stars on the ceiling

      Наконец-то, наконец-то наступила суббота.       В восемь часов утра Сонхва уже проснулся и встал с постели, потягивая утреннюю чашку кофе, его тёмные волосы растрёпаны и торчат во все стороны. Осталось ещё четыре часа до того, как они с Хонджуном поедут в город.       Дорога туда занимает чуть больше получаса на автобусе. Сонхва хотел вызвать такси, не хотел сильно утомлять омегу в пути, но Хонджун отказался, сказав, что ему нравятся долгие поездки на автобусе. А Сонхва, как всегда, не смог отказать его желаниям.       Несмотря на рассказы Хва о том, насколько токсичными могут быть его друзья, Хонджун с энтузиазмом согласился поужинать у Ёсана. По просьбе Кана Сонхва предложил ему пригласить кого-то из своих друзей.       — Ты можешь предложить Юнхо тоже прийти, — сказал Хва. Омега сидел в кресле-качалке, держа в руках вязальные спицы, а нитки лежали на его животе. «Я ещё не решил, что это будет», — сказал Джун, когда Сонхва спросил, что он вяжет.       — Думаю, я так и сделаю, — согласился Хонджун, его руки были заняты вязанием. — Юнхо тоже живёт в городе со своим мужем Минги. Хва, разве не было бы здорово, если бы мы все стали друзьями?       Голос омеги был мягким и почти мечтательным. Было почти десять часов вечера, и Сонхва должен был уже уйти, но сегодня Джун был особенно мягким, пастельный свитер в тон его платиновым волосам, поэтому Пак не мог заставить себя уйти.       Во всяком случае, Сонхва доверил Джуну дать ему знать, если он непреднамеренно злоупотребляет его гостеприимством.       — Было бы, — пробормотал Хва, наблюдая за Хонджуном, который прекратил вязать и положил свою работу на живот. Омега мягко раскачивался взад-вперёд в своём кресле, повернув голову и печально глядя в окно.       В выражении лица Хонджуна было что-то, что Сонхва не знал, как расшифровать: далёкий, расфокусированный взгляд.       Омега выглядел почти грустным, но уголки его губ были слегка приподняты вверх, как будто он вспоминал что-то хорошее из прошлого.       Сонхва сглотнул. «Ты мог бы просто спросить его», — непрошено прозвучал в голове голос Ёсана.       — Хонджун… — Сонхва замолчал, не зная, как спросить, не желая преступать границу.       Хонджун посмотрел на Хва, альфа сидел на полу, раскладывая детские комбинезоны по цвету.       — Я скучаю по своим друзьям, — прошептал Хонджун, и что-то изменилось. Его клубничный запах наполнился ощутимым оттенком грусти, а его рука поглаживала живот. — Со всеми ними, кроме Юнхо и Минги… Мне не удалось попрощаться как следует. Я уехал довольно неожиданно.       Сонхва только кивнул, не зная, что сказать.       — Хонджун, я уверен, они скучают так же сильно, как и ты, — сказал Хва, наблюдая за реакцией Хонджуна. — Мы можем заехать к ним в субботу, если ты хочешь.       Альфа наблюдает, как Хонджун медленно и грустно покачал головой, глядя в пол. Джун поднял голову, чтобы встретиться взглядом с Сонхва, и Хва до сих пор помнит тоску в его взгляде.       — Спасибо, Хва, — тихо ответил омега. — Но, я думаю, будет лучше, если мы этого делать не станем.       Он больше ничего не сказал, а Сонхва не хотел настаивать, поскольку это явно было больной темой для омеги.       — Всё в порядке, Джун, — сказал Сонхва, решив хоть как-то успокоить омегу, и получил в ответ полуулыбку, которая, хоть и не достигла его глаз, сопровождалась тем, что горечь в его запахе исчезла.       Они сидели в тишине ещё несколько секунд, и Хва больше всего на свете хотел подойти и прижать Джуна к груди, но он воздержался, не желая нарушать его личное пространство. Затем Хонджун опустил взгляд, подняв руку, чтобы вытереть глаза, а Сонхва отвёл взгляд, его сердце болело в груди.       — Извини, — сказал Хонджун, смущённо посмеиваясь, но Хва покачал головой, выпуская успокаивающие феромоны.       — Не стоит, — прошептал Сонхва, и они оставили эту тему.       Это было в четверг вечером. А сейчас суббота, и Сонхва не может забыть, каким маленьким и грустным выглядел Хонджун, сидя в кресле-качалке со слезами на глазах.       