Пятая грань

— Феликс! — кричит Кристофер, распахнув дверь в палату и увидев брата, лежащего на больничной койке. — Феликс, — зовёт он тише, подходя ближе. Феликс его не слышит, он совершенно никак не реагирует. Его кожа бледная, как никогда, на руке, которую Крис накрывает своей тёплой ладонью, на лице, что не выражает ни одной эмоции. Его светлые волосы примяты плотно перевязанным бинтом. Он спит. — Он не просто спит. — Кристофер чувствует, как рука сзади плавно опускается на его плечо. — Предположительно, на него напали сзади, — объясняет Хан. — Ударили по голове чем-то достаточно твёрдым, он потерял много крови. Сейчас он находится в коматозном состоянии… — Когда он проснется? — перебивает Крис, вопрос «Проснется ли он вообще?» здесь абсолютно неуместен, он должен очнуться. — Я не смогу ответить на этот вопрос. В первые часы вероятность того, что он придет в себя гораздо больше, но мы не можем сейчас ничего прогнозировать. — Феликс, — Крис слегка сжимает руку брата, продолжая рассматривать его прикрытые глаза, стараясь моргать чаще, чтобы слёзы перестали наступать, и изображение оставалось четким. — Борись, понял? Ты должен вернуться. Даже не думай, — выделяет он. — Оставлять меня, — добавляет еле-слышно, потому что боится, даже думать об этом. Через окно в палате, скользя меж густой листвы высоких деревьев, нерешительно проглядывает тоскливый лучик солнца. Он такой крошечный и робкий, а кожа Феликса все равно постепенно словно заливается краской, стоит ему коснуться ее. Аккуратно, задевая каждый золотистый локон, он медленно опускается на брови, затем на реснички. Крис внимательно за ним наблюдает, ощущая как внутри, в самой глубине, начинает просыпаться маленькая надежда. Феликс с детства тяжело переносил пасмурные дни, Кристофер до сих пор не уверен, что у этого есть какая-то причина. Он правда зависел от погоды, попасть под дождь - для него было самой страшной пыткой. Он гас на глазах, будто его терзали навязчивые беспокойные мысли, да так, что кружилась голова, и сбивалось дыхание. Но у этой монеты была и другая сторона. В детстве, родители называли его «братиком солнца», они были правы. Кристофер так часто наблюдал за тем, как ласкали его янтарные лучи, как в ответ проявлялись его очаровательные веснушки, как он загорался, будто и вправду был кусочком этого самого света, по чистой случайности занесённого на землю прямиком из далёкого космоса. Хан тихо прикрывает дверь снаружи, решив дать Крису время побыть с братом, ведь потом, ему придется услышать еще парочку подробностей о состоянии здоровья его солнца.

***

«Everything» - приглушенно исполняет солист The Black Skirts в левом наушнике. Теперь эта песня играет для Феликса безостановочно, окунает в воспоминания снова и снова. Они были в кафе, тепло улыбались, встречаясь взглядами, не стесняясь, танцевали под эту песню, умышленно касались друг друга, старательно делая вид, что это происходит само собой. Как танцует Хенджин? О-о-о, это нужно видеть. Должно быть, Феликс смог запечатлеть каждый его шаг, каждое движение, каждый поворот, каждый мимолетный взгляд, чтобы теперь прокручивать это в голове в режиме нон-стоп. Он двигается свободно и непринуждённо. Но почему же, это выглядит так грациозно, что, кажется, отведёшь глаза хоть на секунду - совершишь самую непростительную ошибку? Он сам искусство: его слова, его внешность, его манеры, его искорки в глазах. Феликс может продолжать этот список бесконечно, бессонные ночи стали для него обыденностью. Растянувшись на своей кровати и подмяв под себя воздушную подушку, он опускает голову и проводит указательным пальцем по спинке хрупкой раковины, обводя взглядом каждое ее очертание, которое и так уже выучил наизусть. Даже ракушка, которую он выбрал из тысячи других, самая изящная и утончённая из всех, что Феликс когда либо видел. Тихо вибрирует телефон, нехотя выкарабкиваясь из своих мыслей, парень опирается на кулаки, не забыв обреченно вздохнуть, приподнимается, чтобы переползти на другой край кровати, где лежит мобильный. Прикрывает лицо ладонью, жмурясь