Стринги не жмут?

Чонгук раздраженно глядит на часы и нервно бьет по клаксону. Пробка и не думает рассасываться, а он безбожно опаздывает! Он наивно полагал, что времени в субботу ему хватит с головой, чтобы подготовиться. За время работы в клубе он вполне набил руку и теперь мог наголо выбриться во всех местах за каких-то полчаса. Вот только не учел того, что принятое им решение включает в подготовку еще один пункт, как оказалось, практически невыполнимый. Когда сидя на крыльце дома Юнги в невменяемом состоянии он предлагал сходить на двойное свидание, мозг его был слишком нетрезв, чтобы хорошенько подумать. Зато напарник-друг настолько крепко вцепился в эту идею, что после целую неделю выносил ему мозг. В итоге к пятнице Чонгук сломался. И даже не особо противился своей же затее устроить показательные выступления на пару с Чимином. После длительных размышлений Гук пришел к выводу, что ему и впрямь уже хватит отлынивать от позиции нижнего. Во-первых, Тэхён с самого начала дал понять, что претендует на задницу полицейского. Во-вторых, сам Чон уже испытывал неловкость от того, что его парень (в груди становилось подозрительно тепло от этого слова!) охотно подставляет свою восхитительную попу ради удовлетворения любовника, пока сам довольствуется неумелыми минетами от Чонгука и такой же неумелой дрочкой. В-третьих, он ловил себя на мысли, что хочет почувствовать каково это, когда в твой зад долбится чужой член. По крайней мере, судя по тому, как Тэхён подкатывает глаза и кричит до хрипоты в моменты их близости, Чон искренне надеется, что это действительно приятно, а не просто паршивец умело играет, дабы заполучить Гука под себя. В общем, решение было принято, и случилось это в пятницу в самый разгар рабочего дня, когда паршивец Ким прислал Чонгуку фотографии с новыми костюмами для стриптизеров, а вслед — свою селку с огромным чупа-чупсом за щекой. Прозрачнее намек сложно было бы придумать. Да и при одном лишь взгляде на откровенные наряды у Чона яйца поджались и член встал колом. И хорошо еще, что начать готовиться Чонгук решил с самого утра субботы. Еще и подошел к этому основательно. Для начала до блеска вычистил все тело от ненужной растительности, оставив лишь аккуратную букву «V» из коротко остриженных волосков на лобке. Принял душ, используя подаренные Чимином косметические скрабы, маски и прочую хрень, чтобы кожа «блестела и приобрела бархатную мягкость». Насчет правильности их использования у Чона, конечно, закрадывались сомнения, но он старался, честное слово! А потом, припомнив еще раз костюмы, Гук точно решил, что сегодня позволит Тэхёну распечатать свою девственную задницу. У него уже даже вырисовался четкий план. И все было бы заебись, если бы не одно чертово «но»! Чонгук пиздецки боялся. Он скорее под пули подставится! Но включать заднюю переднюю он не собирался, ибо сколько можно уже?! Вот и решил Гук последовать совету Юнги и подготовиться, в смысле эту самую девственную задницу растянуть. Причем сделать это хотел так же, как поступал с Тэхёном — пальцами. Однако уже спустя пять минут понял, что скорее руку себе отгрызет. Мало того, что неудобно, еще и гребаный инстинкт самосохранения тормозил весь процесс. Тогда Чон пошел на крайние меры — натянул панаму, черную маску, прыгнул в машину и направился в секс-шоп. Про существование анальных пробок он знал, правда только в теории. Но обилие игрушек ввергло бедного копа в состояние легкого (или нет?) шока. Девушка-консультант довольно скромной наружности, видимо, поняла неадекватность посетителя, которому не терпелось настолько, что припекло именно в десять утра в субботу приобрести агрегат для сексуальных утех. — Вас интересует что-то конкретное или просто смотрите? — без тени насмешки спросила она, привыкшая к тому, что посетители бывают довольно стеснительны. А ей-то надо продать! — Конкретное, — выдавил Чон, еще сильнее надвинув панаму на глаза. — Для вагинального или анального секса? — спокойно продолжила девушка. — Кхм-кхм, — откашлялся Гук и выдавил чуть слышно: — Второе. — Вибратор, фаллоиммитатор? Что именно Вы хотели бы приобрести? Чонгуку казалось, что он уже весь