stars on the ceiling

      Яркий свет ослепил Сонхва с силой скоростного поезда, пронзительный визг автомобильного гудка пронзил ночную тишину, и Сонхва застыл, не в силах пошевелиться, когда встречная машина приблизилась к их пикапу.       В самую последнюю секунду Хва вышел из транса, заставляя свои конечности двигаться, что-то делать, его руки на автомате резко выкрутили руль. Сонхва почувствовал, как его тело наклонилось, когда они объехали встречную машину, и услышал крик Хонджуна и визг шин, он остановился, прежде чем они выехали на обочину дороги.       Громкий, ревущий автомобильный гудок и ослепляющий свет исчезли вдали, погружая их во внезапную темноту. Сонхва откинулся на спинку сиденья, голова кружится, в глазах темнеет, сердце бешено бьётся в груди, дыхание учащённое и тяжёлое от того, как они чудом избежали аварии.       Хонджун.       — Хонджун, — произнёс Сонхва хриплым и дрожащим голосом. Хва повернулся, чтобы посмотреть на омегу, почти боясь того, что он может увидеть, но, хотя Хонджун явно потрясён, глаза огромные, губы дрожат, а тело, защищаясь, свернулось вокруг живота, он выглядит относительно невредимым, на нём нет ни царапины, и Хва чуть ли не плачет от облегчения.       — Хонджун, — повторил Сонхва, отстёгивая ремень безопасности и придвигаясь ближе к Джуну, протягивая руки, чтобы взять лицо Хонджуна в свои ладони. Взгляд Джуна скользнул по лицу Сонхва, его глаза всё ещё хранят в себе остатки ужаса. — Хонджун, ты в порядке? Ты не ранен? С ребёнком всё в порядке? — спросил Сонхва, осматривая лицо на наличие признаков боли или дискомфорта.       — Я в порядке, мы в порядке, — ответил Хонджун, а затем его лицо сморщилось, он убрал руки от живота, чтобы потянуться ими к альфе. Сонхва отстегнул ремень безопасности Джуна, притягивая его ближе и раскачивая их взад-вперёд, позволяя Хонджуну прижаться и плакать у него на груди.       Сонхва успокаивает его, прижимаясь губами к макушке Хонджуна и сдерживая собственные слёзы, когда Джун вздрагивает у него на груди. Осознание того, что собственная небрежность Хва чуть не привела к необратимым последствиям, заставляет Сонхва почувствовать себя раздавленным, как под тяжестью тысячи валунов.       Рыдания Хонджуна постепенно перешли во всхлипы. Они сидят в тишине, прижавшись друг к другу, и Сонхва вдыхает запах Хонджуна, всё ещё прогорклый, но с безошибочным ароматом клубники под всей горечью.       — Хонджун, мне так жаль, — прошептал Сонхва Хонджуну в волосы. Слеза упала с его глаза, приземляясь на волосы омеги. — Я такой глупый, я должен был смотреть на дорогу, мне так жаль. Я подверг тебя и ребёнка опасности. Хонджун, мне так жаль.       Сонхва, затаив дыхание, наблюдает, как омега отстранился, вытирая лицо.       — Нет, Сонхва, — ответил он, глядя Хва прямо в глаза. Маленькие ладони опустились на плечи Сонхва, касаясь нежно, но твёрдо. — Я отвлёк тебя, это всё моя вина. Губы Хонджуна дрожали, и Хва смахнул слёзы, которые потекли из его глаз. Обхватив ладонями лицо Хонджуна, Сонхва погладил его по щеке, наблюдая, как Хонджун вздыхает, слегка вздрагивая.       — Мы в порядке, — прошептал Сонхва, поглаживая большими пальцами нежную кожу скулы Джуна.       — Мы в порядке, — повторил омега, его руки поднялись с плеч Сонхва, чтобы сомкнуться за шеей.       Сердце Сонхва замедлило свой непрерывный стук, поскольку адреналин перестал поступать в кровь, но теперь оно ускорилось при интимном контакте с Хонджуном. Они находятся достаточно близко друг к другу, чтобы он мог почувствовать дыхание Джуна на своём лице. Живот Хонджуна прижат к боку Сонхва, мрачное напоминание о том, что могло быть поставлено на карту, если бы Сонхва не успел вовремя свернуть. Атмосфера всё ещё напряжена из-за чуть не случившейся аварии, но над ними, как тёмная дождевая туча, навис вопрос о том, что беспокоило Хонджуна за несколько мгновений до.       — Хонджун, — тихо произнёс Сонхва, наблюдая, как трепещут ресницы омеги. — Что ты имел в виду, когда сказал, что ты эгоист? Джун, ты один из самых самоотверженных людей из всех, кого я знаю.       Глаза Хонджуна закрыты, но он тяжело вздыхает, прежде чем резко покачать головой.       — Сонхва… — сказал Джун, не открывая глаз. — Сонхва пожалуйста… мы можем просто забыть об этом?       