does not understand

Моракс не понимает путешественницу.

      Не понимает, когда она, внезапно, начнет осторожно ходить по плитке, старательно не наступая на швы. Не понимает, как она так резво рвется в бой и сражается с таким остервенением, что даже у него холодок по спине бежит. Не понимает ее слепой доверчивости к людям и наивности во многих ситуациях. Не понимает предпочтений в еде и одежде. Не понимает половины речей, которые они ведут с маленьким летающим существом рядом. Не понимает ярого желания найти брата.

Не понимает. Не понимает. Не понимает.

      Рекс Ляпис не понимает странницу из других миров. Не понимает этих странных цветов, похожих на глазурные лилии, не понимает диковинного шарфа и перьев в волосах. Не понимает причин, по которым совершенно все вокруг, от мала и до велика, стараются урвать хоть минуту ее внимания, высказать свои проблемы, попросить о помощи. А она смотрит в ответ и дает слово компаньонше, изредко кивая, дабы показать, что понимает, о чем ведут речь. Он совершенно не понимает, почему она согласилась принять разрушительную мощь адептов, почему она, черт возьми, еще жива почему согласилась помочь победить архонта вихрей, почему совершенно спокойно общается с этим фатуи, который ее предал, почему помогала с церемонией. Он не понимает этого слепого принятия в ее глазах, когда он говорит, что не может ничего рассказать о брате и Каенри’ах. Не понимает этого загадочного сияния вокруг нее, к которому, словно мотыльки, притягиваются люди, не понимает, когда госпожа Ху с огнем в глазах рассказывает о путешествии на ту сторону в ее компании, когда нелюдимый якша приходит на тихий зов, когда все разговоры с Чайльдом сводятся к ней и ее превосходному владению оружием, когда даже Воля Небес и Гань Юй отзываются о неоценимом вкладе путешественницы в процветание Ли Юэ…

Не понимает. Не понимает. Не понимает.

Но хочет понять.

      Потому бывший Гео Архонт старательно ловит ее в городе, предлагает чай и ведет долгие монологи о великолепии Ли Юэ и людях, живших и живущих в нем. А она слушает. Слушает внимательно, отпивая из чашки приготовленный им чай и прося Паймон помолчать, если фея начнет слишком отходить от темы. Но он все еще не понимает этого смирения с судьбой и столь горящего желания узнать все о том, что ее окружает. Тогда, в одну из их встреч, понимает, что мимолетных чаепитий после выполнения поручений чудовищно не хватает и выдает чуть смущенное и частично спрятанное в кулак: «Разрешите ли составить вам компанию?» — наблюдая за чуть приподнятыми в удивлении светлыми бровями и пропуская мимо ушей радостное ликование Паймон.

Так он начинает понимать.

