does not understand

      Путешественница не любит жару и зной. Ненавидит даже. Потому свежие ветра Мондштадта ей приятны, холодные снежинки, плотно покрывающие склоны Драконьего Хребта вызывают восхищение, грозовые тучи над островами Инадзумы — скорее благосклонность, чем проклятье, особенно если не грозятся поджарить ее до хрустящей корочки, а тьма нижнего уровня Разлома нежным морозом касается плеч. Нет, она любит и Ли Юэ, но только не в самый разгар дня. Она любит укрыться среди скал на побережье, спрятаться в облаках Каменного леса Хуагуан или побродить по Разлому, но лишь ранним утром и после захода солнца.       Однако задания, которые ей выдает Гильдия искателей приключений, зачастую, не берут во внимание ее нежелание скакать по отвесным горам под палящими лучами и страннице приходится смириться со своим положением. Она уже перестала слушать монологи Паймон на тему погоды и просто желает закончить со всем поскорее, чтобы спастись от адской духоты на улице.       Но сейчас рядом с ней стоит он. Тот, кто знаком с городом контрактов лучше всех, знающий о истории каждого камня и каждого дерева на скалах, чувствующий бег энергии под ногами. Живое воплощение Ли Юэ.       Моракс. Рекс Ляпис. Властелин Камня. Гео Архонт. Консультант похоронного бюро «Ваншен». Чжун Ли.       Она каждый раз поражается тому, сколько имен может иметь один человек. Хотя, человек — неправильное слово. Чжун Ли не человек — дракон. Самый настоящий, с хищным взглядом, гордой походкой и величием, которого не может быть даже у царских особ. У Чжун Ли до пугающего правильные черты лица, пронзительные глаза, цвета переливающегося на солнце кор ляписа и пахнет от него этим проклятым зноем. И от него Люмин некуда прятаться, ведь бывший Архонт всегда рядом, всегда защитит от неожиданной атаки и подставит крепкое плечо.

До которого, впрочем, еще и тянуться нужно.

      Путешественница признает: Чжун Ли красив. Красив невозможно, словно древняя статуя в музее. Он любит чай, когда задумывается над чем-то — прикладывает руку к подбородку, если ведет монолог, то закрывает глаза и отлично торгуется. Моракс красив, но неприступен. Сколько восхищенных взглядов, обращенных на консультанта похоронного бюро, видела Люмин, сколько слышала шепотков за спиной и сколько раз наблюдала за сценами любовных признаний. И сколько раз в ней это будило неясную печаль и тоску. Нет, странница не ревнует, просто завидует. Завидует тому, что совершенно обычная девушка признается в любви Архонту. А Архонт с понимающей улыбкой качает головой в ответ.       — Да он же им в прадеды годится! — восклицает Паймон и Люмин соглашается.       Чжун Ли стар. Стар, как мир, того и гляди — пыль посыпется. Но Рекс Ляпис держится, сдувая пылинки с воспоминаний и с упоением рассказывает страннице о былом. Рассказывает о вкусе вина из османтуса, о несносном барде-алкоголике, об адептах и многом другом. А Люмин слушает и внимает. Иногда она чувствует на себе пронзительный взгляд золотых глаз. Запоминает. Запоминает каждое движение, малейшую эмоцию и редкие слова. И путешественнице не по себе. Не по себе от того, насколько сильно она смогла привлечь его внимание и насколько сильный интерес смогла разбудить, чтобы Архонт покинул свой город.       А Чжун Ли смеется. Низко, приятно и до одури по-родному. И Люмин страшно. Люмин привязалась к этому смеху и голосу, привыкла к теплу и запаху раскаленных на солнце камней. И Люмин боится. Боится это все потерять.       Поэтому она молчит еще громче, поэтому не желает слушать его истории и поэтому бежит прочь из жаркого и знойного города. Два золотых самородка удивленно взирают на поджатые губы, отведенные лимонные глаза и скованные движения. И вся проницательность рассыпается в прах, когда он брошенным щенком смотрит ей вслед, стараясь ухватить за подол белого платья, но Люмин проворна и исчезает в предрассветной дымке.

Ей страшно. Страшно. Страшно.