Хонджун открыл глаза, и в его взгляде отчаяние. Он молча умоляет Сонхва о чём-то, чего тот не может понять.       — Хва, пожалуйста, ты можешь просто забыть, что я сказал? Это не имеет никакого отношения к тебе, я просто… это только мои собственные проблемы. Мне жаль, что я втянул тебя в это, — Хонджун снова заплакал, слёзы капают из его глаз, но он, кажется, даже не осознаёт этого.       Сонхва колеблется, чувствуя, как его сердце разрывается в груди.       — Хонджун, если тебя что-то беспокоит, то я хочу помочь тебе, — сказал альфа, пытаясь убедить его, но Джун покачал головой, на этот раз более рьяно.       — Нет, Сонхва, клянусь, это ерунда. Просто забудь, что я сказал, — умоляет его Хонджун, выглядя таким отчаянным, таким маленьким и уязвимым, что Сонхва просто не может ему отказать.       — Хорошо, Хонджун, — неохотно уступил Сонхва, чувствуя, как Джун с облегчением выдыхает. — Но, если тебе когда-нибудь понадобится со мной поговорить — я рядом. Я не знаю, что происходит в твоей голове, но я всегда рядом, чтобы помочь тебе.       Хонджун кивнул, и Сонхва издал тихий успокаивающий звук, заправляя прядь светлых волос Джуна за ухо.       — Никогда не забывай об этом, — мягко сказал Сонхва, и Хонджун улыбнулся, мгновенно заставляя Хва расслабиться.       Медленно Хонджун высвободился из его объятий, позволяя своим рукам упасть с плеч Хва, и тому хочется держать его вечно, но в конце концов приходится отпустить.       — Поехали домой, — мягко предложил Сонхва, и Хонджун открыл рот, чтобы согласиться, но затем его глаза расширились, рот приоткрылся от удивления, а руки опустились на живот. — Хонджун, что случилось? Тебе больно? — немедленно среагировал Сонхва. Хонджун не ответил, и Хва начал паниковать. — Тебе нужно в больницу? Хонджун…       Хонджун ничего не ответил, но прервал его, внезапно взяв за руку, и Хва запоздало, но понял, что запах Джуна не горчит от боли, наоборот, он приобрёл более сладкий оттенок.       К удивлению Сонхва, глаза Хонджуна блестят от слёз, но это слёзы другого рода — радость после печали.       Сонхва замолчал в замешательстве, когда Хонджун нежно положил его руку на свой живот.       Хва никогда раньше не прикасался к животу беременного омеги, и от этого контакта у него по спине пробежали мурашки. На ощупь он твёрже, чем думал Сонхва, тёплый даже сквозь свитер, надетый на Хонджуна.       Именно тогда он почувствовал это. Лёгкое движение под ладонью, длящееся всего секунду, прежде чем исчезнуть. У Сонхва перехватывает дыхание, когда ощущение возвращается, такое же мимолётное, как и раньше.       Оторвав взгляд от живота Хонджуна, Сонхва поднял глаза и заметил, что Джун смотрит на него в ответ, эмоции плещутся в его глазах, переполняя его и стекая по щекам. Хва чувствует, как в его собственных глазах плывёт, когда из него вырывается влажный смех.       — Это… — начал он, и Хонджун кивнул, его глаза изогнулись в счастливые полумесяцы, а слёзы продолжают течь по щекам. Он всё ещё держит руку Сонхва обеими руками на своём животе.       — Ребёнок пинается, — сказал Хонджун, смеясь в недоумении и удивлении. — Он пнулся в первый раз, Сонхва.       Сонхва не может перестать улыбаться, как и Хонджун. Там, где всего несколько минут назад машина была полна гнилостной вони страха, теперь его заменил цветущий аромат клубники в сочетании с мускусным ароматом лаванды Сонхва. Это странное сочетание ароматов, но это определённо они. Определённо Хонджун и Сонхва.       Кажется, что они просидели так целую вечность, удивляясь ребёнку в животе Хонджуна, который пинается, чтобы успокоить своего папу и напомнить ему о своём присутствии.       В конце концов, Хонджун отпустил руку Сонхва, который принял это за знак, и неохотно убрал руку от живота Джуна. Прохладный ночной воздух кажется слишком неподходящим для его ладони, слишком холодным и неумолимым, в отличие от тёплого живота Хонджуна.       — Поехали домой, — сказал Хонджун на этот раз, повторяя слова Сонхва и мягко улыбаясь ему, он выглядит прекрасно, освещённый лунным светом и редкими уличными фонарями.       Сонхва улыбнулся в ответ.       — Поехали домой, — согласился он, заводя машину.       На этот раз Сонхва позаботится о том, чтобы они вернулись целыми и невредимыми.

