Стринги не жмут?

***

Следующие два дня проходят ровно, зато перед выходными начинается веселье. Хосок предупреждает, что Чонгук должен прийти днем в клуб, чтобы ему подобрали еще несколько образов. В ночь с пятницы на субботу особенная программа и каждый танцовщик должен исполнить как минимум три сольных номера, плюс к этому несколько совместных. Пока Чон скрипит зубами, зыркая в сторону манерного парня, снующего между вешалок с костюмами, Хосок раздает указания: — Нам нужно нечто брутальное, вызывающее, но в то же время соблазнительное. Никаких ангелочков и радужных единорогов, — отметает он один за другим варианты. — Ты посмотри на него, Джини! На нем эти крылышки будут смотреться как на корове седло! — Тогда, может, римский правитель? Парень достает с вешалки алую тунику и белоснежную тогу с широкой полосой по краю в цвет туники. — Я это не надену! — пискнул Чон, вот только разве его кто-то слышал? Сокджин игнорирует жалобный скулеж, подходит к танцору и заставляет его подняться, потянув за руку. — Раздевайся, сладенький, — командует он елейным голоском и обводит пристальным взглядом подтянутую фигуру. — Просто идеален! — восхищенно восклицает, разглядывая рельефный торс и узкие бедра. Натягивает на Гука тунику, закрепляя ее на плечах золотистыми зажимами. — Снимается очень легко, просто надо нажать здесь и ткань сама упадёт к ногам. — Говоря это, Джин демонстрирует процесс раздевания и Чонгук ощущает себя чертовым манекеном, который стоит тут для мебели. Костюмер снова надевает тунику и следом обматывает тело Чона тогой, закрепляя ее на одном плече таким же зажимом, что и нижнюю рубашку. — Еще эти сандалии, — парень достает из коробки нечто, состоящее из кожаных ремешков. — И последний штрих! — Закрепляет лавровый венок золотистого цвета, ярко выделяющийся в черных волосах. — Только посмотри на эту красоту, — восхищенно шепчет, когда Чонгук предстает в завершенном образе. — Ну-ка, повернись, сладенький. — Еще раз назовешь меня сладеньким, я разобью тебе нос, — предупреждает, грозно шипя, на что Джин только отмахивается, мол, знаем, плавали. — Нужно еще как минимум два костюма, — удовлетворенно кивая, сообщает Хосок и уходит, оставляя несчастного Чона на растерзание Сокджина. Чон терпит, когда костюмер облачает его все же в ангельскую одежду, закрепляя крылья кожаной перевязью опоясывающей торс. Зато в костюме копа Гук чувствует себя вполне привычно. И плевать, что штаны по бокам на липучках и снимаются одним легким движением, зато дубинка, постукивающая по бедру, придает уверенности, что удастся защитить собственный зад.

***

— Долго еще будешь играть в примерного стриптизера? — шипит Юнги, когда напарники встречаются на перекуре у черного входа. — А что прикажешь делать — прогуляться на точку, как твой этот? Замечание про принадлежность Чимина Юн успешно игнорирует, зато предлагает: — Можешь влезть в кабинет Ви, наверняка там найдется что-нибудь интересное. — А почему бы тебе это не сделать? — прищуривается Гук. — Потому что мне сложно будет объяснить свое присутствие в его кабинете, если меня застукают. — А мне, значит, просто? — приподнимает брови Чон. — Ну… — тянет Юнги, — ты, например, всегда можешь сказать, что пришел показать ему свой новый костюм. Кстати, в тоге ты выглядишь прикольно. — Да пошел ты! — рявкает Чонгук и, ругаясь себе под нос, скрывается в темном коридоре. Да уж, роль ему выпала незавидная. И почему именно он должен был внедриться во вражеский стан? За что он так провинился в прошлой жизни?! Ворча, Гук натягивает римский костюм и осторожно пробирается к кабинету Тэхёна, искренне надеясь, что ему не придется объясняться с этим сутенёром. Он и видел-то его всего один раз, во время своего первого выступления, случайно заметил Ви, стоящего неподалеку от сцены и пристально наблюдавшего за Чоном. Бедняге Чонгуку даже стало не по себе от тяжелого взгляда. Однако после того Гук ни разу не сталкивался с объектом, чему был несказанно рад. Не нравился ему этот Ким Тэхён. Было в нем что-то дикое и хищное. Полицейский в костюме римлянина, озираясь по сторонам, подкрадывается к двери