Так что теперь Сонхва полон решимости сделать Хонджуна настолько счастливым, насколько сможет, и подарить омеге своё время, даже если это просто что-то вроде однодневной поездки в пекарню его родителей и ужина с друзьями.       Обычно Сонхва остаётся на ночь у Ёсана и Чонхо, чтобы провести воскресенье в городе, прежде чем вернуться домой, но сейчас он не хочет утомлять Хонджуна, особенно в его нынешнем состоянии.       В одиннадцать часов Хонджун постучал в дверь Хва, и тот поспешно поставил лапшу, которую приготовил для них, на небольшой обеденный стол, чтобы впустить Хонджуна.       Омега оделся просто, на нём брюки и, как всегда, один из его вязанных пастельных свитеров, который красиво облегает его живот.       — Ты хорошо выглядишь, — искренне сказал Сонхва, увидев его, а Хонджун что-то пропищал, смущённо хлопая Хва по руке маленькой ладошкой, торчащей из-под свитера. Хва уже должен был привыкнуть к этому — Джун довольно тактильный человек, склонный оставлять прикосновения на плечах и игривые удары — но это всё равно заставляет альфу дрожать.       — Ты и сам неплохо выглядишь, — подразнил Хонджун, бросая взгляд на простую чёрную рубашку и синие джинсы.       Сонхва игриво поморщил нос и, забрав у омеги сумку, повёл его по коридору к обеденному столу, положив сумку на стул.       Они быстро обедают приготовленным Сонхва рамёном, который Джун назвал «лучший рамён, который я когда-либо пробовал», на что Сонхва ответил, что, вероятно, ребёнок делает его слишком голодным, раз он забыл, какая на самом деле еда вкусная. Когда Хонджун воскликнул в притворном негодовании, вынуждая Сонхва взять свои слова обратно, Пак посмотрел на него и подумал, что Хонджун чувствует себя здесь, как дома.

***

      В 12:15 Сонхва и Хонджун уже сидят в автобусе, направляющемся в город. Это сюрреалистический опыт; Сонхва прекрасно знаком с пейзажами, проплывающими за окном, достопримечательностями и зданиями, но сейчас на его плече теплый дополнительный вес, которого раньше никогда не было. Голова Хонджуна лежит на плече Пака, платиновые волосы щекочут его шею и щёку, пока омега крепко спит.       Он очень устал, и Сонхва издал тихий смешок, когда заметил, как рот Джуна приоткрылся, и у него слегка потекли слюни. Хва протянул руку, чтобы вытереть уголок рта Хонджуна, и это движение заставляет его прижаться носом к Паку, прежде чем успокоиться с тихим удовлетворённым вздохом.       — Какая очаровательная пара, — сказала пожилая дама, сидевшая напротив Сонхва и Хонджуна, и Хва удивлённо поднял глаза. Женщина нежно улыбнулась и кивнула в сторону Джуна. — У тебя прекрасный омега. Как давно вы вместе?       Она застигла Сонхва врасплох, он несколько раз моргнул, прежде чем понял, что она говорит с ним.       — О, нет… он не… мы не вместе, — заикается Сонхва, а брови женщины, сидящей напротив, удивлённо поднимаются вверх, её взгляд снова скользит по Хва и Джуну. Сонхва осознаёт, что его рука лежит на талии Хонджуна, чтобы придерживать его и убедиться, что тот не упадёт со своего места, и то, что тело Хонджуна наклонено к нему, голова надёжно спрятана в изгибе шеи Сонхва, а раздутый живот прижимается к нему сбоку.       К его облегчению старушка не настаивает.       — Хм, — всё, что она произносит, щурясь на Хва, а тот вежливо улыбается ей. — Так чего же ты ждёшь, молодой человек? — спрашивает его женщина, и Сонхва не совсем уверен, шутит ли она, поэтому он неловко смеётся, пока она не кивает Паку и не возвращает внимание своей книге.       Так продолжается ещё минут десять. Вес Хонджуна успокаивающе давит на тело Хва, и альфа ловит себя на мысли, что засыпает, но умудряется удержаться.       Это приятно, хоть и в новинку для Сонхва, и он думает, что, если бы мог заморозить этот момент, он бы остался здесь навсегда. Только он и Хонджун, сидящие бок о бок и прижатые друг к другу.       