пылает, а не только щеки и уши. Стыд жег его изнутри, в горле пересыхало, а ладони противно потели. — Нет, — Гук покачал головой. — Мне для растяж… ки, — заикнувшись, пробормотал он. — Анальная пробка? — на этом моменте Гук едва не застонал от досады. Эта курица решила его окончательно угробить? Единственное, чего хотелось — провалиться сквозь землю. И почему-то Чонгуку казалось, что консультант просто издевается над ним таким изощренным способом. — Для начинающих? — Ну нет, бля, это уже слишком, — рыкнул Чон и уже развернулся, чтобы броситься к выходу, когда девушка негромко проговорила: — Я не имела в виду ничего плохого, мне просто надо знать, что именно Вам нужно. Только тогда я смогу правильно подобрать товар. Чонгук замер, хмурясь, но по крайней мере больше не пытался сбежать. — Пройдёмте сюда, — продавец подошла к большому стеллажу, уставленному уродливыми, по мнению Чона, секс-игрушками. — Если Вам для новичков, то лучше начать с минимального размера. — Она взяла со стенда прозрачную пластиковую коробку с куском черного латекса. — Вот эта — самая маленькая. Форма позволяет ввести легко и непринужденно и не причинит дискомфорта. Длина всего десять сантиметров. — Девушка взяла еще одну коробку. Штуковина в ней была телесного цвета. — Эта чуть больше, но она мягче, а значит и ощущаться будет не так сильно. У Вашего партнера большой пенис? Чонгук подавился, услышав столь откровенный вопрос. Покраснел еще сильнее, но все же решил, что он не слабак какой-то, не фиалка нежная. Взял себя в руки и чуть приподнял панаму, открывая себе обзор на представленный на стеллаже товар. И даже стащил маску на подбородок, прежде чем заговорить. Через полчаса коп уже мчался обратно домой, искоса поглядывая на непрозрачный пакет, в котором лежала офигенская анальная пробка: телесного цвета, чуть изогнутая, благодаря чему (по словам консультанта) прекрасно простимулирует простату, и довольно приятная на ощупь. Да-да, Чонгук потрогал ее! Покидая магазин, Гук немного нервничал, но исключительно предвкушая, как воспользуется новым приобретением. Девушка добавила в пакет смазку в подарок, за что Чон был ей благодарен. Он то сам не додумался бы купить. В итоге метался бы по дому в поисках смазочного материала. Однако его энтузиазм быстро упал до нуля, когда ввести пробку не удалось ни с первого, ни даже с третьего раза. Он и так выкручивался, и эдак. И на спину укладывался, задирая кверху ноги и широко растопыривая их. И на четвереньки становился, и в позу «эмбриона» сворачивался, как предлагалось в инструкции. Когда же пятая попытка увенчалась успехом, ему уже плевать было на всякое удовольствие и стимуляцию простаты. Хотелось одного — вытащить эту штуковину из своей задницы, забраться под одеяло и случайно проспать гребаное свидание к чертям! И он уже в принципе взял в руки телефон, чтобы написать, что временно умер, до понедельника, как наткнулся на то самое фото Тэхёна с чупа-чупсом за щекой. В паху тут же потяжелело. Чон присел на кровать и пробка вошла глубже, заостренным концом ткнувшись как раз куда надо, чтобы по телу пробежала легкая дрожь. Нет, он не испытал пять оргазмов одновременно, перед глазами не взорвались фейерверки, но на смену саднящему жжению пришло что-то теплое, чего Чонгук пока еще не испытывал. Он поерзал задницей на кровати, но ничего не произошло. Однако ему настолько хотелось почувствовать это снова, что вопрос «быть ли сексу этой ночью?» разрешился сам собой. Глянув на часы, Чон решил, что вполне может позволить себе пару часиков подремать, чтобы успокоить нервы, улегся на живот, дабы не терзать и без того многострадальный зад, и мгновенно вырубился на четыре часа. Проснулся от резкого телефонного звонка и последовавшего за ним раздраженного ворчания в трубку: — Ты где, блять? — Чего? — сонно выдохнул Гук, еще не до конца вернувшись в жестокую реальность. — Ты что, спишь?! — прошипел Юнги. Чонгука подорвало так резко, что в потревоженном заднем проходе запекло, и он ойкнул. — Если не приедешь через пятнадцать минут, я сам тебя выебу, — пообещал друг и сбросил вызов, а Чон, как в жопу ужаленный, принялся бегать по квартире, собираясь.