от яркого света, но, увидев сообщение на экране, внезапно, округляет глаза, забывая про весь дискомфорт. Х: «Феликс, спишь?» Ещё спрашивает… Как тут можно уснуть? Ф: «Нет» Х: «У меня есть просьба…» Ф: «Какая?» Взволнованно ожидая ответа, Феликс пролистывает ленту немного наверх и нелепо улыбается, перечитывая предыдущие сообщения. Х: «Можно увидеть тебя?» Он не успевает допечатать ответ, когда в лоб прилетает следующее: Х: «Сейчас…» Ф: «Что-то случилось?» Улыбка медленно пропадает с лица, просыпается небольшое волнение. Х: «Нет, все хорошо, не пугайся» Ф: «Где ты?» Х: «Дом с красной крышей, помнишь? Я около бара напротив» Ф: «Ты выпил? Как себя чувствуешь?» Набирает Феликс одной рукой, приподняв вторую вверх, чтобы проскользнуть ею в рукав любимого пальто. Х: «Ни капли. Чешется нос» Ф: «Скоро буду» Х: «Одевайся теплее!» Нажимая на ручку двери, Феликс приостанавливается и хмурит брови. Он разворачивается, одним движением хватает первый попавшийся файл, лежащий на его столе, и стремительно покидает комнату. — Ты куда так спешишь? — Кристофер встречает взглядом брата, выбегающего из лифта и направляющегося к входной двери. — Нужно срочно передать бумаги, вернусь не скоро, — младший проносится мимо, приподнимая руку с файлом над собой, молниеносно запрыгивает в кроссовки, прежде чем Крис успевает сообразить. — Но Феликс, там… — недослушав, парень шагает через порог и тут же застывает. — Дождь, — приглушенно доносится из коридора. Почему? Именно сейчас, когда он так хочет увидеть его. Голова была настолько переполнена мыслями о нем, что Феликс даже не заметил, как за окном его комнаты разошелся целый ураган (на самом деле просто небольшой дождик, но для него, это последнее слово, которое можно подобрать, для описания происходящего.) — Если это так срочно, давай я отвезу, — выглядывает Кристофер из-за приоткрытой двери. — Нет! — отвечает Феликс прежде, чем старший успевает договорить. — Я справлюсь, — он поворачивается к брату и тот сразу замечает в его глазах абсолютный страх. — Я уже не так сильно боюсь, — боится, ужасно боится, так, что коленки вздрагивают. У этого состояния ещё вагон и маленькая тележка различных симптомов, но Феликсу удаётся собирать себя по кусочкам и склеивать мыслью о том, что где-то там, под этим же самым дождем, сейчас мёрзнет один Хенджин, прижимает к себе холодные ладони, в попытках согреть их, поднимает глаза, разглядывает густые тучи, и ждет только его. У него же есть зонтик, верно? — Опасно ездить ночью в такую погоду, — растерянно тянет Кристофер, укутывая застывшего брата в длинный сиреневый шарф и разжимая его кулак, чтобы впихнуть чёрную ручку свернутого зонта. — Ты уверен? — шагает назад, чтобы проверить все ли в порядке. — Да, — мычит Феликс, стягивая шарф с лица и зажимая его подбородком. Кристофер на секунду расплывается в улыбке, но тут же возвращает свой серьёзный взгляд. — Будь осторожен! Позвони мне, если что, понял? — Понял. Конечно, он не ошибся, когда подумал, что Хенджину дела нет до этого дождя. Паркуясь около подсвеченного в темноте здания, он сразу замечает высокую фигуру, стоящую к нему спиной в коротенькой ветровке, прижавшись плечом к ножке уличного тускло мигающего фонаря. Словно почувствовав приближающегося Феликса, он разворачивается, собираясь шагнуть навстречу, но от неожиданности, отступает назад. Тот, приподнявшись на носочки, незамедлительно накидывает на Хенджина свой длинный шарф. Парень опускает взгляд на руки, подтягивающие его ближе и завязывающие на его груди большой плотный узел, чтобы он точно не смог из него выбраться. — Черт, Хенджин, — суетится вокруг Феликс, вытягивая мохеровую ткань. Заправляет его темные, насквозь промокшие, длинные волосы за ухо, игнорируя факт того, что уже минуты так две, его неотрывно рассматривают тающие глаза напротив. Хенджин не ожидал увидеть Феликса таким. Обычно, он приезжает в кафе после работы, одетый с иголочки, выглядит таким деловым, когда поправляет свои уложенные назад волосы. А сейчас, сейчас он тонет в своём большом бежевом пальто, яркие вывески освещают