***

      Хонджун не может вспомнить, когда он в последний раз чувствовал себя довольным жизнью.       Конечно, за годы его жизни были моменты счастья, хорошие воспоминания, которыми Джун до сих пор дорожит, но, несмотря на это, он не уверен, что мог бы назвать себя довольным, полностью и по-настоящему удовлетворённым тем, как идёт его жизнь.       То есть до тех пор, пока в жизни Хонджуна не появился некий Пак Сонхва.       Сонхва, пахнущий лавандой и мускусом, с его нежными руками, нежным взглядом и голосом — Хонджун не знал, что альфа может быть таким нежным, но это именно то, каким является Сонхва. Хва относится к Джуну как к драгоценности, всегда внимателен и готов предложить свою искреннюю помощь и поддержку.       Сонхва дал Хонджуну всё, о чём он когда-либо мечтал в жизни, поделившись тем, что у него есть, с омегой и позволив Джуну сделать это своим — родителями, друзьями, которые ему теперь как семья, — и альфа никогда ничего не ждёт взамен.       Никто не может винить Хонджуна за то, что он влюбился в него.       Хонджун не ожидал этого, когда решил собрать вещи и переехать сюда. После всего, через что он прошёл… Хонджун думал, что у него никогда не хватит смелости снова поставить на кон своё сердце.       Конечно, это было до того, как в его жизни появился Сонхва.       Юнхо и Минги знают. На самом деле, Джун уверен, что остальные их друзья — особенно омеги — поняли, просто наблюдая, как Хонджун смотрит на Сонхва, как Хонджун говорит о Сонхва.       Хонджун не говорил об этом прямо, и они не говорили Джуну, что догадываются о его чувствах, но Хонджун знает. Они просто слишком вежливы, чтобы что-то сказать.       Но ведь всё равно ничего не получится, в тысячный раз с тоской напоминает себе Хонджун. Хонджун понимает, что он слишком эгоистичен, потому что хочет, чтобы Сонхва был его, после того, сколько альфа сделал для него.       Между ними ничего не может быть. Просто посмотрите, что случилось в прошлый раз, когда Хонджун пустил в ход свой длинный язык, он чуть не убил их вместе со своим ребёнком.       Хонджуну до сих пор снятся кошмары о визжащих шинах и бьющемся стекле.       Кроме того, Сонхва может найти кого-то гораздо лучше, чем Джун. Зачем соглашаться на сломанного омегу с тяжёлым прошлым, когда Сонхва может выбрать кого угодно? Даже если он пережил это, Хонджун — подержанный товар, всё ещё носящий шрамы, которые до сих пор не зажили, а может и никогда не заживут.       Хонджун просто боится того дня, когда Сонхва проснётся и задастся вопросом, почему он тратит столько времени на кого-то вроде Джуна.       — Хонджун?       Хонджун неожиданно вырвался из размышлений, возвращаясь в реальность, где он сидит на диване рядом с Сонхва.       Телевизор уже некоторое время играет на заднем фоне, но Хонджун почти не обращает на него внимание, слишком поглощённый своими мыслями. В последнее время это случается очень часто. Уён назвал это «мозг во время беременности», он легко отвлекается и погружается в размышления.       — Ты в порядке? Твой запах какой-то странный, — обеспокоенно сказал Сонхва, слегка наклоняясь вперёд, и Хонджун качает головой.       — Всё хорошо, — врёт Хонджун. Похоже, что Сонхва хочет поспорить, но воздерживается, откидываясь на спинку дивана.       Это, пожалуй, единственное хорошее, что произошло после инцидента в машине. Оглядываясь назад, Джуну становится стыдно за то, как сильно он плакал. Но он списывает всё на гормоны.       Сонхва теперь относится к нему крайне осторожно, будто он сделан из стекла, и хотя Джун скучает по шутливому подшучиванию, это позволяет легко уклоняться от компрометирующих вопросов Сонхва. Хва не настаивает на ответе, как он делал это раньше, и Хонджун чувствует себя виноватым за то, что использует его беспокойство, но в конце концов это всё для их же блага.       Хонджун решил сменить тему, прежде чем его запах станет ещё более тяжёлым, сообщая Сонхва, что он не совсем в порядке.       — Хва, — сказал Хонджун, наблюдая, как Сонхва повернулся к нему, уделяя ему всё своё внимание. — Ты можешь поехать со мной завтра в больницу?       Глаза Сонхва округлились, и Джун запоздало понимает, что стоило сформулировать это иначе.       — Зачем? Тебе плохо? Это из-за той ночи? — спросил Сонхва, его руки уже порхают вокруг Хонджуна, и Джун, улыбаясь, схватил их, прежде чем он что-то заденет и поранится.       — Нет, дурачок, — ответил Хонджун, забавляясь, когда альфа издаёт возмущённый звук. — Это просто ежемесячный перинатальный приём у гинеколога.       Он опустил руки Хва, хихикая над тем, как Сонхва издал робкое «О».       — Обычно я бы попросил Юнхо пойти со мной, — продолжил Джун, — но я чувствую себя плохо, заставляя его ездить со мной туда-сюда только для того, чтобы сопровождать меня.       Сонхва стрельнул в него глазами, притворяясь недоверчивым.       — Значит, заставляя меня ездить туда-сюда, ты не будешь чувствовать себя плохо? — шутливо проскулил Сонхва, на что Хонджун засмеялся.       — Ты говорил, что готов стать моим личным слугой по соседству, — напомнил ему Хонджун. — Так что держи своё слово.       — Да, мой господин, — пробормотал Сонхва, и Хонджун снова посмеялся, ненадолго прижимаясь к Паку в знак извинения.       — Спасибо, Хва, — протянул Джун, тыча пальцем в щёку Сонхва, краснея и пряча лицо, и это картина, которую Сонхва был бы не против видеть вечно.

