Стринги не жмут?

***

— Хосок сказал, что сегодня мы выступаем в паре, — тянет губы в довольной улыбке Чимин, вваливаясь в гримерку, где Чонгук уже наводит марафет. Рука предательски вздрагивает и карандаш, которым Гук пытается подвести глаза, соскальзывает вниз, оставляя за собой уродливый след. — Твою ж… — шипит Чон, швыряя злосчастный предмет. — Я уж час пытаюсь это сделать! Да я бы уже банду нариков скрутил и отволок по одному в изолятор! — Не думаю, что это то место, где подобные сравнения оценят по достоинству, кэп, — усмехается Пак и становится между копом и зеркалом. Сначала тщательно стирает последствия неудачного мейка, а после берет подводку и уверенными движениями делает акценты на глазах, выделяя края век. Растушевывает их, наносит немного темных теней, еще больше подчеркивая зеркала чонгуковой души, мажет тинтом губы, заставляя их соблазнительно блестеть и принимается за прическу. Укладывает едва ли не каждый волосок, пока Чон покорно подставляется умелым рукам, и удовлетворенно оглядывает результат. — Готово, — изрекает Пак и добавляет: — Там Сокджин новые костюмы привез. Идем, надо примерить. Чон поднимается и послушно плетется за Чимином. Последние два дня он вообще напоминает безвольную куклу. После недавнего посещения директорского кабинета и осознания собственной натуральной неидеальности, Чонгук все еще пребывает в состоянии легкого ахуя, а потому практически не реагирует на внешние раздражители. Всё пытается понять, какого черта у него встал на представителя своего пола и что делать с постоянно мелькающими перед глазами картинками развратно танцующего объекта преследования. Однако Джину удается невозможное — он мгновенно выводит Чонгука из состояния ступора, демонстрируя костюмы для сегодняшнего выступления. — Я это не надену! — давится возмущением Гук, пятясь обратно к двери и испуганно пялясь на нечто в крупную клетку, напоминающее не то широкий пояс, не то короткую юбочку и крохотный по мнению полицейского топ. — Да тебя и спрашивать никто не будет, — отмахивается Сокджин и принимается расстегивать пуговицы на рубашке Чона, не обращая внимания на сопротивление. Чимин тем временем раздевается самостоятельно и облачается в наряд школьницы, который дополнен белоснежными капроновыми гольфами чуть выше колен и босоножками на платформе и высоком каблуке. — Ну прелесть же! — восхищенно восклицает Сокджин, всплескивая руками. — Только посмотри, какой он милый! — Он может и милый, а я в этом буду выглядеть, как неудачная версия Бритни Спирс! — Ты в этом будешь выглядеть, как удачная версия Бритни Спирс, - равнодушно поправляет его Сокджин. — Ты видел ее сейчас? А теперь представь, что на ней надета такая юбочка. Лично мне не хотелось бы узреть такое. Однако слова костюмера вовсе не убеждают Чонгука. И даже когда несмотря на уже довольно серьезное сопротивление его облачают в наряд, точно такой же, как и у Чимина, Гук не может согласиться с восторженным мнением Джина, который ходит кругами и шепчет, как круто тот выглядит. — Помнишь, я говорил, что убью тебя, если выберусь из этой жопы живым? — шипит Чонгук перед самым выходом на сцену. — Так вот, я врал! Я убью тебя при любом раскладе! Чимин лишь усмехается, но на грозный вид «напарницы» не ведется. Легонько толкает Чона в спину по направлению к сцене, прыская в кулак при виде «соблазнительной» походки Гука, который того и гляди сейчас ноги себе переломает. Сам то он давно уже научился не просто ходить, а танцевать на таких каблуках. Многие просто обожают смотреть на парней в женской одежде, хотя для Пака это до сих пор непонятно. Ему определенно нравятся бруталы вроде Юнги, особенно в форме и пистолетом за поясом. Такой