его коричневые веснушки и светлые волоски, выправившиеся из шелковистых прядей, небрежно спадающих на лицо. Тепло становится не от шарфа, в котором Хенджину теперь сложно даже повернуться, а от человека напротив. Нос холодный - проверяет Феликс кончиками пальцев, и, раскрывая над ними свой зонт, наконец, поднимает взгляд к хенджиновым глазам. — Почему ты не зашёл внутрь? Щеки Хенджина слегка розовеют, когда он согревается. — Феликс… — Пойдём в тепло, ты весь мокрый. — Стой, я тебя позвал. — Хенджин хватает его за руку, в которой он держит зонтик и забирает у него ручку. — Послушай, не перебивай меня, пока у меня есть последние силы тебе это сказать. — выдыхая прозрачный пар на холодный воздух. Феликс снова разворачивается к нему, вопросительно сводя брови к переносице. Взгляд у того и серьёзный и испуганный одновременно, он ни разу не шутит и сильно нервничает. — Я буду говорить честно, только дослушай, пожалуйста, — просит Хенджин почти шёпотом и продолжает, замечая слабый кивок собеседника. — Когда мы встретились впервые, ты выглядел так круто, — робко произносит он, почти не моргая. — Я сразу захотел с тобой подружиться. Я не знал, какой ты, я судил только по твоему внешнему виду, и мне было безумно интересно, как живут такие люди, как ты. Каждый раз, я ждал тебя в кафе, и ты всегда приезжал. И я узнал тебя ближе, как и хотел, но потом, — опускает глаза. — Я стал скучать по тебе, я стал переживать, что в какой-то момент ты просто не приедешь, я сам не сразу это заметил. Когда ты был рядом, мне было так спокойно, и становилось так пусто, когда ты уезжал. Чем сильнее мне нравилось смотреть на тебя, молчать с тобой, смеяться с тобой и грустить тоже с тобой, тем сильнее я боялся, что ты меня не поймёшь, и я так просто тебя потеряю. Я начал сходить с ума, кажется, я забыл, как спать, потому что каждую секунду думал о тебе. Я не могу так больше. Ты нравишься мне, я не могу бежать от этого или отодвигать чувства на второй план, ты слишком сильно мне нравишься, — едва слышно заканчивает Хенджин, прикрывая глаза. Темно. До безумия страшно. Сейчас он либо уйдёт, либо останется здесь, а во второе Хенджину верится с трудом. Он, как мог, готовил себя к этому разговору, и знал – понервничать придется здорово. Нет, все намного хуже. Дождь постепенно приглушается, становясь тяжело давящим фоновым шумом, сердце бешено бьется не на месте, дышать ровно уже давно не получается. Он раскрыл все карты и теперь хочется только бежать, не останавливаясь и без оглядки, чтобы вдруг не услышать этого «Прости, Хенджин». И все же - тишина. Ответа нет. Переборов себя, он слегка приоткрывает глаза и вновь поднимает голову, пытаясь понять, что происходит. Феликс не ушёл, но сделал крошечный шаг назад, чтобы выбраться из-под зонтика, и теперь стоит подняв голову к небу, щурясь от тяжелых капель, бьющих его по щекам. — Ты знаешь, как сильно я боюсь дождя, Хенджин? — улыбается тот, пока вода стекает по скулам, а волосы медленно тяжелеют. — Я с детства его терпеть не мог, — он опускает довольное лицо и смотрит на Хенджина, расчесывая рукой мокрые пряди, чуть ли не смеётся. — Интересно, я, наверное, и не заметил бы его, если бы Крис не тормознул меня на пороге. Но даже так, Хенджин, плевать я хотел на эти страхи, когда у меня была возможность тебя увидеть. — Феликс немного съёживается и отводит взгляд в сторону, сжимая пальцами длинный рукав своего пальто. — Кажется, я влюбился в тебя ещё раньше. Когда только очнулся и впервые увидел тебя. Я не совсем закрытый человек и мне не сложно чувствовать себя свободно в компании незнакомых людей, но я вел себя так глупо тогда. Мне все время хотелось повернуться к тебе и рассмотреть ещё раз. — он по-детски улыбается. — Я так долго не мог понять, что это за чувства, я никогда такого не испытывал, а они с каждым разом становились все сильнее и заметнее. Я никуда не уйду, Хенджин, даже не думай. Ты слишком сильно мне нравишься. — повторяет Феликс, сокращая расстояние между ними на ещё один шаг. — Если я сейчас тебя поцелую, пути назад уже не будет. — предупреждает