с серебрянной табличкой «V» и нажимает на ручку. К его превеликому удивлению дверь поддается, впуская гостя в просторный кабинет. Мебели по минимуму: простой стол, заваленный бумагами и папками, обычное кресло без особого выпендрежа, зато удобное, по всей видимости, небольшой диван у стены сбоку и стеллаж с папками у противоположной стороны. Вся обстановка выполнена в сдержанных серых тонах, и только картина с апельсинами выделяется ярким пятном на темной стене. Чон на цыпочках подбирается к столу и начинает аккуратно просматривать бумаги. Контракты на поставку выпивки и продуктов, счета за коммунальные услуги, проекты рекламной вывески. — Черт, — тихо ругается Гук и подпрыгивает на месте, когда за спиной раздается резкое: — Что случилось? Ничего интересного не нашел? Чон разворачивается и утыкается взглядом в уютного Тэхёна. Именно уютного — в обычных брюках, слегка обтягивающих узкие бедра и довольно свободных в штанинах, и бежевом свитере крупной вязки. — Я тут… это… хотел… — заикается полицейский, а Ви лишь удивленно вскидывает брови. — Хотел показать новый костюм, — на одном дыхании выпаливает Чон, мысленно закатывая глаза, и демонстративно оборачивается вокруг своей оси, разведя руки в стороны для лучшего обзора. — В принципе, я доверяю Хосоку и Сокджину, — чуть прищуривается Тэхён. — Так что это не обязательно. Судя по строгому тону Чонгука сейчас вытолкают из кабинета вон, еще и подсрачников надают. А ему нужно сблизиться с Ви. Кровь из носу! Иначе Намджун его подвесит за яйца на всеобщее обозрение прямо перед участком, если он облажается. И не его одного. Юнги постигнет та же страшная участь. А потому капитан мужественно сгребает жопку в кучку и медленно подплывает развязной походочкой к Тэхёну, искренне надеясь, что тот действительно гей, как о нем говорят. — А может, мне хотелось услышать личное одобрение от Вас, босс? Коп останавливается прямо напротив Кима, что оказывается такого же роста, а потому глаза их находятся на одном уровне. Скользит взглядом по лицу, спускается к шее и замечает, как дергается кадык, когда Ви сглатывает. Замечает чужой взор, направленный на его собственный рот, облизывает нижнюю губу кончиком языка, оставляя блестящую влагу, и соблазнительно закусывает нежную плоть. По крайней мере, он надеется, что это выглядит соблазнительно. — Хочешь моего одобрения? — хрипло тянет Тэхён и не сводит взгляда с розовых, красиво очерченных губ своего сотрудника. — Его не так-то просто заслужить. — И что для этого нужно сделать? — входит в роль соблазнителя Гук, проводит указательным пальцем по груди босса вниз пока не натыкается на ремень брюк под крупной вязкой, надеясь, что дрожь, что охватывает все его тело от страха, останется незамеченной. — Хосок сказал, что ты пользуешься популярностью среди клиентов, — на полном серьезе произносит Ви, однако руку Чона не отталкивает. — Подумываю выпустить тебя на приваты. Чонгук даже думать не хочет о том, что бы это значило. Просто согласно кивает, а смущенно опустить взгляд как-то само собой получается. И Тэхёна от этого ведёт нереально. Он пялится на подрагивающие ресницы, окантовывающие опущенные веки, на приоткрытые губы, чуть покрасневшие от укусов. Втягивает запах мужского тела и понимает, что его кроет от нового стриптизера настолько, что в голове лишь одна мысль — о довольно удобном диване в его кабинете. А еще лучше — о его огромной кровати, сделанной на заказ. — Ты ведь ни разу не танцевал приватный танец, — не спрашивает, скорее, утверждает Ви хриплым голосом, когда Чон шумно сглатывает, отчего кадык нервно дергается под его смуглой кожей. — Не доводилось, — не видя иного выхода, признается Гук. В конце концов, никто не говорил, что он профессиональный стриптизер и шлюха. Чимин представил его, как выпускника академии, которому срочно нужны бабки. Да и по тому, как неуклюже Чонгук двигается на сцене, несложно догадаться, что опыта в этом деле у него не просто мало. Его реально нет. — Что ж, — вздыхает Тэхён, принимая безразличный вид. — У тебя есть уникальный шанс попробовать. Мужчина отходит и усаживается на диван, закидывает