does not understand

      У Люмин почти нет слабостей: нужно быть осторожнее с острыми предметами, избегать встречи с клыками и когтями монстров и успевать раскрывать планер — вот и всё. Зверская регенерация, иногда пугающая окружающих, крепкое тело, словно из металла не подверженного коррозии, отточенные за века боевого опыта движения и идеальная реакция. Одним словом — воин.       Когда у странницы начинает першить в горле, она не обращает на это большого внимания — последние несколько недель она большую часть времени проводит в пустыне. Когда у неё кружится голова — скидывает на солнечный удар и упрямо идёт дальше. Когда меч выпадает из ослабевших пальцев, а на неё летит взбешённый монстр — просто руки вспотели.       — Люмин, тебе нужно отдохнуть, — с беспокойством в голосе говорит фея, наблюдая за тем, как девушка бинтует рассечённую руку.       Путешественница что-то мычит в ответ и продолжает выполнять поручения. Паймон хмурится и косо поглядывает в сторону спутников, красноречиво намекая, что кому-то стоит сказать Люмин о том, что она — не машина и работать до потери пульса никто её не обязывает. Ситуацию усугубляет то, что все боятся заикнуться о том, что девушке нужен небольшой отдых. Аян гневно сверлит взглядом тех, кто вызывается сопровождать их на заданиях.       — Ты заболела, — прямо говорит бывший предвестник.       — И что с того? — пожимает плечами девушка и вновь рвётся вперёд, но цепкие пальцы крепко держат её за запястье.       — Нужно отдохнуть, — припечатывает парень под уничтожающие взгляды сокомандников. — Это до добра не доведёт.       — Всё хорошо, — выдыхает путешественница, с досадой понимая, что ей не хватает сил даже вырвать руку из его хватки. — Само пройдёт.       Странник, видимо, настолько удивлён её ответом, что разжимает пальцы и Люмин не составляет проблем снова сбежать. Девушка не глупа, прекрасно понимает, чем закончится её наплевательское отношение к собственному телу, но и то, чем закончится её даже однодневный отгул — тоже знает. Поэтому она старается выполнить максимум доступных заданий, выпить отвара из мяты и упасть в кровать, проваливаясь в спасительную тьму без сновидений. Все друзья и знакомые в её сторону смотрят так, словно она — сумасшедшая, но Люмин в здравом, хоть и подпорченном температурой, уме. Если «всемогущая» путешественница исчезнет на несколько суток, то башни монстров очень быстро появятся прямо у стен городов, а прекрасная стража с этим ничего сделать не сможет. Рыцари Мондштадта так точно.       Видимо, лихорадка всё же выбивает девушку из колеи, потому что она даже не старается проверить то, что ест в очередной лавочке в центре Сумеру. Паймон уплетает блюдо с удовольствием, но Люмин замирает, чувствуя, что язык начинает неметь.

Ах, какая досада.