Мин покорил его еще в ту первую ночь. Тэхён входит в клуб после утомительного дня. Он и не думал, что улаживать чужие проблемы может быть настолько сложно. Все, чего ему хочется сейчас — принять горизонтальное положение и проспать несколько часов кряду. А вместо этого он должен идти руководить, поскольку без него клуб загнется. Ви задумчиво ступает по залу, переполненному посетителями, уже успевшими надраться до кондиции, когда луч яркого света падает на двух танцовщиков. Тэ даже не сразу идентифицирует Чимина и Чонгука, переодетых под шаловливых школьниц. Он замирает с приоткрытым от удивления ртом, глядя на эту развратную парочку. Чон ведет себя более чем сдержанно, если не сказать смущенно. Пунцовые щеки не маскирует даже тон. Движения его скованные, хоть парень и пытается следовать примеру Чимина. Зато Пак расслаблен и доволен собой. Даже горд тем, что привлекает внимание практически всех посетителей. Но Тэхён — не все. Он на Чима даже не смотрит. Взгляд его прикован к одной мило краснеющей школьнице в коротенькой юбочке на огромных каблуках, на которых и стоит-то с трудом, не говоря уже о танцах. Нет, он, конечно, пытается изобразить сексуальность. И в целом у него довольно неплохо получается. Вот он опускается практически до самого пола, низко приседая, кладет ладони на коленки, обтянутые белоснежными гольфами и резко разводит их в стороны настолько широко, что у Кима перед глазами все плывет. Он уже представляет, как Чонгук смотрелся бы на его кровати с так же широко раскинутыми ногами, пока сам Тэ вылизывал бы его везде, где только мог бы дотянуться. Чон плавно поднимается и во время этого движения каждая мышца его идеальных ляжек четко прорисовывается под смуглой кожей. Еще и ладони с длинными пальцами, покрытыми черной вязью татуировок, скользят по ногам до самого паха. И в тот момент, когда Гук уже практически выпрямляется, взгляд его встречается с другим, сверкающим и жадным, пронизывающим пространство зала, разделяющее их, и обжигающим. Парень запутывается в собственных ногах и едва не падает ничком, но в последний момент Чимин замечает это и вовремя оказывается рядом. Властно обхватывает Чона за талию, прижимая к себе и тем самым спасая от позора. Ладошками ведет по бедрам вверх, задирает и без того короткую юбку, открывая липким взглядам подтянутые ягодицы, между которыми алеет тонкая полоска кружевных стрингов. — Ты что творишь?! — шипит Чонгук, рвано выдыхая и едва сдерживаясь, дабы не оторвать нахрен эти чертовы наглые руки, что бесстыдно шарят по его телу, однако слышит в ответ: — Расслабьтесь, кэп. У Вас есть все шансы подобраться к боссу очень и очень близко. После этих слов в голове Чона будто щелкает выключатель, выводя на передний план цель — поимка преступника. Остальное становится неважно. Он даже соблазнительно запрокидывает голову и выгибается в спине, когда губы Чимина начинают скользить по его шее, ключицам и груди в вырезе топа, а пальцы сжимают голую кожу на талии. Пак приседает, широко разведя колени в сторону, и принимается выцеловывать плоский живот Чона, забирается языком в ямочку пупка, пока ладони опять перемещаются на ягодицы, сжимают их и широко разводят, открывая вид на алое кружево. Тэхён еле дожидается окончания выступления, едва сдерживая абсолютно нездоровое желание сгрести «школьницу» в охапку, закинуть на плечо и уволочь к себе в кабинет. Но нет, с этой скромницей надо действовать осторожно, тщательно обдумывая каждое слово и каждый жест. А потому сразу после того, как на сцене гаснет свет и публика разочарованно свистит, не желая отпускать развратную парочку, Тэхён жестом подзывает Хосока и просит передать, что ждет ДжейКея в своем