Как бы ему ни хотелось, чтобы этот момент продолжался, он заканчивается гораздо раньше, чем хотелось бы. Омега начинает шевелиться, когда остаётся две остановки.       Омега сонно поднимает голову, щурясь глядя в пол, прежде чем поднять глаза, чтобы посмотреть на Сонхва. Его волосы растрёпаны, с одной стороны, там, где, он лежал на плече Пака, и Хва внутри воркует, видя недовольное выражение лица Хонджуна.       — Выспался? — подразнивает Сонхва и наслаждается тем, как глаза Джуна медленно расширяются, когда он понимает, что произошло. Хва осторожно убирает руку с талии Хонджуна, с удивлением наблюдая, как омега начинает краснеть.       — О, боже, — отвечает Хонджун, поднимая руки, чтобы закрыть ими лицо, и Сонхва хихикает. — Сонхва, ты должен был разбудить меня! Я не хотел спать на тебе, прости меня!       — Ничего, — спокойно говорит Сонхва с несвойственной ему смелостью. Хонджун смотрит на него сквозь пальцы, и Хва протягивает руку, чтобы поправить чуть спавший свитер, из-за которого было видно ключицы, всеми силами пытаясь игнорировать лёгкое прикосновение пальцев к коже Хонджуна. — Я довольно удобная подушка, да? Ты практически пускал слюни во сне.       — Я… нет, — хнычет Хонджун.       — Хм, а я думаю, что да, — сказал Сонхва, принимая притворно-озадаченный тон, но затем смягчился, заметив, как Хонджун смутился.       — Извини, Хва, просто разбуди меня в следующий раз, — ответил омега, надув губы. Сонхва почувствовал, как его сердце тает.       — Я пошутил, Хонджун. Я совсем не против, и кроме того, — Сонхва слегка подтолкнул омегу локтем, — я даже представить себе не могу, как это утомительно — выращивать маленького человечка в своём животе.       Глаза Хонджуна превратились в полумесяцы, а аромат клубники, который так полюбился Сонхва, стал намного слаще.       — О, это правда, — ответил Хонджун, в отместку ударяя Сонхва по плечу, и Хва понял, что это знак того, что омега уже не обижается.       Хва посмотрел в окно и понял, что они ближе к конечной остановке, чем он думал.       — Мы почти приехали, — сказал он, начиная собирать свою сумку, Хонджун кивнул, соскальзывая со своего места, чтобы уступить место Сонхва.       Минутой позже они вышли из автобуса и провели ещё две минуты на автобусной остановке, споря о том, стоит ли им вызвать такси. Хонджун сказал, что хочет прогуляться, но Сонхва настойчив, говоря, что пятнадцатиминутная прогулка длиннее и утомительнее, чем кажется, особенно учитывая положение Хонджуна.       В конце концов, Хонджун согласился, и Сонхва с самодовольной улыбкой вызвал такси.       — Но ты позволишь заплатить за эту поездку, — ворчит Хонджун, когда они удобно устроились на заднем сиденье машины, а Сонхва смерил его невозмутимым взглядом.       Они препираются об этом остаток пути до пекарни, и всё заканчивается тем, что Хонджун стоит возле такси, качая головой, пока Сонхва передаёт наличные водителю, который кивает им, выглядя немного удивлённым, и желает хорошего дня, прежде чем уехать.       Сонхва делает глубокий вздох, прежде чем повернуться к пекарне. Прошёл почти месяц с тех пор, когда он был здесь в последний раз, и хотя пекарня выглядит так же, как и всегда, — маленькое скромное здание, выкрашенное в кремовый цвет, внутри горит тёплый жёлтый свет — Сонхва больше всего нервничал, стоя перед пекарней своих родителей.       Это не имеет никакого отношения к самому зданию, это связано с тем, как отреагируют его родители на омегу, стоящего рядом с ним.       Сонхва позвонил своим родителям заранее, чтобы предупредить, что зайдёт к ним, но он упустил важную деталь о том, что приведёт с собой кого-то.       Родители Сонхва ни в коем случае не предвзяты — никто и глазом не моргнёт на то, что Хонджун беременен и не замужем, они скорее всего возьмут его под своё крыло и накормят пирожными, — но Хва беспокоится о том, что его мама посмотрит на них и сразу поймёт, что происходит.       