ногу на ногу и складывает ладони на бедре. Бедняга Чон стоит, растерянно теребя край тоги, и взгляда не смеет поднять. Часто моргает и тяжело дышит в попытке унять проклятую дрожь, что предательски охватывает все тело. — Ну конечно! — внезапно восклицает Тэхён, слегка шлепая себя по бедру. — Музыка же нужна. Он тянет из кармана телефон, с полминуты роется в списке и наконец находит искомое. Нажимает на трек и пространство кабинета наполняется довольно резкими битами. Спустя несколько секунд к ним присоединяется приятная ритмичная мелодия, мягкая, но в то же время тягучая, словно растопленная карамель. Она витает в воздухе, окутывает собой двух мужчин, один из которых едва стоит на ногах от волнения, а другой — с нетерпением впитывает малейшее движение Чона. — Ну же, начинай, — негромко, но твердо просит он. Не приказывает, но Гук почему-то чувствует, что обязан подчиниться. Хотя на деле никто и никому здесь не должен. Он вполне имеет право отказаться. В контракте, который он подписал, значатся только танцы на сцене, причем там четко обозначены границы и степень обнаженности. И уж точно там не было пункта, обязывающего его раздеваться в директорском кабинете. — По всей видимости, ты еще нескоро будешь готов к приватным танцам, — разочарованно изрекает Тэхён, не замечая даже намека на развитие событий. Его разрывает от желания увидеть представление в исполнении этого красавчика, предназначенное лично для него. Но он так же понимает, что не имеет права давить. В противном случае его могут обвинить в сексуальных домогательствах и принуждению к интимной связи. А он этого ох как не хочет! Он желает заполучить Чон Чонгука, но не таким образом. Тот должен сам прийти к нему. И зная свое упорство, Тэ не сомневается, что это произойдет. — Я… Просто… — заикаясь, мямлит Чонгук. — Не знаю, с чего начать. — Расписывается в собственной слабости, не видя иного выхода из сложившейся ситуации. — Что ж, придется наглядно продемонстрировать тебе, что такое приват. Чонгук вскидывает голову после этих слов и удивленно утыкается взглядом в приближающегося к нему бесшумными шагами, будто тигр на мягких лапах, Тэхёна. Мужчина берет его за руку и подводит к дивану, с которого только что поднялся, легонько толкает, вынуждая присесть, и отходит на пару шагов назад. Включает на телефоне другую мелодию, такую же ритмичную, что и первая, но более плавную в своих переливах. — Держи, — выдыхает Ви, бросает телефон и тот прилетает прямиком во вспотевшие ладони Чона. Гук даже не предполагал, что имел в виду Тэхён под наглядной демонстрацией. Он мог бы позвать Чимина или Бомгю, чтобы те проявили свой талант. Но уж точно не ожидал, что владелец сам решит показать, как именно происходит приват. Да и что сексуального может быть в уютном вязаном свитере и простых брюках? Чон расслабляется, приготовившись наблюдать скучное зрелище, однако стоит Ви начать двигаться, как слюна скапливается во рту Гука, едва ли не капая с приоткрытых губ. Он видел Чимина в танце. Это было красиво и даже завораживающе. Настолько, что Чон и не подозревал в себе подобную заинтересованность этим видом искусства. Однако по сравнению с Кимом, Пак просто мальчишка, несмышленыш, делающий свои первые шаги на танцевальном поприще. Тэхён тянет наверх свитер, подцепив его края пальцами, лениво обнажая подтянутый живот, без кубиков, мягкий на вид, но вызывающий желание прикоснуться к нему, почувствовать, как сокращаются мышцы под смуглой кожей. По мере того, как поднимается бежевый трикотаж, взору Гука открывается широкая грудь с темными сосками. При этом Ви ни на мгновение не замирает, продолжая плавно двигаться: делает легкую волну, берущую начало от плеч и заканчивающуюся в чуть согнутых коленях, извивается в стороны, грациозно и мягко. Легко отбрасывает свитер в сторону и пробегается ладонями по собственному телу от шеи до пояса брюк. Неторопливо расстегивает ремень, а следом расправляется с застежкой штанов, однако не снимает их, лишь чуть приспускает, оставляя держаться на тазовых косточках. Запускает руку внутрь, и Чону остается только догадываться, что именно там