кабинете. При этом вид у босса был такой, будто он собирается как минимум уволить танцора, как максимум — сожрать его, не оставив и косточки. — Можно хоть переодеться? — стонет Чонгук, жестом указывая на развратную одежонку, однако администратор неумолим. — Уж не знаю, что ты натворил, но босс в не очень хорошем настроении. Так что советую бодрым козликом бежать к нему и делать вид, что ничего такого ты не учудил. — Но я и правда ничего такого не делал! — тянет Гук. — Понятия не имею, какого… — Слушай, чем дольше мы тут пререкаемся, тем злее становится Ви. И поверь, ты не хочешь знать, каков он в гневе. Максимум, что могу тебе предложить — допинг. Хосок вынимает из внутреннего кармана пиджака металлическую флягу с выгравированными собственными инициалами и протягивает Чону. — Несколько глотков и ты придешь в себя, — обещает он, пока Чонгук жадно заливался алкоголем. К двери с табличкой «V» добирается не совсем трезвая версия Чона. Стук по дверному полотну, показавшийся оглушительным, негромкое «открыто», стойкий запах пряного аромата, ударивший в ноздри, стоило шагнуть в кабинет, и сверкающий взгляд карих глаз, что прям таки раздевает. Гуку хочется прикрыться, вот только что прикрывать скорее, он решить не может: то ли попу, что явно не особо скрыта подобием юбки, то ли голый живот, к которому просто прилипает жадный взор босса. А еще хочется достать пушку и обороняться жестко! Но раскрываться нельзя! Чон ступает в кабинет, прикрывает за собой дверь, даже не дожидаясь приглашения, и стоит под тяжелой атакой карих глаз, старательно опуская свои. — Проходи, ДжейКей, — мягко приглашает босс, откидываясь в своем кресле. Чон послушно делает несколько шагов, но останавливается перед столом. — Вижу, ты делаешь успехи, — томно произносит Ви, поднимается, огибает стол и останавливается за спиной танцора. Чонгук слышит его дыхание прямо возле уха, ощущает жар, исходящий от чужого тела и с ужасом осознает, что ситуация его заводит даже круче, чем в прошлый визит сюда. Однако даже несмотря на сладкую дрожь, что берет начало внизу живота и расползается по всему телу, парень оказывается не готов к мягкому, едва заметному прикосновению. Учитывая, что приходится оно на внутреннюю сторону бедра, как раз там, где прохладный воздух прогуливается по обнаженным ляжкам. Чон дергается и пытается сделать шаг вперед, но чужая рука перехватывает его поперек талии и прижимает плотно к напряженному торсу. В голове полная каша из мыслей, ощущений и эмоций. И страх за свою пятую точку, в которую упирается нечто подозрительно твердое, самое отчетливое чувство! — Пусти! — рычит Гук, инстинктивно вырываясь. Пошатывается и едва не падает, утратив опору, а за спиной лишь насмешливое хмыканье. Чон разворачивается и отступает на шаг назад, упираясь задницей в столешницу. — Расслабься, — тянет томно Тэ, засовывая руки в карманы, а сам мысленно ругает себя за несдержанность. Против такого Чонгука устоять оказалось сложнее, еще и явный запах спиртного пьянит, позволяя нафантазировать разное. Однако он принимает безразличное выражение лица и фыркает: — Никто здесь не собирается посягать на твою честь. Если, конечно, ты сам об этом не попросишь. — Хуй тебе! — выпаливает Гук прежде, чем успевает подумать. — Я не педик какой! В ответ на эти слова брови Тэхёна взлетают вверх, изламываясь, а на лице сквозит недоверие и удивление. — Мне просто нужны бабки, — будто оправдываясь, мямлит Гук. — И я тут всего лишь танцую. — ОК, — кивает Ви, принимая такую версию. — Тогда, может, вернемся к вопросу о приватных танцах? Вот тут Чонгук теряется. Он еще согласен терпеть гребаного Ким Тэхёна, по крайней мере, это хоть как-то оправданно. Но крутить