Она всегда была такой, думает Сонхва с лёгким удивлением и раздражением. У неё сверхспособность видеть Сонхва насквозь, одного взгляда достаточно, чтобы знать, что он собирается сказать, ещё до того, как он что-то произнесёт.       Хва не сможет сосчитать, сколько раз он пытался солгать ей, глядя в глаза, когда был младше только для того, чтобы она всё сказала сама и попала в точку. Вот почему Сонхва не сомневается, что одного её взгляда хватит, чтобы понять, насколько он влюблён в Хонджуна.       — Сонхва?       Маленькая ладонь легла на его руку, вытягивая Хва из мыслей. Джун стоит пред ним с взволнованным выражением лица. Похоже он уже давно зовёт Сонхва.       — Ты в порядке? — спросил Хонджун. — Ты немного нервничаешь. Хва, всё хорошо?       — Да… да, я в порядке, — быстро успокоил омегу Сонхва, беря его руку и нежно сжимая, прежде чем отпустить, больше чтобы успокоить себя, чем Джуна. Нахмуренные брови Хонджуна расслабляются, и он с облегчением улыбается.       — Хорошо, — сказал Джун. — Я чувствую этот потрясающий запах отсюда и уже хочу съесть пару пирожных.       Сонхва слегка посмеялся над тем, как Хонджун взволновано подпрыгивает, когда говорит.       — Пока можешь успокоиться. — напомнил он омеге, повесив их сумки на плечо. Сонхва пошёл к пекарне, а Хонджун последовал за ним с детским блеском в глазах. В таком виде он выглядит таким милым, и это успокаивает Пака.       Сонхва глубоко вздохнул, приближаясь к входной двери. Сквозь стекло он уже заметил свою маму, которая ходит взад-вперёд, выставляя выпечку на витрину.       «Здесь ничего не происходит», — думает Сонхва и толкает дверь.

***

      В ту секунду, когда Сонхва переступил порог пекарни, его мама почти мгновенно повернулась, а её аромат лемонграсса наполнил воздух.       — Хва! — воскликнула его мама, снимая перчатки и подходя к нему, Сонхва улыбается и позволяет ей притянуть себя в объятия, прижимаясь щекой к её макушке.       Как бы сильно он не переживал о том, что должно произойти, Сонхва солгал бы, если бы сказал, что не скучал по родителям.       Его мама, похоже, разделяет то же чувство, судя по тому, как сильно она его сжимает.       — Я так по тебе скучала, детка, — говорит она приглушённым голосом в рубашку Сонхва, держа его так, будто он вернулся с поля боя.       — Мам, — смеётся Сонхва, нежно похлопывая её по спине и вдыхая знакомый, успокаивающий аромат, — я не могу дышать.       Поверх её головы Сонхва заметил кассира — молодого альфу по имени Чимин, который всего на несколько лет старше самого Хва, — который бросает на них удивлённый взгляд. Чимин машет Сонхва, улыбаясь, и тот улыбается ему в ответ, делая вид, что не замечает любопытного взгляда, который Чимин бросает на Хонджуна.       Его мама последний раз его сжимает, прежде чем отпустить, держа на расстоянии вытянутой руки, чтобы хорошенько рассмотреть.       — О, Сонхва, ты наконец-то прибавил в весе! Ты начал правильно питаться?       Сонхва уклончиво хмыкнул, но про себя подумал, что причина того, что он поправился за последний месяц, заключается во всех ужинах, проведённых с Хонджуном, и в том, что он стал готовить гораздо чаще, каждый день. До того, как Хонджун появился в его жизни, он питался в основном рамёном быстрого приготовления и готовыми блюдами из ближайшего круглосуточного магазина.       Мама Хва устроила ему основательную взбучку, когда узнала об этом, и взяла с него обещание питаться правильно. Ну, теперь ей стоит поблагодарить Хонджуна за это.       Говоря о Хонджуне, Сонхва чувствует, как омега стоит позади него, терпеливо ожидая. Хва внутренне съёживается, задаваясь вопросом как представить маму своему соседу/другу/возлюбленному, не испытывая неловкости, но мама Сонхва избавляет его от хлопот, когда замечает омегу, стоящего за её сыном.       — О! — восклицает она, любопытство проявляется в её запахе. Её тон удивлённый, но не неприятный. — Кого ты привёл с собой?       — О-о-о, — протянул Сонхва, оборачиваясь, чтобы посмотреть на Хонджуна, который стоит прямо за ним, как всегда, положив руки на живот и с нежностью глядя на сцену перед ним.       