проделывает ладонь Тэхёна. Под туникой предательски дергается член, любопытно поднимая голову, и Гук лишь сильнее сжимает колени, пытаясь унять возбуждение. Выходит не очень хорошо, зато ехидная улыбка на полных губах Ви выдает его эмоции с головой — Чон реагирует именно так, как и задумывалось. Осознание этого факта заводит Тэхёна, и он начинает выкладываться по полной. Плавно приближается к дивану, опускается на колени и, положив руки на голые коленки Гука, выглядывающие из-под тоги и туники, резко раздвигает их настолько широко, насколько позволяет растяжка Чона, подается вперед и прижимается грудью к чужому паху, владельца которого уже изрядно трясет. Скользит носом по животу и груди, приподнимаясь и все еще плотно проходясь грудью по возбужденному члену, отчетливо ощущающемуся сквозь тонкие одежды. Выпрямляется, все еще стоя на коленях и лицо его оказывается на уровне чонгукова. Теплые ладони, до этого все еще лежавшие на коленях Гука, скользят выше, к пылающему возбуждением паху, проходятся по внутренней стороне бедер, подбираются к краю боксеров, но не прикасаются к изнывающей желанием плоти, а возвращаются к коленкам. Тэхён поднимается на ноги, успевая услышать то ли облегченный, то ли разочарованный вздох Чонгука, и мысленно радуясь тому, насколько удачно все складывается, проворно седлает пах Чона, хватается одной рукой за его шею, а другой упирается в колено Гука, откидываясь назад. Бедра его приходят в движение в опасной близости от стояка Чонгука, зато вид роскошного торса, не обремененного тяжелой мускулатурой, однако крепкого и подтянутого, вышибает из головы капитана все адекватные мысли. Руки его сами тянутся к Тэхёну, ладони ложатся на тонкую талию, чуть сжимая и притягивая ближе, заставляя елозить по твердому члену, что отчаянно пульсирует в трусах. Чонгук даже подумать не успевает, как чужая ладонь ложится на его затылок, зарываясь в мягкие волосы, а лицо Тэ оказывается в опасной близости от его собственного. До такой степени близко, что горячее дыхание обжигает губы и щеки, а сладкий цветочный запах с нотками свежести бьет в ноздри, когда Гук жадно втягивает воздух через нос. Еще немного, и Тэхён бы не удержался, поцеловал приоткрытые соблазнительные уста, скользнул языком в теплый рот, но трезвый рассудок оказался сильнее вожделения. Ким замирает на несколько секунд, давая себе возможность еще немного насладиться желанной близостью, после чего принимает безразличное выражение лица и слезает с колен Чона, как будто ничего и не было. Неторопливо застегивает штаны и, наклонившись, подхватывает с пола свитер. — Ну вот примерно так все и происходит, — лениво растягивает слова, выворачивая и надевая предмет одежды. — Только клиентам запрещено дотрагиваться до танцовщиков. Ты можешь делать с ним что угодно, хоть отсосать ему, если, конечно, сам этого хочешь, но он должен держать руки при себе. Окончания предложения Чон уже не слышит. На слове «отсосать» он вскакивает с дивана и несется к двери. Вылетает в коридор и со скоростью ракеты бежит до ближайшего туалета. Закрывается в кабинке и позорно дрочит, пока не кончает, закусив губу, отчаянно пытаясь не стонать слишком громко. Забрызгивает спермой стенку кабинки, чудом не запачкав одежду, видимо, понимая, что Сокджин только с виду мягкая булка, но стоит позариться на его реквизит — прикончит голыми руками. А после опускается прямо на пол, благо — чистый, и утыкается лбом в сложенные на коленях ладони, с ужасом осознавая, что возбудился на парня, и не просто возбудился, а представил, как занимается с ним сексом. Самым настоящим сексом, блять! С проникновением! Он пытается найти себе оправдание, но спустя какое-то время признает свое поражение. Каким-то образом он из натурала превратился в гея! И это всего за пару дней обитания в голубой среде. Что же будет через две недели, отведенные начальством на раскрутку дела Ви? Он окончательно падет в собственных глазах и закончится, как личность? Он не должен позволить этому случиться! С этой мыслью Чонгук поднимается, тщательно моет руки, проверяет одежду на наличие пятен и выходит из своего убежища.