жопой перед каким-нибудь извращенцем, находясь с ним один на один? Ну уж нет! На такое он не подписывался! — Я пока не готов! — взвизгивает Чон, осознавая, что голос позорно дрожит, выдавая его с головой. — Тогда еще один урок от меня? — предлагает Тэ и лезет в карман за телефоном. Гук шумно сглатывает, потому как знает, чем все это закончится. А сейчас еще и алкоголь все сильнее бьет по мозгам, точнее по тому, что от них осталось. А осталось немного. И Чон уже чувствует, что член предательски поднимает свою голову, натягивая чертовы кружевные стринги. Тэхён видит все: изменнически дрожащие коленки, сжатые в кулаки ладони и приоткрытые пересохшие губы. Замечает, как тяжело вздымается грудь под чертовым топом, подрагивают мышцы живота под смуглой кожей и чуть топорщится клетчатое нечто, прикрывающее самое вкусное. Но Ви стоически сносит все соблазны, ставит посреди комнаты высокий стул, берет Чона за запястье и усаживает на него. Развратно расставленные колени заводят еще больше, а потому Тэхён сразу бросается в бой. Он просто обязан сегодня попробовать эту сладость на вкус. Что это будет — мимолетный поцелуй или полноценный отсос — он пока не решил. Просто начинает двигаться, плавно, возбуждающе, трогая себя и пристально следя за реакцией Чона. Расстегивает черную рубашку, но не снимает ее, а оставляет болтаться на плечах, чуть сползая, приоткрывая чуть больше, чем требуется. Одной ладонью скользит по своей шее, склоняя голову вбок, а другую опускает на грудь и зажимает между пальцами темный сосок. Втягивает живот до такой степени, что ребра отчетливо выделяются под кожей и ловит сальный взгляд почерневших глаз. Сам стонет от того тепла, что разливается по венам, проводит ногтями от шеи до пояса брюк, оставляя розовые полосы на коже, и юркает под ткань, сжимая пока еще довольно мягкий член. Чонгук инстинктивно сводит колени, выдавая возбуждение, но все еще пытается изображать безразличие. Хотя у самого уже мокро в трусах. Течет, как последняя сука и от этого тошно! Находит годную отмазку — это все алкоголь! Обещает себе, что больше никогда не будет пить, по крайней мере, в стенах клуба, а сейчас просто не видит иного выхода, кроме как позволить себе маленькую вольность. Все равно спишет потом на треклятый виски Хосока. Ким изменения замечает сразу. Чонгук больше не отводит взгляд, пялится на область паха, где рука его совершает недвузначные поступательные движения, все еще находясь в брюках, а бедра все ритмичней двигаются под музыку. Тэхён мысленно дает себе отмашку и подплывает к Чону. — Во время привата в идеале — настолько завести клиента, чтобы он умолял позволить ему кончить, — шепчет Тэ хрипло, кладет обе ладони на колени Гука и неторопливо оглаживает их, медленно подбираясь к паху. — Причем тебе даже не обязательно прикасаться к ним, встречаются такие индивиды, которые могут кончить от одного вида члена в крепкой ладони. — Тэхён пробирается под юбку. — Но есть такие, с кем приходится повозиться. — Пальцы его цепляют кружево, но белье не снимают, просто играются с тканью, чуть сдвигая ее. И от этого мурашки бегут толпами по всему телу полисмена, скапливаясь на затылке, стягивая кожу. — Клиента можно трогать там, где он позволит, хотя зачастую они позволяют трогать себя везде, — голос Тэ приобретает особую бархатность, от которой у Чона стягивается узел в животе. Ладони Ви на мгновение отлипают от бедер Гука, но лишь затем, чтобы приблизиться к краю топа и провести тонкую линию у самой кромки. — Позволишь? — мягко спрашивает Тэхён и пристально всматривается в поплывшие хмельные глаза. Дожидается, пока парень кивнет, и, цепляя пальцами, тянет ткань наверх, но не снимает до конца. Оставляет