***

      На следующий день, когда Хонджун и Сонхва вошли в зал ожидания, там было относительно пусто.       Хонджун благодарен за это, потому что это означает, что меньше людей будут пялиться на его живот и шептаться об отсутствии брачного укуса на шее. Он уже привык к этому, но, всё равно, время от времени раздражает.       Джун и Хва сели, ожидая, когда медсестра позовёт их, они проводят время, играя в камень-ножницы-бумага, не обращая внимания на удивлённые взгляды, которые они получают от администратора.       Спустя десять минут медсестра позвала Хонджуна, и они встали, следуя за ней в кабинет доктора Кима.       Доктор Ким — молодой человек, вероятно, самый молодой доктор, которого когда-либо встречал Хонджун; максимум на несколько лет старше самого Джуна. Он высокий бета с глубокими ямочками и дружелюбной улыбкой, который буквально источает интеллект. Доктор Ким также в идеальном соотношении профессионален и добродушен, он ни разу не упрекнул Джуна за то, что он беременный и не замужем.       Доктор Ким встал, когда Хонджун и Сонхва вошли в кабинет, и его брови сразу же взлетели вверх, когда его взгляд упал на Пака, но он подождал, пока пожмёт руки им обоим, прежде чем вопросительно посмотреть на Хонджуна.       — Доктор Ким, это мой друг Пак Сонхва, — представил их Джун. — Он, вероятно, будет сопровождать меня с этого момента.       Доктор кивнул, не обеспокоенный тем фактом, что Хонджун заменил Юнхо красивым, молодым, неженатым альфой, Джун никогда так не ценил бету за его тактичность.       — Хорошо, это не проблема, — ответил доктор, а затем продолжил приём, спрашивая Хонджуна об утренней тошноте, опухших ногах и тому подобном. В этом месяце беременность Джуна протекает лучше, чем в первом триместре, тогда его тошнило почти каждое утро, и он рассказывает это доктору Киму, который всё записывает в блокнот, внимательно слушая и нахмурив брови.       Они измерили кровяное давление, взяли несколько анализов, а Сонхва всё это время терпеливо сидел там с широко раскрытыми глазами, как святой, и он выглядит так мило, что Хонджуну хочется поцеловать его в нос.       — Хорошо, теперь нам нужно сделать УЗИ, — сказал доктор Ким, и медсестра, стоящая рядом, ушла за аппаратом. Сейчас Хонджун увидит своего малыша, он очень взволнован.       Однако Сонхва выглядит слегка неуверенно.       — Эм, я могу остаться? — спросил он, не только у доктора, но и у Джуна.       — Конечно, если Хонджун согласится, — ответил доктор, и Хонджун с улыбкой кивнул Хва.       На животе Хонджуна холодный гель, и он не привык к этому ощущению, даже после того, как несколько раз уже испытывал его, но Джун терпит это, не отрывая глаз от экрана, пока медсестра водит небольшой палочкой по его животу.       — Вот он, — сказала медсестра, указывая на экран, где безошибочно угадываются очертания ребёнка Хонджуна. Медсестра протянула руку, чтобы нажать кнопку на аппарате, и внезапно раздался звук сердцебиения его ребёнка, постоянное «бум-бум», которое врезалось Хонджуну в память.       Это зрелище Джун мог бы смотреть вечно, и он бы продолжил, если бы не слабый сопящий звук рядом с ним.       Джун повернулся, чтобы посмотреть на Сонхва.       — Хва, ты плачешь? — спросил омега, частично удивлённо и частично недоверчиво. Альфа отрицательно покачал головой.       — Нет! — пытается убедить его Сонхва, хотя, кажется, его нос немного заложен. — Нет, я не… Мне просто что-то попало в глаз.       Он определённо плакал, и Хонджун хочет посмеяться над ним, но в глубине души он тронут тем, как Хва тронут одним только видом его — Хонджуна — ребёнка, и Джун ещё больше влюбляется в него за это.       — Ой, не плачь, — подразнил его Джун. — Как ты отреагируешь, когда увидишь его впервые?       Хва не ответил, слишком занятый тем, что прячет лицо и незаметно вытирает глаза, а Хонджун заметил доктора Кима, наблюдающего за их взаимодействием острым взглядом и с нахмуренными бровями.       Джун инстинктивно нахмурился из-за озадачивающей реакции доктора, но выбросил это из головы и снова посмотрел на изображение своего бесценного ребёнка на экране. Возможно, он не планировал быть беременным и зрелым в возрасте двадцати двух лет, но он вовсе не жалеет о своём ребёнке.       Хонджун клянётся, что защитит ребёнка ценой своей жизни.       Всё закончилось слишком быстро, Хонджун стёр гель со своего живота, прежде чем Хва помог ему встать.       Медсестра спросила, сколько копий ультразвука хочет Хонджун, и вместо своего обычного «одну» Джун с нежностью смотрит на Сонхва с его красными глазами и заложенным носом, и просит две копии.