***

В уютном небольшом ресторанчике царит теплая домашняя атмосфера. Негромкие голоса, разбавляемые приятной музыкой, приглушенное освещение и свечи на столиках. Искусственный фонтан с основанием в виде большой стеклянной чаши в самом центре зала издает едва слышный шелест, а маленькие рыбки, порхающие между тонкими стеблями водорослей, привлекают внимание. Тэхён замечает Гука, едва тот появляется на пороге. Да и не только Тэхён. Дамы не сводят восхищенных взглядов с этого Аполлона в обтягивающих как вторая кожа черных джинсах, такой же тесной водолазке с узким горлом и надетой поверх кожаной куртке. У Кима даже глаза начинает подозрительно щипать при виде ярких губ, будто Чон кусал их целый день. И он был недалек от истины. Гук действительно буквально истерзал свои несчастные губы, пока вытаскивал чертову пробку, пока одевался, испытывая зуд в заднице, и пока ехал в машине. А в голове билась одна мысль — что же будет после члена Тэхёна?! Ужин проходит в довольно странной обстановке, даже несмотря на две бутылки вина, которые по идее должны были расслабить участников двойного свидания. Все идет не по плану. В какой конкретно момент, никто сказать не может. Чимин сидит, уткнувшись носом в свою тарелку, и нехотя ковыряется палочками в рисе. Краснеет всякий раз, когда Юнги оказывает ему знаки внимания. Зато Мина будто подменили. Он смотрит на Чима с умильной улыбкой на губах, регулярно подливает вина в его бокал и следит, чтобы тот пил, но при этом не усердствовал. Иногда накрывает его ладонь своей и пристально глядит из-под спадающей на лоб челки. Чонгук все время ерзает, поглядывает на телефон, будто ожидает звонка, и этим раздражает Тэхёна. Тому кажется, что Гук ищет повод, чтобы сбежать. Да и вообще в последнее время Кима преследует ощущение, что все происходящее между ними нужно только ему, а Чонгука эти отношения тяготят. Прошло всего ничего, каких-то три недели. Возможно, натурал Чон пресытился новизной и теперь просто не знает, как все это прекратить. Нервы сдают между даже наполовину несъеденным основным блюдом и десертом. Чонгук вскакивает, как ошпаренный, и почти выбегает из зала. Тэхён выжидает несколько минут, прежде чем извиниться перед Юнги и Чимином и рвануть следом. Чон стоит возле умывальника и, не моргая, пялится на свое отражение в огромном зеркале. По лицу его неторопливо сползают прозрачные капли воды, теряясь в мягком трикотаже водолазки, а глаза горят странным блеском. — Если хочешь все прекратить, почему бы просто не сказать об этом прямо? — шипит Тэхён, злясь на себя за то, что обманулся, позволил себе поверить, хотя знал, что не бывает натуралов, перевоплотившихся в геев. Ты либо педик, либо нет. Третьего не дано. Однако Чонгук вскидывает на Кима удивленный взгляд и меняется в лице. — С чего ты взял? — бормочет он, не понимая, что вообще происходит. — Я же вижу! Ты всю неделю сам не свой, а сегодня весь вечер вообще не можешь сидеть на попе ровно, как будто у тебя назначено еще одно свидание и ты охренеть как не хочешь на него опоздать. — Да тебе бы сценарии писать, — фыркает Гук и, повернувшись, упирается задницей в умывальник. — Неужели? — кривится Тэ, скрещивая руки на груди. — Может, все же объяснишь причины столь странного поведения? — Не вопрос, — хмыкает капитан. — Всю неделю я пытаюсь выкинуть из головы яркий момент того, как мой напарник, и по совместительству лучший друг, вылизывает зад еще одному моему приятелю. Причем делает это прямо в допросной. Теперь уже очередь Тэхёна удивляться. Глаза его расширяются до размеров десертных