      Чжун Ли, которого фея почти за ворот пиджака притащила к Люмин, едва успевает раскрыть рот, как путешественница заходится приступом кашля, сгибаясь пополам. Аян осторожно касается блюда странницы серебряной палочкой и вокруг него тут же сгущается энергия анемо. Серебро чернеет. Люмин отнимает руку от рта и прячет её в складках платья, шарфом вытирая губы. Перед глазами плывёт и последнее, что она успевает увидеть, прежде чем падает на брусчатку площади — совершенно растерянный и испуганный взгляд Чжун Ли.       Аян стреляет глазами в сторону киоска с закусками, но решает, что с ним он разберётся позже и подхватывает девушку на руки. Фея тут же спаивает Люмин что-то из склянки, которую достала из рюкзака, кивает парню и утягивает Моракса за собой, говоря что-то про Драконий Хребет и то, как важно им попасть туда как можно скорее. Рекс Ляпис беспрекословно подчиняется и совершенно не понимает, как Паймон — кажется, самое эмоциональное существо, которое он встречал — может быть так спокойна, когда её дражайшая подруга секунду назад буквально плевалась собственной кровью.       — Это уже не первый раз, — тихо замечает фея и тут мужчина замечает, как сильно она сжимает маленькие кулачки.       Внутри него разгорается первородная ярость, способная скалы в труху крошить лишь одним фактом своего существования. Он ещё не знает, кто виноват, но уверен, что Аян будет вполне рад ему помочь в решении этой задачи. Даже холод Драконьего Хребта не способен остудить его пыл и, пока Паймон в двух словах объясняет светловолосому алхимику и его помощнице, что случилось, Чжун Ли придумывает сотню и один способ убить существо, посмевшее посягнуть на того, кто ему дорог. Алхимик — Альбедо, кажется? — кивает фее и быстро собирает какие-то реактивы и колбы, сообщая, какие ингредиенты ему нужны.       Когда Моракс с Паймон входят в Ли Юэ, по земле проносится дрожь, которую чувствует каждый. Рекс Ляпис буквально кипит злостью и это видно невооружённым взглядом. Фея отдаёт список Бай Чжу и нервно потирает руки. Абсолютно все работники Хижины Бу Бу мечтают раствориться в воздухе, потому что их припечатывает к земле мощной аурой обычно спокойного консультанта. Травник отдаёт им заказ, бросая сочувствующий и понимающий взгляд в сторону Моракса. Алые глаза змеи на его шее противно напоминают кровь Люмин и Паймон с Чжун Ли покидают аптеку.       Сердце в его груди стучит невероятно быстро и громко, потому что Аян с горящими глазами налетает на них ещё в коридоре и практически вырывает пакет с травами, тут же скрываясь за дверью в комнату путешественницы. Ни фею, ни Чжун Ли в комнату Люмин не пускают строгие глаза Сахарозы, нервозность которой осталась в пещере на Драконьем Хребте.       — Вы будете только мешать, — роняет она, захлопывая дверь перед их лицами.       Он видит — Паймон боится. Боится за подругу, за её жизнь. И его тоже боится. Но Мораксу наплевать, в его голове уже сложился план действий и он готов претворить его в действительность. Мужчина в последний раз вслушивается в возню за дверью и покидает обитель. Земля под его ногами дрожит.       В себя он приходит, когда на небе появляются первые звёзды. Копьё приятно лежит в руке, лезвие покрыто свежей кровью и в воздухе повисает тяжёлый металлический запах, горечью оседающий в лёгких. Под резким движением древка замирает последний соперник. Чужой позвоночник с хрустом ломается под напором его стихии. В голове приятно пусто. Изо рта, несмотря на тёплую погоду, вырывается облачко куцего пара. Кожа раскалена до предела, золото в нечеловеческих глазах плавится, а в груди рождается звериное рычание. Моракс остаётся победителем на залитой лунным светом поляне, в серебряных лучах бликует багровая кровь на земле. Он не помнит, как добирается до обители, не помнит, как засыпает прямо в измазанной алыми пятнами рубашке.       Утром его встречают уставшие глаза Паймон и Аяна, рядом сидят алхимик с помощницей, мрачно глотая чай. Атмосфера на кухне гнетущая, а Чжун Ли в грязной рубашке и без привычного наглухо застёгнутого пиджака совершенно не разряжает обстановку. Он красноречиво смотрит на странника, тот едва качает головой из стороны в сторону. Поздний завтрак проходит в гробовой тишине.        Люмин открывает глаза спустя трое суток. Все три дня напряжение в доме можно ложкой есть: что неумолкающая Паймон, что язвительный Аян и сам Чжун Ли, — молчат. Как-то внезапно приходит осознание, что говорить без поддержки путешественницы им не о чем, даже спорить между собой нет никаких сил. Бай Чжу, которого привела Ци Ци, пришедшая поиграть с пойманными Люмин зябликами, мягко улыбается, а Чан Шэн отпускает комментарий, что такое чувство, будто у них уже кто-то умер, за что получает три испепеляющих своей злостью взгляда.       Девушка бледная до безумия, с губами пугающего синего оттенка и осунувшимся лицом, но живая. Паймон взахлёб рыдает у неё на руках, когда Люмин находит в себе силы подняться с кровати. Эмоции Аяна он прочитать не может, но то, что он тоже оказывается в её тёплых руках и то, как судорожно сжимает ткань белого домашнего платья — выдаёт с головой. Фея, выплакавшись, засыпает, а странник, вызвавшийся приготовить чай, который рекомендовал травник, скрывается на кухне. Люмин и Чжун Ли остаются наедине и девушку это слегка пугает.       — Как ты? — тихо спрашивает мужчина, садясь рядом.       — Жить буду, — она осекается, видя, как темнеет его взгляд. — Голова немного болит, но терпимо.       Он закрывает глаза и глубоко вдыхает. Путешественница рассматривает залёгшие под ровными красными стрелками тени. Моракс тихо выдыхает и что-то беззвучно шепчет, складывая ладони в молитвенном жесте. Он несколько секунд словно собирается с мыслями.       — Ты меня напугала, — он разворачивается к ней лицом.       — Это уже не первый раз, — повторяет Люмин слова Паймон. — У славы есть и обратная сторона.       Моракс понимает. Знает это, как никто другой. Девушка видит, что он не может справиться с собственными эмоциями, как сжимаются в тонкую линию губы. Она осторожно берёт его руки в свои и мягко проводит большими пальцами по тыльной стороне. Мужчина поднимает на неё взгляд и тонет в тепле её глаз. Моракс обвивает её талию и зарывается лицом в светлые волосы. Люмин аккуратно гладит его по спине, ощущая, как бешено под пальцами бьётся чужое сердце. Он невесомо касается губами её виска и утыкается в перекат плеча, стараясь убедить себя, что она здесь, с ним, рядом. Странница что-то неразборчиво и успокаивающе шепчет.       — Их нет, — едва слышно произносит он.       Она на секунду замирает, но Чжун Ли чувствует, что на её лице расцветает слабая улыбка. Моракс крепче стискивает девушку в объятьях, глубже вдыхая запах спелого закатника и мёда. Люмин думает, что отдыхать время от времени — не такая плохая идея, как ей раньше казалось.

В конце концов, ей есть на кого положиться.