***

      Прежде чем они ушли, доктор Ким попросил поговорить с Хонджуном.       — Наедине, пожалуйста, — сказал он, виновато глядя на Сонхва. — Я хотел бы обсудить кое-что довольно личное. Мне жаль.       Сонхва кивает, но, уходя, колеблется, и доктор Ким ободряюще улыбается ему.       — Не о чём беспокоиться, — мягко сказал доктор. — Просто я кое-что хотел сказать Хонджуну.       Слова доктора, кажется, успокоили Сонхва, и он, бросив Хонджуну быструю улыбку, вышел из кабинета, чтобы подождать снаружи.       Как только они остались одни, доктор повернулся к Хонджуну. Выражение его лица кажется немного странным, и Джун не может понять, что такого личного ему нужно сказать.       Доктор Ким глубокого вдохнул, прежде чем заговорить.       — Хонджун, я собираюсь спросить тебя кое о чём довольно странном и, честно говоря, довольно откровенном, но я был бы признателен, если бы ты ответил честно, — начал он. Джун немного нервничает, но кивнул. — Не мог бы ты рассказать мне немного о ваших отношениях с Сонхва? — следующее, что сказал доктор, было совсем не тем, что ожидал услышать Джун. — Например, чувствуешь ли ты, что твои инстинкты побуждают тебя всё время быть рядом с ним? Или, может, в последнее время у тебя часто возникали романтические или сексуальные мысли о нём?       Хонджун посмотрел на него, выпучив глаза и задаваясь вопросом, не ослышался ли он, но доктор выглядит совершенно серьёзным, ожидая его ответа.       Джун скорее умрёт, чем признает это, но у него нет выбора, поскольку доктор Ким, скорее всего, не отпустит его, не получив ответа.       — Кхм, — запнулся Джун едва слышным шёпотом. — Да, всё это, — наконец признался он с пылающими щеками, но доктор Ким никак на это не реагирует.       — Хонджун ты знаешь, что такое гестационный импринтинг? — спросил бета, и Хонджун покачал головой, широко раскрыв глаза.       — Это часто встречается у многих омег, — успокоил его доктор. — По сути, происходит то, что незамужний омега, как ты, склонен создавать устойчивые отношения с кем-то, кого они считают подходящим на роль отца своего ребёнка, и запечатлеваться на нём. Это заставляет твои омежьи инстинкты начать рассматривать альфу, как своего партнёра.       Лицо Хонджуна становится всё горячее, и он так чертовски смущён, но доктор Ким ещё не закончил.       — Это происходит только в том случае, если уже существует привязанность к альфе, а не наоборот, — сказал доктор Ким мягким голосом. — Корреляция, а не причинно-следственная связь.       Хонджуну ещё никогда не было так стыдно у врача, даже в тот раз, когда ему пришлось раздвинуть ноги на весь кабинет, чтобы увидеть, как медсестра вводит в него какое-то устройство.       Хонджун не может понять, что ответить на слова доктора Кима. У него нет ни малейшего представления, что сказать.       К счастью, доктор пришёл ему на помощь.       — Тебе не о чем беспокоиться, — твёрдо сказал он. — На самом деле, это обычно даже поощряется, особенно если альфа разделяет чувства омеги. Риск осложнений во время беременности и родов значительно ниже у омег, которые чувствуют себя под защитой и в безопасности.       Хонджун кивнул, но почувствовал лёгкую боль в сердце.       — А если нет? — тихо спросил Хонджун, и доктор наклонил голову, не понимая. — Если альфа не разделяет эти чувства? — уточнил Джун, и бета некоторое время колеблется, прежде чем ответить.       — Тогда это было бы, как и в любой другой ситуации, — неуверенно сказал доктор. — Омеге бы пришлось иметь дело с разбитым сердцем, как и в любой другой ситуации. Единственная разница в том, что на восстановление потребуется больше времени, чем если бы он не запечатлелся. В худшем случае омега отказывается от своего ребёнка в попытке вернуть альфу, но такие случаи крайне редки.       Хонджун побледнел, и его страх, должно быть, отразился на лице, потому что лицо доктора смягчилось.       — Тебе не о чем беспокоиться, Хонджун, правда, — сказал бета. — С этого момента я буду наблюдать за вами, тем более что у тебя похоже появляются симптомы гестационного импринтинга. Ничто не выйдет из-под контроля.       Хонджун не совсем успокоился, но он кивнул, подавляя страх, который ползёт вверх по его позвоночнику. В глубине души он понимает, что это правда, что он уже начал видеть Сонхва своим альфой, чувствуя себя расстроенным, когда альфы нет рядом.       — Спасибо, доктор Ким, — сказал Хонджун.       Доктор искренне улыбнулся ему.       — Это не проблема, — заверил его бета, — и тебе нечего смущаться.       Хонджун кивнул, всё ещё смущённый, но он очень ценит это чувство. Поблагодарив доктора в последний раз, он вышел из кабинета, закрывая за собой дверь и стараясь выглядеть как можно более беспечным.       Сонхва, как и обещал, сидит снаружи и ждёт его. Альфа встал на ноги, как только заметил Джуна, с улыбкой на красивом лице.       Хонджун молит Бога, чтобы он не покраснел, и чтобы Сонхва не учуял смущения в его запахе.