Сонхва посмотрел Хонджуну в глаза, и тот слегка улыбнулся. Этого достаточно, чтобы дать Хва немного смелости.       — Мам, это мой сосед и друг Хонджун, — сказал он. Альфа мягко взял Хонджуна за руку, чтобы потянуть его вперёд, и тот охотно идёт. Его запах выдаёт лёгкий намёк на нервозность, но в остальном Джун выглядит непринуждённо.       — Здравствуйте, миссис Пак, — сказал Хонджун, пожимая руку мамы Сонхва. — Я сосед Сонхва. Я переехал в прошлом месяце.       Мама Сонхва поначалу выглядит растерянной, но быстро справляется со своим удивлением.       — О, приятно познакомиться, — отвечает она, сжимая руку Хонджуна обеими руками. Ким ей лучезарно улыбается, и та отвечает взаимностью. — Какой ты милый! Сонхва, почему ты не сказал мне, что приведёшь его с собой?       — А где мама? — вместо ответа спрашивает Сонхва в отчаянной, хоть и очевидной попытке сменить тему.       К счастью, его мама не давит.       — Она ждёт, когда будет готова последняя партия хлеба, — отвечает она, одной рукой уже по-матерински обвивая руку Джуна. Сонхва удивлён, как мало ей потребовалось времени, чтобы принять омегу, и тем, как быстро Джун позволил женщине, с которой он познакомился пару минут назад, опекать себя. Но опять же, у мамы Сонхва есть странная способность заставлять расслабляться в её присутствии.       — Пойдём, Хонджун, дорогой, — сказала она и увела Джуна за столик рядом с окнами. — Давай омеги оставят его, пускай альфы поговорят между собой.       Джун следует за ней, но оборачивается, чтобы посмотреть на Сонхва, когда его уводят. Альфа не может сдержать улыбку от того, что его мама и Джун, похоже, нашли общий язык быстрее, чем он ожидал.       Хва, улыбаясь, пожал плечами, а Хонджун игриво высунул язык, прежде чем повернуться назад, его клубничный аромат яркий и довольный. Сонхва некоторое время наблюдает за омегами, довольный тем, что Хонджун поладил с его матерью, прежде чем вспомнить, что он собирался пойти на кухню.       Бросив на омег последний взгляд, Сонхва пошёл на кухню, где находится его мама.       Чимин ненадолго отходит от кассы, чтобы перехватить его по пути, задевая плечом руку Хва. Он не вырос ни на сантиметр с тех пор, как они виделись в последний раз, но Сонхва с улыбкой сдерживает этот комментарий, зная, что Чимин, вероятно, ударит его, если это будет первое, что он скажет.       — Рад снова тебя видеть, — сказал старший, его глаза исчезли за щеками, когда он улыбнулся. Сонхва улыбнулся в ответ, радуясь, что видит знакомого человека.       — Могу сказать то же самое, хён. Мы давно не виделись, — ответил Хва. — Как дела у Юнги-хёна?       Чимин пожал плечами, но его лицо смягчилось при упоминании его пары.       — Он в порядке, — ответил он, на что Хва кивнул в ответ.       — Я рад это слышать.       — Твоя мать на кухне, — сказал Чимин. — Она пока одна, Ёнджун, Субин и остальные дети отошли, чтобы пообедать, но они скоро вернутся.       — Спасибо, хён, — поблагодарил его Сонхва, а Чимин помахал ему рукой, наблюдая, как тот уходит на кухню.       Просунув голову, Сонхва осмотрел знакомую маленькую кухню, вдыхая запах теста и муки.       Не понадобилось много времени, чтобы заметить его маму, прислонившуюся к столешнице, с посыпанными мукой руками и седыми прядями в волосах. Скорее всего, с тоской думает Сонхва, возраст берёт своё.       — Мам, — зовёт Сонхва, и она оборачивается, расплываясь в широкой улыбке при виде своего сына.       — Сонхва, — отвечает она, уже снимая фартук и шагая к нему с протянутыми руками. Хва встретил её на середине пути, наслаждаясь тем, как её сильные руки прижимают его к себе. Он скучал по этому, снова чувствуя себя младше, словно маленький мальчик, которому приснился кошмар, ищущий утешение у своих родителей.       Мать Сонхва ласково погладила его по руке, когда отпустила.       — Сонхва, ты выглядишь здоровее, — это первое, что она сказала, и Сонхва простонал.       — Мама уже сказала об этом, — пожаловался он, и женщина рассмеялась.       — Это не плохо, Хва, — сказала она, а затем слегка нахмурила брови, наклоняясь, чтобы его понюхать, прежде чем отступить, её брови подняты.       — Сонхва, я чувствую на тебе запах омеги? — с недоверием спрашивает она. — В последний раз, когда ты был здесь, ты сказал, что у тебя никого нет.       — Нет! Нет, это не то, что ты думаешь, — быстро ответил он, не обращая внимания на то, как её брови приподнимаются чуть выше. — Хонджун мой сосед. Он переехал в прошлом месяце, и мы хорошо подружились. Он хотел посмотреть пекарню, поэтому я взял его с собой. А сейчас он снаружи разговаривает с мамой.       Мать Хва не отрывает от него взгляда, пока он говорит.       — Понятно, — сказала она, казалось бы, готовая закрыть эту тему, но что-то в её голосе подсказывало, что она ещё не закончила, и просто даёт Сонхва возможность передохнуть, прежде чем она найдёт подходящее время для допроса.       Хва кашляет, его уши горят. Над ним нависает тишина. Сонхва чувствует, как его мать бросает на него косые взгляды, и это выбивает его из колеи до такой степени, что он начал придумывать, что же ещё сказать.       — Кажется, маме он очень нравится, — наконец произносит Хва, его мать фыркает.       — Сонхва, было бы очень трудно найти человека, который не понравился бы твоей маме, — ответила она, Хва слегка посмеялся над этим, потому что это правда.       — Да, но она, похоже, действительно прониклась к нему, — ответил Хва, а затем более мягко продолжил, — и, мне кажется, что Джуну она тоже понравилась.       Мать Хва не ответила, и Сонхва с любопытством посмотрел на неё. У неё странная лёгкая улыбка на лице, что-то совсем не хитрое. Сонхва внезапно напрягся.       — Джун, - медленно произнесла его мать, улыбаясь всё шире. — Думаю, он особенный. Не могу дождаться, когда увижу его.       — Мам, — выдыхает Сонхва, оглядываясь назад, будто Хонджун мог это услышать, — я же сказал тебе, что это не так.       — Как скажешь, Хва, — ответила она. Мать Хва потягивается, хрустя суставами, прежде чем обнять сына за плечи. Сонхва наклоняется к ней, несмотря на то, что до сих пор дуется.       — Тогда мы просто подождём, когда твоя мама позовёт нас, — задумчиво произносит его мать, и Сонхва криво улыбается. — Хорошо, что ты приехал, Сонхва.       Хва улыбнулся, позволяя мятному запаху окутать себя.       — Хорошо вернуться, — мягко говорит Сонхва, и он говорит искренне.

***

      Они остаются на кухне ещё на пятнадцать минут.       Сонхва отмывает противни, пока его мать подметает муку с пола, когда они слышат, как его мама зовёт их.       Хва обменялся с матерью удивлённым взглядом. Сонхва быстро помыл руки, вытирая их полотенцем, и они вместе вышли из кухни, чтобы найти омег, всё ещё сидящих около окна. Сонхва не удивлён, что его мама уже принесла несколько кусочков шоколадного торта матери Сонхва.       Джун медленно ест свой кусок, слушая, что говорит мама Сонхва, и время от времени отвечает, у Сонхва слёзы наворачиваются от того, как мило он выглядит, счастливый и закутанный в свой гигантский свитер.       Мама Сонхва заметила, что они подходят, и на секунду прервала разговор с Хонджуном, чтобы помахать альфам. Ким повернулся на месте, сразу же заметив Сонхва. Как и предполагал Хва, на лице Джуна застыло выражение полного счастья и удовлетворения, глаза округлились от счастья, а нос слегка сморщился.       — Соён-а! — мама Хва позвала свою пару. — Соён, это Хонджун, друг Сонхва.       Глаза Соён щурятся, когда они с Сонхва подошли к столику, за которым сидят омеги.       — Значит, это Хонджун, — сказала она, — я умирала от желания встретиться с тобой последние пятнадцать минут, — Хонджун посмеялся. — Приятно познакомиться.       Она протягивает руку, и Хонджун встаёт со своего места и пожимает её, вежливо улыбаясь.       Сонхва заметил тот момент, когда глаза его матери опустились на живот омеги и немного расширились. Хонджун, кажется, этого не заметил или, возможно, просто решил не комментировать.       