тарелок, а рот приоткрывается. Однако когда он собирается принести извинения, Чон продолжает: — А сидеть на попе ровно не могу, потому что она болит, мать твою! И даже не спрашивай почему! — А я все же осмелюсь, — Тэ делает шаг и прижимается всем телом к чонгукову. Утыкается носом в шею и блаженно прикрывает глаза, наслаждаясь запахом. — Потому что почти пять часов у меня в заднице была гребаная анальная пробка, И мне если честно сидеть ну совсем не комфортно! Тэхён ошарашенно пялится на Гука, слегка отклонившись назад, и не понимает, почему до сих пор вокруг не прыгают розовые пони и не летают чертовы сердечки с крылышками, как в мультиках. Потому что сейчас он, кажется, влюбляется в Чон Чонгука еще больше. И ругает себя за то, что позволил даже на одно маленькое мгновение подумать, что копу плевать на него и их отношения. Да там же все по глазам видно! Видно, что он тоже в Тэхёна да. Сильно, до умопомрачения, до щемящего сердца и тяжелого дыхания. До гейских замашек в виде использования анальных пробок. Тэ легко касается губами выбритого виска и шепчет: — Поехали ко мне. А у Чонгука грудину проламывает изнутри распирающее ощущение безграничного счастья, потому что можно быть рядом с Тэхёном, таким ласковым и нежным, чувствовать его руки и губы на своей коже, слышать низкий голос, будто урчащий, кошачий… Нет, тигриный… — А как же Юнги с Чимином? — подкатывая глаза от удовольствия, интересуется Гук, хотя ему, на самом-то деле, уже плевать. Еще с закусок он мечтает свалить из этого ресторана, хотя заведение очень даже ничего: и еда вкусная, и атмосфера уютная. Но стулья жесткие — это факт. — Напишу им из машины, — усмехается Тэхён и прежде чем выйти из туалета, прижимается на мгновение к чонгуковым губам своими.

***

— Они свалили, — растерянно шипит Чимин, прочитав короткое сообщение от Кима. — В смысле свалили? — приподнимает брови Юнги. — В прямом. Тэхён написал, чтобы ели десерт без них. И еще, что за ужин он уже заплатил. Оба ничего не понимают, хотя это уже и не столь важно. Мин с облегчением выдыхает. Напряжение за столом ощущалось на физическом уровне. Ему кровь из носу нужно окутать Чимина исключительно положительными эмоциями, а в присутствии начальника тот почему-то прячется как улитка в раковину. — Ну и фиг с ними, — пожимает плечами Юнги и принимается за мятное мороженое, обильно посыпанное шоколадной и миндальной стружкой. Однако спустя пару минут откладывает ложку и придвигается максимально близко к замершему словно каменное изваяние Паку. — А с тобой что происходит? Весь вечер словно ледышка. — Полицейский ласково скользит костяшками по предплечью. — Не заболел? — Не делай так, — дрожащим голосом просит Чимин, убирая руку подальше, но Юнги так просто сдаваться не собирается. Пальцы его ложатся на ляжку и ощутимо сжимают ее, обтянутую узкими джинсами. — Перестань, пожалуйста, — чуть слышно скулит младший, жмурясь. — Почему? — Мин пристально глядит на Чимина, на щеках которого проступают красные пятна. — П-потому… что… Парень резко распахивает глаза и смотрит на Юнги. — Я не могу так больше! — шипит он. — Ты мне всю душу вымотал. — Брови копа чуть изгибаются, приподнимаясь — и это уже слишком сильное проявление эмоций для него. — Три недели, Юнги! Три чертовы недели! А я как был девственником, так и остаюсь им. — И поэтому злишься? — Мин удовлетворенно улыбается. Наконец-то он дождался. Теперь можно спокойно доесть десерт. Но прежде он берет ладошку Чимина в свою и ждет, пока тот повернется, чтобы утонуть в бездонном взгляде. — Станцуешь для меня сегодня приват?