Хенджин. — Я перестану бороться, влюблюсь в тебя всем сердцем и безвозвратно. — он будто даёт последний шанс, а сам цепляется за Феликса взглядом. Через несколько мгновений Хенджин шагает в последний раз, оказываясь совсем близко, кладёт тёплую ладонь на его шею, едва притягивая его к себе, проводит рукой по его щеке, подцепляя подбородок большим пальцем, и, прикрыв глаза, целует в нижнюю губу. Феликс чувствует его дыхание, чувствует, как бьется его сердце, даже через несколько слоев тёплой одежды между ними. Несознательно он прижимается к нему всем телом, обвивая руками шею, цепляясь за свой же шарф, он отвечает на поцелуй, отдавая все чувства, что скопились в нем за это время. Хенджин целует его настойчиво, не отрываясь ни на секунду. И только когда у обоих уже подкашиваются ноги, и в висках вибрирует, от того что сердце набирая обороты со стремительной скоростью гоняет горячую кровь по всему телу, они одновременно, стараясь отдышаться, разрывают поцелуй, продолжая держатся друг за друга ещё крепче. Хенджин кладёт голову на плечо Феликса и обнимает его, такого мягкого и плюшевого в этом пальто. — Спасибо, — тихо произносит Феликс, зарываясь носом в темные мокрые волосы. — За то, что нашёл меня. Тебе было тяжело, но я так хочу сделать тебя счастливым. — Фели-и-икс, — зовёт его Хенджин, отклоняясь, чтобы заглянуть в глаза. — Ты рядом и я счастлив. Феликс умиляется, когда видит его покрасневшие губы. — Так мы зайдём внутрь? — улыбается парень, перекладывая зонтик в другую руку. — Если у меня хватит совести тебя отпустить. — Феликс снова прижимается к его плечу. — Пойдём, веснушка. — смеётся Хенджин. — Дождь на улице, а он весь в пятнышках. — Это потому что ты на меня светишь.

***

— Неужели у вас нет свободной палаты, где больше солнечного света? — слышится голос за дверью. — Эта палата самая светлая. Наша больница со всех сторон окружена деревьями. Ты предлагаешь мне сходить за пилой? — приглушённо раздается в ответ. Дверь в палату слегка приоткрывается. Хенджин тихо шагает внутрь. — Заходи. — Кристофер все так же сидит около кровати, не выпуская руку Феликса, он поднимает взгляд на вошедшего. Тот выглядит ужасно измотанным, может Крис не до конца рассмотрел его, потому что так сильно торопился к Феликсу, но, кажется, он мучается ничуть не меньше его самого. Об этом кричит его уставший взгляд, будто лишенный последнего огонька, он прячет его под прикрытыми веками. Слегка взлохмаченные волосы, спадающие на бледное лицо. Парень стоит, опустив плечи и слегка понурив голову, дышит тихо и размеренно, стараясь не нарушать тишину в палате. — Ты как? — Кристофер внимательно осматривает его. Вряд ли Хенджин сможет ответить ему на этот вопрос, сказать, что сейчас он с трудом держится на ногах, что никак не может прийти в себя от этой оглушающей боли сдавливающей где-то в середине груди. От страха того, что в любой момент Феликс может просто не справиться. От роящихся мыслей о том, что он тоже виноват в случившемся, что не смог его уберечь, хоть и знал правду. Все, что он может для него сделать сейчас – это быть рядом, собирать остатки здравого восприятия происходящего, передавать ему свое тепло, умолять и умолять проснуться. — Спасибо. Парень робко поднимает на старшего свой непонимающий взгляд. — За то, что спас его. Не вини себя в том, что случилось. Хенджин устремляет взгляд куда-то в пол, мнется, словно его отчитывают за немаленькую оплошность, и, кажется, меркнет еще сильнее. — Хенджин, — Кристофер подходит к нему ближе, заставляя вновь посмотреть на себя. — Я знаю, Хан хочет мне еще что-то сказать, — старший обреченно выдыхает и подбадривающе хлопает собеседника по плечу. — Побудь с ним пока. Я думаю, он тебя ждал. Берджес скрывается за дверью палаты, оставив парня, проводившего его тревожным взглядом, пропитываться мыслями по поводу его состояния. «Как он еще держится?» - тихо спрашивает Хенджин, «Всего за пару часов на него столько свалилось, а ему еще удается стоять на ногах и трезво мыслить», «Ты прав, он похож на человека с богатым опытом в боли».