болтаться на поднятых над головой руках, согнутых в локтях. — Но только ты сам решаешь, как далеко можешь… — и добавляет, сделав секундную паузу, — …и хочешь зайти. В конце концов, мы просто танцуем. А все, что сверх — исключительно по обоюдному желанию. Коротко остриженные, аккуратные ноготки Тэ скребут кожу, спускаясь вниз по груди Чона, царапают, слегка задевая, соски, следуют по животу, пока не достигают пояса юбки. — Вот я, например, очень хочу, чтобы ты кончил, — шепчет, наклонившись так близко, что его растрепавшиеся после танца волосы щекочут шею. Ответа ему не требуется. Стон Чона говорит все за него. Одним быстрым движением Тэхён расстегивает единственную кнопку на поясе юбки и отбрасывает ненужную деталь в сторону, а Чон остается сидеть на стуле с плотно сжатыми коленями в блядских гольфах и кружевных стрингах. — И помни — ты не можешь прикасаться ко мне, — хрипло добавляет босс, прежде чем встать у парня за спиной. Руки Ви обвивают торс Гука и тянут назад, заставляя опереться спиной на его грудь. — Так гораздо удобней, — сообщает Тэхён, обдавая горячим дыханием ухо Чона. Конечно же, ничего подобного во время привата в его клубе не происходит, парни просто танцуют. Вот только Гуку этого знать вовсе и не обязательно. А вот то, что нельзя дотрагиваться до стриптизеров — истинная правда. Зато Тэ на полную катушку пользуется неосведомленностью Чона. Его ладони вовсю шарят по широкой груди и твердому прессу, обводя старательно каждый кубик подушечками пальцев, подбираются к краю кружевных трусиков, которые уже насквозь промокли в том месте, где находится головка возбужденного члена. Тэхён медлит. Ласкает лениво чувствительную плоть сквозь кружево, меняя силу нажима. — Раздвинь ноги, — просит Тэ и Гук немедленно подчиняется, широко разводит ляжки, все еще упираясь туфлями на высоченном каблуке в перекладину стула, потому как до пола даже его длинные ноги не достают. — Послушный мальчик, — хвалит Ви и в награду сдвигает кружевную ткань трусиков и проводит мокрым от своей же слюны пальцем по головке. Орган дергается, а из груди Чона вырывается шумный выдох. Нет, он стонать не будет! Ни за что! Он, блять, мужик! Вот только тело, кажется, забывает, что Чонгук способен активно трахаться пару часов подряд. Его выдержке любой позавидует. А тут от одних только слов Тэхёна бедняга Гук уже пятнадцать минут ментально оргазмирует. Еще немножко и позорно обкончается. Чон плотно зажмуривается и начинает вспоминать Уголовный кодекс со сто двадцать пятой статьи, пока Ви подло возбуждает до состояния нервозной трясучки. Пока одна его ладонь мягко ласкает член, другая сгребает в горсть яички, сдвинув на одну сторону стринги, отчего ткань отчетливо впивается между ягодиц Чона, раздражая девственный анус. Чонгук растекается под умелыми ладонями Тэхёна, дыхание сбивается, становится рваным и неровным, в легких ощущается жжение от недостатка воздуха, а голова кружится. Уголовный кодекс вылетает из памяти копа, даже ручкой не помахав. Зато подступающий оргазм уже оседает сладостью на губах. И руки уже катастрофически не хватает! Чонгуку хочется большего. Ворваться в горячий мокрый рот, достать до самой глотки и кончить, заполнив своей спермой. И чтобы Ви проглотил все до последней капли! Фантазия становится настолько навязчивой, что Чонгук будто физически уже ощущает, как это должно быть. И он стонет, почти скулит, умоляет: — Отсоси мне! Тэхён давит довольную улыбку. Это оказалось даже проще, чем конфетку у ребенка отобрать. Ему даже ничего сверхъестественного делать не пришлось. Подумаешь, потрогал, где надо, немного подрочил… — Вот примерно об этом я и говорил, — внезапно убирая от Гука руки, усмехается