***

Пак плотно прикрывает тяжелую дверь в клуб с табличкой «Закрыто на индивидуальное обслуживание». Ведь по идее они должны были после ресторана приехать все вчетвером именно сюда, чтобы протестировать новые костюмы. Да-да, речь как раз о тех показательных выступлениях, которые предложил нетрезвый Чонгук и за которые уцепились и Юнги, и Тэхён. Вот только самого Чимина вовсе не вдохновляла эта затея. В рабочий день, когда в клубе полно народу, он может быть развязной сучкой, бесстыдно раздвигающей ноги и прыгающей вокруг пилона, но Юнги… С Мин Юнги все по-другому. Хочет ли Пак танцевать для него? Да, безусловно! Но только для него одного! Никакого Тэхёна и тем более никакого Чонгука! Это все Чимин оставит для работы. Но предложение станцевать приват Чимина будоражит до приподнятых несуществующих волосков на руках. Стоит только представить, как Юнги будет желать его плавно извивающееся на сцене тело, как сильно будет хотеть его к себе, уже одно это вгоняет Пака в состояние эйфории. Да и надоело уже ему в девственниках ходить. Предприняв всего одну попытку, которая не увенчалась успехом, Мин будто отстранился. Ограничивался ласками, но до главного не доходил. Будто удерживал Чимина на расстоянии. А тот вслух произнести свои желания просто не осмеливался. Вдруг опять накосячит? Перепугается до судорог? На протяжении всего ужина парень пытался придумать, как избежать совместного продолжения, но совершенно не ожидал, что делать ничего и не придется. И теперь на дрожащих от предвкушения ногах направляется в гримерку, оставив Юнги одного в пустом зале. Мин проходит за стойку и по-хозяйски наливает в стакан немного джина, бросает два кубика льда и направляется за ближайший к сцене столик. Он даже не заметил, как освещение поменялось и теперь яркий прожектор бьет в самый центр зала, освещая блестящий хромированный пилон, а в воздухе разливается неторопливая мелодия. Удобно устроившись на мягком диванчике, Юнги откидывается на спинку, потягивая горький обжигающий алкоголь. Он не ожидает ничего особенного. Точнее, с Чимином особенное все, вот только Мину кажется, он видел так много, что уже ничему не удивится. Как сильно он ошибается, понимает только в тот момент, когда парень ступает в яркий сноп света, льющегося из прожектора. Сначала в ярком кругу появляется голая ступня: изящная, небольшая, с аккуратными ноготками на пальцах. И от желания взять ее в свои ладони у Юнги внутри все переворачивается. А в следующую минуту Мин вообще забывает, как дышать. На сцене предстает восточный красавец в костюме то ли Джина из лампы, то ли принцессы Жасмин, но Юнги откровенно плевать. Прозрачная ткань лишь едва скрывает стройные ноги, позволяя узреть их очертания. Плавно колышась при каждом шаге, каждом движении, она создает некое волшебное в своей красоте зрелище. Хочется прикоснуться, заглянуть что там, под нежно-голубой тканью. Лицо скрывает вуаль в тон шароварам, оставляя открытыми лишь густо подведенные черным глаза. Мину не составит труда вспомнить, как Чимин выглядит, но таинственность, окутывающая его сейчас бьется ненасытным голодом во всем теле. Но той самой последней каплей становится широкий золотистый чокер, плотно обхватывающий шею Пака и такие же браслеты на запястьях. Юнги понимает, что еще немного и он просто взорвется, если немедленно не прикоснется к Чимину. Но при этом продолжает сидеть, испытывая мазохистское удовольствие от отчетливой боли в паху. Не сводит голодного взгляда с изящного тела, изгибающегося, обхватив ногами пилон, почти доставая головой до пола. Когда каждая мышца соблазнительно выделяется под светлой кожей. Копу становится невыносимо жарко. На