      Страх этот эхом отражается от стен комнаты. Нет, Люмин не плачет, никогда не плакала, но ветра под кожей раздирают грудную клетку в кровь, а молнии на кончиках пальцев больно бьют разрядами тока. Поэтому она бредет по тихим дорожкам Яшмового леса, туда, где в поднебесье парит маленький островок, где никто не сможет ее достать и странница останется одна. Снова.       Ветряные потоки быстро доставляют ее в нужное место. Путешественница долго вглядывается в каменные черты Гео Архонта, прежде чем осторожно опуститься на колени и приложить ладони к мраморным плитам. Энергия гео элемента сразу струится по венам, прочным щитом сковывая все эмоции и чувства. И только в этот момент она может спокойно вдохнуть. Странница облокачивается на статую и начинает молчаливую исповедь, разглядывая далекие звезды в небе.       За спиной трещит ветка. Ее с ног до головы окутывает запах нагретых на солнце камней.       — Что ты здесь делаешь? — она не оборачивается.       — Почувствовал, что одной юной особе понадобилась моя сила, — она слышит небольшую усталость в его голосе.       — Не такой уж и юной, — пожимает плечами.       Чжун Ли становится рядом и тоже поднимает голову к небу. Только для него эти звезды — лишь безмолвные маленькие точки. Для путешественницы же звезды — отголоски былого, по-доброму смеющиеся и хитро подмигивающие. Властелин Камня переводит свой взгляд на нее и текущая по венам сила откликается, резонирует. Он слышит спокойное биение ее сердца, снова видит то неведомое сияние, снова ощущает сладковатый запах спелого закатника и меда, сквозь который пробивается его, Моракса, запах.

Внутренний дракон согласно ревет.

      Странница удивленно оборачивается, когда в ушах отдается лишний удар, а со стороны слышит тихое рычание и встречается с расплавленным золотом. Тонкий зрачок, хищно следящий за ее реакцией. Люмин склоняет голову на бок, рассматривая проявившиеся на чужом теле чешуйки.

Не боится.

      — Что случилось? — фраза получается слишком натянутой, но девушку это нисколько не беспокоит.       — Ничего, — и ему хочется рычать.       — И из-за этого «ничего» мы не виделись две недели? — в тон предательски проскальзывают обиженные нотки.       — Ничего, что могло бы тебя касаться, — хищный зрачок становится едва различимым.       — Пока ты на моей земле и пользуешься моей силой, ты принадлежишь мне, — он опускается рядом и ее обдает полуденным жаром. — А это значит, что меня касается все.       Люмин выдыхает и поднимает руки, как знак поражения. Под пристальным взглядом она несколько минут обдумывает, то, что должна сказать. Мысли не хотят укладываться ровным строем, разбегаются и роятся только возле того факта, что от Чжун Ли веет невообразимым теплом. Девушка поднимает на него глаза и встречается с расплавленным золотом, затягивающем на самое дно. Она за секунду теряет все едва собранные слова и поражается этому невероятному оттенку, восхищенно выдыхая. Моракс смотрит внимательно, словно старается прочесть мысли и путешественница сдается.       — Я боюсь, — она медленно моргает, отрываясь от завораживающего зрелища и уделяя внимание нескольким цветам цинсинь.       — Чего? — его тон смягчается, рука в перчатке аккуратно ложится на плечо.       — Привязанности, — она чуть ухмыляется. — Я боюсь привязаться.       Властитель камня разглядывает трепещущие светлые ресницы, молочную кожу с россыпью шрамов на плечах и осторожно берет одну из ее рук в свою, мягко поглаживая тыльную сторону ладони.       — Моя драгоценная, — Рекс Ляпис ненастойчиво разворачивает ее лицом к себе, восстанавливая зрительный контакт. — Тебе не стоит этого бояться. Находить новые узы — это благословение.       — Я не хочу причинять боль, — Люмин полностью поддается его влиянию.       — Кому?       Вопрос виснет в воздухе. Девушка опускает глаза, выдыхая и выдох этот выходит печальным настолько, что кажется, словно она тысячелетиями впитывала в себя всю вселенскую боль. Возможно, так и есть. Чжун Ли опускается на уровень ее взгляда и ловит грустные искорки на дне янтарной бездны. Путешественница молчит долго, он даже начинает переживать не спросил ли лишнего, но она еще раз горестно вздыхает и ловит его взгляд.       — Себе, — говорит почти неслышно. — Это эгоистично, но, в первую очередь, я боюсь причинить боль себе. Я уйду, а вы останетесь здесь, вы умрете через несколько сотен лет, а мне суждено — еще миллионы бродить по мирам. Через пару поколений Мондштадт забудет о Почетном Рыцаре, Ли Юэ забудет о том, кто помог победить Осиала, а Инадзума забудет о том, кто смог переубедить Архонта и отменить охоту на Глаз Бога. Через века даже Архонты сменятся, а я сотрусь из истории. Я разлучена с братом не настолько долго, но уже успела нарушить наше главное правило и привязалась, — под конец ее голос совсем растворяется в воздухе.       Она замолкает, давая обоим время обдумать сказанное. Моракс смотрит на существо перед ним. Существо древнее, повидавшее даже больше, чем он, на тонких плечах которого тяжким грузом висит прошлое. Он не знает, сколько миров она посетила до Тейвата, скольких встретила до него, со сколькими ей пришлось навсегда проститься и он действительно не может понять, что ему делать сейчас. В то самое сейчас, когда она даже не плачет от отчаянья или безысходности, а просто сидит и смотрит в никуда.