Ви, но не отходит, давая время парню прийти в себя и удержать баланс, дабы не рухнуть. Тот сам отодвигается, ошарашенно пялясь на Тэ из-за плеча, со все еще поднятыми над головой руками. — Клиент должен умолять, — для убедительности добавляет Тэхён, останавливаясь напротив раскрасневшегося Чонгука. — Это у тебя шутки, блять, такие? — зло рычит парень, опуская, наконец, руки и отшвыривая чертов топ. — Ну что ты, никаких шуток, — притворно ужасается Тэхён. — Я же просто преподавал тебе урок. — Ты же хотел, чтобы я кончил! — А я и сейчас этого хочу, — не скрывает своих желаний Ви. — Вот только теперь я буду ставить свои условия. — И что же я должен сделать? — заплетающимся от выпитого спиртного языком, пересохшим от тяжелого частого дыхания, лепечет Гук. — Стать на четвереньки и залаять? Тэхён делает вид, что задумывается, подняв взгляд в потолок, а когда снова смотрит на Чона, в глазах его сверкает азарт. — Лаять не обязательно, а вот стать на четвереньки, видимо, придется. — На хуя?! — вопит Гук, и тут же его осеняет: — Если размечтался меня выебать, закатай губу обратно! — Ну что ты, ДжейКей, я не смею даже надеяться на это, — приторным голоском тянет Тэхён. — Просто хочется увидеть твою упругую попку в стрингах с такого ракурса. Обещаю, я просто посмотрю. Несколько секунд Чонгук лишь тяжело дышит, втягивая воздух и выпуская его через ноздри, отчего крылья носа оживают. А Тэхён показательно толкается языком за щеку, напоминая, от чего Гук отказывается. — Ладно, — соглашается Чон, уже мысленно ругая себя за слабость. Но поделать ничего не может. В паху горит безбожно, яйца будто свинцовые, а торчащий колом член словно судорогой сводит. Ему необходимо кончить! — Только дотронься, лапы поотрываю к хуям! — предупреждает Гук, слазит со стула и собирается опуститься на колени прямо тут, посреди кабинета. — На диване будет удобней, — сдерживая победный вопль, произносит Тэ. Ждет пока парень заберется коленями на кожаный предмет мебели и обопрется локтями на спинку. — Прогнись в спине, — хрипло шепчет Ви, у которого во рту уже обильно скапливается слюна, потому что упругая задница Чонгука вблизи оказывается еще красивей, чем то, что Тэ видел на сцене через весь зал. — Идеально, — чуть слышно тянет он, облизываясь на плоть без малейших признаков растительности. Алое кружево скрывает анус, однако Ким уверен, что дырка Чонгука настолько узкая, что даже ввести один палец будет большой проблемой, не говоря уже о члене, хоть Тэ и не может похвастаться особо внушительным размером. И все равно он хочет это увидеть! — Сними трусики, — просит Тэхён, а Чонгук будто только этого и ждал. Сам себя не узнает, когда спешно стаскивает белье до колен и снова прогибается в спине, оттопыривая попку. — Долго будешь пялиться? — нетерпеливо шипит Чон, у которого уже реально сносит крышу. Он стоит раком, подставляясь жадному взгляду извращенца, и ему это, блять, нравится до цветных пятен перед глазами! — А ты куда-то спешишь? — будто издевается Тэ. — У меня яйца сейчас лопнут, — стонет Гук жалобно, и Ви вздыхает, понимая, что и правда затянул с осмотром. — Ладно, слезай, — сжаливается Ким и направляется к своему столу. Небрежно смахивает бумаги прямо на пол и ложится на спину под охуевшим взглядом Чона. Свешивает голову и глядит невозмутимо снизу вверх на Гука, который смотрит на него и не понимает, что должен делать. Зато знает Тэхён. Знает, что по высоте стол идеально подходит для горлового минета. — Ну что, так и будешь смотреть на меня? — ухмыляется Ви, облизывая губы, обильно смачивая их слюной, от чего они начинают блестеть. А Чонгук и правда не может с места сдвинуться. Глядит и поверить не решается, что