***

Сюда не допускаются альфы

Sannie: Хонджун-хён я знаю, что ты сказал, что хочешь небольшую простую вечеринку, но можем ли мы, пожалуйста, хотя бы взять воздушные шары? :( поскольку ты даже не позволил нам принести конфетти и растяжки

Вы:

хорошо, Санни

только для тебя

я разрешаю воздушные шары

Sannie: УРА

Вы:

о, и ещё, Сан, я забыл вам сказать, ребята

ребёнок наконец-то пнулся в субботу вечером, когда мы ехали домой

Woo: субботний вечер? после того, как Сонхва чуть не разбил машину??? Yunh0e: Уён пожалуйста Woo: хорошо, прости, я не хотел, чтобы это прозвучало так я просто разочарован в тебе, Джун-хён ты заставил нас всех волноваться из-за того, что вы чуть не попали в аварию, но ты упустил что-то столь важное!

Вы:

мне так жаль, что я совсем забыл об этом

но я говорю тебе сейчас

!!

Jjong: где-то там есть глубокий смысл знак о присутствии жизни, после близкой смерти ха-ха-ха, готов поспорить, Сонхва-хён испугался, когда почувствовал, как ребёнок пинается Woo: омг, да, ха-ха-ха

Вы:

я думаю~

он вроде как

он плакал, но я плакал сильнее

Sannie: НЕЕТ, это так мило, вы, ребята, такие милые ^_^ хён, когда ты приедешь в эти выходные, я буду следующим, кто почувствует, как ребёнок пинается

Вы:

да, Санни

я ведь обещал тебе

Sannie: uwu Woo: он шмыгает носом в подушку Sannie: нет я просто счастлив за вас с Сонхва-хёном Jjong: ха-ха-ха, почему ты рад за Сонхва-хёна?? Sannie: о потому что он и Джун-хён уже практически родители ребёнка. это так мило, ладно, не приставай ко мне. Yunh0e: конечно да я имею ввиду, что ты вроде как прав на самом деле они действительно довольно милые @honjoong хён *подмигивание*

Вы:

ребята

я вижу ваши сообщения

Woo: в этом-то и дело, хён

Вы:

что это значит?!