висках проступают капельки пота и медленно скатываются по коже, оставляя влажные дорожки, по которым остро проходится прохладный воздух. Мину с трудом уже удается держать себя в руках, заставлять сидеть на этом чертовом диване, но он стойко сносит пытку, досматривая представление до конца. И после, когда Чимин медленно спускается с подиума и идет к его столику, легкая ткань шаровар колышется в такт его шагам, вуаль все еще скрывает лицо, но Юнги словно сквозь нее видит приоткрытые губы Пака. Парень возбужден, а в такие моменты он всегда жадно хватает воздух. Мина заводит это, он любит смотреть на красивый лик, притягательный, обворожительный. Чимин садится на столик и упирается в блестящую поверхность позади себя ладонями, прогибаясь в спине. Ставит одну ногу между разведенных в стороны коленей Юнги, позволяя прикоснуться. И Мин проводит на пробу кончиками пальцев от колена вниз, останавливаясь у золотистой манжеты, такой же, как браслеты на запястьях и ошейник. Ощущение оказывается еще более сильным, чем он ожидал — тонкая ткань позволяет почувствовать тепло кожи и ее гладкость. Чимин упирается и второй ступней в край диванчика и поднимает бедра, позволяя Юнги стянуть штаны, оставаясь в золотистых в тон браслетам стрингах. — Идеальный, — шепчет хрипло Мин, широко разводя ноги парня в стороны. Скользит ладонями по внутренней части от коленей до самого паха, накрывает возбужденный под мягкой тканью член и сжимает его. — Самый лучший… Восхищение в голосе Юнги заставляет Чимина довольно улыбаться и урчать, словно котенок. Он укладывается на столик, вздрагивая от соприкосновения обнаженной, разгоряченной после танца спиной с прохладной поверхностью, и прикрывает глаза. Слышит шуршание и только догадываться может, что мужчина спускается с дивана, становясь на колени перед столиком. Потому что в следующее мгновение внутреннюю сторону бедра возле самого паха обжигает кусачий поцелуй. Легкая боль сменяется приятной влагой, когда Юнги зализывает кожу, на которой уже проявляется темное пятно. Вообще-то стриптизеров штрафуют за такое — тело должно быть идеальным. Но сегодня Мину позволено все. Он может оставлять засосы, кусать, впиваться пальцами до синяков. Чимин хочет этого. Так долго ждал! И Юнги не обманывает ожиданий. Впервые с момента начала их отношений, мужчина не сдерживается. Напротив, настолько яростно проливает желание на Пака, что тот едва цепляется за край сознания. И только жажда остается, бьется отчаянно в глотке, выталкивая застревающий где-то по пути из легких воздух. И голова от этого кружится, а перед глазами все плывет, как будто летишь на карусели на бешеной скорости. Мин с упоением вылизывает Чимина везде, куда только может дотянуться. От косточки на лодыжке до шеи, забираясь языком под ткань, плотно обхватывающую горло. От запястий до ключичной впадины. Прихватывает губами пальцы на правой руке, прикусывает, сосет и выпускает с пошлым звуком, чтобы перейти к другому. Проводит языком между ними, а парню кажется, что он только от этого может кончить. Юнги намеренно избегает члена Пака, хотя стринги уже намокли в том месте, где головка соприкасается с тканью. Смазка буквально течет. Но Мин растягивает удовольствие. Или же добивается, пока Чимин не сойдет с ума от бьющегося во всем теле вожделения. Голос его охрип настолько, что стоны выходят рваные и сиплые. Пальцы скребут по гладкой столешнице, а под поясницей глянец покрылся испариной от жара тела. Он уже скулит позорно, умоляя наконец взять его. Да, именно как в пошлых порнушных видео. Но Пак даже не осознает этого. Просто тело настолько возбуждено, что отдается острым покалыванием на каждое