуй. — Ты мне скажи, — смущённая улыбка, ради которой шкаф готов на всё. — Уверен? — выгибает бровь, шагая пальчиками вверх по груди Кима к его шее, — Тогда-а-а, — мурлычет, — мы с тобой будем заниматься… — Эй! — шлёпнув его по руке, наигранно возмущается Тэхён. — Ладно, тогда проведём выходные за городом. В полусотне километров отсюда есть озеро с чистой водой. Снимем там домик на два дня. — Только вдвоём? — запуганно уточняет Ким, перебарывая желание отпрянуть и послать похотливое животное прочь. — Я хотел сестёр наших пригласить, пожарить шашлыки, поплавать, там… Но если ты хочешь, можем только вдвоём, — многозначительно ухмыляется Чон. — Да ну тебя! — толкнув его в грудь, фыркает кинолог и шагает к подъезду. — Заедем за вами в семь, не проспи, — с улыбкой кричит ему вслед Чонгук, — добрых снов! Тэхён кусает щёки, не выпуская рвущуюся наружу лыбу, и замедляет шаг, когда слышит: — Кис! Ки-и-и-и-и-ис! — А? — с деланой неохотой разворачивается он. — Я уже скучаю, — выдыхает подбежавший к нему Чон, целуя напоследок глубоко и быстро, — по ней. — хитро щурится и стискивает задницу Тэхёна обеими ладонями. — Кстати, мы забыли про учебники. — Какие учебники? — Купить которые велела твоя мамка. — Дурак! — смеётся Ким и закончив поцелуй, вновь отталкивает парня от себя. — Поцелуй меня в зад, Чон Чонгук! — в шутку ругается и входит в подъезд. За секунду до того, как металлическая дверь за его спиной с шумом захлопывается, он слышит позади насмешливое: «Будет исполнено, кис», и всё его тело будто прошибает волной тока. Закрыв пристыженно лицо ладонями, он стоит, боясь шелохнуться, несколько минут. Потому что всё. Пиздец вам, котята.