мы с Сонхва друзья

Woo: о мой бог мы с Сонхва друзья клянусь богом, у вас один мозг на двоих

Вы:

пожалуйста, не дразни меня

:(

Jjong: Уён заткнись Хва-хён убьёт тебя за то, что ты расстроил Хонджуна Woo: ха-ха-ха, этот старик я бы посмотрел, как он попытается прости, Хонджун-хён, я не хотел тебя смущать :( я просто думаю, что это действительно мило, что ты и Хва-хён уже готовы к ребёнку

Вы:

нет, я в порядке, хе-хе

кстати, он рядом со мной

я могу сказать ему, что ты назвал его стариком

Woo: пожалуйста, не надо я куплю тебе шоколадный торт

Вы:

да, я так и думал

***

      Три дня спустя у Сонхва появилось ощущение, что с ним определённо что-то не так.       Сегодня весь день он нехарактерно для себя нервничает, подпрыгивает при малейшем шуме и слишком остро реагирует на мелочи.       Сейчас Хонджун сидит за столом в небольшой домашней студии, надев наушники и работая над песней. Рядом с ним сидит Сонхва, он должен написать статью для следующего выпуска журнала об управлении домашними финансами, но он никак не может сосредоточиться.       Как бы он не пытался сопротивляться, взгляд Сонхва продолжает возвращаться к Хонджуну. Волосы омеги собраны в милый маленький хвостик на затылке, и обычно Сонхва умилялся бы тому, как очаровательно он выглядит, но сейчас единственное, на чём он может сосредоточиться — это гладкая белая кожа шеи Хонджуна и то, как он хочет вонзить в неё зубы и оставить след, чтобы все его видели.       Джун не догадывается о затруднительном положении Сонхва, сосредоточившись на работе с высунутым изо рта кончиком языка. Сонхва хочет схватить его и попробовать на вкус, хочет услышать, как Хонджун сладко дышит ему в губы.       Да. С ним определённо что-то не так.       Хонджун выбрал самый неподходящий момент, чтобы потянуться, выгибая спину, и Сонхва прорычал.       Он не хотел. На самом деле, это шокировало даже его самого. Но он прорычал, не думая, затем хлопнул ладонью по рту, надеясь, что Хонджун не услышал его через наушники.       Не повезло. Омега повернулся в своём кресле, чтобы посмотреть на Хва, снимая наушники.       — Ты только что… — начал Джун, широко раскрыв глаза, и Хва отрицательно покачал головой. — Ты рычал на меня, — продолжил Хонджун, но его голос звучит не сердито, скорее смущённо. — Сонхва, я никогда раньше не слышал, чтобы ты рычал на кого-то.       — Я не хотел этого делать, — в панике сказал Сонхва. — Это вышло случайно, мне жаль! Мне кажется, сегодня со мной что-то не так.       — Что ты имеешь в виду?       — Я вздрагиваю от малейших звуков, и я на взводе с тех пор, как проснулся, и у меня возникают всевозможные навязчивые мысли, — протараторил Сонхва, слегка напуганный своим поведением.       Похоже, Хонджун хотел что-то сказать, но промолчал, и Хва начал волноваться.       — Что? — неуверенно спросил Сонхва, и Хонджун посмотрел ему в глаза.       — Хва, когда у тебя последний раз был гон? — спросил Джун, и глаза Сонхва расширились.       Он прав. Сонхва такой идиот, что раньше не заметил симптомов.       — Ни в коем случае, он должен начаться через две недели, — попытался защититься он, но Джун покачал головой, наклоняясь вперёд, чтобы понюхать Хва, и Сонхва пришлось сдержать ещё одно рычание от того, как клубничный запах Хонджуна проник в его нос, усиливая его нынешнее состояние.       — Твой запах стал сильнее, и он немного изменился, — сказал Джун. — Я заметил это, но до сих пор не понимал, что это значит. Хва, у тебя определённо начинается гон. Ты пахнешь, как возбуждённый подросток.       Сонхва стал ярко-красным.       — Прости, — пробормотал он, а Хонджун начал собирать его вещи.       — Тебе стоит пойти домой и отдохнуть, пока не начался гон, — сказал Джун, глядя альфе в глаза. — Я принесу тебе еды и воды.       — Нет, — прервал его Сонхва. — Ты спятил? Это опасно для тебя и ребёнка. Я ведь могу причинить тебе боль, особенно в таком состоянии.       Гон — это не шутка. Он создан для того, чтобы усилить каждый инстинкт альфы, чтобы выслеживать омег, спать с ними и размножаться любой ценой, и Хонджун подвергает себя опасности даже сейчас, когда просто разговаривает с Сонхва.       — На самом деле, я уже должен был уйти, — сказал Сонхва, вставая.       Однако Хонджун упрям и не отпустит его без боя.       — Ты не причинишь мне вреда, — сказал он, и Хва покачал головой, чтобы возразить, но Хонджун не дал ему возможности заговорить. — Сонхва, я доверяю тебе. Ты можешь быть жестоким, похотливым ублюдком во время своего гона, но я верю, что ты не причинишь мне вреда.       — Хонджун, не глупи, — попытался уговорить его Сонхва, но Хонджун не сдаётся.       — Пока ты запрёшься в своей комнате, я буду приносить тебе еду и воду. Тебе нужен кто-то, кто поможет пройти через это. Как это происходит обычно?       Хва принял поражение, Хонджун явно не собирается отступать.       — Обычно Ёсан приходит и остаётся на несколько дней, — сказал Сонхва, глядя в пол. — Но, обычно, к этому моменту он уже здесь. А теперь поздно ему звонить.       — Ну, я способен приносить тебе еду, — продолжил Джун. — Слушай, если тебе станет легче, я возьму что-то для своей защиты. Бейсбольную биту или что-то вроде того. Просто доверься мне, хорошо? И доверяй себе.       Сонхва вздохнул, ему совсем не нравится эта идея, но Хонджун не из тех, кто сдастся, прежде чем добьётся своего, и, честно говоря, Сонхва не думает, что причинит Джуну боль, если до этого дойдёт.       В конце концов, он не сможет и пальцем пошевелить, чтобы причинить Джуну вред, даже на самых диких стадиях своего гона.       — Хорошо, — наконец согласился Сонхва. — Но ты должен пообещать, что не будешь сдерживаться, если тебе нужно будет защититься от меня. И ты должен пообещать не оставаться дольше, чем необходимо, даже если я запрусь в своей комнате.       Хонджун решительно кивнул.       — Договорились, — сказал омега.