прикосновение. А Юнги улыбается, глядя на разбитого мощными ощущениями младшего, раскинувшегося на черном глянце барного столика. Того самого, за которым завтра будут сидеть нетрезвые клиенты, пуская слюни на Чимина. Но никто не посмеет прикоснуться к нему. Это позволено только ему, Мин Юнги. Гордость бьется в груди, проливаясь кривоватой ухмылкой. Пальцы цепляют резинку стрингов и тянут вниз, но не снимают полностью, оставляя болтаться на сведенных вместе ногах. — Держи, — просит Мин, но только со второго раза Чимин понимает, чего от него хотят. Обхватывает плотно руками под коленками и притягивает к груди. — Красиво, — восторженно выдыхает Юн, проводя ладонью плашмя по поджавшимся яичкам и между ягодиц. Пак сипло стонет, еще сильнее прижимая колени, подставляясь, безмолвно прося. И кто такой Юнги, чтобы ему отказать? Легко, едва касаясь, будто на пробу проводит кончиком языка вокруг дырочки, дразня чувствительную кожу. И снова гладит подушечкой пальца. Контраст прикосновений выбивает из горла Чимина всхлип. И протяжный стон, когда Мин снова облизывает вход, ощутимо надавливая. И Пак в очередной раз убеждается, что римминг от Юнги это высокое искусство на грани безумия. Прохладный воздух холодит кожу, когда мужчина отстраняется и слегка дует на дырочку. Удовлетворенно улыбается, замечая, как мышцы сокращаются, и бросает взгляд на опустевший стакан, в котором все еще лежат не до конца растаявшие кубики льда. Цепляет один из них пальцами и отправляет в рот, после чего вжимается лицом между ягодицами Чимина и настойчиво проталкивает ледяной кусочек внутрь. Хриплый крик вспарывает пространство пустого зала, отбиваясь эхом от стен. Мышцы ануса сокращаются, пытаясь вытолкнуть лед, но Юнги вводит язык так глубоко, как может, проталкивая источник холода внутрь. Чимина разрывает. Такого он никогда в жизни еще не испытывал. Контраст температур убивает, но в то же время приносит небывалое наслаждение. И Пак даже разочарованно стонет, когда спустя пару минут теряет это ощущение, но губы и язык Мина тут же выбрасывают его в открытый космос. Чимин кончает, пачкая свой живот, но пытка не прекращается. Юнги заменяет язык пальцами, вгоняя сразу два и беря бешенный темп. И понимает, что Пак готов. Сам коп едва держится. Сильно пережимает свой член у основания, натянув презерватив, потому что не хочет кончить сразу же, как войдет в желанное тело. Добавляет побольше смазки и приставляет головку к растянутой, пульсирующей дырочке. Толкается легко, на пробу, чтобы не причинить боли. Буквально силой заставляет Чимина отпустить колени и забрасывает его ноги себе на плечи. Смотрит сверху вниз на младшего и понимает, что тот в параллельной реальности, там, где обнаженное наслаждение и нега. Пак не успевает отойти от первого оргазма, как второй уже накатывает волнами. Берет начало внизу живота и растекается по всему телу, отдаваясь покалыванием на кончиках пальцев. А ведь Юнги даже не вошел еще до конца. Проникает мелкими толчками, с каждым все глубже, осторожничает, и пристально следит за сменой эмоций на чиминовом лице. Ловит тень боли и замирает, пока Пак не перестает морщить нос. Чувствует, как тот сам подается назад и снова начинает двигаться. Он готов отдать все, что у него есть. Сидеть на воде, спать под забором, только бы у него никто и никогда не отобрал эту драгоценность, что бьется сейчас в его руках в предоргазменных судорогах, выдыхая имя Юнги. Хватает Мина всего на несколько минут. Он же не железный! Коп сгребает Чимина в охапку и крепко прижимает к себе, утыкаясь носом во влажную кожу на шее. — Люблю, — шепчет глухо и словно эхом слышит легкий смешок. — С тебя три сотни за приват.