      Начинает понимать, что путешественница не всегда любезна с окружающим миром, что в ее руках меч — самое страшное оружие, что каждое ее движение выверено и отточено до идеала, что все, что он может сделать — защитить от внезапных атак со спины, что он не слишком вписывается в ее команду и не знает, о каком дедушке говорит ее компаньон с повязкой на глазу и почему она недовольно закатывает глаза, а маленькая фея начинает злиться. Когда Властелин Камня на своей земле — он непоколебим, но, когда они уходят в Мондштадт — он теряется. Город Свободы меняется, а под лежачий камень вода не течет. Странница наблюдает, склонив голову, как он придирчиво смотрит на реки и озера ветреных долин, как встревоженно он бегает глазами по площади, как старается не обращать внимания на огненные волосы хозяина винокурни, как не находит слов, когда ребенок на улице задает ему вопрос о его внешнем виде. И тут уже ей приходиться подставлять плечо, аккуратно отводя его в сторону и оставляя болтовню на Паймон.       Она осознает, что для консультанта похоронного бюро самое главное — стабильность и возможность, хотя бы примерно, предсказать, что случиться в следующий момент. Она видит секундный страх в его глазах, когда на нее налетает огромный митачурл с топором. Тогда ей действительно было больно, но встревоженный голосок спутницы и полные ужаса глаза цвета кор ляписа заставляют ее на мгновение забыть об огромной ране на боку.       Чжун Ли понимает, что у Люмин много шрамов. Настолько много, что еще один просто теряется в обилии других. Но лишь две, почти незаметные, идеально ровные и симметричные отметины на лопатках привлекают его взгляд, пока он заматывает бинтами очередное ранение. Он неосознанно проводит пальцами по молочной коже и ощущает, как девушка вздрагивает. Он молниеносно отдергивает руку.       — Не бойся, — тянет она. — Уже не больно.       — От чего они?       — От остатков надежд и мечтаний, — Люмин грустно улыбается, поднимая голову к небу и рассматривая звезды. — У брата такие же.       В Чжун Ли просыпается детское любопытство. Он садится ближе и внимательно смотрит на путешественницу. Странница не говорит много, о себе — вообще ничего. История этих шрамов не известна никому, даже малышке Паймон, которая мирно видит десятый сон в одной из гостиниц Мондштадта. И в нем просыпается азарт. Азарт преумножить свои знания. Люмин видела много, достаточно, чтобы утолить его жажду учения. Но она молчит.       — Почему ты так доверяешь людям? — он первый решается начать диалог.       Девушка молчит долго, он даже успевает подумать, что она не услышала вопроса, погрузившись в свои мысли. Она говорит устало, тоскливо разглядывая далекие точки в небе. Ненастоящие.       — Если буду подозревать всех и каждого, то никогда не достигну желанной цели, — она жмет плечами. — Я не хочу тратить силы на сомнения.       Моракс обдумывает ее речь с высоты своего опыта. Люмин не наивна, наоборот, все вокруг простодушны. Простодушны и понятны в своей алчной природе.       — Откуда у тебя эти шрамы?       Она снова долго молчит, но Рекс Ляпис терпеливо ждет ответ, ведь сейчас она предельно честна.       — Также, как и статуи Архонтов — остатки былого величия, — она говорит коротко, — рассыпавшегося звездной пылью.       Властелин Камня пристально вглядывается в хрупкий силуэт рядом, вслушивается в призрачный запах цветов в прическе и ощущает парадоксально холодное тепло.       — Кто ты? — в воздухе звенит тишина.       Неясное напряжение виснет тяжелым комом, когда она поворачивается к нему и те далекие огни в небе оказываются совсем близко. Когда он инстинктивно подается назад, стараясь сбежать от невероятной силы, прижимающей к земле своим могуществом, когда лимонные глаза холодно взирают на него и тонкая усмешка касается чужих губ.       — Я — та, кого вам не дано понять.       И ее глаза меняют свой оттенок на теплый, словно вино из цветков османтуса, усмешка превращается в усталую, но добрую улыбку и накаленная до предела обстановка растворяется. Тут же он слышит легкий шепот ветра в траве, тихий стрекот сверчков и мир снова оживает.       И Чжун Ли понимает, что Люмин вовсе не глупа или наивна. Люмин просто устала. Устала, как и он когда-то от жизни божества. Только Люмин не интересны люди и их быт, как ему, у Люмин единственный интерес — найти брата и, когда это случиться, когда ветра перемен загудят с новой силой, она просто уйдет, оставив всех жителей Тейвата, и его в том числе, позади.       Чжун Ли осознает, что сейчас он хочет ответить как Моракс.       — Все неясное, однажды, станет обыденным.       — Я не задержусь здесь настолько, — он грустно улыбается. — Скоро я уйду.       — Нам суждено расстаться, — Люмин склоняет голову на бок, — но не сомневайся, что в моих воспоминаниях ты будешь сиять, словно золото.       — Полагаюсь на твою память, — девушка тихо смеется и вновь устремляет свой взор на небо.       Он понимает и принимает, что никогда ему не понять странницы из далеких миров полностью, но у них еще много времени.

Ведь все пути однажды приведут к концу. Им не стоит торопиться.