вот прямо сейчас войдет в этот рот. Оттягивает момент, наслаждаясь предвкушением. Неторопливо избавляется окончательно от болтающихся на щиколотках стрингов и медленно подходит к столу. Медленно не потому, что не хочет поскорее вставить Ким Тэхёну, а потому что нижние конечности отказываются двигаться, тем более на этих чертовых каблуках. Два раза за шесть шагов у Гука подворачиваются ноги, на что Тэхён довольно громко и весело фыркает, раздражая копа. А потому когда Чонгук подходит к столу, обычное прежде желание трансформируется в отчаянную жажду мести. — Я так понимаю, глотка у тебя достаточно глубокая, — довольно дерзко вопрошает Чон, чуть сжимая член у основания и приближая головку к соблазнительным полным губам. — Поверь, тебе хватит, — ухмыляется Ви и еще раз проводит языком по губам, оставляя довольно много слюны. — И если позволишь… — Тэхён не договаривает, расстегивает ширинку на своих брюках и, приподнимая бедра, стаскивает их до середины вместе с бельем. — Я ведь тоже не железный. При виде чужого члена у Чона в глазах двоится, комната летит каруселью, а в голове сумбур от осознания того, что ему нравится чертов член чертова Тэхёна. А уж когда длинные пальцы Ви обхватывают ствол и начинают неторопливо надрачивать, полисмена и вовсе размазывает в неустойчивую субстанцию. Не сводя взгляда с чужого стояка, Гук подается вперед и скользит головкой между влажных губ партнера, что с готовностью принимает наполовину. Чонгук начинает раскачивать бедрами в такт движениям руки Тэ, а та в свою очередь четко соблюдает темп играющей мелодии, которая как раз сменяет предыдущую в плейлисте, на более быструю. И с каждым новым толчком Чон входит в рот Тэхёна все глубже. Вот уже головке становится тесно, когда она настойчиво раздвигает стенки гортани. Ким чуть давится, и по члену Гука проносится вибрация, от которой выносит остатки мозга. Парень заботливо поддерживает одной рукой Ви под затылок, пока другую ладонь кладет на горло, ощущая, как его распирает собственный член. Чон замирает на несколько секунд, войдя до упора, пока яйца не коснулись носа Ви, продолжая следить за уже ускорившейся рукой любовника. Такое зрелище не оставляет равнодушным даже его. Член Тэхёна относительно небольшой: не очень длинный, стандартной толщины. И Гук не побоялся бы применить к органу Кима прилагательное «изящный». Да! Член Ви именно что изящный, аристократический, если можно так выразиться, хотя Гук понятия не имеет, какими детородными органами обладают представители аристократии, поскольку ни разу не видел ни единого. Но даже по сравнению с членом Гука, фаллос (именно так!) Тэхёна является практически произведением искусства. Не то что гуков с бледно-розовой головкой и довольно большим уклоном влево, как будто в детстве кто-то сломал ему его. Тэхёнов орган несомненно красив на зависть Чону, с крупной лоснящейся головкой, темнее, чем у Гука, тем самым более заметной. А сеточки голубых венок, тянущихся по всему стволу, складываются в причудливый узор. Чонгук слишком поздно понимает, что процесс дрочки Ви заводит его намного сильнее, чем он мог представить, что оргазм накрывает его внезапно, накатывая лавиной ощущений. Гук кончает, находясь глубоко в глотке Тэ, а тот даже не закашливается, проглатывая сперму. Чон подается бедрами назад, но полностью не выходит, продолжая толкаться за щеку Тэ, испытывая еще несколько мини оргазмов, когда чувствительная головка прокатывается по языку и утыкается в щеку, натягивая её. — Кончай уже, — стонет на выдохе Чон, будто понял, что Тэхён ждал именно его разрешения. Однако продолжал трахать удивительный рот Ви, пока тот не забрызгивает собственным семенем живот и даже грудь.