«Уходи», — шепчет разум. «Останься», — тихо вторят чувства.

      И он разрывается между тем, чтобы сбежать от этой удушающей атмосферы и тем, чтобы притянуть ее как можно ближе к себе. Люмин приходит в себя первой, плавно отстраняясь и поднимаясь с земли. Она стирает с щек несуществующие слезы, вновь расправляет плечи, подходя к краю и глубоко вдыхая полночный воздух Ли Юэ. Он даже сейчас отдает солнечным жаром. Неудивительно, что Пиро орхидея выбрала это место своим домом.       — Прости, я не должна была говорить тебе все это, — и что-то в его груди сжимается о того, как она это говорит. — Я больше тебя не побеспокою.       Моракс ловит ее за руку, когда она уже собирается сделать шаг в пустоту. Люмин на секунду теряется в пространстве и испуганно замирает, цепляясь за лацканы пиджака. Рекс Ляпис совсем не осознает того, что делает, просто желая защитить ее от всего в мире. Он слышит, как быстро стучит сердце в ее грудной клетке, ощущает, что этому пульсу отвечает его сила. Властелин Камня упирается подбородком в светлую макушку, вдыхая дурманящий запах спелых закатников и меда. Странница предпринимает попытку вырваться из кольца его рук, но Чжун Ли лишь крепче стискивает ее в объятьях. Девушка что-то шепчет, но он не слышит, аккуратно поглаживая чужую спину. Она расслабляется, утыкаясь лбом ему в грудь и слабо бьет его кулаком.       — Дурак, — он усмехается. — Самый настоящий.       Он смеется и смеху этому вторит земля под ногами. Чжун Ли без особых трудностей подхватывает ее на руки, заставляя ухватиться за его плечи. Он ловит ее взгляд и мягко улыбается. Путешественница чуть кривит губы, склоняя голову на бок. Она тонет в золоте его глаз и деться от этого никуда не может. Ему снова слышно, как учащается биение ее сердца, когда он приближается к ее лицу. Люмин зажмуривается, словно готовится к удару и Архонт осекается. Моракс осторожно, покровительственно касается губами ее лба, задерживаясь чуть дольше нужного, но отстраняется, наблюдая за покрасневшими кончиками ее ушей и удивлением в глазах. Она рукой дотрагивается до лба и переводит на него совершенно серьезный взгляд.       В Чжун Ли просыпается азарт и внутренний зверь довольно скалится, когда она сильнее сжимает его плечи. Он внимательно следит за тем, как в ее глазах мелькают вспышки эмоций, впрочем, делать что-либо девушка не спешит. Она словно взвешивает что-то на невидимых весах и он не смеет ей мешать, хотя очень хочется. Путешественница закусывает губу, хмурится и наконец смотрит ему в глаза.       — Мы оба об этом потом пожалеем, — заключает она.       — Это будет потом, — дракон под кожей рокочет. — Давай наслаждаться сейчас.