***

      Гон Сонхва длился четыре дня.       На пятый день Сонхва проснулся с ясной головой, больше не затуманенной похотью и желанием.       Этот гон был долгим и изнурительным, сильнее, чем обычно, потому что на этот раз альфа думал исключительно о том, чтобы прижать запястья Хонджуна к кровати, поставить засосы на бёдрах и оставить запах на животе омеги.       На протяжении всего гона альфа Сонхва тосковал по Хонджуну, делая это ещё более болезненным в течение нескольких просветлённых моментов, в которые Хва понимал, что Хонджуна на самом деле не было рядом с ним.       Хонджун приносил ему еду и воду каждый день, оставляя их за дверью комнаты. Каждый раз, когда Джун приходил, его слабый запах проникал через щель под дверью, Хва приходилось сдерживать себя всеми силами, чтобы не распахнуть дверь и не наброситься на Хонджуна.       Но Джун был прав. Даже в таком состоянии, вызванном похотью, бредя от желания и бушующих инстинктов, Хва сохранил какую-то часть своих чувств, которая знала, что нельзя причинять омеге вред.       Когда гон наконец прошёл, первое, что сделал Сонхва, это написал Хонджуну, чтобы он знал, что всё закончилось.       Через три часа Хонджун вошёл в дом с запасным ключом, который Хва хранит под цветочным горшком, и его клубничный запах сообщил о его прибытии.       На этот раз обед приготовил Сонхва, и он не смог сдержать улыбку, наконец увидев Хонджуна после того, как не видел его, как кажется, годы, хотя на деле прошло всего четыре дня.       Несмотря на его яркие фантазии о Хонджуне, нет ничего лучше, чем видеть его вживую.       — Чувствуешь себя лучше? — спросил Хонджун, и Сонхва кивнул, внезапно застеснявшись без причины.       — Это были тяжёлые четыре дня, — признался Сонхва. — Хонджун, спасибо тебе большое, что позаботился обо мне. Надеюсь, это было не слишком сложно.       Джун издал несогласный звук, уже вгрызаясь в свою курицу.       — Вовсе нет, — сказал омега. — Я рад, что ты позволил тебе помочь. Судя по тому, как ты рычал, тебе было очень сложно или что-то в этом роде. Я слышал тебя через дверь.       Сонхва покраснел как помидор.       — Пожалуйста, не надо, — сказал альфа, покраснев, и Хонджун посмеялся, но пожалел его и больше не поднимал эту тему.       Они закончили обедать, переплетая ноги под столом.       Это лучшее чувство, которое когда-либо испытывал Сонхва, они оба довольны и счастливы просто существовать в одном маленьком пузыре.       Такое чувство, будто они покорили весь мир.