Однако сердце Сонхва падает. Он не беспокоится о том, что его мать подумает что-то о том, что Хонджун беременный и не замужем, но Соён — грубая женщина, в отличие от её тактичной и чувствительной жены, и Сонхва беспокоится, что она может сказать что-то и обидеть Джуна.       К счастью, она ничего не говорит об этом, продолжая искренне улыбаться омеге.       Однако его мама продолжает говорить.       — У Хонджуна будет ребёнок через четыре месяца! — говорит она, улыбаясь младшему омеге, который застенчиво наклоняет голову, улыбаясь в ответ.       — Да, Чонхва, я не слепая, — сухо отвечает Соён, отодвигая стул, чтобы сесть, а Хонджун посмеивается. Сонхва делает то же самое, что и его мать, садясь рядом с Джуном.       Сонхва не может удержаться и наклоняется к омеге.       — Я рад, что тебе нравится, — говорит он, а Хонджун смотрит на него сверкающими глазами.       — Безусловно, — ответил Джун, указывая на торт пред собой, — это лучший торт, который я ел в своей жизни.       Мать Сонхва загорается.       — Спасибо, это я испекла, — игриво отвечает она. Хва ожидает, что Хонджун смутится, но омега удивляет его. Джун поворачивается, чтобы посмотреть на Соён.       — Это восхитительно, — сказал он с большими глазами, само воплощение искренности. Сонхва улыбается, наблюдая за омегой, но отворачивается, когда видит, как его мама поворачивает к нему голову.       И вот оно, думает Сонхва, и действительно…       — Сонхва! — внезапно восклицает его мама, кладя вилку. — Я совсем забыла, у меня есть кое-что для вас в задней комнате. Хонджун, дорогой, ты не будешь возражать, если мы ненадолго оставим вас вдвоём?       Хонджун покачал головой в знак согласия.       — Нет, совсем нет, — ответил он. Чонхва нежно похлопала его по руке, прежде чем встать, и Хва неохотно сделал то же самое, боясь того, что сейчас произойдёт.       — Итак, Хонджун, — Сонхва слышит голос своей матери, когда они уходят, — тебе нравится морковный пирог? — Хва закатил бы глаза, если бы не был благодарен своей матери за попытку сблизиться с Хонджуном.       Как бы то ни было, сейчас ему стоит беспокоиться о другом.

***

      Как только за ними закрывается дверь, мама Сонхва поворачивается, чтобы посмотреть на него с блеском в глазах, который Хва слишком хорошо знает.       — Мам, это не так, — слабо начал он.       — Сонхва, — прервала его Чонхва, понимая, и Хва знает это, что больше нет смысла пытаться ей лгать. — Почему ты это отрицаешь? Он прекрасный омега.       — Он мой сосед, — напоминает Сонхва.       — Но, похоже, тебя это не остановило? — спрашивает его мама. Хва простонал, потому что права. Абсолютно права.       — Я даже не знаю, откуда он, мам, — говорит Сонхва, плюхаясь на старый диван, Чонхва садится рядом с ним. — Мы провели так много времени вместе, и для меня не имеет значения, каким было его прошлое, но я просто хочу, чтобы он доверял мне достаточно, чтобы рассказать.       Хва не это имеет в виду. Он не имеет в виду это, не тогда, когда Хонджун уже доказал своё доверие, пригласив Сонхва в свой дом и в свою жизнь. Он позволил Сонхва привести его в город, к родителям альфы, с которым они знакомы всего месяц.       Этот визит сам по себе является доказательством того, что Хонджун ему доверяет всем сердцем, но мама Хва знает, что он имеет в виду. Сонхва знает, что она знает.       Чонхва слушает, что он говорит, ни разу не перебивая, и за это Хва благодарен.       — Сонхва, почему ты думаешь, что это потому, что он тебе не доверяет? — спрашивает она в ответ. Хва поворачивается, чтобы посмотреть на неё. — Возможно, он прошёл через что-то в своём прошлом, с чем ещё не до конца смирился. Это не значит, что он тебе не доверяет. Когда придёт время, он расскажет тебе свои секреты. Просто дай ему время.       — Я знаю, — вздыхает Хва, понимая, что побеждён. Затем, поскольку она видит его насквозь, Сонхва считает, что нет ничего плохого в том, чтобы выложить всё до конца. — Даже если он решит никогда мне не рассказывать об этом, я всё равно хотел бы его. Я так хочу его, мам. Сан говорит, что это потому, что мой альфа зациклен на нём, и возможно он прав, но я не думаю, что это просто инстинкт.       Как будто шлюзы открылись, и теперь Хва не может перестать говорить.       — Я знаю, что прошёл всего месяц, но я не думаю, что был так счастлив в течение долгого времени, а может и за всю жизнь. Он такой милый, забавный и очаровательный, но в то же время невероятно сильный. Чёрт возьми, он переехал один, намереваясь растить своего ребёнка в одиночку. Мам, когда он в первый раз ко мне пришёл, он хотел одолжить молоток, чтобы самостоятельно собрать детскую кроватку.       Его сердце начинает болеть к тому моменту, когда он заканчивает говорить, и Сонхва думает, что Хонджун может почувствовать его тоску снаружи.       Чонхва задумчиво смотрит на сына, когда он говорит и смотрит ей в глаза.       — Ну, я надеюсь, ты помог ему собрать эту кроватку, — шутит она, и Хва смеётся, чувствуя себя немного лучше.       Они замолкают на некоторое время, но это совсем не неловко. На самом деле, Сонхва чувствует, как успокаивается в присутствии своей мамы, которая знает его так хорошо, что, вероятно, понимает, что он чувствует, даже не говоря об этом.       Наконец, после молчания, которое длилось, как показалось, вечность, мама Сонхва заговорила нежным голосом.       — Сонхва, я знаю, что ты боишься делать то, что кажется огромным шагом, но он замечательный омега, — говорит она тихо. — Я поддержу вас всем сердцем, и Соён тоже, — Чонхва повернулась к нему лицом. — Месяц может показаться тебе коротким временем, но доверься своим инстинктам, чтобы понять, чего ты хочешь, Сонхва. Если твой альфа выбрал Хонджуна, то убедись, что не дашь ему ускользнуть. Тебе очень повезло встретить того, с кем ты представляешь остаток своей жизни.       Сонхва посмотрел на неё с удивлением.       — Мам, я не говорил такого, — сказал он, но она, как всегда, была права. Сонхва представлял себе различные варианты, которыми могла пойти его жизнь, если бы он набрался смелости признаться Хонджуну. Все они заканчивались сонными улыбками, с мягкими объятиями и ярким смехом детей, звенящим по дому.       Во всех вариациях будущего, которое себе представлял Сонхва, он каждое утро просыпается рядом с Хонджуном.       — Я знаю, что ты не говорил, — смеётся Чонхва, и Сонхва дуется. — Но, просто знай, что Соён и я не хотели бы ничего лучше, чем видеть, как ты наконец остепенишься и найдёшь своё счастье. Будь то с Хонджуном и его ребёнком или нет. Но если ты знаешь, чего хочешь, я бы посоветовала тебе идти вперёд, не оглядываясь. Нет смысла беспокоиться о неопределённости будущего. Иначе ты никогда ничего не сделаешь.       Сонхва кивнул, к своему удивлению, замечая, что начал плакать.       — Спасибо, мам, — сказал он хриплым голосом. Чонхва притянула его в объятия, и Хва уткнулся носом в её плечо, слегка шмыгая носом. Так хорошо, и Сонхва чувствует, что расслабляется.       Мама Сонхва проводит рукой по его волосам, и он что-то вспоминает.       — Мам, я не знаю, как воспитывать ребёнка, — говорит он, и Чонхва смеётся.       — Никто в первый раз не знает, как воспитывать своего ребёнка, Сонхва. Ты думаешь, мы с Соён знали, что делаем, когда у нас появился ты? Ты думаешь, Хонджун не боится? Нет, мы просто рискуем и надеемся на лучшее.       Сонхва издаёт недоверчивый смех, когда Чонхва выпускает его из объятий. Он чувствует себя намного легче, как будто с его плеч сняли огромный вес, который он никогда и не замечал.       — Просто убедись, что ты помогаешь Хонджуну как можно больше. Не важно, как сосед, друг или что-то большее.       — Да, мам, — отвечает Сонхва, когда они встают с дивана. Хва удостоверяется, что его глаза сухие, прежде чем пойти за мамой к двери.       Чонхва обнимает его за талию, и вместе они возвращаются к столику, за которым их ждут Соён и Хонджун.