***

На первом этаже, Феликс, уже несколько секунд, усердно старается закрыть дверь как можно тише, чтобы звуком от хлопка не разбудить Криса, уснувшего на диване в гостиной. Операция проходит успешно, довольный проделанной работой, младший разувается так тихо, что ни один шумомер не засёк бы его присутствие в этой комнате. Подобрав мокрый зонт, он неслышно шагает в сторону лифта. — Видел его? От неожиданности у Феликса подворачивается нога, и он едва успевает ухватиться за спинку кресла, чтобы устоять на месте. Кристофер медленно приподнимается с дивана и усаживается на край, сонно зевает, пару раз прокручивая затёкшие лопатки. — Кого? — выдыхает Феликс, разглядывая брата в темноте. — Ну не Юманса же, — Крис спокойно усаживается, утопая в мягкой спинке. — Откуда, — младший нервно перебирает пальцами мокрое пальто. — Откуда ты знаешь? — он неуверенно подходит ближе. — У тебя все на лице написано, братик, — улыбается Крис, обводя в воздухе лицо Феликса. — Но, если честно, я видел вас в городе, издалека и мельком, но я успел заметить, как ты светишься рядом с ним. — Крис… — Тише, ты чего так перепугался? Садись сюда, — старший хлопает ладонью по дивану, рядом с собой и берет за руку неторопливо опускающегося брата. — Крис, — медленно моргает Феликс. — Что ты думаешь? — Вряд ли Кристофер как-то сможет повлиять на его решение, но в любом случае, Феликсу так важно задать этот вопрос самому близкому человеку. — Ну, во-первых, — Кристофер снова облокачивается на спинку, поглаживая ладонь Феликса. — Я думаю, что он красивый. — младший мягко улыбается, подтверждая его слова. — А во-вторых, Феликс, — его голос снова становится серьёзным, он неспешно проходится взглядом по комнате, а потом заглядывает в расширенные зрачки брата. — Ты, правда, влюбился, я понял это, когда ты, сломя голову, нёсся в дождь, а сейчас, ты только подтвердил мои догадки. Я не знаю, кто он, но я знаю, что ты не мог ошибиться, выбрав его. Ты цветёшь, это невозможно не заметить. Просто будь счастлив, ясно? У Феликса внутри становится так тепло. На лице появляется детская улыбка, он прижимается к брату, словно маленький ребенок, утыкаясь носом в его плечо и обнимая за талию. Эти отношения стали для него первыми, эти чувства, ощущения, мысли – все в новинку, но он успел привязаться к человеку, прощупать его и по уши влюбиться, всего за какие-то пару месяцев. Он не раз искал момент, чтобы поделиться этим с братом. Хоть, в глубине души, он знал, что Крис поймет и поддержит его в любой ситуации, сам же и убегал от этого разговора, окутанный необъяснимым страхом. Крис, его лучший друг, родитель, иногда и внутренний голос, самый родной человек, только что скинул с его плеча огромный, давящий камень, одним лишь мизинцем, растворил все его мучительные переживания в воздухе. Он делал это для всех братьев. С детства, Кристофер старался забирать их боль и страдания себе, а в ответ дарил бесконечную любовь и заботу. И что бы Феликс ни сделал, никогда не смог бы отплатить ему тем же. Это место тоже болело.